Текст книги "Империя (СИ)"
Автор книги: Сергей Пилипенко
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Последнее время он начал сожалеть о горькой участи погибшего и о своем причастии к делу тому неблагородному.
Плиний обзавелся хорошим хозяйством, оброс детьми от мала до велика и стал вполне порядочным гражданином.
Все затаенные мысли уже ушли куда-то в сторону и на место жадной и скупой натуры пришла другая, более спокойная и добродушная.
Сам Плиний удивлялся тому и никак не мог понять, отчего это произошло. То ли законы новые повлияли, то ли просто он сам облагоразумился, став тем по сути, кем и есть.
Другие также смирились с положением, но не все разделяли одну точку зрения. Потому, представляли свои интересы и по кругу собраний ходили всяческие споры.
Император не вмешивался в порой дикий разговор собравшихся, и решение принималось за большинством голосов.
Но согласно установленному закону право изменить решение имел все-таки он, так как был по закону главой государства в единственном числе.
Точнее, он имел право преимущества, в то время, как сама власть распределялась поровну между собранием и им самим.
Это многих устраивало, а кому не нравилось, тот просто молчал. Потому что, придумать лучшего было просто невозможно, а значит, нечего было и создавать неугодность в ряде общих вопросов государства.
И все же, измена произошла. Каким бы реально обоснованным не было правление, всегда находятся те, кто движимый волею своих интересов, способен на всякую пакость.
Совсем скоро по окончанию срока семи лет Галлию покинул один из участников сената патриций Парадокс.
Это имя ему дали люди за довольно крутые изменения решений относительно его слабого характера в бытовом поведении и ведении самого личного хозяйства.
Возможно, тому никто не придал бы значения, если бы рано поутру не прибежала его жена и не сообщила об этом.
Галлой задумался. Пока его империи никто не причинял вреда.
Но то дело пока было неузнанным для самого Рима.
Узнай они, что сотворилось новое государство без их ведома, беды не миновать. А то, что проклятый всеми патриций убежал именно туда, он не сомневался.
Таким образом, тот решил отомстить многим за нанесенные ему обиды во время парламентских речей. Только неверно понял он свою позицию, и его мщение выросло в обиду душ всего народа.
И Галлой решительно начал готовиться к войне. Он знал, что рано или поздно римские легионы придут сюда и станут возле стен, обойдя их слева и справа.
Позади остаются только горы. Там им пройти сложно. Как бы ни жаль было Галлою своего города, он дал указание на выселение.
– Все уйдем за горы, – так он выступил на совете перед всем собранием. Я знаю римскую охоту добиваться чужого добра. Они не отступят от нас, если мы будем оставаться здесь. Сделаем так. Часть населения выселим и отправим за горы в ближние города. Часть с оружием в руках останется со мною. Оставим здесь кое-какие вещи и часть драгоценного. Если отступим, то пусть они насладятся добытым и будут уверены, что нас погубили. Сами же отойдем в горы, а затем спустимся к своим. Оставим город им на разрушение и на паству.
Долго совещались по тому вопросу на собрании. Но к другому решению очень тяжело было прийти. Потому, согласились с императором и сделали точно так, как он и говорил.
Шло время, легионы не наступали, и Галлой подумал уже, что тот самый патриций где-то погиб по дороге и не донес весть до Рима.
Но вот, все же поступили первые сведения о том, что римляне самое малое двумя легионами идут на Галлию.
Император приготовился к сражению.
И оно произошло. Римляне были разбиты и отброшены назад. В том бою погиб и сам изменник, которого взяли с собой, чтобы показал путь.
Об этом узнал Галлой, но не стал делать преждевременных выводов. Понимал, что римляне теперь не отступятся. Значит, нужно снова готовиться к бою и более трудному, нежели состоялся.
Весть о поражении не замедлила докатиться до Рима, и в поход были отправлены новые легионы.
Как и предполагал Галлой, их было намного больше. Оборону было держать, по сути, бесполезно. Это значило бы погибнуть всем и не возвратиться обратно.
Потому, Галлой решил так. Отправил основную массу за горы, а сам с небольшим отрядом остался за стенами города. Пока римляне были в пути, они подготовили себе дорогу отступления и проложили тропу между гор.
Обустроили там и ловушки для тех, кто побежит следом или двинет целым отрядом вперед.
