Текст книги "Афганские каскадеры (СИ)"

Автор книги: Сергей Соболев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну как? – переспросил Иван. – Знаком с этой особой? Или, может, знаешь, откуда она появилась в нашем лагере?

– I don"t understand... – угрюмо произнес тот, отступив, впрочем, еще на шажок другой. – Speak English!

– О, вот и проход освободился, – негромко заметил Иван. – А то я как раз хотел попросить тебя посторониться, землячок .

Пройдя через короткий тамбур, Козак открыл дверь и, перешагнув порожек, сразу же оказался в офисе сменного дежурного по лагерю.

В помещении, освещенном светом настольной лампы, находятся двое мужчин. Дежурит сегодня заместитель Грэя по вопросам логистики Энтони Джонс – невысокий, с залысинами, крепко сбитый мужчина лет тридцати семи. Это тот самый старший офицер филиала, что обычно руководит в качестве старшего диспетчера по рации на волне "Бастион Три" проводками грузовых колонн. Сотрудники, кстати, между собой частенько так и называют – Диспетчер...

Компанию Диспетчеру составляет не кто иной, как Колин Кэмпбелл. Ветеран, старожил местного филиала, человек, в недавнем еще прошлом служивший в здешнем подразделении компании в должности командира "группы прикрытия", или, как ее здесь называют, "Team 2", но перемещенный руководством на должность сменного старшего колонны.

Когда в помещение «дьюти» вошел визитер с канистрой, Джонс сидел в кресле за офисным столом. Ну а массивный, не уступающий габаритами своему новому водителю Кэмпбелл стоял сбоку, как бы нависая над ним...

В следующую секунду Диспетчер закрыл крышку ноута, в который – как подумалось Ивану – эти двое смотрели до его внезапного появления.

– Козак? – удивленно спросил Джонс. – Айвен Козак?!

– Собственной персоной. – Козак криво усмехнулся.

– Что привело вас сюда... в такой неурочный час?

– Хотелось срочно увидеть вас, сэр.

– Эй, парень?! – с нотками раздражения произнес Кэмпбелл. – В кругу приличных людей принято стучаться!..

– Не претендую на причастность к данному кругу, – сухо заметил Козак. – Это, во первых. Во вторых, сэр, не знал, что "дьюти рум" отныне является салоном для собраний исключительно только "приличных людей"...

Кэмпбелл тут же набычился; его лицо побагровело, а на скулах появились тугие желваки. Джонс поднялся из за стола. Разряжая обстановку, он скороговоркой, комкая окончания слов, спросил, почти не глядя на визитера:

– Айвен, а ваше дело не может подождать? Ну, хотя бы минут десять, пока мы не закончим с мистером Кэмпбеллом начатый еще ранее... эээ... служебный разговор.

– Конечно, сэр.

– Спасибо за понимание, Айвен...

– Как скажете, сэр. – Иван осторожно поставил канистру на стол. – Надеюсь, вы не против, чтобы этот предмет пока побыл у вас? Как и то, что находится внутри ?

Только сейчас, кажется, Джонс рассмотрел, что именно находится в канистре, которую пришедший в дежурку сотрудник поставил на край стола рядом с закрытым лэптопом...

Джонс заметно побледнел; он резко отшатнулся.

– Вы... вы что... – дрожащим голосом произнес он. – Вы что, с ума сошли?! Откуда это у вас?!

– Ночная гостья, сэр. – Иван в упор посмотрел на Кэмпбелла. – Кстати, тоже заявилась без стука.

Иван вкратце рассказал о случившемся; утаив, впрочем, от этих двух детали приснившегося ему нынешней ночью странного сна.

– М да, это серьезно... – пробормотал Джонс. – Вы думаете, эту змею... ее могли вам подбросить? Именно – вам, Айвен?

– Не знаю, что и ответить, сэр. – Иван продолжал пристально смотреть на Кэмпбелла. – Лично для меня остается загадкой, как эта рептилия могла попасть в нашу палатку.

– Действительно, загадка... – задумчиво сказал Джонс. – Ведь все наши "шатры" оборудованы специальными бортиками и прочими устройствами, предохраняющими от визитов змей и прочей опасной живности...

