Текст книги "Кремлевский сыщик"

Автор книги: Сергей Соболев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вероника Николаевна, вам не стоит говорить с этим... с этим человеком.

– Это почему же, Боря? – Женщина вопросительно вскинула брови. – Ты какой-то бледный... Ты чем-то взволнован, дорогой?

Коган-младший вытер платком вспотевшее лицо, после чего небрежно сунул тряпицу в нагрудный карман пиджака.

– А при чем тут я? – сердитым тоном сказал «пузан». – Я говорю о нем. – Коган кивнул в сторону затаившего дыхание Хохлова. – Будьте поосторожней с этим типом. Он не из нашего круга!

– А что, приятный молодой человек... Не надо так нервничать, Боря. Знаешь, я тебя понимаю... То есть я понимаю, что ты сейчас сильно расстроен.

– Ничего вы не понимаете. Он – приятель Игоря Полянского! И вообще...

– Вот оно что. – Женщина, не дослушав толстяка, коснулась рукой в перчатке щеки Вадима. Улыбнулась странной улыбкой... как-то даже сочувствующе, что ли. – Ах вы, шалунишка! Борюсик, милый... – Она вновь повернулась к толстяку.– Я, в отличие от некоторых, считаю, что у каждого могут быть свои секреты, свои маленькие причуды!..

Их беседу прервало появление новых действующих лиц. Все или почти все, кто находились в шатре или близ него, сосредоточили внимание на подъехавших к замку лимузинах представительского класса, а также на тех, кого привезли в замок Майендорф эти роскошные авто.

Среди вновь прибывших были узнаваемые медийные персоны. Например, заместитель главы правительства Алексахин с супругой. А также дама в скромном, особенно на фоне нарядов местных дам, но стильном пальто и шляпке. Именно эта особа, державшаяся просто, но в то же время с достоинством, оказалась в центре всеобщего внимания. Это была всемирно известная британская актриса, лауреат всевозможных премий – шестидесятипятилетняя Хелен Мирроу. Она принадлежала к тому редкому типу женщин, кто никогда не скрывает своего возраста (а зачастую и сама называет его).

Женщина, имеющая русские корни, актриса, чья карьера пусть медленно, но неуклонно вела ее на самый Олимп... После того как Мирроу сыграла в ряде исторических драм, и в особенности блистательно – и весьма убедительно, по мнению критиков, – перевоплотилась в уже современной драме в Ее Величество, в ныне царствующую королеву, – с ее славой, ее известностью и, что немаловажно, ее влиянием и связями из всех ее коллег актеров нынче мало кто может сравниться...

«Так вот про кого говорила Вероника, когда упомянула в разговоре некую «английскую корову», – подумал про себя Хохлов. – Вот так так! Вот так «приглашенный гость»...

Круто. Мирроу сыграла одну из ведущих ролей в том, уже довольно древнем фильме про Калигулу, который снял Тинто Брасс и который впоследствии наделал столько шума...»

Британская актриса, оказавшаяся, если присмотреться вблизи, приятной и нисколько не чопорной женщиной с платиновыми волосами – она, правда, была в шляпке, – с все еще стройной фигурой, а также вице-премьер, отец подруги именинника, и прибывшие с ними дамы и господа направились в шатер, чтобы поздравить виновника торжества с юбилейной датой.

Из подслушанного разговора Хохлов уяснил, что миссис Мирроу оказалась в Москве «отчасти случайно». Не далее как вчера известной актрисе была вручена премия (то ли за ее немалый вклад в искусство, то ли за развитие «российско-британских отношений»). Она задержалась в Москве на несколько часов, чтобы лично поздравить молодого человека, намеревавшегося вложить немалые средства в театр и в кино в целом. И он, кстати, также собирался добыть инвестиции для новой масштабной – эпической, грандиозной! – экранизации «Калигулы», сюжета, который сыграл не последнюю роль и в ее, Мирроу, актерской карьере.

Вадим Хохлов отметил про себя еще одну немаловажную деталь. Действо снимали на камеры два оператора с бейджами – по-видимому, специально нанятые люди. Ни одного фотографа на этом мероприятии он не заметил.

