Текст книги "Идеальный силовик"

Автор книги: Сергей Самаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

2

Номер старший лейтенант вспомнил легко.

– Майор Мухаммадгафуров. Слушаю вас…

– Товарищ майор, это Валидов. И где обещанная бригада из прокуратуры? Нам уже надоело ждать. Патроны скоро в таком ожидании кончатся. Благо еще, поставщики патронов нашлись.

– У тебя все в порядке, старлей? Проблем нет? – Майор Мухаммадгафуров не сразу справился с волнением и не смог убрать из голоса удивление, насторожившее Валидова и заставившее его прибегнуть к обману:

– Бока отлежали. Земля жесткая. Это тоже большая проблема.

– Про каких поставщиков патронов ты говоришь?

– Оружие у убитых в долине не собрали, а у каждого запас патронов имелся. Вот мы свои «рожки» и пополнили. Без этого нельзя. Так что с прокуратурой?

– Тут возникли большие сложности.

– Послать некого? Все в запое?

– Чуть хуже.

– Не можете сказать по телефону?

– Отчего же. Могу. У нас вокруг города резко обострилась обстановка, куча разных банд объявилась. Наши с тобой парни, внутривойсковики, «краповые», что с нами были, возвращались раньше нас и попали в засаду. Все расстреляны, машина сожжена. Машины прокуратуры и Следственного комитета к тебе ехали и нарвались на ту же самую засаду, как раз когда «краповых» добивали. У них тоже машины сожгли, а часть людей перестреляли. Хорошо еще, что другие «краповые» им в охранение выделены были. После перестрелки банда отступила в лес, но преследовать не стали, потому что не могли своих сопровождаемых без охраны оставить. Пошли в преследование только после того, как мы подъехали. Безрезультатно. Никого не нашли и не догнали. А ты все ждешь, старлей?

– Куда же я денусь! Было приказано…

– Добро! Не переживай. Ждать – это не воевать, это чуть-чуть проще. Ты не стреляешь, и в тебя не стреляют. Когда ждешь, больше вероятность и выжить на любой войне…

Майор словно бы давал дополнительную тему для разговора, чтобы выудить информацию, которую старлей упорно ему не давал. Но Валидов тему не поддержал, а заговорил о другом:

– Оно, конечно… Так что со следственной бригадой, товарищ майор?

– Сейчас, сейчас уточню в прокуратуре, когда к тебе другую бригаду пошлют. Потом перезвоню.

– Я жду… – поторопил его старший лейтенант.

* * *

– Товарищ старший лейтенант, вам ничего не показалось странным в вооружении этой банды? – Старший сержант Кологривцев выглядел озабоченным, о чем говорили морщины, собравшиеся на его молодом лбу.

– Докладывай. Что тебе показалось странным?

– Обычно банды как бывают вооружены? Кто что добыть сумел. Чаще даже АК-47, чем АК-74. Откуда-то с консервации добывают. И патроны оттуда же…

– Они автоматы в подвале собственного дома консервируют, – подсказал младший сержант Носов. – «Заготовки» на голодный год.

– Но все – вразнобой. А у этих у всех АКСУ, похоже, одного года выпуска, из одной партии, – продолжал Кологривцев, не обратив внимания на меткое замечание младшего сержанта.

– Может, склад ограбили, – предположил старший лейтенант.

– Может, и склад, может, и так просто со склада выдали. У кого на вооружении такие автоматы стоят?

– Полиция, – ответил за старшего лейтенанта Носов.

– Это первое… – гнул свое Кологривцев. – Второе тоже интересное. В утренней банде был хоть один тип с бритым подбородком? Мне такой на глаза не попадался.

– Был один, – констатировал командир взвода. – Юнец, борода вырасти не успела.

– Здесь, во второй банде, только половина бородатых, остальные все бритые. Я что-то среди бандитов бритых редко видел. В лесу бриться сложно, особенно восточному человеку. У них борода растет не по дням, а по часам.

– Да, местным жителям, кто бреет бороду, приходится бриться по два раза в день, – согласился Гази Талгатович. – И обязательно с горячей водой, иначе все лицо обдерешь.