Как полководец, Галлой занял самое удобное место для сражения и стал ожидать самого противника. Долго пришлось им ждать, так как войско римлян продвигалось медленно.
Донесся до него слух о том, что легионы на это раз ведет сам Красс неразлучно с Помпеем.
– Что ж, сразимся, – сам для себя сказал Галлой, и капля ненависти возникла у него в голове.
И вот, сражение началось. Римлянам было тяжело развернуться в боевой порядок, а потому войско несло потери невероятно.
Красс понял свою ошибку и дал команду отступить.
Вместо легионов он выдвинул вперед отряд, который и завязал последующее сражение.
Крассу нечего было бояться на этот раз. Он понимал, что его войско многочисленно и все равно победит: рано или поздно.
Поэтому, полководец смело гнал людей в бой, сам оставаясь позади вместе со своим другом Помпеем.
Сквозь боевые порядки Галлой слышал команды Красса, так как знал его голос, что был сильнее даже шума самого боя.
И он закричал сам:
– Эй, Красс. Выходи, поборемся. Давно я тебе шею не взмыливал.
И тот услыхал его слова и ненависть поползла по его лицу.
– Я убью тебя, Галл, – резко закричал он и с ходу ринулся вперед, смешивая свои боевые порядки.
Вскоре он оказался лицом к лицу с Галлоем, и между ними завязалась упорная схватка.
Долго они сражались, пока вконец Галлою не удалось того ранить. Меч прошелся по животу Красса и раскроил его, опустошая внутренности наружу.
Красс опустился на землю, его лицо позеленело, и сам он весь сник. Уже не было в его голосе силы и не стало холодного блеска в глазах. Галлой склонился над ним и услыхал.
– Ты одержал победу, Галл. Но она скоро закончится, мои легионы одолеют тебя и ты умрешь сам.
Красс тихо засмеялся, голова его откинулась назад, тело застыло, и он умер.
Галлой прикрыл ему глаза, что еще смотрели в небо, и произнес:
– Отдыхай, Красс. Ты уже не молод и заслужил это. Жаль, что не могу дождаться здесь твоего друга Помпея. Но ничего, судьба уготовила ему другое. Думаю, суд скоро свершится.
Галлой покинул тело и вернулся к остальным. Бой продолжался. Легионы римлян медленно теснили галлов и уже погибли многие из числа оборонявшихся.
Сам Галлой получил ранение в область груди и уже слабо защищался.
Наконец, когда они уже почти выбились из сил, он дал команду отступать за стены города.
– Только медленно, – распорядился он и сам стал впереди охранения.
Кое-какие силы еще оставались, но почему-то все время перед его лицом восставали мертвые глаза Красса.
Римляне вступили в город, и бой принял иной вид наступления.
При виде оставленных богатств легионеры растерялись, их ряды содрогнулись, и часть бросилась по сторонам, желая заграбастать то в первую очередь.
Другие же вели далее сражение, так как уже ввязались в битву, и им уже деваться было некуда.
Но понемногу их ряды начали редеть, и потому галлы получили некоторое преимущество, частично освободившись от наступавших.
Галлой дал команду уходить и быстро повел оставшихся в живых воинов к той тропе, что заранее была подготовлена.
Они вышли за город и поднялись на возвышенность.
Галлой обернулся. Город лежал перед ним, как на ладони. Повсюду творились грабежи и разборки между собою самих римлян.
Мало кто бросился преследовать их по пятам, а потому особых затруднений с уходом не было.
– Прошай, Галлия. Хороший был город. Но ничего, построим лучше. Думаю, туда римляне вряд ли сунутся. А если сделают это, то погибнут от руки всякого галла.
Отряд двинулся вперед и вскоре вовсе исчез из виду.
Небольшое количество преследователей вначале бросилось следом, но затем отступило. Вместо этого они вернулись обратно и с ходу бросились к совершению того, чем уже занимались их товарищи.
Никто не останавливал их и не приказывал уняться. Помпей был занят своим горем. Сегодня он потерял своего лучшего друга и горько сожалел
о том дне, когда они приняли решение идти сюда походом.
Он преклонился над телом и плакал. Делал это по-настоящему, а не притворно у кого-то на глазах. На лице его не было ненависти, а в глазах лютой
злобы.