Надвинулись сумерки; за пределами парка темнота смешалась с плотной пеленой тумана. Ожидался небольшой дождь во второй половине дня, но он так и не пролился. По ухоженной территории «Усадьбы Майендорф», подсвеченной иллюминацией, разнесся мужской голос:

– Добрый вечер, дамы и господа! Good evening, ladies and gentlemen!

Известный шоумен, которому должна была ассистировать не менее известная миллионам российских обывателей «телевумен», приготовился было произнести те слова, что полагалось сказать согласно приготовленному сценарию. Но случилось неожиданное. На импровизированную сцену близ «цирка» поднялся сам виновник торжества. Заметив недоумевающий взгляд ведущего, Дмитрий Мельников протянул руку за микрофоном.

– Добрый вечер... – Голос именинника заметно дрогнул. Прокашлявшись, он повторил.

– Добрый вечер, дамы и господа! Прошу минуточку внимания! Важное сообщение...

Вадим подошел чуть ближе. И не один он; некоторые из тех, кто уже было уселись в специально расставленных у шатра креслах, поднялись со своих мест.

– Во-первых, – продолжил Мельников-младший, – хочу поблагодарить всех присутствующих за добрые слова, за поздравления и за подарки. Мама, папа... друзья... спасибо вам! Хочу сказать кое-что важное...

Вадим заметил, как напряглись некоторые из присутствующих. Он жадно – алчно! – наблюдал за реакцией этих непростых людей. В особенности близких самого именинника. Тех из них, кто находился сейчас совсем близко. Тех, чьи реакции, чьи эмоции он мог отфиксировать своим опытным журналистским взглядом.

Мельников посмотрел на застывшую в странном оцепенении близ сцены girlfriend. Лара Алексахина стояла рядом с отцом, но как бы и отдельно, как бы отстраненно от всех. Чувствовалось, что произносимые слова давались молодому человеку с большим трудом. Определенно, все происходящее в данную минуту не походило на заранее составленную и отрепетированную речь. Скорее всего, это был экспромт.

– Прежде чем мы начнем праздновать... а банкет, перефразируя наших английских друзей, состоится при любой погоде, я хочу сказать... – Мельников натянуто улыбнулся. – Короче, мне, как имениннику, захотелось немного изменить сценарий нашего мероприятия.

Вадим заметил, как переглянулись двое мужчин. А именно отец именинника и вице-премьер Алексахин – папа «без пяти минут невесты» Дмитрия Мельникова. Хохлов догадался, что что-то пошло не по плану.

– Большинство из вас знает, как важен для меня проект «Калигула», – продолжил Мельников– младший. – Я благодарен актерам труппы, которые любезно согласились показать всем нам третий акт спектакля... Напомню, премьера ожидается после Нового года. Давайте поприветствуем исполнителей аплодисментами!

На несколько секунд во всей округе – как казалось Хохлову – установилась гробовая тишина. На плотно сжатых дотоле губах Игоря Полянского – а он очень внимательно слушал речь именинника – зазмеилась усмешка. Определенно, этот субъект был доволен услышанным. Чего нельзя сказать о Ларисе Алексахиной: девушка стояла под взглядами присутствующих ни жива ни мертва.

Наконец раздались чьи-то аплодисменты. Надо же... это Хелен Мирроу, встав с кресла, со своего почетного места в центре импровизированного зрительского зала для VIP-персон, поприветствовала показавшихся на сцене «цирка» актеров – фигурки людей в тогах возникли словно ниоткуда – хлопками в ладоши...

– Вот и хорошо! – сказала громким, бодрым и не совсем трезвым голосом расположившаяся неподалеку Вероника Николаевна. – Молодец, Дима... правильно решил! И хорошо сказал!

Распорядитель мероприятия сделал знак музыкантам. Над усадьбой поплыли звуки музыкальной композиции из знаменитого фильма «Калигула». Эта мелодия является не только вступлением к третьему акту спектакля, который пока еще никто из широкой публики не видел. Но она – именно сейчас и здесь – звучала также в честь той, кто исполняла три десятка лет назад роль Цезонии, – Caesonia’s Dance. В честь почтившей своим присутствием данное мероприятие великолепной Хелен Мирроу...