– А кого, кроме военнослужащих, заставляют сбривать бороды? – продолжал свою мысль старший сержант.

– Ментов, – опять подсказал младший сержант Носов.

– Предполагаю, как вариант. И пытаюсь связать это с манипуляцией рюкзаками.

– У меня тоже подозрения есть, – добавил Валидов. – Обыщите убитых. Все документы – ко мне. Будем потом рассматривать. И еще… «Трубки» у всех соберите. Владельцев потом определим. У бородатых можно не брать, только у бритых.

Пока солдаты собирали документы и трубки сотовой связи и рассматривали содержимое карманов убитых, командир взвода прошел между ними, бросая взгляды на разбросанные в разных позах тела. Каждого смерть застает по-разному. Вспомнились слова матери, сказанные давно, еще в его детстве: «Господь говорил, в чем застану умерших, в том и судить буду». Это означало, как объясняла мать, что судить человека будут по делам его и в первую очередь по делам перед смертью.

Хотя по документам в управлении кадров ГРУ и по автобиографии, в которой тоже указывалась национальность, Валидов и числился дагестанцем, он не был мусульманином, как и не считал себя, подобно отцу, атеистом. Но и к православным относить себя не решался, хотя многие слова православной матери помнил. После ее смерти никто не взял мальчика за руку и не привел его в храм, тем не менее запавшие в душу слова самого дорогого для Гази человека остались там навсегда. И сейчас, проходя между убитыми, он думал: как Господь будет судить этих людей? В чем он застал их? В преступлении? В страхе и отчаянии? Тогда суд этот и в самом деле будет называться Страшным судом…

* * *

Мухаммадгафуров позвонил только через двенадцать минут.

– Извини, старлей, не моя вина… Южнее города еще одно нападение на сельскую администрацию. Двое убитых. Туда отправили срочно сформированную следственную бригаду. Тебе придется еще несколько часов подождать. Или эти вернутся, или найдут отдыхающих сейчас сотрудников и отправят. Пока найти не могут, дома никого не застали, записки оставили. День такой сумасшедший сегодня. Но я тут ни при чем. Не вини уж меня…

– Как туда звонить? – спросил Валидов. – Я сам их потормошу.

– Номер не знаю, мне дежурный со своего аппарата дал позвонить, а у него прямая линия, без номера. У меня только телефоны пары следователей есть. Я им, кстати, сам звонил, не отвечают. У меня вообще такое впечатление, что и прокуратура, и Следственный комитет от нас с тобой просто прячутся.

Майор сделал простой классический ход, подробно расписанный в учебниках по психологии допросов. Причем применять этот ход имеет возможность как тот, кого допрашивают, так и тот, кто допрашивает. Чтобы тебя ни в чем не винили, покажи себя жертвой и страдальцем, тогда тебя станут жалеть. Но старший лейтенант, подобные учебники в свое время тоже штудировавший, никак на такой ход не отреагировал. Он его прекрасно знал и умел применять при необходимости.

– Так что делать? – только и спросил Валидов.

– Ждать. Сухой паек у вас есть или мне озаботиться и прислать? Мы недавно захватили у бандитов запас качественного американского армейского сухого пайка в термоупаковке. Вскрываешь верхнюю, и внутренняя начинает согревать содержимое. Без горячего, я понимаю, солдатам плоховато. И вкус вполне приличный, мне лично понравилось. Так что, прислать?

Слишком уж майор старался всучить этот паек, на который потом можно свалить все что угодно. Голос его звучал настойчивее, чем сами слова, и это сильно походило на желание оставить взвод спецназа ГРУ на месте засады. Валидов в такую заботливость не поверил, поскольку уже имел основание не доверять Мухаммадгафурову.

– Спасибо, товарищ майор. Боюсь, с американским пайком можно нажить всему взводу несварение желудка. У них там вместо мяса одна соя. А наши российские желудки не очень к этому продукту восприимчивы. Мы уже проверяли действие таких сухих пайков, или, как их называют, американских полевых обедов. Извините, не удовлетворены. Мы своими запасами обойдемся. Захватили. Без этого на задание никогда не выходим.

