Текст книги "Окончательный приговор"

Автор книги: Сергей Самаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Привычный к получению быстрого ответа на запрос, я с нетерпением ждал, когда что‑то придет из Судиславля, и перед обедом решил сам позвонить в следственный комитет в Судиславль. К моему удивлению, там сказали, что у них еще нет на руках результатов судебно-медицинской экспертизы и вообще ее сделают, скорее всего, только «на днях». Оперативностью работа провинциальных следственных органов обрадовать меня не могла. И вообще мне отвечали так лениво и сонно, так неуверенно, что я в возмущении спросил, не следует ли мне прямо сейчас звонить в приемную генеральному прокурору, чтобы он поторопил события. Это был, естественно, блеф, поскольку я работал не на том уровне, чтобы звонить в приемную генерального прокурора. Однако я рассчитывал, что блеф мой сработает. Не сработал. Мне так же лениво посоветовали позвонить. И согласились, что тогда, возможно, я и получу данные быстрее. Хотя бы к завтрашнему вечеру.

В возмущении я пошел не к генеральному прокурору, а в приемную руководителя следственного комитета при военной прокуратуре. Там в ответ на мое возмущение только плечами пожали. Мой вопрос и мои гипотетические предположения интуицией следака считать никто не пожелал.

– Вы что, Артур Юрьевич, с российской глубинкой ни разу не работали? Там всегда так долго раскачиваются. Пока проснутся, пока почешутся… Народ там такой. Ждите…

У меня складывалось впечатление, что на мое такое важное дело никто обращать особого внимания не желал. Я предположил, что настроение это идет со стороны руководства следственного комитета, и посчитал за благо не ходить к начальству со своими просьбами. По большому счету, мне и не стоило ожидать, что все будут стоять на ушах, желая помочь мне добиться скорейшего результата. А обострять отношения с начальством и создавать себе репутацию человека суетливого я тоже не хотел. Я желал еще долго, и не только по этому делу, работать с тем же руководством – следовательно, в том же столичном регионе, – и потому предпочитал вести себя скромно.

Значит, следовало смиренно ждать и молча сжимать зубы. Делать это я научился давно, потому что в моей практике мне приходилось слишком часто сталкиваться с моментами, когда меня пытались просто отодвинуть. И делали это те люди, которые сами не были способны собирать информации столько, сколько я ее собираю, не умели классифицировать ее, не знали, какие факты следует отобрать, чтобы составить убедительную доказательную базу. Правда, в последний раз моя доказательная база присяжным заседателям показалась совсем не убедительной. И это тоже могло плохо сказаться на моей карьере, и это тоже заставляло меня сжимать зубы и более старательно искать новые факты, проявлять дотошность и пунктуальность во всем.

Мне оставалось ждать, но надежды на скорейшее разрешение вопроса я не терял и позвонил подполковнику милиции Раменскому, который желал лично встретиться с капитаном Беклемишевым. Тот капитан милиции, которого Беклемишев убил на пороге своей квартиры, когда пришел ночью домой за тапочками, был послан Раменским, и вообще, как сам Валерий Андронович говорил, был его лучшим учеником и надеждой.

– Валерий Андронович, день добрый, Розов беспокоит…

– Если вспомнили обо мне, Артур Юрьевич, значит, что‑то появилось?

– Появилась надежда. Не заглянете ко мне?

– Загляну. Когда можно?

– Да хоть прямо сейчас.

– Еду. У меня машина под окнами. Через тридцать минут буду.

* * *

Валерий Андронович прибыл через двадцать пять минут. Должно быть, торопился или просто с пробками повезло. Сумел объехать их, пользуясь преимуществами милицейской «мигалки».

Чтобы войти в дверь моего кабинетика, Валерию Андроновичу пришлось повернуться боком, поскольку необыкновенный размах его плеч не позволял поместиться в стандартном дверном проеме. И в кабинетике сразу стало тесно – столько он занял места, хотя роста был среднего, пониже меня, пожалуй. Впрочем, рост его казался, наверное, сравнительно небольшим из‑за ширины плеч, а в действительности был, скорее всего, не слишком и малым.