– Еще раз акцентирую ваше внимание, сэр, на следующем обстоятельстве. Эта змея, – Иван стукнул пальцем по канистре, – оказалась не просто в палатке, что уже само по себе удивительно, но фактически в моей постели... – Козак достал из кармана пачку сигарет. – Разрешите, сэр?

– Можете курить, Айвен. – Джонс придвинул к нему пепельницу, в которой уже было с полдюжины окурков. – Когда то такие случаи были... Но то в полевых условиях. А у нас, в лагере?! Хм... что то давненько такого не припомню.

– Представьте... – Иван прикурил от собственной зажигалки. – Представьте теперь, каким было мое пробуждение, когда я ощутил эту тварь у себя на груди.

– Ужас... – пробормотал Джонс. – Вы уверены, что она вас не цапнула ?

– Если бы эта "змейка" меня ужалила, я бы сейчас с вами не говорил. – Иван пыхнул дымом. – Хорошо еще, что госпиталь недалеко. Может, меня успели бы доставить туда и вколоть сыворотку или антидот, прежде чем токсичный яд эфы сделал свое черное дело.

Кэмпбелл без особой опаски взял со стола канистру. Когда он слегка встряхнул емкость, потревоженная узница вновь принялась метаться, ища выход и издавая при этом угрожающие звуки...

– Песчаная эфа... – процедил Колин. – Их полно в этой долбаной местности... Совсем не боится людей и частенько устраивает гнездовье прямо в человеческом жилище.

– Не так часто, как некоторые думают, – возразил ему Козак. – Здесь на тридцать километров пустыня вокруг.

– И что?

– А то, что для эфы это родная среда обитания, где полно пищи, где всегда можно найти безопасное укрытие. Ну и зачем, спрашивается, данной особи сдалась наша палатка, находящаяся в самом центре базы?

– Может, не типичный образчик своего семейства? – Кэмпбелл поставил канистру обратно на стол. – Больная, к примеру? Да и не факт, что в это время года у нее в железах накоплен опасный для человека яд.

– Вы можете проверить этот свой тезис, – Иван пустил кольцо дыма в его сторону. – Давайте, выпустим ее... А вы, Колин, поймаете эту "больную особь". Как вам такой вариант проверки высказанной вами гипотезы?

– Вы что, с ума сошли?! – подал реплику диспетчер. – Что это за разговоры?!

– А у тебя свидетели есть, парень? – процедил шотландец. – Может, ты все это придумал?!

– Полный шатер свидетелей, – несколько преувеличил Козак. – За исключением вашего водителя, поскольку его постель в момент ЧП оказалась пустой. – Иван затушил окурок в пепельнице. – Опять же, где бы я раздобыл ночью в лагере такой образчик?.. Кстати, мистер Кэмпбелл... – Эти двое по прежнему сверлили друг друга глазами. – Могу я поинтересоваться, что здесь делает ваш "гард" Алекс? И почему он шатается по лагерю среди ночи при стволе, хотя это строго настрого воспрещено должностной инструкцией?

Джонс бросал обеспокоенные взгляды поочередно то на Козака, то на его визави.

– Прекратите эту глупую пикировку, джентльмены! Немедленно прекратите!..

– Энтони, а разве, кроме нас двоих, тут есть еще кто то, кого можно считать "джентльменом"? – накаленным голосом произнес Кэмпбелл.

Диспетчер приобнял его за плечи.

– Ну, все, все... довольно! – Джонс, вынужденно играющий роль миротворца, умоляюще посмотрел на Козака. – Айвен, будьте благоразумны!.. Я доложу о случившемся нашему боссу, мистеру Грэю! Можете не сомневаться, что уже в ближайшие часы это происшествие будет расследовано самым тщательным образом.

– Благодарю, сэр. Именно это я и хотел услышать, сэр.

– А эта... эта вот тварь? – Джонс покосился на канистру с заключенной внутри ядовитой особью. – Вы что, собираетесь оставить это здесь?

– Да, сэр, как важный вещдок.

Козак ироничным жестом коснулся полей воображаемой шляпы.

– А теперь позвольте откланяться... джентльмены .