– Вода…

– Не пропадем. Только бы нас на базе не потеряли.

– Я уже звонил туда, предупредил. Не потеряют. Жди, старлей…

Это прозвучало так, словно майор не договорил: «Я же жду!»

А он чего мог ждать? Только одного – появления банды, которая уже никогда и нигде больше не появится. А если в банде этой еще и полицейские спецназовцы обнаружатся, майору есть отчего волноваться. Вот он и волнуется заранее.

Отключившись, старший лейтенант набрал номер начальника штаба отряда. Подполковника Самохвалова на месте не оказалось, а номер его «мобильника» Валидов не знал, пришлось звонить напрямую командиру бригады.

– Полковник Веселов. Слушаю тебя, Валидов… – сразу ответил тот.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Тебе того же, Гази, и даже в значительно большей степени. И здравия, и удачи. Мне звонил командующий. Сообщил, что тебя ввели в какую-то операцию. Вопросов не задаю, но помощь оказать могу, как мне приказано, в полном объеме. Как настроение? Как успехи? Что от меня требуется? Докладывай. Я передоложу командующему, что надо, а что смогу, сам сделаю. Я слушаю, Гази…

Старший лейтенант начал излагать все события еще не закончившегося дня в подробностях, одновременно с докладом формируя и собственную мысль, и выстраивая все происшедшее в систему, которая только что начала просматриваться. Высказал и собственные подозрения, и подозрения своих сержантов. В итоге получалась не разрозненная, а вполне цельная картина какого-то непонятного заговора, в котором взвод спецназа ГРУ оказался в роли «слепого котенка». Вдобавок взвод оказался еще и свидетелем, а свидетель не бывает лишним только для стороны обвинения, обвиняемая же сторона всегда желает, чтобы его не было. Выходит, что судьбу взвода должна была постигнуть та же участь, что и шестерых «краповых», которых расстреляли в машине во время возвращения с операции по уничтожению каравана.

– Я все понял, – серьезно сказал полковник Веселов. – Значит, чтобы не бросить все это просто так, тебе нужно иметь возможность и защититься в случае обвинения, и самому обвинение высказать. В первую очередь перепиши номера всех автоматов и вообще всего оружия. Документы и «трубки», говоришь, собрали? Это хорошо. С прокуратурой и Следственным комитетом я сам свяжусь. Сейчас же. Через несколько минут тебе перезвоню.

– Нам бы машину и вернуться, товарищ полковник.

– Оставить все для прокуратуры так, как есть? Боюсь, они будут против. Впрочем, я поговорю. Жди звонка…

Полковник в самом деле вскоре перезвонил. Он был возмущен, но не поведением, естественно, старшего лейтенанта, а местными порядками и беспорядками, которые порядками называют.

– Дежурный по прокуратуре говорит, что он вообще ничего о засаде на караван с наркотиками не слышал, а менты говорят, что продолжают операцию. Возможно, это конспирация, но, возможно, и твои подозрения вполне оправданны. Машину с «краповыми» действительно сожгли. Там, на дороге, сейчас следственная бригада работает. Но она туда и ехала по вызову майора Мухаммадгафурова, а вовсе не к тебе. Короче говоря, я высылаю за тобой машину. Выводи взвод к дороге. Тебе на смену выезжает комендантский взвод. Повторной атаки, думаю, ждать не следует. Не так много сил что у бандитов, что у ментов, чтобы еще раз попытаться на тебя напасть. И на комендантский взвод тоже. Но все же настропалили командира, пусть посты выставит.

– А следственная бригада?