Только скорбь покрывала его лицо, а тело содрогалось от рыданий.
Город же терпел бедствие или настоящее нашествие римлян. Что-то рушилось, что-то уничтожалось. Победителю доставалось все. Таков был принцип ведения тех войн и такова мораль самого победителя.
День потихоньку близился к концу, солнце медленно опускалось за горы. Наступал вечер, а за ним темнота.
Только так можно обозначить то время и только так нужно вспоминать его уже сейчас. Был такой период человеческого несчастья – быть рожденным на свет и быть кем-либо завоеванным.
То было жестокое время людское. И оно оставило свой след в глубине человеческого ума. Но не будем судить слишком строго то прошлое наших предков и сойдемся с ним более просто, нежели они сами в то неблагозвучное время завоеваний. Прикроем глаза на него и забудем кровавую месть утрат. Для времени настоящего они уже не нужны.
То дело самих людских душ, и они уже во времени все смирились. Они пришли, наконец, к единому сообща и теперь, им нет нужды до чей-то славы или богатства.
Все уравняла природа и создала вид единого для всех торжества.
Не нужен бред прошлых лет, не нужны кровавые бойни. Нужна человечность и ее торжество среди многих и многих, населяющих планету с ее разных сторон...
А тогда, темнота одолела и уложила всех спать.
Кто содрогался, а кто спал по-своему мирно и тихо. Это зависело от ума или от той темноты, что издавна заключалась в человеке и приводила его всегда к измене смерти самой степенью жизни. Наступала пора следующего дня.
PROSETERIUM 3
Государство галлов. Войны, сражения. Большинство
Воины опускались по тропе с гор, а впереди их ожидало молча то самое население, что покинуло город ранее.
Не все разъехались по сторонам, и большинство оккупировало территорию по эту сторону гор.
Завидев Галлоя целым и невредимым, все возвели руки к небу и дружно прокричали его имя во все голоса.
И снова эхо пронесло его между вершин и возвратило к людям обратно. Сам император остановился и, подняв руку, попросил слова.
– Знаю, что многим из вас тяжело сознавать то, что случилось с нами со всеми. Я так же, как и вы потерял свой дом и своих друзей, которые
оставались со мною в тех родных для нас стенах. Я сожалею о том, что случилось и вину всю возлагаю на самого себя. Это я не усмотрел прежде
подобного шага изменщика, и потому виню сам себя. Потеряв город, мы сохранили наше государство. И скоро римляне сюда не сунутся. Нет им пути через горы. А если даже и пройдут, то мы всегда будем стоять на страже и вовремя сумеем дать надежный отпор. Да, здравствует Галлия! Да, здравствует ее народ, терпеливый и не обидчивый, честный и преданный своему императору.
Люди поддержали те слова, и снова их окатило эхо, как и в прошлое когда-то время, а они по тому выразили свой восторг.
После небольшого собрания все разошлись по новым обустроенным домам, а ближе к вечеру сошлись, устроив по погибшим настоящий траур. Час заката наступил, и люди разошлись вновь.
Только Галлой еще продолжал стоять на том месте и что-то думать про себя.
К нему подошел Плиний и пожал молчаливо руку.
– Не думаю, что они скоро сюда сунутся, – сказал он, немного погодя. – Красс погиб, а Помпей не из героев.
– Да, это так. Но осторожность не помешает. Надо укрепить этот город и создать новые заграждения на пути. Займусь этим лично. Безопасность народа для меня сейчас главное. Ты же возьмешь на себя все хозяйство и
дома. Время возвращается на свои места. Помнишь все то, Плиний?
– Да, помню. Только мы уже не те. Постарели и поумнели немного. Обзавелись детьми и женами, став по-настоящему хозяевами этой земли.
– Сколько утрат, сил отдано на все, – сожалел в свою очередь Галлой, – неужто, не хватит римлянам всего того, что уже есть на сегодня. Может,
они скоро лопнут от своих потуг? Ты видел, что то было за войско? И это те легионы, в которых мы сами когда-то служили. Неужто, и мы были такими? И нам не хватало? Что скажешь, Плиний?
– Кажется теперь, что того не было, – ответил старый подчиненный, – мы просто уже не хотим того, мы обрели себе здесь суть и стали прочно ногами на землю.