Откуда-то из-за «цирка» двое мужчин в туниках вывели, держа за уздечку... лошадь! Вернее сказать, это был конь – светлой масти, с разукрашенной золочением сбруей, седлом и бордовой – опять же с золотом – попоной. С двух сторон «цирка», дополнительно освещая действо и арену, вспыхнули костры... Хотя нет, это лишь казалось, что занялись пламенем поленницы дров. В действительности же эти трехметровые кострища были декорациями, их искусно подсветили изнутри какими-то осветительными приборами.

Раздвинулся занавес. На переднем фоне – под такты знакомой многим музыки – танцевала молодая женщина. Она была в почти прозрачной тунике, под которой, похоже, не было даже намека на нижнее белье.

В глубине сцены, устроенной на манер уменьшенной копии внутреннего зала римского Сената, восседали какие-то мужчины. Мужей этих было примерно десятка полтора – на них современные костюмы, а не римские одеяния. Эти персонажи походили одновременно и на нынешних чинуш, и на депутатов, на этих сытых и ленивых «слуг народа». Лица актеров скрыты масками...

Словно из-под земли, в клубах дыма появился еще один персонаж, одетый в длинный, до пят, пурпурного цвета – прерогатива императора! – римский плащ пенула. Капюшон надвинут на голову; на плечах вышит или перенесен каким-то иным образом лик императора Рима, принцепса Сената Гая Юлия Цезаря Августа Германика, более известного под своим агноменом – Калигула.

Когда плащ словно ненароком распахнулся, стал виден привязанный к чреслам «Калигулы» полуметровой длины... фаллос. И вот уже «император» взобрался на коня, которого по-прежнему придерживают с двух сторон человечки в римских одеяниях...

Среди гостей пошел шепоток, послышались и громкие восклицания.

«Нет уж, господа, – решил про себя Хохлов, – я отсюда так просто, без серьезного улова, не уйду... Пока все глазеют на этот «цирк», надо прогуляться в замок. Должно же быть там где-то укромное местечко...»

ГЛАВА 13

– Здравствуйте, Юрий Александрович! – Президент, войдя в кабинет, первым протянул руку его хозяину. – Как дела? Что новенького?

– Здравствуйте. – Тихомиров пожал протянутую ладонь. – В штатном режиме. Вот инструктирую товарища, о котором я вам докладывал.

Все трое посмотрели на Краснова.

– Позвольте представить вам этого молодого, но весьма одаренного и перспективного человека. – Тихомиров слегка кивнул в сторону четвертого из их компании, который, кажется, в эти мгновения даже перестал дышать. – Краснов Сергей Михайлович, старший оперуполномоченный департамента собственной безопасности Министерства внутренних дел... хотя это уже в прошлом.

Президент несколько секунд смотрел на «кандидата». Вначале, как показалось, строго, испытующе. Но затем на его губах появилась доброжелательная улыбка. Он сам сократил дистанцию, сделав пару шагов, и первым протянул ладонь для рукопожатия.

– Здравствуйте, Сергей Михайлович.

Краснова настолько «клинило» в этот момент, что у него – вот же незадача! – вылетело из головы имя и отчество главы государства.

– Здравия желаю, товарищ Верховный главнокомандующий!

Продолжая улыбаться, президент бросил взгляд на Тихомирова:

– Я так понимаю, что вводный инструктаж еще не закончен?

– Да, мы только в самом начале процесса.

Президент кивнул на своего помощника, главу одного из департаментов АП, курирующего спецслужбы. Затем заговорил – негромко и веско:

– Все указания, которые будут передаваться в обычном штатном режиме через Алексея Николаевича, – это мои личные указания. Услышанные из его уст слова – это моислова. Юрий Александрович введет вас в курс дел. Но поскольку вы новый наш сотрудник и поскольку только знакомитесь с порядками и обстановкой и входите в курс наших дел, то я решил лично сказать вам то, что только что сказал. Вы меня поняли, Сергей Михайлович?

– Так точно.