– Как только на дороге закончат, к тебе выедут. Будут или вместе с комендантским взводом, или чуть раньше. Встречай. Поставь на дороге пост…

* * *

После такой работы обычно наступает расслабление, но старший лейтенант Валидов хорошо знал, что, пока ты не добрался до казармы, расслабляться нельзя ни в коем случае. А борьба с потребностями недавно напряженного организма порой дается труднее, чем самый сложный бой с превосходящими силами противника. Приняв на месте следственную бригаду, Гази Талгатович написал рапорт о происшедшем, а потом и второй рапорт о нападении другой банды. После чего ответил на многочисленные вопросы, большинство из которых, вообще-то, находилось в компетенции майора Мухаммадгафурова, и соответственно переадресовывались в адрес полицейского спецназа. А затем старший лейтенант Валидов встретил комендантский взвод, сам вместе с командиром взвода, молоденьким лейтенантом, расставил посты на тех же местах, где стояли посты их взвода, и рассказал о нападении, чем сильно возбудил лейтенанта. Молодые лейтенанты, да еще не из спецназа, всегда стремятся попасть в бой. Закончив все дела, командир взвода направился к поджидавшему их грузовику. Впрочем, грузовик ждал только одного командира, поскольку весь взвод давно уже погрузился.

И только сидя в кабине, Гази Талгатович почувствовал, насколько устал, но усилием воли не позволил себе расслабиться, хотя далось это нелегко. Он не то чтобы отчетливо понимал, скорее нутром чувствовал, что да, какой-то определенный и не самый важный этап операции завершен, но для него самого и для управления ГРУ этот этап был всего лишь начальным. Не мог командующий такое простое мероприятие считать чем-то из ряда вон выходящим. Значит, должно было иметь место продолжение, и это продолжение уже не должно касаться взвода, а только одного старшего лейтенанта Валидова. Продолжение, которое выведет его на контакт с родственниками, а потом и с братом Абдулмаликом Насибовичем Валидовым, а через брата и с Абдулкадыром Низамовичем Нуцалхановым. Но все это было впереди, и предстояло еще дойти до конечной цели.

Хотя настоящая цель управления ГРУ по-прежнему казалась старшему лейтенанту скрытой за семью замками, и гадать, пытаться понять, что ему предстоит, Валидов не хотел…

* * *

Связь водительской кабины с сидящими в кузове людьми была надежной. Трудно вообще придумать более надежную систему, чем рука, открывающая маленький клапан окошка в брезенте и колотящая по крыше кабины ладонью. Когда раздался такой стук, причем весьма громкий и требовательный, Валидов сразу потребовал от водителя остановки, но покинул кабину еще во время движения. Машина была уже в городе, и для остановки водителю пришлось перестроиться в крайний правый ряд и прижаться к бордюру.

Старший сержант Кологривцев выпрыгнул из кузова, видимо, тоже во время движения, потому что ему пришлось слегка догонять машину. При этом он при приземлении едва не упал, но выпрыгивал Родион правильно, спиной вперед и лицом к заднему борту. Правда, в этом случае требовалось еще перевернуться кувырком, чтобы плавно погасить инерцию движения тела и встать на ноги. На тренировках солдаты взвода так и делали, однако в этот раз, на городской улице, старший сержант такие трюки исполнять не стал, чтобы не привлекать к себе лишние взгляды. Скорость грузовика была невелика, и Кологривцев справился с ней с помощью ног.

– Что случилось? – подошел к нему старший лейтенант.

– Машина.

– Какая машина?

– «Тойота Хайлендер», в которую груз каравана перегрузили.

– Где?

– За углом стоит. Тридцать метров от перекрестка. Мы ее обогнали перед поворотом. Рядом с машиной водитель. Только что вышел, ключи в руке, но «трубку» вытащил, чтобы кому-то позвонить. Видимо, еще стоять будет, разговаривать, перед тем как в дом войти.

– Машину не спутал? – настороженно спросил Валидов.

– Никак нет, уверен на все сто. И водителя узнал. Хоть издалека видел, и в бинокль, но узнал. Это точно он…

– В машину! Готовь взвод к бою. Будем «брать». Атака с ходу. Главное, чтобы он рюкзаки никуда не перегрузил.