– Все так, Плиний, – сказал после небольшого раздумья Галлой, – так давай, потрудимся еще, чтоб еще не только мы это понимали, а также все те, кто с нами и за нас.
– Только как это сделать? – спросил Плиний.
– Я знаю как. Образуем школы и обучим наших, других детей. Пусть, они знают, что такое мы сами. Пусть, учатся истории нашей и пусть, наконец, будут умнее, нежели мы сами, и будут способны защитить себя от всякого врага.
– Твоя правда, император. Пусть, так и будет, – вмешались в разговор другие и подошли к нему со стороны.
– И вы здесь? – удивился Галлой, осмотрев людей.
– Мы не можем тебя оставить одного. Мы все за одного так же, как ты сам за всех нас.
– Спасибо, – ответил император и коснулся рукой руки каждого.
То был знак его дружелюбия, а с их стороны знак преданной верности.
– Ну, что ж, – решение будет завтра, – проговорил Галлой и направился к своему дому, который сейчас ничем не отличался от других и был по
своему хорош для самого императора.
Он так и сказал:
– Хороша моя обитель. Ни горделивости, ни наряда. Простота – это залог самой простоты решений и верности делу какому, если оно состоит в тебе самом.
– Верно, император, – поддержали другие, ни на шаг не отступая от него, словно боясь потерять.
Время шло и было уже далеко за полночь, когда, наконец, разговоры прекратились, и люди легли отдыхать.
А по ту сторону гор стояла другая ночь, с другими людьми и их мнениями.
Кто-то клялся убить другого, кто-то жадно стискивал рукоять меча в своем тревожном сне, кто-то крался и воровал часть обворованного у другого, а кто-то просто молча сидел в дозоре и ничего не думал, окромя одного – где бы ему самому прилечь и сократить ту самую длинную ночь в году.
Холода еще не было, но с гор веяло им и оттого становилось зябко, и люди поеживались.
Не спал Помпей и с сожалением вспоминал прошлое. Возможно, и в его голове проснулось что-то другое, которое не совсем подходило ему самому по делам и по самой натуре.
Не клялся он отомстить Галлою и только решил для себя и всех нигде не произносить его имя. Забыть его, как можно просто забыть о самом человеке и не верить вовсе в его существование.
И из того похода они не принесли его, и осталось в памяти людской только слово галлы, да еще страна Галлия, обозначенная по-римски со своеобразием того языка.
И ни один историк не запечатлел того, так как Помпей запретил, а больше никто просто не вспомнил. Да и не нужно тогда это было никому.
Был человек или не было его – все одно. Такова дань того времени, откликающегося в головах людских и сейчас.
Легионы отошли назад, а спустя время на том месте обосновали новый город. Обосновали уже другие и именовали в свою честь.
Стал он городом римским и дань свою в года еще воздавал тому самому Риму, что в то время поперек горла каждому не римлянину стоял.
И хотя легионы ушли, римские владыки не отказались от следующих походов и готовили вновь войско для наступления на племена галлов. Так они обозначали их в своих письменах.
Но сама война случилась не скоро.
Сам Рим переживал трагедию, и одно время ему было не до боев. Случилось за то время и другое.
Не стало Помпеи, и был захоронен заживо там сам Помпей. Погреб под собой все и всех Везувий, однажды не выдержав зверства и распутства людского, что было присуще городу тому на горе.
И пока римляне обосновывали новый Рим, прилагая к тому великие усилия, галлы имели возможность хорошо подготовиться к встрече врага и создать свои непреодолимые укрепления.
Галлой знал, что пока будет существовать Рим, до тех пор будет существовать и угроза всякого вторжения.
Поэтому, готовился тщательно к тому и подготавливал все свои войска. Но не только здесь он сосредотачивал усилия.
Как полководец, он понимал, что нужны хороший тыл и фланги. Потому, оставив на время рубежи гор, поехал далеко вглубь своего государства и снова заключил договоренности с другими племенами.
Вместе с тем, потратив время, создал и там специально обученные отряды, ничем не уступающие римским легионам, для отражения всякого нападения.
– Хоть и есть договор, да он не надежен, – говорил Галлой присутствующим на каком-либо собрании, – потому что, всякий новый, пришедший к власти, способен его нарушить, так как не давал никаких обязательств.
Потому Галлой, не доверяя никому, создавал армию обороны и окружал государство со всех сторон надежной линией защиты.