Стул жалобно заскрипел под весом подполковника милиции. Но более надежного для его габаритов сиденья у меня не было.

– Рассказывайте, Артур Юрьевич. Есть что‑то?

– Есть сведения об ударе, которым обладает капитан Беклемишев. О том самом, что ломает шейный позвонок. Говорят, на всю российскую армию насчитывается всего несколько человек, обладающих таким ударом. Отработанная техника. От этого удара погиб ваш капитан.

– Знаю, знаю… И кого таким ударом убили?

– Вы всероссийскую сводку за минувшие сутки не читали?

– Масштаб деятельности у меня, видимо, не тот, чтобы читать всероссийские сводки. Не доставляют почему‑то.

– Есть такой городок в Костромской области – Судиславль…

– Допускаю, что есть, хотя ничего про него не слышал. И что? Беклемишев там объявился?

– Возможно. Есть основания предполагать, что он был там нынешней ночью. Там убиты девять чеченцев. Один из них, бывший капитан чеченской ФСБ – знакомый, кстати, капитана Беклемишева, – там проживал. Следствие подозревает, что его убили соотечественники. Но кто перебил этих соотечественников? Это вопрос к местным следователям. Причем не было ни одного выстрела, ни одного огнестрельного ранения. Все погибли от перелома шейного позвонка.

Подполковник милиции был человеком опытным, и сразу показал это.

– Убиты по одному или скопом?

– Двумя группами. Пять человек и три человека.

– В таком случае у меня есть куча сомнений. Даже капитан спецназа ГРУ не может бить рукой со скоростью автоматной очереди. В противном случае его бы просто подстрелили.

– Неизвестно, где и как он их бил. Он мог потом перенести тела в одно место. Причину таких действий я обосновать пока не могу, но она может быть банальной. Даже такой вариант, как желание запутать следствие, исключать никак нельзя. Кроме того, Беклемишев мог быть и не один. А втроем они могли и пятерых одолеть без проблем и за секунды, не позволяющие произвести выстрел. Предвижу ваше возражение… – поспешил я предупредить готовые сорваться с уст подполковника слова. – Двое других не обладают таким смертельным ударом. Чеченцам могли просто сломать шею. Как раз для того, чтобы не стрелять. Но сам Беклемишев обязательно применял свой коронный удар. И несколько человек должны нести следы этого удара в своей голове.

– Это как? – не понял Раменский. – Синяки, что ли, на лбу оставляет?

– Синяк никогда не может быть показателем смертельного удара. Точно так же, как сломанная шея. Но при ударе капитана Беклемишева происходит прострел в затылочную кость и растечение мозговой жидкости. Если прострел могут определить – а могут и нет, – то растечение мозговой жидкости судебно-медицинская экспертиза пропустить не должна. Тем более что я специально отмечал это в запросе.

– И что? Сколько человек подобным образом капитан положил в Судиславле?

Подполковника Раменского можно было поздравить. Он благополучно угодил в расставленные мной сети. Именно ради этого вопроса я его и пригласил.

– А вот этого они сказать не могут, потому что данные экспертизы, может быть, получат через пару дней. Мне так сказали. И мы, следовательно, теряет темп поиска. За эти дни Беклемишев уже может оказаться где угодно, хоть на Северном полюсе.

– Кто это там так работает? – с вызовом поинтересовался подполковник Раменский.

– Мне в следственном комитете так сказали. Я туда звонил. Если уж они свою судебно-медицинскую экспертизу поторопить не могут, я не могу этого сделать тем более.

– Судиславль, говорите? Ладно… Я попробую добраться до них. – Он не встал, но руку протянул, показывая, что прощается. – Поспешу я.

– Хорошо было бы, если у вас получится.

– Я позвоню, – пообещал Валерий Андронович, и опять боком вышел в дверь.

* * *

Почти сразу после ухода подполковника милиции, когда я задумался, что необходимо будет предпринять в первую очередь, если мои подозрения подтвердятся, позвонил другой подполковник, только теперь уже из ФСБ.