– Мог, конечно, успеть. Но водитель вел себя, как в боевой обстановке, все по сторонам настороженно смотрел. Правда, на дорогу, слава богу, посмотреть не догадался. Я ведь прямо на него уставился. Хорошо, что в тенте стекла нет, иначе мог бы насторожиться, если бы увидел. Мне показалось, рюкзаки на заднем и на среднем сиденьях <sup>[9]9
  «Тойота Хайлендер» имеет три ряда сидений и рассчитана на семь человек.


[Закрыть]</sup> . Уверенность процентов на восемьдесят.

– Восемьдесят – это достаточно. Работаем. В случае чего извинимся и поедем дальше. Бить водителя сразу не надо. Просто автоматный ствол в ребра, и он все поймет.

Кологривцев взялся за борт и одним прыжком оказался в кузове. Солдаты разговор замкомвзвода с командиром слышали и придержали брезентовый клапан, чтобы старший сержант запрыгнул быстрее. Сразу клацнули затворы нескольких автоматов. Командир взвода вернулся в кабину и тоже передернул затвор автомата прямо перед водителем, этим движением показывая ему ситуацию.

– Разворачивайся за угол, где только что были. Там «Тойота Хайлендер». Прямо к ней. Таранить не обязательно, лучше за ней встать, чтобы задним бортом к машине. Вперед!

– Отдохнем! – согласился водитель, для которого боевая работа была, видимо, отдыхом.

Дальше все развивалось стремительно.

Грузовик проскочил перекресток на красный сигнал светофора и повернул налево. Водитель «Хайлендера» уже закончил разговор и убирал «трубку» в чехол на брючном ремне, когда грузовик, идущий по противоположной стороне, резко свернул в его сторону, проскочил рядом с внедорожником и остановился. Валидову, выпрыгнувшему из кабины, пришлось обежать грузовик по кругу. Солдатам путь «до места работы» был короче. Они просто выпрыгнули через борт, прижали водителя «Хайлендера» к машине и распахнули дверцы. Как раз в этот момент подоспел и старший лейтенант. Рюкзаки были в машине.

– Товарищ старший лейтенант, – показал младший сержант Носов, – а это что такое?

На полу под сиденьями среднего ряда лежало множество разорванных полиэтиленовых упаковок, в которые были заложены листки с печатным текстом. Валидов взял упаковку в руки и прочитал. Раньше в этих мешках был строительный гипс, называемый еще алебастром.

– А это то, что было в рюкзаках у ментов… – предположил старший лейтенант. – Вернее, то, что перекочевало к ним в мешки. Из этих упаковок…

Глава четвертая

1

Валидов сразу доложил полковнику Веселову ситуацию.

– И водителя, и рюкзаки отправляй на базу. Допросим его сами. Как вокруг обстановка? Кто происходящее наблюдал?

– Прохожие. Возможно, кто-то из окон домов.

– Ладно. Возвращайся, а я пока командующему ситуацию обрисую. Пусть наверху будут в курсе наших событий, хотя бы подстраховать смогут.

Рюкзаки вместе с водителем «Хайлендера» забросили в кузов. В наручниках водитель чувствовал себя, кажется, весьма некомфортно. И вдруг он потерял способность разговаривать по-русски, а вот на каком языке говорил, старший лейтенант Валидов разобрать не сумел, по крайней мере и не на дагестанском. В Дагестане много разных языков, но существует некий усредненный, который все жители Дагестана понимают. А если жители других северокавказских республик не могут с соседями на своем языке говорить, тогда они по-русски общаются. Этот же и по-русски говорить не хотел. Впрочем, особо с ним церемониться и что-то ему объяснять никто не собирался. В условиях осуществления операции там, где постоянно вводится режим контртеррористической ситуации, спецназ ГРУ, хотя и считается частью армии, имеет полное право осуществлять, если того требует обстановка, задержание подозреваемых.

Валидов сел, как обычно, в кабину, и машина тронулась с места. И тут ему на «трубку» позвонил Мухаммадгафуров. Голос у майора был бодрый и почти веселый:

– Устал ждать, старлей? Не расстраивайся. Следственная бригада выезжает через полчаса. Вместе с ними машина за твоим взводом едет.

