Текст книги "Танцы с волками"

Автор книги: Сергей Соболев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 3

Обе машины свернули с шоссе и спустя короткое время затормозили у выкрашенных в небесно-голубой цвет металлических ворот.

Бельская выбралась из своего элегантного «Форда», на ходу переговариваясь с кем-то по мобильному телефону. Мужчины тоже вышли из машины, закурили и стали с интересом осматриваться, пытаясь понять, что за объект находится за серым бетонным забором, поверх которого торчали острые железные штыри, оплетенные вдобавок колючей проволокой.

– Похоже на тюрягу. – Подомацкий первым поделился своими впечатлениями от увиденного. – Хотя вряд ли... Вышек с караульными не видать, и на некоторых окнах, обрати внимание, не видно «намордников»... Ты не в курсе, шеф, что это за объект?

– Сильно смахивает на «дурку», – высказал свое мнение Заварзин. – А мы сейчас у нашей Алины спросим...

Журналистка как раз закончила телефонный разговор. Она спрятала трубку в сумочку, затем жестом пригласила мужчин следовать за ней.

Кто-то изнутри открыл калитку, пропуская визитеров на объект. Охранник, одетый в пятнистый армейский бушлат без знаков отличия, был подпоясан ремнем, на котором висела кобура с пистолетом. Он кивнул журналистке как старой знакомой, после чего показал рукой в варежке на трехэтажное серое здание, находившееся метрах в сорока от них.

– Главврач велела вас пропустить... Сами найдете дорогу или вызвать санитара, чтобы проводил вас до места?

– Разберемся, соколик, не в первый раз, – сказала Бельская, после чего обернулась к своим «сыщикам». – Ну что вы застыли как статуи? За мной!

* * *

Главврач оказалась миловидной женщиной лет тридцати пяти, ее звали Зинаидой Петровной. К появлению хорошо знакомой ей журналистки, которая привела с собой двух рослых крепких мужиков, она отнеслась спокойно, словно подобные визиты ей не в диковинку.

Гости повесили верхнюю одежду на вешалку здесь же, в кабинете главврача, а Бельская успела даже мельком взглянуть на свое отражение в зеркале и пригладить ладошкой светлые локоны.

– Зинаида Петровна, познакомьтесь с моими коллегами... Слева от меня Андрей, а другого молодого человека зовут Алексеем.

То, что Бельская зачислила их в разряд «коллег», Заварзина вполне устраивало, хотя он и отметил про себя, что журналистка тоже не всегда склонна говорить окружающим только правду.

– Мои коллеги также интересуются темой наркотиков... и не только этим, – сказала Бельская. – Я привезла их сюда для того, Зинаида Петровна, чтобы они смогли расширить круг своих познаний...

– Присаживайтесь, друзья. – Зинаида Петровна кивнула на стулья, рядком выстроившиеся у стены, а сама заняла место за своим рабочим столом. – Чем мне вас угостить? Кофе? Чай?

– Спасибо, ничего не нужно, – за всех ответила журналистка. – Зинаида Петровна, расскажите, пожалуйста, ребятам то, что вы рассказывали мне на позапрошлой неделе.

– У нас ведь тогда состоялся долгий разговор, Алина, – напомнила ей главврач. – Кстати... За то время, пока тебя здесь не было, нам подвезли из «приемника» еще пятерых...

– Контингент тот же, да? – встрепенулась журналистка. – Наркозависимость плюс потеря памяти?

– Да, и те же симптомы, о которых мы уже говорили, – подтвердила главврач. – У одного из этих пятерых оказался при себе студенческий билет; да он и сам уже через сутки, как только начали ему колоть лекарство, смог назвать себя и даже вспомнил кое-что из своей биографии... Недавно за ним приезжали родители, увезли его, хотя мы и не рекомендовали этого делать.

– Не знаю, куда милиция смотрит! – возмутилась Бельская. – Представляете?! У парня были при себе документы, так они не удосужились сообщить о случившемся в институт или тем же родителям!