Спустя время, он возвратился обратно и стал дожидаться вторжения врагов.
Но в самом Риме последовали изменения, а потому их врагам пока не было дела до галлов.
В напряженном ожидании проходили годы. И вот однажды, прибежал гонец и сообщил:
– Император, они идут.
– Кто? – быстро спросил Галлой и поднялся со своего места.
– Те, другие. Я пришел издалека. Меня послал Дарнидон.
Император вначале удивился такому повороту событий, но быстро сориентировался и сказал так:
– Плиний, остаешься здесь. Жди римлян. Я поеду к тому краю, и возможно буду держать бой. Ожидай известий и давай о себе знать.
Распорядившись, Галлой выехал из города. Вскоре он достиг рубежей и стал ожидать вместе с другими того самого врага.
Ждать пришлось недолго. Спустя три дня показались первые наступавшие. Но то не были римляне. То были какие-то союзники.
Галлой выехал им навстречу, оставив позади свое войско, готовое к сражению и пока превосходящее по численности наступавших.
– Кто будете? – спросил Галлой того, кто отделился от своих рядов.
– Мы кеннинги, – ответил ему тот, кто стоял напротив по-своему.
– А я Галл, – сказал сам Галлой и указал на себя пальцем. – На кого идете? – спросил он снова у незнакомца.
– Рим, – кратко ответил тот и махнул рукой в его сторону.
Галлой согласно кивнул головой, а затем, развернувшись немного, махнул рукой в сторону и сказал:
– Рим там.
Незнакомец согласно кивнул и, повернувшись, поехал к своим. Там они долго совещались, пока, наконец, не тронулись с места, держась указанного Галлоем направления.
Воины проезжали мимо по-боевому расставленных легионов и о чем-то переговаривались на своем языке.
Галлой наблюдал все то со своей стороны и не говорил ни слова.
Вскоре колонна прошла мимо, и император с облегчением вздохнул.
– Я поеду дальше и укажу им путь, – распорядился он Пламидию, одному из местных военноначальников, – ты оставайся здесь. Будут идти еще – говори с ними и направляй по следу. В бой без надобности не вступай. Говори мягко и дружелюбно. Не злите ни взглядом, ни речью какой, бранью иной вслед.
Тот согласно кивнул, а Галлой помчался с небольшим отрядом вдоль своих земель дальше, опережая ту колонну и добиваясь до своих на других рубежах.
Там он повстречался еще с одним из военноначальников и приказал делать то же самое.
– Только укажи путь, – сказал Галлой и поспешил дальше, понимая, что те пройдут мимо всей его территории.
На последнем рубеже император несколько изменил маршрут продвигавшимся, указывая путь дальнейший.
И здесь же дождался пока они вовсе не пройдут и не покинут пределы его государства.
Когда же это произошло, император снова возвратился обратно, а чуть позже собрал к себе местных руководителей, включая и военноначальников.
– Сделаем так, – сообщил он совету, – выставим по всем рубежам по легиону. Расположим их так, чтобы крыло одного было рядом с крылом другого. Вглубь поместим еще по два легиона, разделим их территорию протяженности пути и пусть обозначают нашу силу.
– Но тогда, придется привлечь основную массу населения, – не согласился кто-то из состава собрания. – Кто же будет работать?
– Согласен, – ответил Галлой, – трудно будет. Но если мы того не сделаем, они ринут сквозь наши земли и утопчут все наши сады, огороды и дома.
Мы ведь этого не хотим. Правда?
Собрание бурно зашумело, обговаривая его последние слова. Наконец, решение было принято, и все взялись за дела.
Наскоро сколотили сразу несколько легионов, одели, как следует, обучили военному ремеслу и отослали к рубежам для поддержки. Все это заняло около двух недель.
Расставив всех по своим местам, Галлой все же оставался недовольным.
Он понимал, что этого мало, так как видимая часть его воинов заканчивалась не так уж и далеко. И с точки зрения врага можно было бы попытаться прорвать ту слабую оборону.
Потому, Галлой спустя время приказал привести сюда легионы, собранные ближе к центру его государства. Таким образом, он создал видимость сильной обороны и своеобразную угрозу для любого продвигающегося противника.
По ходу этих перестановок возникли новые проблемы. Надо было кому-то кормить такое большое войско, стоявшее без дела и только сопровождающее взглядом проходящего противника.