– Следственная бригада уже на месте работает, а машину за мной прислали давно, товарищ майор. Я уже в городе. Через две минуты будем проезжать мимо вашего управления. Если бы я знал окна вашего кабинета, помахал бы вам рукой.

– Как так, не понимаю? – недоумевал Мухаммадгафуров. – Без меня, значит, кто-то подсуетился. Я тут в Наркоконтроле застрял. Ездили в котельную уничтожать сразу две партии наркотиков, нашу и предыдущую, которую без нас захватили. Ваши, кажется, и захватили, или «краповые». Не помню… Это долгая история с уничтожением. Куча актов подписывается…

– Так все уничтожили? – спросил Валидов и сам удивился, с какой злостью прозвучал вопрос.

– Конечно… – Мухаммадгафуров, кажется, почувствовал его настроение.

– А из «Хайлендера»? Четыре рюкзака?

Майор некоторое время молчал, потом сказал голосом, похожим на мяуканье кошки:

– Так ты, говоришь, сейчас мимо будешь проезжать? Заскочи ко мне на несколько минут. Не боишься? Не бойся, я не кусаюсь…

Это был уже прямой вызов, идущий от восточного мужчины восточному мужчине, а не от майора полицейского спецназа старшему лейтенанту спецназа ГРУ. Но старший лейтенант тут же вспомнил про ввод в какую-то большую операцию, про предполагаемую проверку и про совет «поддаваться на провокации». В принципе, он сам своим вопросом о наркотиках из «Хайлендера» создал провокационную ситуацию, но отступать было поздно. Возможно, что именно оттуда, из городского управления внутренних дел, и лежал путь в банду к брату.

– Я не из трухлявых, товарищ майор, я заскочу. Какой у вас кабинет?

– Я встречу внизу, у стойки дежурного, сразу за дверью. Провожу с почетом…

– Через пару минут буду.

– Я спускаюсь…

Не убирая «трубку», старлей набрал номер командующего бригадой. Длинные гудки звучали долго, но никто не ответил. Так бывает. Или командующий занят, или просто вышел из кабинета, а телефон оставил на столе. Значит, не судьба самому доложить. Валидов остановил машину за углом, неподалеку от городского управления внутренних дел. Вышел, позвал старшего сержанта Кологривцева и положил ладонь ему на плечо.

– Садишься на мое место. Отвозишь взвод вместе с грузом на базу. Около груза и пленника оставляешь часовых. В помещении, не на открытом месте, чтобы никто не видел. Возможно, в твоем старании мое спасение. Учти, доверяю тебе, можно сказать, свою свободу и жизнь. Сам сразу после этого идешь на доклад к командиру бригады. Дежурному скажи, что я послал с конфиденциальным докладом. Полковник Веселов ждет от меня сообщения, и ты его везешь. Доложишь полковнику, что я общался по телефону с майором Мухаммадгафуровым. Майор знает, что груз героина из «Хайлендера» у нас, и пригласил меня к себе в управление для беседы. Я подозреваю, что это и есть тот вариант, который предвидел командующий. Иду туда. Пусть полковник Веселов позвонит командующему и доложит ситуацию. Груз героина и пленника рекомендую спрятать так, чтобы менты не нашли. Они могут меня обвинить в подмене груза и похищении настоящего героина. То есть все свалить с себя на меня. Согласно местным условиям, найдется куча свидетелей, чтобы все оформить юридически. Если так получится, я ухожу к брату. Командующий знает, что происходит, а командир бригады поймет. Я доходчиво объяснил? Ничего не забудешь?

– Все сделаю, товарищ старший лейтенант.

– Если я уйду к брату, взвод оставляю на тебя. Так и скажи полковнику Веселову, чтобы офицера на взвод пока не ставил. Справишься?

– Постараюсь.

– Надеюсь, что я ненадолго.