ГЛАВА 16

Иван выбрался из прокуренного помещения на свежий воздух. Прошел мимо караулящего у входа в дежурку крепыша (тот, как показалось, смерил его неприязненным взглядом). Свернул за угол. Подойдя к входу в помещение столовой, приложил смарт карту к считывающему устройству. Красный огонек датчика тут же сменился зеленым – электронная система безопасности опознала его как «своего».

Войдя внутрь ангара через небольшой тамбур, Иван подошел к одной из трех имеющихся здесь дверей. Одна дверь ведет в столовую, но ему туда не нужно, да и не работает она в это неурочное время. В блоке общепита – на кухне здесь, как и повсюду в подобных этому местах, заправляют индусы – ему тоже делать нечего. У третьей двери он еще раз воспользовался личной карточкой. С легким щелчком открылась дверь местного "красного уголка"...

Иван включил верхний свет, после чего прошел в это довольно просторное помещение, предназначенное для отдыха сотрудников и служащих компании.

Здесь оборудован небольшой зал с домашним кинотеатром, а также дополнительный экран для симуляторов и прочих игр. Имеются стеллажи с книжками (на английском, естественно), подшивки газет и журналов. А также подсобравшаяся за несколько лет коллекция DVD дисков, от порнофильмов, болливудщины и голливудщины до записей спортивных и зрелищных мероприятий, вроде последнего концерта Мадонны или леди Гага...

На двух столах, придвинутых к ребристой стене, оборудованы шесть компьютерных мест. В лагере "Армгрупп" это помещение единственное, где имеется подключение к Интернету – как через кабель, так и беспроводное WiFi. Отсюда – и только отсюда – также можно позвонить родным или близким, воспользовавшись таксофоном и специальной карточкой: один звонок по заранее согласованному номеру, один раз в неделю, длительность разговора не более пяти минут, с автоматической записью разговора.

Иван уселся в пластиковое кресло. Открыл крышку ноута.

Чтобы войти в Сеть, каждый раз приходится вводить свой ID номер. Иван ввел этот шестизначный код в окошко, нажал кнопку enter ...

После небольшой – но томительной – паузы открылась панель.

Он облегченно выдохнул. Доступ к Интернету здесь настолько нерегулярный, что никогда заранее не знаешь, сможешь ли ты войти в Сеть и проверить свой почтовый ящик, или тебя ждет в этом плане облом...

В последний раз он заглядывал в почту в минувший четверг. В «джимейловском» ящике, открытом им некогда специально для переписки с боевой подругой – и гражданской женой, кстати, – обнаружилось кроме спама три содержательных сообщения.

Все эти мессиджи пришли от Анны.

Первое из этих писем было отправлено в воскресенье, шестого октября, поздним вечером. Второе в понедельник, в четыре пополудни. Крайнее, третье, пришло всего час назад...

Иван подавил тяжелый вздох. Несколько секунд он сидел в расслабленной позе, прикрыв набрякшие от постоянного недосыпа веки. Он ведь не робот, он живой человек. Он скучает по своей "половине", по родному человеку: кроме Анны, у него, по существу, нет никакой родни... "Когда же это все закончится? – в который уже раз подумал он про себя. – Сколько еще можно жить этой двойной "зашифрованной" жизнью? Насколько еще меня хватит? И насколько хватит терпения у Анны, которой все эти дни, месяцы и годы, пока я продвигался по служебной лестнице в AGSM, пока рос и в тайной иерархии этой непростой компании, приходится не намного легче, чем мне самому?.."

Но он преодолел эту секундную расслабленность, как преодолевал ее в тех случаях, когда на него наваливалось отчаяние или когда давала знать накопленная им психологическая и физическая усталость. Козак внимательно прочел первое письмо, начинавшееся словами: "Дорогой, ну что ж ты опять пропал так надолго?.."

Оно было недлинным, всего в три коротких абзаца.

Обычное письмо: жива, здорова, много работаю (перешла в информагентство), скучаю, пиши чаще, целую.

Шифр, примененный в данном случае, прост, как все гениальное. Никакая компьютерная программа не расколет. Вернее, даже из такого небольшого числа слов, букв и знаков она сгенерирует такое количество разнообразных слов и терминов, что свихнется любой дешифровщик. Потому что, сколь бы ни были совершенны технологии, именно человек, именно специалист в своей узкой области будет оценивать и решать, какая из предложенных прогой дешифровщиком комбинаций является единственно верной. Если опять же предположить, что кто то решится подвергнуть это самое сообщение тесту на поиск заключенного в нем кодированного послания...