– Артур Юрьевич?

– Я.

– Подполковник Страховщиков. Не здороваюсь, поскольку мы с вами сегодня уже успели друг друга поприветствовать. У меня для вас есть еще одно сообщение. Оно имеет к делу косвенное отношение, но тем не менее может вас заинтересовать.

– Давайте. Я принимаю любые сообщения.

– Сообщите номер электронной почты, я сброшу вам текст.

Я назвал свой электронный адрес.

– Сейчас сброшу. Включайте компьютер.

– Буду благодарен. Если сообщение стоящее, буду благодарен вдвойне.

– Это сообщение, кстати, ставит под сомнение утреннее сообщение, которое вам принес. Ну, да сами увидите. Я предполагаю, что это даст возможность привлечь внимание беглецов к некоей особе, когда она пожалует в Москву. Это будет похоже на ловлю «на живца». Ждите.

Ждать пришлось недолго: скоро компьютер сообщил мне о приходе нового письма. Я не стал выводить сообщение на принтер, просто сохранил его в папке с текущим делом. А сообщение, в самом деле, было интересным, и предполагало даже возможность расширения мер по поиску обвиняемых, как верно заметил подполковник Страховщиков. Вообще Максим Николаевич, кажется, не настолько неприятный помощник в деле, как могло показаться вначале. Он умеет соглашаться с очевидным и менять свое мнение.

Утром Страховщиков представил одно донесение и, как мне показалось, настаивал на его достоверности. Днем он присылает другие данные, отвергающие достоверность первого. Я так понимаю, в жизни человек может быть одним, приятным или неприятным для общения, но если он хорош в работе, то работать с ним стоит. В работе подполковник ФСБ показал себя подходящим партнером. И даже сам предложил, как вариант, разработку нового пути поиска.

Новый материал снова имел анонимные источники, но анонимность в данном случае существовала только для меня. Ну, может быть, и для самого подполковника Страховщикова тоже, однако, первоисточник, переславший ему самому данные, знал, откуда они идут. И, наверное, на них стоило положиться, потому что здесь присутствовала конкретика, которой не хватало в первом сообщении.

Данные говорили, что отец погибшего в «уазике» Руслана Висангириевича Майрбекова и дед шестилетнего Насухана Майрбекова, отставной майор милиции пятидесятишестилетний Висангири Мажитович Майрбеков, после долгих раздумий купил себе оружие, чтобы осуществить кровную месть и уничтожить если не самих убийц его сына и внука, то хотя бы членов их семей. И для этого собирает сведения через частное детективное агентство, принадлежащее московским чеченцам. Особо отмечалось, что Висангири Майрбеков когда‑то в молодости был чемпионом центрального совета общества «Динамо» по стендовой стрельбе и даже входил в сборную команду Казахстана для участия в Спартакиаде народов СССР. Я, конечно, понимал, что между стендовой стрельбой и стрельбой из боевого оружия разница примерно такая же, как между стрельбой из арбалета и гранатомета. Тем не менее, как офицер милиции, Висангири Мажитович должен иметь навыки общения и с боевым оружием.

Возраст у отставного майора еще не предельный, и в старики его записывать рано. Следовательно, опасность он может представлять реальную. Но и пользу принести следствию может тоже реальную. Вопрос был только в том, как донести до сведения беглецов информацию об угрозе, нависшей над их семьями. Я видел пока только один реальный вариант. Согласно моему представлению ситуации, беглецы должны поддерживать связь со своим командованием из спецназа ГРУ, который так отстаивает их невиновность. Следовательно, необходимо организовать утечку информации, которая должна дойти до спецназа ГРУ. Как в этом случае поступят беглецы? Какие реальные меры они могут предпринять? Спрятать на время свои семьи? Но все трое воевали на Северном Кавказе, все трое общались с чеченцами, все трое прекрасно должны знать, что такое законы адата. Кровная месть не имеет сроков давности, и всю оставшуюся жизнь семьи прятаться не смогут. Мститель может найти их и через десять, и через двадцать лет. Найти и убить. Для Висангири Мажитовича Майрбекова это является делом чести, и он, наверное, как истинный горец, готов всего себя посвятить этому делу.