– А где ваш брат? Если полковник спросит…

– Полковник знает. Это не секрет, тебе могу сказать. Брат двоюродный, и у него большая и сильная банда. Хороший человек был, надеюсь, и остался. Его менты довели, так мне говорили. Больше тебе знать не положено. Но, мало ли что… Куда тебя со взводом без меня пошлют… Брата зовут Абдулмалик Насибович Валидов. Это я на случай, если вдруг в бою столкнемся… Всякое бывает… – Гази Талгатович протянул сержанту руку, и тот с уважением пожал ее. – Поезжай, разведчик. Будет возможность, я позвоню полковнику.

– Удачи вам, товарищ старший лейтенант. Мы будем ждать вашего возвращения…

* * *

Валидов проводил глазами грузовик, в котором приподнялся с одного угла задний полог, солдаты, возможно, слышавшие через тонкий слой брезента, что говорил их командир старшему сержанту, словно бы своими взглядами прощались с ним. У Гази Талгатовича сложились хорошие отношения с солдатами взвода. Он, конечно, основательно их «гонял» на занятиях, но именно это сделало их хорошими бойцами, и теперь все понимали, что, нагружая их на занятиях, командир тем самым спасает их в бою. И в бой за старшим лейтенантом все шли уверенно, зная, что он их не подведет, и сами старались не подвести командира.

Грузовик повернул за угол и скрылся. Теперь повернуть за этот угол предстояло и старшему лейтенанту Валидову. Он прошел до угла деловой походкой и посмотрел на высокое крыльцо здания. Там, за стеклянными дверьми, его должен был встретить майор Мухаммадгафуров. И так легко было ничего не понять в ситуации, пройти мимо крыльца, а потом просто связаться с Наркоконтролем и передать им весь груз. И все шло бы дальше спокойно и размеренно, как и раньше. Точно так же старший лейтенант тренировал бы свой взвод, точно так же изредка выезжал бы на операции. Это было бы привычно и никак не нарушало бы обычный жизненный ритм. Но сейчас предстояло идти по неведомому пути, чтобы добиться большего. И неизвестно, что получится из всей этой истории.

Как просто пройти мимо этого крыльца! Но не в характере старшего лейтенанта останавливаться в самом начале пути только потому, что не видишь, что ждет тебя дальше. А дальше скорее всего должны ждать обязательные и громкие неприятности, которые, однако же, способны в дальнейшем трансформироваться и стать необходимым условием для достижения цели. Значит, надо подниматься на крыльцо.

И Валидов поднялся. Без видимой задержки толкнул дверь, хотя какой-то внутренний голос говорил, что остановиться еще не поздно и велика вероятность не выйти из этой двери. Не просто без наручников, а вообще живым. И никто не обвинил бы старшего лейтенанта в случае отказа. Никто, кроме него самого. Но это было бы отказом и от продолжения начатого, и от будущих перспектив. Перспектива приходит к лучшим, а стать лучшим, не рискуя, невозможно. Без этого офицер остается до конца своей службы на обычных командных должностях, хотя по-прежнему называется военным разведчиком. А состоять только на командной должности – это лишь маленькая грань службы военного разведчика и диверсанта. Незначительная часть большой и обширной службы. А что там, за гранью командной должности, знают только те, кто эту грань переступил. И переступить ее можно было только вот так, перешагнув через этот порог, который кажется вдруг необычайно высоким, как полевое препятствие, как заграждение.

Створки из толстого и, возможно, бронированного стекла открылись тяжело. Бегом через эти двери не пробежишь, и любая атака через них легко захлебнется. Возможно, двери умышленно делали такие. Впрочем, у боевиков всегда найдется хотя бы разовый гранатомет «Муха», способный разрушить такую преграду. Тем не менее любое препятствие всегда дает шанс подготовиться к атаке и отразить ее.

Майор Мухаммадгафуров стоял почти сразу за дверьми и стоял так, словно готовился к идущей на него танковой атаке. Правда, противотанкового оружия он не подготовил, но автомат имел и сам выглядел устрашающе. Довольно крупный от природы, он буквально возвышался на пороге, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Когда старший лейтенант Валидов вошел, майор позу сменил, но в его попытке выглядеть насмешливо проглядывали суетливая неуверенность и растерянность.