Галлой распорядился свозить к местам расположения легионов продовольствие и корм животным, которого вокруг уже не хватало. Но вскоре он понял свою ошибку и решил, что будет проще, если образует здесь рядом хозяйства, которые и будут кормить все войска.
В короткие сроки все то было сделано, и жизнь потекла по другому руслу. Позади воинов спустя время возникли новые поселения, в годах переросшие в города. Сами воины не гнушались труда и в дни спокойствия занимались обычным для того времени ремеслом.
Надежно обозначив здесь границы, Галлой решил таким же образом защитить и другие стороны.
Он покинул ту злосчастную для них дорогу продвижения чужих войск и направился к другому месту. Здесь же приказал в случае чего дать отпор, но самим в бой не ввязываться.
Вскоре император создал такую же линию обороны со всех сторон. Империя стала неприступной для многих и досаждающей всякому, желающему поживиться чужим добром.
Народ высоко оценил заслуги своего императора и воздвиг ему памятник в его рост и величину еще при жизни.
Сам Галлой не хотел этого, но люди настояли и сотворили то чудо дня.
Это был настоящий Галл в свою величину и с оружием в руках, как символ защиты и своеобразного воинского мастерства.
Так был запечатлен в своем образе Галлой самой историей того времени, хотя имя его так и осталось неузнанным. Сам Галлой не захотел того, объяснив народу так:
– Пусть, эта стать символизирует сам народ. Это память восставшему на свою защиту народу и его торжество в силе и уме обороняться. Пусть, это запомнят наши дети и воздадут нам честь в годах, как это принято делать нами уже сейчас в наше время.
Вот так и творилась та самая история государства, мало запечатленного где-либо на бумаге и только памятью других сохранившегося в силе и верности ему самому.
На протяжении многих последующих лет галлы не имели ни одного серьезного сражения и тем более, чьего-то вторжения.
Наоборот, они расширили в дальнейшем свои границы, объединившись с другими племенами и создав не менее крепкое государство.
История галлов показывает, что каков бы ни был народ в его первоидущем состоянии, он способен на свою роль в истории всей Земли благодаря качеству, привитому ему в последовательности действий перемен со стороны его внутренней власти.
Не будь император таким, не будь его действия благоразумны и сосредоточены только на одном – желании добра своему народу – не было бы самого государства и не было бы самого народа.
Его бы растеряли в веках, а землю растащили другие. Пусть, не явно, но захватили бы, создали и обосновали свое.
Таким образом, судьба целого народа оказалась в руках всего одного человека – их императора, поставившего себе целью защитить всех от любого нашествия, вскормить трудом и не посягнуть на чужое.
Это и сыграло свою роль и дало возможность сохранить себя во времени, доведя народ до совершенства какой-то нации, что в последующем определит один из видов цивилизации, в целом сохранившейся на Земле.
Что поучительного из этого краткого жизнеописания и что нужно взять каждому на заметку?
Поучительным остается одно. Это вера в созидание своего труда, желание быть бескомпромиссным в создании величия своего государства и величина отсутствия всякой тяготы к завоеванию в любом виде современности.
А на заметку нужно взять следующее.
Никогда и никому не удавалось достичь своеобразного единства в бесчисленном количестве разных мнений, если бралось за основу развития самое худшее из качеств человеческих и оно же состояло, как база для всего последующего движения вперед.
Имя такому качеству одно – алчность состояния души, которая содержит в себе все остальные, сопутствующие ей придатки иных видов деяний.
Только честность, искренняя чистота перед собою и остальным способны привлечь внимание и заслужить того единства в общем и даже меньшем числе каких-либо оппонентов мышления.
Так обстояло дело с той самой империей, и так обстоит дело в наше время со многими государствами, далеко отошедшими от тех бытовых условий и самих времен.
Смогут ли они добиться того самого единства, взойдет ли кто-либо достойный к власти, определит ли и себе, и им краткий путь развития – все это покажет время.
А мы все будем ожидать его и с трепетом души переживать, если услышим или увидим, что такое уже где-то произошло и что оно неизбежно должно случиться и у нас.
Я не прощаюсь с вами и пока не закрываю свою строку. Впереди еще одна глава, так по смешному обозначенная и совсем непонятная для меня.