Ивану потребовалось некоторое время – минут десять примерно, – чтобы простеньким, но надежным методом перестановки букв выудить из сообщения предназначенную лично ему – и только ему! – информацию.

В этом мессидже содержалось одно кодированное слово

ЧЕРНАЯ

Еще некоторое время у него ушло на расшифровку двух других писем, на извлечение сокрытых там слов, цифр или знаков.

Слово из второго письма

ПЕЩЕРА

Шифрованное слово из третьего по счету письма поразило его до глубины души.

Этим зашифрованным внешне простеньким, но не доступным для декодировки ни одним суперкомпьютером кодом было слово

ЗМЕЯ

Иван быстро набрал ответное письмо. Отправил его в адрес обеспокоенной молчанием «муженька» Анны Козаковой. В половине пятого он выключил ноутбук, после чего, не задерживаясь здесь более, покинул помещение «красного уголка».

Возле входа в дежурку он никого не обнаружил.

Жалюзи подняты; из окна рубки дежурного наружу льется яркий электрический свет. Через оконный проем виден Джонс – стоя спиной к окну, заместитель Грэя, дежурящий сегодня по филиалу, с кем то говорит по внутреннему телефону. На "главной улице" вдруг вспыхнули с два десятка светильников – включили полное освещение. Из дальнего "шатра", надевая на ходу куртку, выбрался какой то человек... Еще один! И еще...

Несколько сотрудников, поднятых с теплых постелей, передвигающихся кто быстрым шагом, а кто и рысцой, сворачивали в переулок, ведущий в сторону гаражей и мехмастерских. Удивленный этой суматохой, Козак двинулся вслед за ними к гаражным боксам. Но уже вскоре, увидев бегущего навстречу человека, он остановился... Когда тот приблизился, Иван узнал в нем своего водителя, датчанина Ханса.

– Босс?! – отдуваясь, произнес гард. – Хорошо, что я вас так быстро нашел!..

– Что случилось, Ханс?

– В гаражах нашли две растяжки !..

– Что? – Брови Козака поползли вверх. – Растяжки? Уточните, о чем речь.

– Гранаты, сэр... К кольцу чеки одной осколочной гранаты прикреплена проволока. К другой ведет тонкий шелковый шнур.

– Вы сами видели?

– Да, сэр. Но первым обнаружил одну из растяжек... к общему счастью... один из наших механиков...

– Где именно?

– Растяжки установлены близ двух машин. – Датчанин вытер струящийся по лицу пот. – Думается, это было сделано не ранее четырех утра... Одну "растяжку" обнаружили возле "Хамви".

– Машина Кэмпбелла?

– Да.

– А вторая? Где ее обнаружили?

– Вторая граната, сэр, закреплена под порожком нашей новой машины.

ГЛАВА 17

Москва. 8 октября

"Карантин" для двух сотрудников, работающих под личиной журналистов, продлился до восьми утра вторника. Котов приехал на "иксе" за своей напарницей в подземный гараж одного из зданий комплекса "Алые паруса". Анну Козакову страховал приставленный к ней еще в субботу, спустя каких то пару часов после ЧП, "гард". Этот крепкий мужчина, сотрудник физохраны, официально работающий в одной из фирм Антонова, одетый в темный костюм с чуть оттопыренной правой полой пиджака, сопроводил молодую женщину из квартиры на девятом этаже в гараж.

Удостоверившись, что за его подопечной приехал именно "нужный" транспорт, за рулем которого находится "нужный" человек, он сам открыл правую переднюю дверку. Затем, достав из кармана сотовый, провожая взглядом выезжающий с паркинга внедорожник, набрал контактный номер и доложил тому, кто отозвался на звонок:

– Время – восемь тридцать. Объект и прибывший за ней товарищ на внедорожнике "БМВ" только что выехали из гаража...

Анатолий направил джип под поднявшуюся руку шлагбаума.

– Привет, подруга! Как спалось? Какие сны снились?