– Ну вот и хорошо, – сказал глава государства. – Рад знакомству, Сергей Михайлович. Полагаю, у нас еще будет возможность встретиться, поговорить, познакомиться, так сказать, поближе.

Он уже было повернулся к выходу – Краснову, несколько пришедшему в себя, вдруг и самому захотелось глянуть в дверной проем, стоит ли там адъютант с «ядерным чемоданчиком», – но остановился и вновь посмотрел на привезенного Тихомировым в Кремль человека.

– Сергей Михайлович, это вы написали аналитическую записку на мое имя? На предмет необходимости реорганизации оперативно-следственной части и создания единого федерального бюро расследований?

Краснов облизнул пересохшие губы. Да, действительно, он составил перечень предложений по теме реорганизации следствия. Это было почти год назад, еще до начала обсуждения нового Закона о полиции и решения выделить из Генпрокуратуры Следственный комитет. Признаться, он уже и забыл об этой записке, которую «нахально» – через головы милицейских начальников – направил первому лицу (хотя фактически она ушла в Администрацию президента, в юридический департамент).

– Так точно.

– Мне докладывали о ваших предложениях. Много дельных мыслей, хотя есть и дискуссионные моменты...

Их глаза на секунду встретились.

– Ну что ж, – сказал президент, – не будем вам мешать. Пойдемте, Алексей Николаевич. Пусть товарищи переговорят о своих секретных делах с глазу на глаз...

Только когда они вновь остались в кабинете вдвоем, Краснов наконец смог перевести дыхание. Он достал из внутреннего кармана слегка пахнущий мужским парфюмом носовой платок (заботливо вложенный туда Ириной Федоровной). Промокнул повлажневший лоб; никогда не думал, что минутный разговор может отобрать столько сил и энергии.

– Вот это да, – пробормотал он. – Просто глазам своим не верю. И ушам – тоже...

– Ничего, со временем привыкнешь, – спокойным тоном сказал Тихомиров. – Человек ко всему привыкает.

Он уселся в кресло за письменным столом. Жестом указал Краснову, чтобы тот тоже присел. Сергей плюхнулся на стул. Юрий Александрович, выдвинув верхний ящик стола, достал оттуда сначала кожаную папку, а затем мобильный телефон в чехольчике. Неспешно открыл папку; вытащил лист писчей бумаги, достал из специального кармашка авторучку «Паркер», передвинул по столешнице Краснову.

– Сейчас ты напишешь заявление «по собственному»... Как минимум одну из милицейских вакансий за тобой сохранят. Какую именно, узнаешь чуть позже. Но из штата ДСБ тебя нужно по-любому выводить...

Краснов на этот раз не стал упираться и спорить, как это было в том случае, когда написать подобную бумагу от него потребовал генерал Венглинский.

– ...Вот и хорошо, – сказал Юрий Александрович, прочитав написанную только что его протеже бумагу. – В понедельник утром твой рапорт положат на стол кадровикам из МВД. Приказ по тебе уже заготовлен, но нужно соблюсти необходимые формальности.

Он передал Краснову небольшой сверток. Тот, подчиняясь жесту старшего, извлек из чехольчика сотовый телефон. Несколько секунд крутил его в руках, затем раздвинул. Это была продвинутая – и не самая дешевая – модель, насколько Краснов мог судить о таких вещах. С виду смахивает на «Верту». Но маркировка, указывающая на марку аппарата и изготовителя, на нем отсутствует.

– Не включается, – пробормотал он. – Наверное, разряжен...

– Приложи указательный палец прямо к экранчику.

Краснов, следуя инструкциям старшего товарища, активировал гаджет. Тихомиров достал из кармана точно такой же мобильник. Набрал номер. В тиши кабинета послышался мелодичный рингтон.

– Что-то знакомое, – пробормотал Краснов, глядя на осветившийся дисплей с надписью Enigma1. – Это из какого-то фильма?

Тихомиров улыбнулся:

– Эх вы, молодежь! Это мелодия из знаменитого некогда сериала «Следствие ведут знатоки». Ответь на вызов!

Краснов нажал нужную кнопочку.

– Проверка связи... Раз. Два. Три.

– Слышу, – буркнул Сергей. – И в трубке – тоже.