Но что могут противопоставить этому обвиняемые спецназовцы?

Только одно. Они, наверняка, не пожелают рисковать семьями и детьми и предпочтут сработать на опережение. То есть убить самого Висангири Мажитовича раньше, чем он доберется до кого‑то из членов их семей. Такое предположение показалось мне наиболее логичным развитием событий. Более того, я даже догадался, что найти того же отставного майора милиции Майрбекова в Москве будет весьма сложно, и Беклемишев с компанией прекрасно это понимают. И что в этом случае они могут предпринять? Они должны сами отправиться в Чечню, и там, грубо говоря, попытаться «достать» Висангири Мажитовича. Для спецназовцев это будет естественным ходом.

Обдумав все это, я нашел и способ, которым можно будет передать информацию о Майрбекове в спецназ ГРУ. И лучше будет, если данные не пойдут от меня, а от подполковника Страховщикова, который уже контактировал, как он сам говорил, с полковником Переславцевым. Может и еще раз оказать, что называется, дружескую услугу и предупредить о кровавых замыслах отставного майора милиции. Предупредить с тем, чтобы спецназ ГРУ позаботился о семьях своих беглых бойцов. Или спрятал куда‑то, или охрану выставил. Такое предупреждение со стороны офицера ФСБ будет выглядеть вполне естественным.

Еще раз проанализировав свой план и взвесив все «за» и «против», я написал на электронный адрес письмо Максиму Николаевичу, подробно высказав свои мысли. Страховщиков не меньше моего заинтересован в поиске беглецов, поскольку поимка или уничтожение их пойдут в актив его послужного списка, тогда как обратный вариант развития событий репутацию ему не украсит. Да Максим Николаевич и сам предположил, что действия Майрбекова можно использовать с пользой для следствия. Значит, будем использовать вместе.

* * *

Только я успел отправить письмо подполковнику Страховщикову, как позвонил подполковник Раменский. А я‑то думал, что он еще до своего отделения не доехал. Оказывается, с «мигалкой» ездить можно очень быстро. И доехал, и, поскольку звонит, уже имеет, что мне сообщить.

– Слушаю, Валерий Андронович.

– Ну что, Артур Юрьевич, вы со мной поедете?

– Куда? – не понял я.

– В Судиславль. Я сейчас из генеральной прокуратуры звоню. Приятеля попросил, он созвонился с Судиславлем, дал втык тамошнему руководству. Обещали, что первые результаты будут уже через несколько часов. Хотелось бы и их посмотреть, и с обстановкой сразу познакомиться, и фотографии для розыска предъявить. У вас же все материалы есть?

– Все есть. Я, правда, планировал другим делом заняться… – Я сомневался, стоит ли ехать, но смотаться на место преступления тоже хотелось. Засиделся в кабинете. – Хотя… Другое дело может и подождать. Оно так и так будет ждать, пока я не дам ему старт. Надолго мы? Как планируете?

– Мне завтра к обеду в любом случае следует быть в Москве.

– Тогда я с вами. Мне нужно на сборы десять минут.

– Мне до вас полчаса добираться. Выходите на улицу. Я подъеду через полчаса.

– Жду.

Что бы ни говорили скептики о наличии у человека профессионального нюха, а я точно знаю, что нюх существует. И именно он толкал меня в эту незапланированную поездку. Я даже без командировочных готов был обойтись. В крайнем случае, можно оформить командировку задним числом. И потому я сразу позвонил начальнику отдела, чтобы предупредить. Его на месте не оказалось, пришлось предупреждать секретаршу. Так даже проще. Не нужно долго объяснять, чем обусловлена необходимость поездки.