– Как монахине в ее холодной тесной келье, – сухо отреагировала Козакова. – И сны соответствующие.

– Да ну? – удивился Котов. – У тебя же трехкомнатная квартира в "элитке"! Это теперь называется "кельей"? Не понял...

– Понимай, как хочешь.

– Чем занималась эти три дня?

– Сидела в четырех стенах. – Анна хмуро усмехнулась. – В компании с тем "гардом", которого ты видел в гараже.

– А ты говоришь – "монахиня"... – Котов ухмыльнулся. – Небось, подруга...

– Оставь свои домыслы, – оборвала его Анна. – Сам то где шлялся? Чем занимался, пока меня держали в этом укрытии?

– Так меня тоже упаковали . – Котов, бросив взгляд в боковое стекло, перестроился в ряду, свернув на Новощукинскую. – Я на одном из наших городских объектов парился. Сказали, сиди там и носа наружу не кажи...

– Надо же, как интересно.

– Вот и сидел. Но в отличие от тебя, подруга, один одинешенек.

Он посигналил кому то, кто плелся впереди, занимая их крайнюю полосу.

– Чего это нас с тобой так резко вывели в "карантин"? Начальство решило перестраховаться?

– А ты спроси у начальства сам, – сухо сказала Козакова. – Позвони и спроси.

– Да ладно тебе кукситься, – добродушно изрек Котов. – Уверен, что все это было в наших же с тобой интересах.

– То, что нас с тобой уложили мордами на землю? И надели наручники?

– Ну... я ведь о другом.

– О том, что в субботу убили единственного человека, который мог бы навести меня... нас то есть, кратчайшим путем на цель?

– Ну че ты злишься, Аннушка?

– Не называй меня так.

– Это почему еще? Что то личное, интимное?

– "Аннушкой" называют трамвай линии "А".

– Не понял намека...

– Читать надо больше... особенно, если косишь под журналиста.

– Ладно, Анна Алексеевна, я понял. Вернемся к нашим баранам. Ты думаешь, что вся эта вот хрень случилась из за меня?

– Встречный вопрос – ты считаешь себя бараном?

– До чего же злая... Но такой ты мне нравишься еще больше... коллега.

– Смотри за дорогой. И не думай о глупостях.

– Ты не ответила на мой вопрос. Субботний трабл, – напомнил Котов. – Ты думаешь, это все из за меня? Из за того, что меня к этому делу подключили?

– Да при чем тут ты!.. Я! Мне! Меня!

Анна, огрубив голос, передразнила интонации напарника.

– Когда уже вы, мужики, перестанете страдать манией величия? Когда перестанете думать, что вы одни причина всему, что происходит в этом лучшем из миров?!

– Никогда, – бросил Котов. – Потому что мы всегда сверху .

– Как у тебя с женой, Кот? – В словах Козаковой прозвучала скрытая ирония. – Она простила уже тебя?

– Как как... фигово. – Котов криво усмехнулся. – Сначала отменил поездку на курорт, потом... Потом исчез – я ж три дня не ночевал дома.

– Сочувствую. Звонил своей?

– Где то с час назад. Пытался объяснить, что я не загулял, не запил, не по борделям шлялся, а был плотно занят по работе.

– И что?

– Бросила трубку.

«Икс» вынесся на Строгинской мост. Сеет унылый, порядком надоевший дождь. Анна, чуть повернув голову, рассеянно смотрела через забрызганное каплями стекло на открывшуюся взору широкую и полноводную Строгинскую пойму. По правую руку вновь показались башни элитного комплекса «Алые паруса», включая ту, вторую по счету, из которой они выехали; два года назад здесь для нее была приобретена – теперь уже она ее собственник – трехкомнатная квартира...

– Толя, тебе передали "флешку"?

– Да, привез сотрудник Антонова. Сказал, что от тебя.

– Ты посмотрел подборку файлов?

Котов широко зевнул.

– Извини, в эту серую слякотную погоду в сон клонит... Ты что то спросила?

– Подборку материалов по афганской теме посмотрел?

– Да, конечно.

– Что, все посмотрел? – удивилась Анна. – Вот прямо таки все эти материалы просмотрел?

– Ну... По диагонали.

– Понятно.