– Прекрасно. – Тихомиров отключил свой сотовый, сунул в чехольчик, а его положил в карман пиджака. – Этот телефон, Сергей, должен быть всегда с тобой. Всегда и везде. В память введены три номера. Мой «ник» ты уже знаешь. Телефон Ирины Федоровны – Enigma 2. Наш заказчик, наш клиент – таковым номинально выступает Алексей Николаевич – под псевдонимом Alex... – Юрий Александрович бросил взгляд на наручные часы. – Сейчас тебя отвезут в твой адрес. «Лексус», который тебя привез, стоит там же, где и стоял. Если не случится ничего экстраординарного, разговор продолжим завтра, после десяти утра, в офисе на Остоженке.

– Я так понимаю, что моего согласия... хочу ли я играть в эти вот игры... никто спрашивать не собирается?

– У тебя будет время подумать. – Тихомиров вышел из-за стола. – И не забывай, о чем я сказал: «Кто, если не ты?»

Краснов тоже поднялся.

– Есть как минимум одно обстоятельство, Юрий Александрович, из-за которого я не смогу принять ваше предложение.

– Это не мое предложение, Сергей! – довольно резко произнес Тихомиров. – Бери выше. Я лишь дал тебе рекомендацию... Что за обстоятельство?

– Сочинская история...

– Конкретней.

– Я дал обещание одному человеку.

– Ах, вот оно что... – Тихомиров сейчас смотрел на визави своим особым взглядом – просвечивающим и высвечивающим, как казалось Краснову, все потаенные уголки его души. – Речь о полковнике Левицком?

– Я обещал ему, что позабочусь о его безопасности. В обмен на информацию, которую намеревался добыть от него в интересах дела.

– Ты обещал ему защиту?

– Да, именно так. Подобные вещи практикуются в моем... теперь уже бывшем департаменте.

– Но после того, как тебя сняли с дела и отозвали в Москву...

– Я не смог сдержать данное ему слово.

– По причине возникшего форс-мажора?

– По известным вам причинам.

Лицо Тихомирова несколько смягчилось.

– С Левицким все будет в порядке. Его забрали из сочинской больницы и еще вчера днем перевезли в одну из московских клиник.

– Спасибо, – глядя ему в глаза, сказал Краснов. – Вы только что сняли у меня камень с души. Значит, Левицкий в безопасности?

– Угрозы его жизни нет.

– Принимается, – Краснов облегченно вздохнул. – Еще про одного человека хочу спросить. Про Николая Аверина...

– Это твой «личник»?

– Да. А вы, я вижу, неплохо изучили мое окружение.

– Не беспокойся, с ним тоже все будет нормально. И еще... раз уж ты сам назвал его фамилию... Сергей, ты доверяешь этому человеку?

– Как самому себе. А почему вы спрашиваете об этом?

– В будущем тебе понадобятся люди, которым ты доверяешь... Именно так, как только что сказал, – «как самому себе».

– Не понимаю пока, о чем идет речь.

– В нашем деле... вернее, даже в нашем деле вовсе без помощников не обойтись.

Таких людей возле тебя – тех, кому ты лично доверяешь и кто способен работать в наших непростых условиях, учитывая специфику, – будет несколько. И ты должен быть уверен в них на все сто.

– Мне полагается шофер?

– Да. Этот же человек будет выполнять функции телохранителя.

– И если я скажу, что меня в этом плане устроила бы кандидатура Аверина...

– То его кандидатура была бы рассмотрена.

– И вы можете его... как бы сказать правильно...

– Перевести на новое место работы? – Тихомиров вновь улыбнулся краешком губ. – Ну что ж, рассмотрим твое предложение. А теперь иди! И не забывай, что ты уже в деле; не забывай про телефон, по которому тебе теперь могут позвонить в любой момент.

ГЛАВА 14

Анна посмотрела на часики. Начало четвертого. Охх... как медленно тянется время.