Часть II

ГЛАВА 1

КАПИТАН БЕКЛЕМИШЕВ, СПЕЦНАЗ ГРУ. ДВИЖЕНИЕ ПАРАЛЛЕЛЬНЫМ КУРСОМ

Полковник Переславцев выспался быстрее, чем обещал, и позвонил мне уже через два с небольшим часа после первого звонка. И опять с незнакомого номера. Похоже, у него несколько десятков мобильников. Или, по крайней мере, несколько десятков sim-карт.

– Как дела, Паша?

– Нормально, товарищ полковник.

– С Прокофьевым поговорил?

– Так точно.

– Общий язык?

– Нашли. И даже пришли к общему знаменателю. Дело теперь за Вальтером. Он недавно проснулся, говорит, что чувствует себя готовым к олимпийским стартам. Но по глазам видно, что врет. Артем Александрович какого‑то китайца упомянул. Вы в курсе?

– В курсе. К китайцу уже поехал человек, попробует договориться. Скоро должен вернуться с ним или без него, не знаю, как получится. Я сам знаю случай, когда этот китаец поднял офицера с проникающим ножевым ранением в грудную клетку всего за сутки, хотя хирурги говорили, что восстановление затянется более чем на месяц. Тогда, кажется, даже легкое было задето, но офицер сумел продолжить выполнение задания. Надеюсь, и Вальтеру будет оказана помощь. Мне бы вот кто помог…

– Жена расстреливает за хроническую работоспособность? – Я позволил себе вольность в общении со старшим офицером, но нынешний мой статус делал эту вольность простой шуткой. Переславцев шутку понял.

– Нет… Жена у меня понимающая. Только жалеет, хотя, может быть, и патроны бережет. Мне позвонили, и опять разбудили. Сообщение для тебя есть. Наше компьютерное управление включилось в работу, предоставив нам на несколько дней хакера, и это дало результат. Твой классический оппонент в лице старшего следователя по особо важным делам получил от отдела розыска ФСБ сообщение относительно намерений Висангири Майрбекова и правильно просчитал твое дальнейшее поведение. Ну, не совсем правильно, но на первичном этапе, по крайней мере, верно. Розов предположил, что ты не станешь дожидаться Майрбекова в Москве, и сам решил ехать в Грозный, чтобы искать тебя там. И потому у меня появились сомнения относительно целесообразности твоей поездки. Это слишком рискованно. Майрбекова будут плотно «пасти», и тебя к нему не допустят.

– Пусть Артур Юрьевич едет, – согласился я, раздумывая на ходу. – И мы тоже поедем. Такая работа мне даже больше нравится. Будем идти параллельным курсом. Мы постараемся работать аккуратно и не попасться ему на глаза. А дело сделать сумеем. Когда он едет?

– Не знаю. Розов поделился своими планами с подполковником ФСБ Страховщиковым. Только планами, но конкретной даты не назвал. А сам сегодня с подполковником милиции Раменским…

– Кто такой?

– Это начальник и друг капитана, с которого ты тапочки снял. Так вот, они сегодня выезжают или уже выехали в Судиславль. Мы подключили к операции и управление космической разведки. Их ребята сейчас прослушивают телефон Розова. Таким образом, уважаемый старший следователь в настоящее время находится под нашим полным контролем. Если будет мало данных о местонахождении мобильника, при необходимости спутник сможет вести и визуальное наблюдение в режиме реального времени.

– Мой мобильник тоже под контролем? – задал я нескромный вопрос.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что необходимо обзавестись несколькими sim-картами. Для разных корреспондентов разные sim-карты. Как у вас, товарищ полковник…

– У меня это от жадности. Люблю звонить с чужих трубок. Сейчас вот с трубки жены. Ты знаешь один мой номер, вот и звони только по нему, потому что всегда можешь не туда попасть. Ну, ладно. Я уже полностью проснулся, сейчас побреюсь и в управление поеду. Оттуда позвоню, если что‑то с китайским лекарем прояснилось. Но Вальтеру прикажи выздоравливать. Как человек военный, он обязан выполнить приказ.

– Обязательно, товарищ полковник. Жду вашего звонка.

* * *

– Вальтер, товарищ полковник приказал тебе стать здоровым и боеспособным, – проговорил я торжественным тоном.