– А мы в Подольск, как я понимаю? – меняя тему, сказал Котов. – А что это ты по телефону про резиновые сапоги говорила? Ну, что надо типа сапоги с собой захватить.

– Захватил?

– Где бы я их взял в "укрывище"? А ездить по маркетам или отправляться на рынок за обувкой не было времени.

– Ладно, у местных для тебя пару попрошу.

– А там что, картофельное поле? На фига нужны сапоги? Мы же в архив едем.

Анна усмехнулась.

– Скоро сам увидишь.

– По Смольникову есть новости? – понизив голос, спросил Котов. – Что наши говорят?

– Ничего не говорят.

– А в "ящике"? По новостям?

Анна не успела ответить: из сумочки, где наряду с косметичкой и прочими необходимыми женщине вещами лежит выданный ей утром "гардом" пистолет "ПСМ" с вставленной обоймой, донеслись начальные такты мелодии "Миленький ты мой...", подхваченные голосом Бичевской:

Миленький ты мой,

Возьми меня с собой...

Анна посмотрела на экран смартфона – высветилась латинская буква V.

Там, в краю далеком...

– Слушаю.

– Анна, доброе утро!

– Доброе утро, Виктор Михайлович, – хмуро отозвалась Козакова (это был один из двух ее нынешних кураторов). – Слушаю вас.

– Как настроение?

– Рабочее.

– Прекрасно. Где находитесь?

– Только что выехали на Кольцевую...

– Планы несколько меняются, Анна Алексеевна. Так что поездку в... поездку в область придется отложить.

– Как скажете.

– Обязательно скажу, но при личной встрече. А сейчас передай Анатолию, чтобы ехал в известный адрес в Костянском.

ГЛАВА 18

В половине десятого Котов припарковал «икс» во дворе недавно отреставрированного трехэтажного здания в тихом Костянском переулке. В этом доме, рядом с расположенным в переулке рестораном «Старый Шанхай», находится конспиративная квартира, числящаяся на балансе Третьего управления ГРУ. Фактически – вотчина полковника Митрохина, место для конфиденциальных встреч.

Котову, как и Козаковой, уже не раз доводилось здесь бывать. Использовал для определенных целей этот адрес и Антонов. Подполковнику Звягинцеву – это настоящая фамилия работающего под личиной бизнесмена, "решальщика", мецената (и прочая, прочая, ибо личин этих несколько) сотрудника ГРУ – запрещено появляться в служебном комплексе на Хорошевском. По этой причине встречи с некоторыми коллегами, работающими легально, с тем же Митрохиным, проходят, как правило, именно в этом адресе.

Анна, прихватив сумочку, выбралась из "икса". Ей велели подняться в адрес одной ; Котов, соответственно, будет дожидаться ее возвращения в салоне джипа.

Она набрала цифровой код входной двери, вошла внутрь. Поднялась по лестнице на третий этаж, утопила кнопку звонка. Дверь открыл сухощавый шатен лет сорока, с короткой стрижкой, одетый в неброский серый костюм и темную рубашку – это был Митрохин.

Полковник пропустил визитершу внутрь и сам же закрыл за ней дверь.

– Здравствуйте, Анна Алексеевна, – негромко сказал он. – Давайте, я за вами поухаживаю...

– Здравия желаю, – сухо отозвалась Козакова. – Спасибо, я сама.

Она сняла перчатки, размотала легкий шарф, положила на полку. Плащ повесила в шкаф купе.

– Там где то тапочки есть, – сказал полковник. – Ваши "личные". А хотите, не переобувайтесь и проходите прямо в гостиную.

Анна, глянувшись в "купейное" зеркало, задвинула дверцу шкафа. Взяла сумочку с полки, вопросительно посмотрела на старшего товарища.

– Я подумал, Анна Алексеевна, что будет лучше, если мы не станем некоторые вещи доверять телефону... Поэтому пригласили вас сюда.

Полковник, на правах хозяина, жестом пригласил Козакову проследовать в гостиную. Аккуратная трехкомнатная квартира, с качественным ремонтом, но без наворотов. В гостиной из мебели кожаный диван, стол, три стула, кресло. На противоположной от входа стене закреплен плоский – шестидесяти дюймов по диагонали – экран.