Как это часто случалось с ней в подобных обстоятельствах, середина ночи выдалась самой трудной. Бодигарды тех ВИПов, что веселятся сейчас внутри флигеля, либо коротают время в своих машинах, выстроившихся у восточного торца строения, либо кучкуются по двое, по трое неподалеку от парадного входа. Шестеро мужиков и она, Анна Вербинина, единственная женщина среди компании бодигардов. Еще трое местных секьюрити, а именно сотрудники охраны государственной резиденции, дежурят на КПП на выезде – эти все время находятся близ своей «сторожки» или внутри ее.

С ее подопечным не соскучишься. Позапрошлую ночь он провел почти целиком – и она тоже! – в клубе Ministry of Sound, это в районе Саутуорк, юго-восточный Лондон. Теперь вот новая гулянка; но уже не в Лондоне, к чему она, в общем-то, привыкла, а за тысячи километров от туманного Альбиона, среди родных осин...

Анна увидела, как из стоящего по соседству с «Бентли» джипа выбрался рослый крупный мужчина в темном костюме. Еще трое ее коллег стоят неподалеку от парадного входа в замок. Все они дружно, как по команде, повернули головы в ту сторону, где возле торца строения стоял подарочный авто, от которого к одному из парковых деревьев тянулась лента...

Анна тоже выбралась из «Бентли», где, устроившись в кресле водителя, собственно, и провела большую часть времени – начиная с того момента, как гости разъехались, после чего оставшаяся молодежь перебралась во флигель...

Послышались какие-то приглушенные звуки. Анна подошла ближе. Из-за угла здания показалось странное существо, смахивающее на кентавра. Это был конь светлой масти. Инцитат, или как там в реальности звать этого конягу, нехотя переступал своими «обутыми» в войлочные бахилы конечностями. Молодой человек – а вот он-то был смуглявый, южной наружности, – намотав уздечку на кисть правой руки, тащил упиравшееся животное за собой. На нем поверх рубашки красовалась кое-как закрепленная на правом плече тога.

В седле, чуть приставая в стременах в такт мерной поступи коня, держась левой рукой за сбрую и размахивая правой, в которой был зажат какой-то предмет, лишь отдаленно напоминающий короткий римский меч гладиус, сидел другой молодой человек. Он тоже в маскарадном костюме – в пурпурного цвета плаще с капюшоном. Э-э... да это же ее подопечный, Игорь Полянский!

«Смуглявый», в котором Вербинина опознала Руслана, понукая и без того покорно трусящего за ним коня, вывел «кентавра» на площадку.

– Attention! [8]8
  Внимание! (англ.)


[Закрыть]– крикнул отпрыск одного из самых богатых людей России. – А ну заглохли все! Быстро пали ниц!! Перед вами император Рима!!!

У парадного и без того царила тишина. Бодигарды молча наблюдали за происходящим. Анна подошла к «кентавру». Негромко, так, чтобы слышали лишь эти двое молодчиков, сказала:

– Вы бы слезли с лошади, господин «император»! Не ровен час, этот скакун вас сбросит. Или сами свалитесь... ваше императорское величество. А мне за вас потом отвечать.

– Shut up, bitch! [9]9
  Заткнись, сука! (англ.)


[Закрыть]– процедил «император». Затем, повысив голос, крикнул: – Coram populo, senalu et patribus!.. [10]10
  В присутствии народа, сената и патрициев!.. (лат.)


[Закрыть]– Он вдруг запнулся. Чуть наклонившись вперед, спросил у «стременного»: – Как там дальше, Руслик? Fuck... забыл слова. Гребаная латынь!..

– Нэ знаю, – сказал кавказец. – Ты па-русски дальше гавари, да. Ты же нэ артист, зачэм тебе зубрить текст!

– К-короче, народ! – крикнул «император». – Я назначил своего любимого коня с-сенатором! Вы быдло... вам всем по фигу, кто вами правит! А мне... мне б-будет приятно!!!

– Слезайте, «император». – Анна слегка дернула за вставленную в стремя ногу. – Ваш «сенатор» устал вас уже катать на себе. Дайте отдохнуть животному. И не подвергайте собственную жизнь риску.

– Что?! Это ты кому говоришь?! Да пошла ты... тварь!