– Я здоров, – заявил Вальтер. – Если приказали, никуда не денешься…

– Ты плохо меня слушаешь. Быть здоровым и боеспособным не значит просто быть здоровым. А твоя боеспособность меня, как командира группы, мало устраивает.

Вальтер вздохнул.

– Слышал я, в советские времена, еще до Афгана, когда спецназа ГРУ официально не существовало, спецназовцев обучали методу саморегуляции, который позволял ране затянуться за минуту.

– Метод «ключа», – подсказал Корчагин. – Кое-кто и сейчас это умеет. Тебе это помогло бы… Но я научить не в состоянии.

– Этому под гипнозом учат, – сказал я. – Программируется подсознание, и по команде «ключ» включаются резервы организма. Мне рассказывали, что человек на глазах у всех падал, бился лицом об асфальт, потом сосредотачивался, давал себе команду «ключ», и за несколько минут на лице даже шрама не оставалось.

– Сейчас времена не те, – согласился Вальтер. – Сейчас армия никому не нужна. Особенно прапорщики и даже старшие прапорщики.

Это относилось к реформам, которыми армии грозил гражданский министр обороны, понимающий в военном деле не больше, чем моя девяностотрехлетняя прабабушка в гонках «Формулы 1». Прабабушка, кстати, звонила маме, спрашивала, как у меня дела. Мама ей о моих неприятностях ничего, слава Богу, не рассказала, а не то прабабушка приехала бы меня выручать. Она и в свои годы подвижная и энергичная, считает, что все в состоянии сделать. Вальтеру бы быть сейчас таким.

– Сколько тебе времени понадобится, чтобы на ноги встать? – спросил я прямо.

– Я разве лежу на ногах? – удивился он.

– Не ерничай. Я задал конкретный вопрос.

– Максимум два дня, – ответил старший прапорщик уже серьезно.

– Даю тебе три дня. Что хочешь делай, а через это время мы должны выехать. Предполагаю, поедем на двух машинах…

– Московские номера привлекут внимание, – высказал сомнение Вадим. – Нужно попросить в управлении новые номера и новые документы. Лучше, чтобы номера были не «двадцатые», но что‑то близкое: «ноль шесть» или еще лучше «ноль девять» [5]5
   «Двадцатые» – в номерных автомобильных знаках числом «20.ru» обозначается Чечня, «06.ru» – Ингушетия, «09.ru» – Карачаево-Черкесия.


[Закрыть]. Своих менты могут знать и легко проверить.

– Согласен. Как только полковник Переславцев до нас доберется, сразу попрошу. Оружие, скорее всего, лучше брать на месте. Попросим, чтобы подготовили. На Кавказе дорожные посты не такие, как здесь. Там умеют тайники искать. Лучше избежать возможных осложнений. Тем более, пока Вальтер не совсем в форме.

Полковник Переславцев словно услышал меня. На сей раз он звонил со своего привычного номера, который был и мне знаком.

– Паша, не знаю, расстрою я тебя с Вальтером или обрадую, но китаец сказал, что с такими пустяковыми ранами, как описанная для него моим посыльным с твоих слов, к нему обычно не обращаются. Он капризный и вредный старик, но дал какую‑то микстуру, которую следует применять и как наружное средство, промывая рану, и как внутреннее. Говорит, хватит двенадцати часов, чтобы человек мог вступить в рукопашную схватку. Внутрь принимать по какой‑то сложной схеме, растворяя капли в молоке. Здоровым принимать китаец не рекомендует, потому что это мощный стимулятор, способный при первом употреблении вызвать сильнейшее беспокойство, а при многократном могут наступить и другие последствия. Привыкание быстрое. Действие аналогичное наркотическому, но, в отличие от наркотика, не обманывает организм, а лечит. После приема Вальтер должен быть под постоянным контролем. Полностью оклемается через пять-шесть часов после завершения курса. Рецептура приема записана. Как и когда тебе передать?

– Я сейчас возьму такси и буду на старом месте примерно через сорок минут. Заодно выскажу несколько своих просьб по обеспечению легальной работы на нелегальном положении. Вы, товарищ полковник, сами приедете? Или опять пришлете капитана Санталова?