В проходе – со стороны кухни – показался Антонов. В руках у него поднос, на подносе кофейный сервиз и колба со свежезаваренным напитком.

– А вот и я, – сказал куратор, кивком поприветствовав прибывшую на конспиративную квартиру сотрудницу. – Присаживайся, Анна. – Антонов поставил на стол поднос с чашками и кофейником. – Попьем кофейку, заодно и о делах поговорим.

Я прочел твой дежурный доклад, отправленный вчера вечером, – сказал Антонов. – Немного же ты раскопала, Анна Алексеевна. Сущие крохи... И "суженый" твой помалкивает.

– Сегодня только письмо прислал.

– Присланное тебе несколько часов назад "письмо"... – Антонов пристально посмотрел на сотрудницу. – Как бы помягче сказать... Ладно, об этом чуть позже. Завтракала?

– Спасибо, я не голодна.

– Мы по прежнему только и знаем о нем, что он переведен в Кемп Бастион и что его привлекают на мероприятия по охране грузов и на сопровождение конвоев, – сухо заметил Митрохин. – Содержательной информации в последнее время от него не поступало.

– Сегодняшнее письмо вы прочли, как я поняла... Ну что ж. Ивану отправлено все то, о чем мы уговаривались во время предыдущего "брифа".

– Мы в курсе. – Антонов бросил на сотрудницу внимательный взгляд. – У тебя расстроенный вид, Анна.

– Лично я очень сильно сомневаюсь, что мне удастся отыскать в архивах данные о той самой пресловутой "черной кошке"... Да еще и в условиях чинимых мне препятствий. Да еще и в ситуации, когда убивают того, кто мог бы пролить свет на всю эту историю.

– А вот мы в вас, Анна Алексеевна, не сомневаемся, – полковник придвинул к гостье тарелочку с бисквитами и сухим печеньем. – Наоборот, мы уверены, что вы – справитесь. А мы вам в этом поможем...

Историю с убийством Смольникова и вашим задержанием в Ясенево оставим на закуску, – разливая кофе по чашкам, сказал Антонов. – Сегодняшнее письмо, полученное от Ивана, мы уже изучили...

Под микроскопом изучали, – сказал полковник. – Голову сломали и глаза затупили в поисках содержательной информации.

– Вы меня за этим пригласили? – сухо поинтересовалась Козакова. – Чтобы я прокомментировала полученный от Ивана мессидж?

– Не только, – сказал Антонов. – Но и для этого – тоже.

Виктор Михайлович открыл крышку лэптопа. Включил пультом «плазму»; скоммутировал подсоединение, открыл одну из папок. На экране появилась картинка: заставка «джимейловского» бокса и открытое письмо – самое свежее из «входящих».

Письмо составлено на английском и начинается словами: Hi, darling! I was very busy... Тут надо учесть, что переписка между профессиональным наемником, контрактором Иваном Козаком, и оставшейся в Москве "гражданской женой" Анной Козаковой ведется с учетом сложившихся реалий. Иван не может пользоваться продвинутой шифровальной программой, поскольку нужно либо иметь носитель с такой программой – флешку, – или заходить на внешний ресурс. Иметь при себе флешку или закачать прогу в свой ноут или смартфон? Учитывая квалификацию службы сотрудников безопасности ЧВ "Армгрупп" и то обстоятельство, что Козак уже становился объектом внутреннего расследования в AGSM, это было бы смерти подобно. Такую "прогу" можно хранить где угодно, хоть на тех же торрентах; но и этот метод шифровки сообщений нельзя считать сколь нибудь надежным. Хотя бы потому, что СБ "Армгрупп", укомплектованная опытнейшими сотрудниками, проработавшими по 15-20 лет в контрразведывательных ведомствах США и Великобритании, вышла бы без труда в кратчайшие сроки на того сотрудника компании, кто использует для коммуникаций с внешним миром этот способ передачи данных. Со всеми вытекающими – весьма неприятными для "запалившегося" сотрудника – последствиями.

Поэтому изначально было принято следующее решение: отказаться от стандартных методов передачи данных, использовать пусть ограниченный, но надежный способ пересылки сообщений с "шифрованными" словами. Ну и ждать прямого контакта Козака со связником или с той же Анной – только через них он сможет передать в Москву своим кураторам все, что накопилось важного и содержательного.