– Пойдем, старлей, ко мне в кабинет, там все и обговорим.

Дежурный бросил короткий взгляд на автомат старшего лейтенанта: вероятно, здесь было правило, согласно которому посторонние не имели права входить в здание с оружием. Но Мухаммадгафуров сделал знак рукой, показывая, что обладатель автомата находится под его покровительством.

Кабинет майора располагался на третьем этаже в торце здания, был тесноватым даже для него одного, и ничего странного не было в том, что майор проводил перед операцией «оперативку» в одном из кабинетов штаба «краповых».

– Присаживайся, – показал он на стул между своим столом и металлическим несгораемым ящиком, которые почему-то принято именовать сейфами, а сам уселся на свое законное место, выдвинул ящик стола и, заглянув туда, спросил: – Что-то ты мне, помнится, рассказать хотел…

– Я? – искренне удивился Валидов, приставляя к стене свой автомат. – Я ничего рассказывать не хотел. Это вы меня, товарищ майор, пригласили, чтобы что-то сказать или чаем напоить.

– Нет у меня чаю. Чайник такой, что «пробки» на всем этаже сразу выбивает. Пришлось домой его отнести, в гараже пристроить. Я свою машину всегда только сам ремонтирую. А когда устану, люблю чайку попить, – разболтался майор, желая, видимо, и старшего лейтенанта подтолкнуть к болтливости. – Так где, старлей, машина?

– Какая машина? Наш грузовик? Он к вам отношения не имеет.

– Не валяй дурака. Мне ваш грузовик до… Сам понимаешь, до чего. Я про «Тойоту» спрашиваю. «Хайлендер», или как там она называется по-ихнему…

– Как стояла, так и стоит в трех кварталах отсюда, за углом.

– Вот как? А что же водитель не едет, где его ждут?

– Не могу знать, товарищ майор, – пожал плечами Валидов. – Пытался, помнится, спросить что-то, кажется, насчет погоды, а он по-русски не понимает и дагестанский ни разу в жизни не слышал.

– Он – иранский азербайджанец, – пояснил Мухаммадгафуров. – Ты знаешь, что в Иране азербайджанцев больше, чем в самом Азербайджане?

– Слышал.

– А азербайджанцы дагестанский обычно понимают, даже иранские азербайджанцы. Языки-то родственные. Не знаю уж, как ты не сумел объясниться.

– Ну, может быть, он сам себя за язык укусил, потому и не разговаривает, – предположил старший лейтенант. – Не знаю. Его надо спрашивать.

– А где его найти? Как спросить? – наконец-то задал Мухаммадгафуров свой главный вопрос, к которому и вел разговор.

– Наверное, уже встал и сел в машину. Долго лежать на асфальте неудобно, можно бока отлежать. Жестко там, мне так кажется. Он вел себя очень плохо, руками размахивал, нож вытащил… – Старший лейтенант вовремя вспомнил, что в машине у иранского азербайджанца в самом деле был большой нож, точно такой же, как у самого майора полицейского спецназа, и добавил: – Точно такой же, как у вас, товарищ майор. И такой же бестолковый. Он начал ножом махать, и мой сержант аккуратно так ему въехал, чтобы на нож не упал.

– А по какой причине он ножом махал?

– Потому что мы у него кое-что спросить хотели, а он ответить не пожелал. Слово за слово, и до рукоприкладства дошло. Это бывает с горячими головами. А у иранских азербайджанцев головы горячие.

– А груз из машины где? – спросил, наконец, майор о самом волнующем.

– Я так думаю, что в машине. Наверное, ваш иранец повез его куда следует. Позвоните, спросите. Должны его уже найти.

– Мне бы позвонили, если бы приехал, – возмущенно покачал головой Мухаммадгафуров.

– Может, связи нет.

– И связь есть. А что вы к нему придрались? По какой причине?

– Мы видели эту машину в районе засады. Хотели спросить, что он там делал, а он не пожелал отвечать. Невежливо это, за что и слегка пострадал. Но не думаю, что с последствиями. Самое большое, отделался сломанной челюстью.