– Что за просьбы? Потребуют решения?

– Скорее всего, да.

– Тогда подъеду сам.

– Значит, до встречи.

– Жди. Главное, пусть Вальтер ждет.

– Он готов сегодня ехать. Говорит, только умыться нужно.

– Тебе решать, кого с собой брать. Определяйся.

– Я определюсь после препарата китайца. В зависимости от его эффективности.

– Вдвоем ехать сложно?

– А кто тогда здесь за Вальтером присмотрит?

– Могли бы поместить его в реабилитационный центр. Я поговорю с командующим. По новым документам он сейчас не в розыске, проблем возникнуть не должно.

– Если не встанет, придется так и сделать. Но тройкой работать надежнее.

– До встречи. Я выезжаю.

– Я тоже. До встречи, товарищ полковник.

* * *

– Свободен?

– Куда ехать? – спросил таксист, представитель какой‑то из кавказских национальностей.

Я назвал адрес.

– Ого… Далеко…

– Было бы рядом, дошел бы пешком.

– Семьсот рублей.

– Часто езжу. Всегда четыреста плачу.

Он хмыкнул.

– Садись…

Машина недовольно урчала двигателем, словно ей не хватало дыхания, и тащилась по городу, не слишком запруженному машинами. На этих улицах вообще мало автомобилей, если сравнивать с центром города. И потому людям здесь жить легче.

Я вообще‑то не любитель болтать с незнакомыми, но таксист не был бы таксистом, если бы не был болтуном.

– Ездить страшно, – пожаловался он. – Утром такую аварию видел… Вроде бы место такое, что можно гонки на грузовиках устраивать, а опять две иномарки не разъехались. Сейчас еду и боюсь. Вдруг в меня кто‑то въедет…

– Восприимчивому человеку за рулем сложно, – согласился я.

– Да, я все воспринимаю. Взгляд кто‑то косой бросит – я уже думаю, что человек от меня хотел? Слово кто‑то грубое бросит, просто так, мимо проходя, – я уже весь день не в себе…

– Ты – резонатор, – сделал я вывод.

– Что-что? – спросил таксист.

– Резонируешь на постороннее влияние. Трудно такому живется.

Я подумал, что, будь у меня такая резонирующая психика, я бы после событий на дороге в Чечне вообще бы жить больше не смог. А старший лейтенант Корчагин после того, как свернул вчера ночью шею шестерым бандитам, находящимся в бессознательном состоянии, должен был бы повеситься. Впрочем, будь у Вадима такая резонирующая психика, он не смог бы шеи сворачивать, и вообще не смог бы в спецназе служить. Я сам дважды встречал молодых офицеров, которые после первой же командировки в «горячую точку» писали рапорт с просьбой перевести их в другую часть. Они не могли выносить работу, которую им приходилось делать. Это дано не каждому, и осуждать людей за отсутствие характера тоже нельзя, потому что такими уж они созданы, и против этого бороться бесполезно.

– Трудно мне живется, – согласился таксист.

Приехал я раньше времени и зашел в книжный магазин. Вышел из него как раз в тот момент, когда подъехала машина полковника Переславцева. Антон Петрович сам был за рулем своей беленькой и блестящей «Тойоты Камри». Я сразу сел на переднее пассажирское сиденье.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Не трудно после ночных бдений кататься по московским дорогам?

– Я умею просыпаться, – коротко ответил Антон Павлович. – Что в магазине делал?

– Живу я там, – не менее коротко ответил я, и достал из пластикового пакета приобретенную в магазине книгу по истории Руси. Я всегда увлекался историей.

Переславцев коротко глянул, но в руки брать не стал.

– Под сиденьем у тебя еще один пакет. Там китайское снадобье и инструкция по применению. Контролируй Вальтера. Через час после первого приема внутрь у него возникнет желание сразу ехать в Грозный. Пресекай, и не давай во время лечения нагружаться физически.

Я сунул руку под сиденье, вытащил пластиковый пакет и уложил в свой пакет, где лежала книга.

– Слушаю твои просьбы. Не записал?

– Просьб не много. Легко запомнить. На мою машину и на машину Корчагина нужны новые документы и новые номера региона Карачаево-Черкесии…

– Почему именно Карачаево-Черкесии?

– Можно и Кабардино-Балкарии. Нет разницы. Главное, кавказский регион, но не Чечня и не Ингушетия. Там легче проверить. Лучше, если и не Дагестан. Дагестан в последнее время у ментов на прицеле. Если возможно, дополнительный комплект номеров и документов. И нам документы с регистрацией в тех регионах.

– Думаю, проблем не будет, – кивнул Антон Павлович, и я вдруг заметил, что если ему приклеить бородку на манер моей, только чуть побольше, и нацепить на нос пенсне, то выйдет настоящий Антон Павлович Чехов. Не зря, видимо, имя человеку дается. – Еще что?

– Еще оружие. С собой тащить не хотелось бы. На дорогах серьезные проверки. Сможет Волоктионов нас на месте обеспечить?

– Сергей Валентинович родился в должности кладовщика оружейного склада. У него обязательно есть солидный запас на любой вкус. Что потребно?

– Мне и Вальтеру по «Стечкину», Корчагин любит «Беретту-92». Еще бы и по паре гранат на каждого… Лучше «Ф1». Она компактнее. А там посмотрим…

– Сергей Валентинович сообщал, что захватил девять единиц пистолет-пулемета «ПП-2000». Передал пять номеров в пользование. Значит, четыре единицы у него в запасе. Хорошее оружие. Если пиджак свободный, под ним спрятать можно. Калибр девять миллиметров. В комплекте есть бронебойные патроны. Это даже для серьезного боя годится.

– Я про эту штуку только слышал. Не пользовался. Можно взять по штуке на каждого. Еще неплохо было бы вернуть мне навигатор Альтемира Атабиева. С навигатором легче ездить.

– Верну, когда сам вернешься и когда дело завершится. Сейчас – нельзя: ты в розыске, навигатор – тоже. Кто свяжет эти факты, тот тебя и обвинит. Хочешь, чтобы на тебя взвалили вину за кучу трупов в Судиславле? Зачем это тебе нужно?

– Понял и соглашаюсь, – сказал я.

– Буду писать спецификацию на требуемые документы, оформлю вас как археологическую экспедицию.

– Это сложно. Лучше как предпринимателей или журналистов. Вальтер фотографировать любит, пусть фотокорреспондентом будет. Но для этого ему фотокамеру нужно. Какую‑нибудь большую, солидную.

– Хорошо. Сделаем вас корреспондентами журнала «Русский Кавказ».

– Есть такой журнал?

– Если бы был такой журнал, мы бы документы делали от другого. Когда требуется выдать?

– Как только будут готовы. Нам останется ждать, когда Вальтер на ноги встанет.

– Хорошо. Кто из вас с компьютером дружит?

– Опять же Вальтер. Мы с Корчагиным на «юзерском» уровне, а Вальтер что‑то понимает.

– Попрошу еще ноутбук со спутниковой системой контроля. Не уверен, но могут дать. Управление космической разведки все не может отладить эту систему. Постоянно меняет настройки, что‑то испытывает… Сейчас, я слышал, им новые испытания нужны. Может быть, и договоримся. Но они потребуют встречи с Вальтером, чтобы провести обучение пользования программой.

– Как только сможет. Но что нам может дать спутник?

– Полный контроль за передвижением любой sim-карты, в том числе и sim-карты Артура Юрьевича Розова. Это мощное обеспечение безопасности. И возможность прослушивать его разговоры. И всех, кто с ним контактирует.

– Да, это дело хорошее. Мы с удовольствием выступим в роли испытателей.

– Лишь бы руководство согласилось.

– Может не согласиться?

– Ты забыл, что твоя группа на нелегальном положении?

– Понятно. Тогда у меня все. Поспешу поднимать на ноги старшего прапорщика…