– Еще одна девочка достаточно уверенно смогла себя опознать, – сказала Зинаида Петровна. – Мы сразу же сообщили родителям. А с остальными придется еще поработать... Милиция? Алина, мы уже привыкли к тому, что если к ним попадает наш контингент, то они долго не держат у себя их, не пытаются сбагрить в обычное медучреждение, а везут прямиком к нам...

– Извините, ради бога, – спохватилась журналистка, вспомнив наконец главную цель их визита. – Вот что, дорогие мои. Давайте-ка обо всем по порядку... Итак, Андрей, у вас, кажется, были какие-то вопросы?

– Что это за учреждение? – поинтересовался первым делом Заварзин. – Хотелось бы знать, Зинаида Петровна, кого и от каких болезней вы лечите?

– У нас здесь наркологический центр, – несколько удивленно произнесла главврач. – А разве Алина вам не сказала?

Заварзин хмыкнул про себя, отметив, что Бельская – та еще штучка. Она ни черта им не рассказала, а лишь загадочно молчала, предоставив им теперь самим выкручиваться из этой неловкой ситуации.

– Это ведь не совсем обычный наркоцентр? – спросил он, проигнорировав ранее прозвучавшую реплику. – Я правильно понял?

– Совершенно верно. В нашем учреждении содержатся лица, страдающие помимо наркозависимости еще и различными психическими заболеваниями.

– А что, среди псих... среди людей с больной психикой встречаются и наркоманы? – решил внести свою лепту в разговор Подомацкий. – Или же, наоборот, наркотики становятся причиной этих самых психических заболеваний?

– Верно и то, и другое, – кивнула врачиха. – Что еще вас интересует, молодые люди?

– Скажите, Зинаида Петровна, – спросил Заварзин, – кто финансирует ваше учреждение?

– Примерно четверть необходимых нам средств мы получаем от московского правительства. Федеральный бюджет не дает нам ни копейки... Так что живем мы за счет спонсоров, среди которых в основном гуманитарные фонды и организации, пытающиеся противодействовать распространению наркотиков.

– Помощь вам оказывают исключительно отечественные спонсоры? Или же среди оказывающих вам поддержку есть и некие зарубежные фонды?

Женщина на секунду замялась, затем отрицательно покачала головой.

– Извините, но раскрывать такого рода информацию я не имею права. Часть спонсоров действует анонимно, а потому информация о них, согласно обоюдной договоренности, является закрытой.

На кончике языка у Заварзина крутился еще один важный вопрос, но он решил приберечь его на потом, поскольку не ведал, какую реакцию он может вызвать, а пока решил переключиться на другую тему.

– Зинаида Петровна, а те пятеро ваших новых пациентов, о которых вы только что говорили Алине... Насколько я понимаю, с ними что-то не так?

– Это еще мягко сказано, – после небольшой паузы ответила главврач. – Во-первых, все они наркоманы со стажем, о чем свидетельствуют следы от инъекций. Во-вторых, они страдают частичной или даже полной потерей памяти, а также в той или иной степени слабоумием...

– Так и хочется произнести «старческим слабоумием», – не удержавшись, подала реплику Бельская. – Зинаида Петровна, сколько всего прошло через ваш центр людей, чье заболевание имеет ярко выраженные симптомы болезни Альцгеймера? И каков, напомните, их возраст?

– Гм... – Женщина подняла глаза к потолку, подсчитывая в уме. – Всего вроде бы сорок семь человек. Если нужна точность, можно свериться с нашей картотекой... Возраст? Начиная от шестнадцати и до тридцати с хвостиком... Преимущественно это молодежь в возрасте от восемнадцати до двадцати трех лет.

– И что необычного в том, что эти молодые люди страдают... как вы сказали, называется их недуг?

– Болезнь Альцгеймера.

– Так что же в этом явлении экстраординарного?

– А вы разве не в курсе? – В тоне главврача вновь прозвучало удивление. – В середине сентября в нашу клинику доставили девятнадцатилетнего паренька, у которого были все главные симптомы этого заболевания... И если вы еще ничего не поняли, молодые люди, то знайте, что это был первый случай проявления болезни Альцгеймера в столь раннем возрасте...