Вот и в этом письме, отправленном Козаком сегодня, во вторник, без нескольких минут пять утра, с виду нет ничего особенного. И уж тем более содержательного.

В переводе на русский – а Иван и Анна пишут друг дружке письма то на русском, то на инглише – получается следующее:

"Привет, дорогая! Я был очень занят... Остаюсь в прежнем месте. Много работаю, сопровождаем грузы. Здоров, скучаю по тебе. Постараюсь позвонить. Твой".

Антонов обвел текст, после чего перенес копипастом в открытое загодя окно дешифратора. Программа мгновенно осуществила расшифровку согласно нехитрому, в сущности, алгоритму (не зная который, однако же, можно перебирать варианты кодировки до второго пришествия)...

Несколько букв в тексте оказались выделены программой жирным шрифтом.

Таких букв четыре. Вернее, даже три, поскольку одна из букв встречается дважды.

"b" "e" "l" "l"

– Bell... – задумчиво произнес Антонов. – Что он этим хотел сказать, Анна?

Две пары мужских глаз уставились на молодую женщину.

Козакова неопределенно пожала плечами.

– Это не ответ, – хмуро сказал Антонов. – Какие у тебя есть варианты?

– Да, действительно, – подал реплику Митрохин. – Должны же быть какие то версии?

Анна сделала глоток кофе. Отрицательно качнула головой, увидев, что Антонов собирается налить новую порцию из кофейника в ее чашку. Потом заговорила, глядя прямо перед собой – то ли на экран, то ли куда то в далекие пространства:

– Если Иван составил сообщение на инглише, то, значит, он и хотел донести что то именно на этом носителе. Такова моя первая догадка.

– Умно рассуждаешь, – скорее, чтобы приободрить сотрудницу, чем восторгаясь самой этой "догадкой", заметил Антонов. – Познакомь же нас с остальными умозаключениями.

– Английский вы знаете не хуже меня... Отбросим артикль the...

– Согласен, – подхватил Антонов. – Звонок? Колокол? Что еще?

– Не просто колокол, но также, к примеру, колокол на башенных часах.

– Интересная версия.

– Sound a bell, – Митрохин тоже подключился к "мозговому штурму". – Звонить в колокол...

– Да много чего еще приходит в голову, – Анна по прежнему смотрела над их головами. – Венчик... или даже "венец". У Шекспира, помните..."In a cowslip"s bell I lie..."

– Ну да, конечно, – Антонов иронично усмехнулся. – Мы тут все наизусть знаем нашего Уильяма, понимаешь, Шекспира...

– Откуда эти строки? – спросил Митрохин.

– "The Tempest" .

Антонов удивленно вскинул брови.

– А соответствующий отрывок можешь выдать на языке сэра Уильяма? – спросил он. – Ты, наверное, уже справилась у Гугла?

Анна вяло продекламировала:

Where the bee sucks, there suck I:

In a cowslip"s bell I lie;

There I couch when owls do cry.

On the bat"s back I do fly,

After summer merrily .

– Хм... – Антонов с усилием потер переносицу. – «На нетопыря вскочу, вслед за летом улечу...» Ну и что из этого можно, по твоему, вычленить?

– Не знаю, – хмуро отозвалась Анна. – Вы просили зачесть фрагмент пьесы, я выполнила ваше пожелание.

– Иван раньше проявлял склонность к Шекспиру и его творениям?

– Мы редко бывали в театре. В основном, если помните, "горели на службе".

– Вот что... Убавь сама огонек накала.

– Извините, если что не так сказала.

– Может, в ваших приватных разговорах всплывала эта тема?

– Не припомню такого.

– Заворачивать ключ к инфе в шекспировские драматические тексты? Это слишком сложно, – подал реплику Митрохин. – Вряд ли Иван додумался бы до такого.

– Он не так глуп, как некоторым кажется, – отреагировала на грани фола Козакова. – Но, думаю, – смягчив тон, продолжила она, – он и вправду не стал бы так усложнять нам расшифровку. Тут что то другое. Что то попроще шекспировской "Бури" и наверняка относящееся к тому, о чем его через меня, когда мы ездили в Таиланд, попросили .