То будет рассказ самого Творца о том, как создавалась сама история и кто ею руководил с точки зрения вековых определений.
Я передаю слово иному торжеству гласа-мысли в голове и обозначаю последующий материал так.
PROSETERIUM 4
Вечного не бывает. История сохраняется всеми
ОТ БОГА
«Накануне нового святого торжества хочу, преодолев барьер отчужденности, несколько посвятить многих в свою историческую эпопею и рассказать о том, какими бывают судьбы людские и что от них порой зависит на Земле.
Как Творец всего земного, небесного для вас и части космического сообщаю, что история ваша творима беспредельно вами самими и только частью своею я опускался во владычество земное, дабы создать какой-либо образ человека в теле людском и освятить саму землю новым теплом любви человеческой и всякого достоинства духа.
Но то не был я сам или кто-либо из моих руководящих помощников. Как я и сказал, то была часть меня самого или кого-то, кто достиг своего предела развития гораздо раньше, нежели все остальные.
Можно сказать, что это я создавал саму историю, так как участвовал в ней той самой частью.
Но такое определение неверно в корне своей постановки, ибо та часть, именуемая умом, не является самим человеком в полноту всего создания. Потому, история творилась самыми простыми людьми. Никто их не принуждал к труду с моей стороны, и только совесть заставляла их трудиться во благо себя, своей страны и своего народа.
Это громкие слова и звучат как-то помпезно торжествующе. Но это все же так на самом деле, и потому я ничего не изменяю в том предложении. История ваша слагалась сложно. Много в ней было этапов, когда мне казалось, что это конец всей цивилизации земной. И именно в эти моменты я проникал туда своим духом и почти требовал какого-то исполнения от взятого мною "напрокат" человека. Он подчинялся моей мысли и делал то, что ему говорил его внутренний голос. Так делалось неоднократно, и только этим спасалась сама Земля, а с ней вы сами и история ваша. Ничего вечного в этом свете дневном не бывает. Уходят люди. Порой, их судьбы трагические.
Но не моя в том вина и не вина того пробудного гласа ума в голове. Вина самих людей в их основе жизни и вина тех, кто не устоял в соблазне смерти и сам прирек себя к тому через время. Вина также тех, кто усмотрел в них врага и создал условия для погибели, если не убил самолично.
Трудно мне говорить это сейчас и трудно вспоминать что-либо из вашей истории земной. Всегда, когда берусь за это, перед глазами восстают образы людей, почти приговоренных мною к пожизненному скитанию и преждевременной смерти за их ум, за их добросовестное отношение, труд без отдачи и всяческую доброту по отношению к другим. Таких было немного. Но их число не имеет значения для самой вашей истории. Вы сами рассмотрели в ней свое и поделили просто по разрядам судеб и смертей человеческих.
Как Творец всего того, могу сказать следующее. Не сам человек мыслью своею руководить может. Есть тому и другая величина. Это природное поле Земли вашей. Оно многосистемно, если можно мне так в этом рассказе выразиться. Это значит, что сама природа способна налагать свои условия на развитие той либо другой структуры человеческого сознания. Именно оно определяет степень действий того или иного человека и определяет разряд умственного соображения. Я же даю только свою дотацию в виде мысли и ее исполнения в деле.
Но не подумайте, что мысли те для кого-то убийственного порядка или разрушительного. То как раз и есть воздействие самого поля Земли на слабо развитые структуры человеческого сознания. Природа Земли воспроизводит многие чудеса. Способна она создать и то, о чем упомянул я. И в деле этом особо важно само сознание, величина его и особая стойкость ко всякой агрессии. Не буду говорить, как то все происходит и почему. Это слишком долго и для вас в большинстве непонятно. Не хочу обидеть вас этими моими словами и просто хочу уберечь ваше время для другого и более необходимого сейчас осознания.
Так вот. История ваша вами же и творима. Так я говорил вначале. Были люди, избегающие всякой славы или достигающие ее, но работающие на основу масс других людей и тем самым защищающих их от какой-либо возникшей беды.
Но основная беда – это вы сами. Не ошибусь, если скажу именно так. Вы придумываете себе лжегероев, и вы же намеренно избираете ко власти тех, кто ее недостоин или попросту вас обманет в дальнейшем. И в этом только ваша самостоятельная вина.