Глава 4

Поскольку Заварзин уже начал догадываться, почему журналистка надумала привезти их в этот подмосковный наркоцентр, он даже чертыхнулся про себя, досадуя на людей, которые даже не удосужились собрать для него всю необходимую информацию. В аналитической записке, подготовленной для Подотдела активных мероприятий неким экспертом – или же группой экспертов? – ничего не сказано о том, о чем он узнал уже здесь, со слов главврача. Вернее, в этих «совсекретных» материалах лишь вскользь упомянуто, что «нелицензионный психотропный препарат „неометадон“ может оказывать при достаточно длительном периоде его употребления негативные воздействия на центральную нервную систему...» Но что конкретно подразумевается в данном случае, о том в «досье» не сказано ни слова.

Нет никаких сведений и в базах данных ГУБНОН и профильного отдела НИИ МВД... Ну и дела! По всему выходит, Заварзин и его команда должны сами добывать интересующую их информацию, собирая ее буквально по крохам...

– Зинаида Петровна, вы можете хотя бы вкратце рассказать нам, что представляет из себя данный недуг и каковы его основные симптомы?

– Начну с того, что болезнь Альцгеймера – весьма серьезное заболевание головного мозга, я бы даже сказала, тяжелейшее заболевание, потому что оно приводит в конечном итоге к пагубным нарушениям высшей психической деятельности... Недуг носит имя одного немецкого врача, работавшего еще в начале двадцатого века во франкфуртском госпитале для душевнобольных. Именно Алоиз Альцгеймер первым указал симптомы этой практически неизлечимой болезни и назвал возможные причины ее возникновения... Главная причина – атрофические процессы в клетках головного мозга, протекающие в период старения человеческого организма. Страдающие этим недугом, который еще называют «королевской» болезнью, зачастую не могут вспомнить простейшие вещи, например, номер домашнего телефона, собственный адрес или даже свое имя...

– То есть человек может выйти из дома на прогулку и «потеряться»? – спросил Заварзин. – И часто такое случается?

– На этот вопрос я могу ответить при помощи статистики, – подала реплику Бельская. – Ежедневно только у нас в Москве числится среди пропавших десять-двенадцать человек. Так вот, примерно половина из них страдают старческим слабоумием, то есть болезнью Альцгеймера.

– Иными словами, – решил уточнить Заварзин, – этим заболеванием страдают лишь люди преклонного возраста?

– Да, вы верно поняли, – сказала врачиха. – Поэтому было бы неправильно диагностировать психическое заболевание, каким страдают некоторые наши юные пациенты, усугубленное наркозависимостью, как классическую болезнь Альцгеймера. Но все симптомы – один к одному!

– М-да, – задумчиво протянул Заварзин. – Это что-то из ряда вон выходящее...

– Многие из этих молодых людей страдают полным отсутствием памяти, – сказала Бельская. – Один из бедняг, которого я пыталась разговорить, пожаловался мне: «Я потерял самого себя...»

– Зинаида Петровна, – спросил Заварзин, – как вы думаете, каковы все же причины возникновения старческого недуга у молодых ребят?

– Гм... Не только я, но и другие наши наркологи долго не могли разрешить эту загадку. Но потом мы сопоставили уже известные нам факты и пришли к выводу, что причина эта – нелицензионный препарат «неометадон». Часть наших нынешних пациентов принимали его с целью избавиться от полной зависимости от регулярного приема героина...

– То есть они полагали, что имеют дело с лекарством, являющимся антагонистом опиатов?

– Да, Андрей, похоже, так оно и было... Возможно, вы не в курсе, но одно время на Западе, да и у нас тоже, в нарколечебницах раздавали препарат метадон, с тем чтобы наркоманы, постепенно уменьшая дозу, могли вообще отказаться от регулярного потребления героина... Идея эта не только не оправдала себя, но и оказалась крайне вредной, потому что от метадона в конечном итоге умерло едва ли не столько же людей, сколько от употребления «сильных» наркотиков и прежде всего героина.

– Я кое-что дополню, Зинаида Петровна, – вновь вступила в разговор Бельская. – Да, некоторые из «альцгеймеров», как теперь уже установлено, пытались снять ломку при помощи «неометадона». Но были и такие, кто глотал препарат наряду с другими «колесами». В начале лета таблетка «неометадона» на рынке стоила всего около десяти долларов, то есть немного дороже «экстази». Сам препарат обладает побочным эффектом – веселящим, галлюциногенного свойства, – поэтому те, кому удавалось его достать, глотали «неометадоновые» «колеса» с превеликим удовольствием.