Полянский замахнулся на нее своим «оружием». Это был никакой не гладиус, а полуметровой длины фаллос, вырезанный или выпиленный из дерева... «Император» и глазом не успел моргнуть, как «меч» вылетел у него из правой руки, ну а сам он махом переместился из седла прямиком в объятия своей «бодигардихи».

– Не ушиблись, ваше величество? – Анна ногой отбросила округлую деревянную штуковину подальше. – Я бы не советовала вам сегодня заниматься верховой ездой... вы не в тонусе.

– Ты мне сделала больно, сука! – процедил Полянский. – Я же тебе говорил! Сто раз говорил: не смей прикасаться ко мне своими граблями!

– Не выдумывайте, – сухо сказала Вербинина. – И не забывайте, что именно я отвечаю за вашу безопасность.

Она осознанно не называла сейчас своего клиента по имени-отчеству. Полянский-младший несколько секунд таращился на нее расширенными глазами; затем в разговор вмешался Руслан.

– Э, друг, зачэм гаваришь с женщиной, – сказал кавказец. – Они глупые существа. Пашли абратно... па-асмотрим, что там наши делают!

Двое парней в римских одеяниях, держа коня под уздцы, скрылись за углом здания.

Анна вернулась в «Бентли». Но долго там, внутри теплого компактного салона, не высидела. Ей уже некоторое время хотелось по малой нужде... Мужики – личные шоферы и бодигарды ВИПов – то и дело шастали к поставленным специально для таких вот надобностей в полусотне метров от паркинга кабинкам биотуалетов. В замке, конечно же, имеются туалетные комнаты, но не про их честь: охранникам, равно как и обслуживающему персоналу, категорически воспрещено пользоваться «парадными» туалетами...

Вербинина подошла к припаркованному через одно авто черному Hummer H3. Это транспорт Бориса Когана; в машине его водитель и телохран. Он едва ли не единственный из всей собравшейся нынче в усадьбе компании бодигардов, с кем ей прежде уже доводилось пересекаться. Постучала костяшками пальцев в стекло.

Медленно, как бы нехотя, опустилось стекло.

– Ну? – заспанным голосом сказал охранник одного из приехавших на веселье «бриллиантовых мажоров». – Чего тебе, Вербинина?

– Просьба есть, коллега. Мне надо отлучиться... на пару минут.

– Дело житейское... – ухмыльнулся здоровяк. – Или хочешь, чтобы я с тобой прогулялся?

– Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь. Просьба обычная – если мой появится, если опять нарисуется, дайте знать.

– Да не боись ты, – лениво сказал двухметрового роста мужчина, сидящий в кресле водителя. – Раньше восьми утра они не разойдутся. Ты ведь сама не первый год замужем...

– Вот именно. Поэтому и прошу о дружеском одолжении.

– Да иди уже, – беззлобно сказал мужчина. – Куда они денутся? Мимо нас все равно ни один не проскользнет.

Анна вернулась на паркинг минут через пять и сразу направилась к «Бентли». Сидеть внутри этого полуспортивного кара ей поднадоело; хотела взять плащ с заднего сиденья (оставила его там специально, чтобы не стеснял движений и чтобы не запачкать ненароком).

Вдруг застыла: передняя дверца со стороны водителя оказалась приоткрытой... Заглянула в салон, осмотрелась. Плащ на месте, сумочка тоже. Подмышечная кобура с укороченным револьвером марки «Леди Смит» на месте, то есть постоянно на ней, в кобуре под мышкой. Пиджак на Вербининой не приталенный, а свободного кроя; кобура компактная, как и сам револьвер. В ее арсенале есть и более солидные «зареганные» стволы. Но на подобные мероприятия она чаще всего берет именно «Леди Смит», потому что, учитывая размеры, он не так заметен при скрытом ношении...

Анна вновь подошла к «Хаммеру», стукнула тыльной стороной ладони по крыше. На этот раз водитель не стал опускать стекло, а вышел из автомобиля.

– Эй... ты чего?

– Я же просила, Валентин!

– Ну, просила, – недовольно прогудел здоровяк. – Ну и че?

– Мой выходил?

– Да... И опять вдвоем с этим... кавказцем.

– С Русланом?

– Да.

– Отпирал машину?