– Сколько, сколько? – оживился Подомацкий. – Ты говоришь, Алина, что «неометадон» стоит всего десять баксов?

– Это было в начале лета, – повторила журналистка. – Сейчас он стоит где-то под сотню и на рынке практически не встречается... Почему раньше так дешево продавали? Ну так метода, Алексей, давно отработана. Таким хитрым способом у нас были внедрены многие виды наркотиков: вначале торговцы едва ли не бесплатно свой товар раздают, а затем, когда на их наркоту подсядет большое количество народа, накручивают цену и с лихвой окупают свои затраты.

– У нас недавно один мальчик умер, – печально произнесла врачиха. – Из «альцгеймеров»... Специально делали вскрытие, чтобы исследовать мозговые ткани. Представляете, оба полушария оказались настолько заизвесткованы, что, когда патологоанатом постучал по ним молоточком, послышался жуткий звук, будто он стучался в каменную кладку...

Заварзин, живо представив себе эту картинку, невольно поежился.

– Вы уже сообщали, Зинаида Петровна, обо всем этом безобразии вашему начальству?

Врачиха беспомощно и даже обреченно пожала плечами:

– Да, мы не так давно отослали две бумаги: одну в столичное управление, другую прямо в Минздрав... На днях приехали с полдюжины чиновников, походили, поспрашивали, вот так же, как вы, пообещали разобраться – вот и вся реакция...

Спустя несколько минут они оделись и в сопровождении главврача вышли в небольшой парк, примыкающий к больничному корпусу, где под присмотром двух санитаров по заснеженным аллеям прогуливались местные пациенты.

– У нас здесь, как и в любой психиатрической клинике, встречаются кроткие, тихие больные, а есть и такие, которых из-за буйного нрава мы вынуждены держать в палатах, – пояснила на ходу Зинаида Петровна. – Наши «альцгеймеры» – ребята тихие и спокойные, хлопот у нас с ними меньше, чем с другими, и когда у кого-то из них появляется желание погулять в парке, мы этому не препятствуем.

Заварзин прикинул, что сейчас самое время задать врачихе несколько скользких вопросов, потому что Леха, топающий по дорожке позади, взял Бельскую под локоток, вроде как заботится о том, чтобы девушка не поскользнулась и не упала, а на самом деле он специально ее отвлек и даже чуток притормозил, чтобы командир получил возможность, если ему это нужно, перекинуться с врачихой парой слов тет-а-тет.

– Зинаида Петровна, вы слышали что-нибудь о новом препарате «антигер»? – задал Заварзин вопрос в лоб. – И если да, то что именно?

– Я узнала о его существовании от Алины, – ответила врачиха, не выказав никакого удивления. – Пыталась расспросить своих коллег, но никто пока с такими вещами не сталкивался.

– А из иностранцев у вас здесь бывает кто-нибудь? Надеюсь, это не секрет?

– Ну... Я уже говорила, что нам помогают... У нас установились неплохие контакты с двумя схожими по профилю медучреждениями в США и Великобритании, кроме того, недавно московское представительство американской ДЕА решило взять над нами шефство – сотрудники из штата этого учреждения помогают нам, чем только могут...

Больше ничего он спросить не успел, поскольку они остановились возле двух прогуливающихся по парку девушек, одетых в одинаковые синие «дутые» куртки – явно подарок от «спонсоров», – на чьих лицах, несмотря на легкий мороз, не было и следа румянца, а в глазах прочитывалось лишь жалкое подобие человеческого разума.

– Дай мне руку, девочка, – ласково сказала врачиха. – Правую руку, пожалуйста... Ты же знаешь, где у тебя правая рука, верно?

Девушка, а ей было с виду лет восемнадцать, посмотрела на подошедших людей своим ясным, ничем не замутненным взглядом, потом протянула врачихе руку – но не правую, а левую.

– Ты у нас молодчина, – похвалила ее все же главврач. – Видишь, мы делаем успехи! Так... Теперь скажи мне, девочка, как тебя зовут? Ну как, ты уже вспомнила свое имя?

– Меня зовут Ася, – растягивая гласные, произнесла девушка.

– Нет, Ася – это твоя соседка по палате, – все так же доброжелательно сказала врачиха. – Ну а тебя как зовут?

– М-м... Н-не помню...

– Ничего страшного, позже ты обязательно вспомнишь, – сказала Зинаида Петровна, после чего отпустила ее руку. – А теперь, девочки, марш обе в корпус, а то можете простудиться!

Она на всякий случай жестом показала своим пациенткам, в какую сторону им надлежит двигаться, затем обернулась к гостям.

– Ну вот, друзья мои, теперь, помимо того, что я прочла вам небольшую лекцию, вы смогли увидеть все своими глазами...

* * *

Уже на выходе, когда они подошли к воротам, едва не случился небольшой прокол: Заварзин столкнулся нос к носу с человеком, с которым ему два месяца назад довелось контактировать на другом конце земли, а именно – на афгано-таджикской границе.

Как же фамилия этого капитана-пограничника?.. Кажется, Дорохов? Надо же, как некстати эта случайная встреча...

В жизни Заварзина, насыщенной разнообразными событиями, изредка случалось так, что в каком-то месте, на глазах у одного из прежде виденных им людей, пересекались две его ипостаси: легенда, под которой он существовал в один из моментов своего прошлого, и его современное "я", тоже залегендированное, но отличное от всех прежних его ипостасей, – и это при том, что Андрей не страдал раздвоением личности и все эти пертурбации были вызваны суровой спецификой его службы.

В иной ситуации он обязательно окликнул бы этого Дорохова, дельного, насколько помнится, мужика, и поинтересовался бы у него, какая нужда привела его в эту юдоль скорби. Но сейчас их разговор был бы некстати: Бельская и Дорохов знают его под разными фамилиями, из-за чего могла возникнуть нестыковка.

Дорохов, разговаривавший до их появления с охранником у помещения сторожки, вдруг устремил на него пристальный взгляд и собирался что-то сказать... Но Заварзин равнодушно повернулся к нему спиной, пропуская, как и положено, даму вперед, затем и сам шагнул в проем калитки, разом оказавшись по другую сторону ограды.

– Новое поколение выбирает «дурку», – прокомментировал увиденное им на объекте Подомацкий. – Будь моя воля, я бы водил сюда молодежь на экскурсии, причем в принудительном порядке...

– Эти «альцгеймеры», сдается мне, очень послушные и внушаемые ребята, – пробормотал себе под нос Заварзин. – И это мне не нравится даже больше, чем то, что у них происходит с мозгами.

– Теперь-то, надеюсь, вы убедились, что я не морочу вам голову? – прежде чем усесться в «Форд», сказала Бельская. – Мотивы и цели мои теперь вам тоже ясны? О'кей, джентльмены, тогда встречаемся, как и договорились, в ночном клубе: на этот раз я намерена пойти вместе с вами...

Глава 5

Получив от секьюрити зуботычину, наркоторговец рухнул на пол. Сжался в комок, опасаясь, что рассерчавший на него охранник, по слухам, корефан самого Зямы, начнет молотить его ногами. И тут же тонко, по-собачьему, заскулил, осознав, какой крупный промах он совершил...

– Вставай, тварь! – Перебийнос взвизгнул, получив удар ногой по почкам, хотя это был лишь легкий тычок. – Чего разлегся, козлина!

Дюжий охранник, под тканью пиджака которого бугрились сплошные мышцы, нагнулся, взял торгаша за воротник кожанки и, резко встряхнув, поставил его на ноги.

– Посмотри еще раз! Это он, да?! Это и есть тот мент, на которого ты решил мне пожаловаться?!

В углу помещения, расположенного на втором этаже серого безликого здания, где по вечерам проводилась дискотека «Парковая зона», работала включенная на воспроизведение видеосистема марки «Сони». В прорезь видеомагнитофона была вставлена кассета, отснятая одной из телекамер в тот злополучный вечер, когда никому не известный мужик нагло избил двух парней из охранного агентства, следящих здесь за порядком во время проведения дискотек и других массовых мероприятий. Запись, сделанную телекамерой, оборудованной в вестибюле, внимательно просмотрели все, кому это положено по роду здешней службы, но опознать своего обидчика на пленке смог лишь один из двух пострадавших, а именно Миня, которому этот зверюга сломал руку и повредил ключицу.

При помощи аппаратуры нужный эпизод был закольцован, так что экран «Тринитрона» сейчас безостановочно тиражировал одно и то же изображение: рослый парень, одетый в джинсы и темный пиджак, делает несколько шагов от гардероба к входу в зал, как бы наплывая на снимающую камеру, затем следует сброс изображения, и все повторяется по-новому.

– Ну, блин! – выругался секьюрити. – Ты что, язык проглотил?!

– А я че? Я ж ниче, – испуганно заблеял безносый торговец. – Может, он, а может, и не он...

– Ты же только что сам говорил – «верняк»! Я ж тебя за язык не тянул?! Ты же сам только что тыкал при мне пальцем в ящик! И сам раскололся, что это и есть тот залетный мент, который по беспределу отобрал у тебя намедни лавэ, реквизировал «дурь» и еще сломал тебе палец!

Безносый уже и не рад был, что решил пожаловаться «крыше» на своего недавнего обидчика. Вначале он не хотел рассказывать о том эпизоде своему куратору в «Зоне», опасаясь, что сам, пусть даже под пыткой, слишком много наболтал... Но потом подумал, что кроме мента свидетелей его позорного поведения нет, а потому никто не узнает, о чем он базарил с ментом, а сам он, естественно, об этом умолчит... Но главная причина, почему он решил пожаловаться куратору Грише на беспредельщика, была меркантильной: Перебийнос надумал схитрить, оставив себе двести пятьдесят баксов из выручки, и списать на мусорка те полтора десятка «чеков», которые он успел двинуть налево... Поэтому даже обрадовался поначалу, дурак, когда, зайдя к Гришке, увидел в ящике знакомую рожу мента... И, как следует не подумав, радостно открыл пасть: «Вот же он! Я же не врал, Гриша! Он это, точно он, зуб даю...»

– Так... – Охранник легонько врезал по уху торговцу, чтобы задать его мыслям верное направление. – Так о чем, ты говоришь, вы болтали с ментом?!

В этот момент открылась дверь, и в помещение, где обычно коротали время секьюрити, по-хозяйски вошел крепкий коренастый мужчина лет тридцати пяти, одетый в длинный темно-синий утепленный плащ, в вырезе которого щеголевато проглядывало белоснежное кашне. Он был невысок, но из-за своей внушительной комплекции казался выше, чем на самом деле... На широкоскулом лице играла легкая ухмылка, а на стриженных «ежиком» темных волосах дотаивали снежинки, которые он занес с улицы.

– Григорий, я не понял, что тут у тебя за дела? Гони его отсюда на хер, мне с тобой поговорить надо!

Он подвинул себе стул, но затем передумал на него садиться, взгромоздившись в верхней одежде на край стола.

– Ага! – удовлетворенно сказал он, только сейчас обратив внимание на картинку в «Сони». – Вижу, пробили наконец того мужичка? Оч-чень хорошо!!

Затем он перевел взгляд на своего местного помощника, который держал за шиворот безносого парнишку.

– Ты еще здесь, урод?! Пшел вон!!

– Одну минутку, Виктор Петрович, – с уважительными нотками в голосе произнес Григорий. – Хорошо, что ты подъехал, потому что я как раз собирался тебе звонить...

– Зачем?

– Да вот как раз по этому поводу. – Григорий, на время выпустив свою жертву, ткнул пальцем в экран телевизора. – Я только что вернулся от Мини, возил ему эту кассету на опознание. Только вставил кассету в видик, чтобы еще раз посмотреть внимательно на борзого мужика, который наших...

– Короче, Григорий, – нетерпеливо перебил его босс. – В чем проблема?

– Я ж к этому и веду... Только я врубил кассету, как заходит этот хмырь, – он толкнул в бок помертвевшего от страха наркоторговца, – с жалобой на залетного мента, который конфисковал у него лавэ и весь запас «дури»... И, представь себе, он узнал своего мусорка!

Взгляд визитера, который, впрочем, являлся в этих местах полновластным хозяином, стал острым и недобрым, даже мурашки забегали у Перебийноса по спине под этим тяжелым взглядом.

– Как тебя кличут, чудак?

– Пе... Перебийнос, – наконец выговорил тот, спохватившись, что вместо имени сообщил грозному Зяме свое прозвище. – Я... Меня...

– Скажи-ка мне, Перебийнос, что у тебя с пальцем? Не мент ли тебе его сломал?

Торговец поднес загипсованный палец почти к самым глазам, затем мелко закивал головой. Он поздно сообразил: ему не следовало говорить о том, что это мент сломал ему палец, когда выпытывал у него сведения о владельцах «Парковой зоны».

– Ну давай тогда, членосос, выкладывай, – посерьезнев, сказал Землянкин. – О чем тебя расспрашивал этот мент и что соответственно ты ему наболтал...

Торговец впал в столбняк. О том, что он жив, что не превратился в каменное изваяние, свидетельствовали мелко подрагивающие губы да еще испарина, выступившая на круглом плоском лице.

– Счас я ему память освежу! – мрачно сказал Григорий, вновь хватая за шкирку свою жертву. – Счас он все нам выдаст!

Он поволок безносого к столу, но не к тому краю, где восседал его босс, а к другому, свободному. Порыскал глазами вокруг себя, подыскивая подходящий предмет, и тут же обнаружил его на столе: это была массивная пепельница, свободная от окурков.

Потом выждал несколько секунд, надеясь, что безносый сам станет давать нужные показания, коротко матюгнулся, после чего хрястнул пепельницей прямо по загипсованному пальцу...

* * *

Спустя пять минут он выставил за дверь поскуливающего от боли Перебийноса, у которого сломаны теперь были, кажется, все пальцы на правой руке.

– Завтра же чтоб лавэ принес! – наказал он ему напоследок. – И родилось же такое чмо...

– Не нравится мне все это, – задумчиво сказал Землянкин. – Что это еще за бешеный мент и зачем он здесь кружит? Может, он не из мусоров? Гм... Я это дело по своим каналам обязательно пробью!

– Телку, из-за которой затеялась разборка, мы тоже с помощью видео установили. Опять же Миня ее опознал...

Он подошел к аппаратуре, перегнал изображение на нужное место, затем включил видео на воспроизведение.

Камера, которая была установлена у входа в здание, зафиксировала женщину, одетую в темное пальто, она о чем-то расспрашивала одного из секьюрити – это был, кстати, сам Миня, который потом через нее же и пострадал.

В какой-то момент камера целиком захватила ее лицо, вернее, это она сама подставилась под «глаз». Брови на лице Землянкина удивленно поползли вверх, он пощелкал пальцами, восстанавливая в памяти подзабытые события последних месяцев, затем приказал своему сотруднику:

– Гриша, верни-ка все назад! Да-да, телку эту еще разок мне крутани!

Он слез со стола, еще раз полюбовался на изображение женщины, задумчиво покивал головой.

– Ну ни ф-фига себе! Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть... Грета! Она или не она? Черт... Она здесь выглядит лет на пять старше себя... Подурнела малость, но в принципе телка еще ничего...

– Что, знакомая твоя? – удивился Григорий. – Кто такая, если не секрет?

– Да так, – уклончиво сказал Землянкин. – Была тут одна такая... знаменитость, мать ее!

Он подошел к видику, извлек кассету, сунул ее в широкий карман плаща.

– Мне надо еще в одно место съездить, показать эту пленку одному знакомому...

Уже на пороге, вспомнив наконец, из-за чего он пожаловал в «Зону», Землянкин обернулся и сказал:

– Григорий, есть такие «колеса», называются «антигер»...

– Знаю... Один торгаш здесь тусуется, у него эти капсулы наши дилеры оптом покупают.

– Завязывайте с этим делом. Я пока точно не знаю, что с этим «антигером» не так, но мне шепнули, что этот препарат из нашего оборота лучше изъять...