– И вашу, и джип. Ну и че? А то ты сама не видишь?

Анна процедила воздух сквозь стиснутые зубы.

– Просила же вас!.. Трудно было «маякнуть»?

– Я не нанимался приглядывать за чужим телом!

– Мой что, пытался завести движок?

– Откуда мне знать? – Здоровяк почесал подбородок. – Они недолго тут пробыли. Твой открыл тачку своим брелоком. Потом... потом они ушли.

– Куда?

– На кудыкину гору, – угрюмо произнес габаритный бодигард. – Туда же, откуда и пришли... обратно во флигель.

– Спасибо за помощь. – Анна криво усмехнулась. – И за товарищескую поддержку.

– Запомни, милая: твои проблемы – это твои проблемы, – процедил здоровяк. – Отрабатывай сама свои бабки и не морочь людям голову!

Во внутреннем дворе, там, куда нет доступа даже охранникам, раздался громкий хлопок... еще один. Анна подошла к двум мужчинам в темных куртках – это были бодигарды Мельникова-младшего. Они расположились ближе к правому торцу замка. В нескольких метрах от них стоял серебристо-серый Bentley Continental GT Diamond Series. Этот «Бентли» – тот самый, что подарила на двадцать пятый день рождения любимому Лариса Алексахина – изначально был весь перемотан белыми, золотистыми и красными лентами. Качественно так упакован, как дорогой подарок. После того как большая часть гостей разъехалась по домам, а молодежь переместилась во флигель, где был сервирован «малый» зал, именинник попросил устроителей и охрану не соваться в их «внутренний круг», не беспокоить. Кто-то из «бриллиантовой молодежи» стащил ленты, которыми был перевязан «Бентли». Связали три ленты в одну; закрепили, с одной стороны, за все тот же злополучный кар, за дверную ручку авто со стороны кресла пассажира, другой же конец завязали на стволе ближнего к торцу замка дерева. То есть устроили нечто вроде ограждения.

– За эту «красную линию» – ни шагу! – сказал именинник обслуге и охранникам. – Учтите, я сильно не в духе. Если кто перейдет без спроса черту – получит пинок под зад!

Анна перекинулась несколькими фразами с двумя своими коллегами, «личниками» Мельникова-младшего. Она с трудом подавила желание зевнуть.

Некоторое время назад, около часа ночи, из флигеля «попросили» официанта и стюарда. Дверь, через которую в боковую пристройку можно пройти из замка, заперли изнутри. Вторая дверь вела из флигеля во внутренний двор. Тыльная часть усадьбы представляла собой небольшую зеленую «английскую» лужайку с цветниками и двумя построенными уже в ходе реновации беседками. Метрах в сорока от стен замка лежал берег водоема, который здесь называют Замковый пруд. Сама «Усадьба Майендорф» с трех сторон – если не считать центрального проезда – окружена высокой стеной. Вдобавок еще и прикрытой, замаскированной шестиметровой высоты туями.

Надо сказать, что никто из секьюрити или оставшегося в замке обслуживающего персонала не осмелился нарушить указание именинника. Одна лишь аренда этого объекта, носящего статус государственной резиденции, обошлась фирме-устроителю в миллион двести тысяч долларов. Да и снять на уик-эндтакой объект абы кому не разрешат – помимо немалых денег должны быть еще и соответствующие связи и возможности. Так что гуляют нынче здесь отнюдь не простые смертные...

Анна в компании двух своих коллег все еще стояла у парадного входа. Какая-то мысль не давала ей покоя... Ах да, концы не сходятся.

«Почему девять? – Она вернулась мыслями к только что состоявшемуся обмену репликами между ею и секьюрити именинника. – Как так – девять? А куда подевался десятый? Уехал? Когда? И почему мне не сообщили?..»

– По моим подсчетам – десять, – сказала она задумчиво. – Сейчас спрошу у местного коллеги: они должны точно знать, кто выехал из гостей, а кто остался.

Но едва она только вызвала по рации пост охраны «Майендорф», как ей самой позвонили. Анна, сказав ответившему ей на дежурной волне сотруднику, что выйдет на связь позднее, ответила на вызов: