Текст книги "Наследник Барбароссы"

Автор книги: Сергей Лысак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Садитесь. Уже все знаете?

– Только то, что австрийцы напали на нас, досточтимый Кемаль-паша.

– Напали. И дела у нас идут не очень хорошо. Во всяком случае, так было, когда «Айя» выходила из Истанбула с донесением. Что произошло после этого, лишь Аллах ведает. Но это не всё. Венеция ведет себя так, что может вмешаться в эту войну на стороне Вены. А может быть, уже вмешалась. Что скажете?

– Это плохо. У Венеции сильный флот. А если еще и Генуя вмешается, то будет еще хуже.

– Генуя, насколько мне известно, не хочет влезать в эту авантюру. Франция тоже. Во всяком случае, не собирается выступать открыто, хотя пакостить из-за угла может. Как здесь, в Магрибе. Король-солнце и не прочь был бы разобраться со своим извечным противником из дома Габсбургов, но сейчас Франция не готова к большой войне, поэтому постарается решать свои австрийские проблемы нашими руками. Про Испанию и речи нет – она все делает по указке тринидадцев. Вот как сами тринидадцы отнесутся к этому, пока неясно. На Алжир они свою загребущую лапу уже наложили…

– Разрешите высказать свое мнение, досточтимый Кемаль-паша?

– Говори, Хасан. Я вас для этого и вызвал. По крайней мере, вы двое говорите гораздо более разумные вещи, чем некоторые.

– Мы можем попытаться сделать тринидадцев и испанцев если не своими союзниками, то хотя бы добиться их нейтралитета в этой войне. Захват тринидадцами Алжира – реакция на непрекращающиеся действия алжирских пиратов, очень мешающих их морской торговле. То же самое касается Туниса и Триполитании. Мы, как это ни прискорбно осознавать, не можем должным образом контролировать наши владения на территории Магриба. Если бы нам удалось полностью искоренить пиратство в этих краях, то у тринидадцев не было бы веской причины захватывать Тунис и Триполитанию. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Ведь это дело очень хлопотное и затратное. Придется постоянно держать здесь большое количество войск, чтобы пресечь любые попытки бунта со стороны местных беев, привыкших жить разбоем. Небольшие гарнизоны не справятся с такой задачей.

– Ты прав, Хасан. Но как ты предлагаешь этого добиться?

– Для начала нам надо как можно скорее взять Тунис. Причем взять очень эффектно – одним ударом и очень быстро, не тратя время на длительную осаду. Это заставит тринидадцев считаться с нами и поверить в то, что мы можем контролировать ситуацию в Магрибе, если захотим. После взятия Туниса сразу же связаться с тринидадцами в Алжире и предложить им совместные действия против магрибских пиратов. Не думаю, что они откажутся. Причем навести порядок не только в Триполитании и в Египте, но и в Марокко. Тамошний народец тоже большой любитель пограбить. Пока на этом остановимся. Дальнейшие планы можно разрабатывать только после взятия Туниса и переговоров с тринидадцами. Ибо если мы облажаемся в Тунисе, тринидадцы с нами даже разговаривать не станут. Они сами придут в Тунис и вышвырнут оттуда Али-бея с его прихлебателями точно так же, как вышвырнули Ахмеда бен-Али из Алжира. Нам же в лучшем случае предложат не путаться под ногами. И мы ничего не сможем сделать. А после Туниса последует черед Триполитании и Египта. Как бы они еще и на Левант не позарились. Вот поэтому нам сейчас и нужен этот локальный успех – взятие Туниса. Тогда у нас будет хоть какой-то козырь на переговорах с тринидадцами. Конечно, заключение подобных договоров – это не наш уровень, но мы вполне можем отправить послов к тринидадцам в Алжир и постараться договориться о том, чтобы хотя бы не мешать друг другу и не допустить случайного столкновения с ними. Это в наших общих интересах. А если мы обезопасим наш тыл в Магрибе, то можно будет бросить все силы на борьбу с австрияками.

– Логично. И я с этим согласен. Но как вы предлагаете брать Тунис? А конкретно – крепость Саиф-Альнаби? Придумали что-нибудь?

– Придумали, досточтимый Кемаль-паша…

Шумит прибой, разбиваясь о прибрежные камни. Небо, как назло, чистое, и лунный свет заливает все окружающее пространство, из-за чего гребни волн кажутся покрыты серебром. Лунная дорожка уходит к самому горизонту, оставляя яркий след на воде. Но берег Тунисского залива покрыт мраком. Ни одного огонька. Создается впечатление полной безлюдности. Две большие рыбацкие лодки под черными парусами бесшумно скользят по воде, держась неподалеку от берега и оставаясь совершенно незаметными на его темном фоне. Во всяком случае, для тех, кто может сейчас наблюдать за морем со стен крепости Саиф-Альнаби. Иван, находящийся в головной лодке, внимательно вглядывается в ночную тьму, снова войдя в состояние «хара». Но берег пустынен, там никого нет. До самой крепости, высокие стены которой уже хорошо видны на фоне ясного звездного неба. Однако в самой крепости часовые должны быть. Пусть они несут службу ни шатко ни валко, но тревогу обязательно поднимут, если увидят что-то подозрительное. А возле причала поблизости от крепости дежурят четыре галеры, готовые перехватить того, кто посмеет сунуться в канал ночью, не зная о перегораживающей его цепи. Но причал с галерами находится в самом канале, и этот участок побережья оттуда не просматривается. Высадка на берег будет произведена с северной стороны крепости, поэтому вахтенные на палубах галер, даже если и несут службу, как положено, ничего не заметят. Накануне пришло сообщение от «Шахин», ведущей наблюдение. Эскадра Черной Бороды покинула Тунис. В порту осталась одна местная мелочь, не представляющая никакой опасности для линейных кораблей и фрегатов. Пора действовать, поскольку время поджимает.

Видя, что отвертеться не удастся и что действовать придется в крайне сложных условиях, поскольку узнал много интересного о крепости Саиф-Альнаби из памяти Фаруха, Иван поставил категорическое условие – он сам первым проникает в крепость и снимает всех часовых. После этого подаст сигнал, и по заброшенной на стену веревке взбираются остальные. Тихо выводят из строя пушки и уходят обратным порядком. Времени это займет достаточно много, поскольку шуметь нельзя, а надо вывести из строя более чем полсотни пушек. Артиллерию сейчас усилили еще больше, чем было в их предыдущий приход. И все это время сохраняется опасность обнаружения диверсантов солдатами гарнизона.

Давут предложил забраться на крепостную стену с помощью четырехлапой металлической «кошки» по привязанной к ней веревке. Саму «кошку» забросить на стену с помощью арбалета. Чтобы не поднять при этом шума, как следует обмотать «кошку» тряпками. После чего подняться всей группе, и только после этого напасть на часовых, распределив цели. Иван же раскритиковал этот план как трудно выполнимый и зависящий от многих случайностей. Против самого способа проникновения в крепость он не возражал, но потребовал внести определенные коррективы. Он пойдет первым, причем пойдет один. И только после его сигнала поднимутся все остальные. Давут посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Хасан, тебе точно по башке в харчевне не дали? Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– Прекрасно понимаю. Не хотел говорить, да ситуация вынуждает… Давут, ты сможешь незаметно подобраться к часовому и убить его без шума? Только с гарантией? Так, чтобы он не только тревогу поднять не успел, но даже ничего не звякнуло?

– Ну, так чтобы с гарантией… Пожалуй, что нет. Такое никто гарантировать не может.

– А я могу. Дай мне слово, что не будешь никому говорить о том, что сейчас узнаешь. И тогда я помогу тебе.

– Чем больше тебя узнаю, Хасан, тем больше убеждаюсь, что ничего толком о тебе не знаю. Хорошо, даю слово.

– Тогда слушай. Я ведь не только моряк-контрабандист и хороший навигатор. Я владею еще и кое-какими секретами из арсенала наемных убийц. Не спрашивай, откуда. И не проси научить этому искусству. Держись вообще от этого подальше. Поверь, тебе же лучше будет. Если потребуется моя помощь в каком-то щекотливом деле, то только скажи, и я всегда помогу. Но буду работать один! И не спрашивай, как я это делаю.

– Ну, Хасан… Подозревал, что ты непрост, но такое… Тебе ведь всего пятнадцать лет. Когда ты успел этому научиться?

– Много лишних вопросов, Давут. Давай договоримся так. Либо ты безоговорочно выполняешь все мои распоряжения, какими бы нелепыми и безумными они тебе ни казались, и тогда я обеспечу всей нашей группе безопасный доступ в крепость. После этого можете спокойно заниматься пушками, а я буду следить за обстановкой и вовремя приму меры, если кого-то принесет нелегкая. Либо считай, что я пошутил, и забудем об этом разговоре. Но в крепость я в этом случае не полезу и останусь сторожить лодку, ожидая вашего возвращения. Ибо не верю, что вам удастся все сделать тихо и не переполошить гарнизон. Что с меня взять? Я не военный человек, не имею военной подготовки, как у тебя или у твоих янычар. Поэтому ждать каких-то подвигов в плане проведения диверсии во вражеской крепости от меня глупо. Тем более я моряк, которому всего пятнадцать лет, и ничего не понимаю в войне на суше. Доставить вас незаметно на берег, а потом тихо забрать и уйти – это мое. А вот все остальное – по твоей военной части. Только так. Решать тебе, Давут. Ты командир.

– Удивил, Хасан… Не ожидал… Но ты действительно можешь гарантировать, что сделаешь все тихо?

– Могу. Хочешь, поклянусь на Коране.

– Не нужно клятв. Я тебе верю. После всего, что увидел… Только один вопрос. То, что ты переоделся девушкой в Тунисе, это тоже один из твоих секретов? Мне бы такое и в голову не пришло.

– Не буду отрицать очевидное. Маскировка – один из способов подобраться к цели как можно ближе, не привлекая внимания. На этом давай прекратим вопросы. Ты согласен с моим планом?

– Согласен!!! Говори, что надо делать!

Крепость приближается, но тихо крадущиеся лодки по-прежнему остаются незаметными на фоне темного берега для тех, кто сейчас может наблюдать с крепостной стены. Остается около полумили. На берегу по-прежнему никого. Либо Али-бей настолько уверовал в свое незыблемое положение, что не озаботился охраной побережья хотя бы конными патрулями, либо, что скорее всего, местное «воинство» просто наплевало на полученный приказ и сейчас дрыхнет где-нибудь в укромном месте, пока не рассветет. А потом можно со спокойной совестью вернуться в город и доложить, что в ходе патрулирования ничего подозрительного не обнаружили. Но никто за это на них не в претензии. Чем меньше шума, тем лучше.

Но вот и удобное место для высадки. Участок берега ровный, без подводных камней, причем его закрывает от крепости небольшой мыс. Паруса убраны, и последние метры проходят на веслах. Шумит прибой, накатываясь на берег. Толчок, и киль с шорохом скользит по песку. Янычары быстро покидают лодки и сосредотачиваются у большого валуна неподалеку, внимательно наблюдая по сторонам. Но вокруг все спокойно. Каждый знает, что ему делать. Давут, убедившись, что все в сборе, дает команду выдвигаться к цели. Оставив в месте высадки двух человек охранять лодки, отряд диверсантов растворяется в ночи.

Иван внимательно осматривал возвышающиеся перед ним стены Саиф-Альнаби и вспоминал все, что узнал о крепости из памяти Фаруха, который бывал здесь не раз и хорошо знал расположение всех помещений и существующие здесь порядки. Часовые на западной стене обычно несут службу спустя рукава, а могут вообще дрыхнуть, поскольку с этой стороны не ожидается ничего опасного. От крепости по узкой дамбе, рассекающей Тунисское озеро на две части, идет дорога до самого Туниса. Поэтому, чтобы атаковать Саиф-Альнаби с запада, надо сначала взять Тунис. Большая часть артиллерии направлена в сторону моря и канала. Причем все крупнокалиберные пушки стоят именно там. Тыловая западная стена имеет пушки калибром поменьше, предназначенные для отражения атаки с суши, а не для обстрела крупных кораблей с тяжелой артиллерией. Но от этого они не становятся менее опасны. Стены сложены из камня и довольно высокие. Все пространство вокруг хорошо простреливается. В крепость ведут одни-единственные ворота в западной стене, в которые фактически и упирается дорога, идущая через дамбу. На ночь ворота запирают и до утра никого не пускают. Иными словами, Саиф-Альнаби – крепкий орешек, стоящий в очень удобном месте. И взять ее очень непросто.

Отряд янычар притаился за камнями и ждал команды. Давут вопросительно глянул на Ивана.

– Место открытое и ворота близко. Ты уверен, что часовые нас не заметят?

– Уверен. Ночью на фоне темной земли мы совершенно незаметны для тех, кто стоит на стенах. Высота довольно большая. А часовые у ворот сюда просто не смотрят, у них сектор обзора очень ограничен. Днем они бы нас еще могли заметить, если очень постарались. Но ночью – нет. Поэтому действуем, как договаривались. Я пошел, а вы ждите сигнала. Не вздумайте лезть раньше, чтобы мне помочь. Только помешаете.

Иван осторожно направился к крепостной стене, оставив Давута и всех остальных янычар в тревожном ожидании. Происходящее не укладывалось у них в голове. Пятнадцатилетний мальчишка Хасан, не прослуживший до этого в армии ни одного дня, взялся убрать всех часовых и обеспечить им спокойный доступ в крепость?! Это граничило в их понимании с помешательством как самого Хасана, так и пославшего его на верную смерть Давута. Но таков приказ командира, а приказы не обсуждают. Давут хоть кое-что уже знал, но и его тоже грызли сомнения. Слова словами, а вот как все пойдет на деле? Несколько успокаивало лишь то, что двигался Иван действительно как опытный разведчик. Совершенно бесшумно, используя естественные укрытия и внимательно изучая окружающую обстановку до того, как начать двигаться до следующей намеченной точки. В этом деле у Давута был богатый опыт, поэтому он сразу же оценил подготовку юного контрабандиста, оказавшегося на поверку еще и наемным убийцей. Неисповедимы пути Аллаха…

Удалившись на безопасное расстояние от своих, чтобы они не заметили его «исчезновения», Иван снова применил отвод глаз и вошел в состояние «хара». Чувствуется присутствие людей на стене, но чуть в стороне. Скорее всего, прикорнули в укромном месте. Хорошо, что собак нет, а то бы пришлось еще и с ними возиться. Подойдя к стене, он сначала оценил качество кладки. Нет, сделано на совесть. Подняться бесшумно по стене не получится. Поэтому остается действовать, как и планировали. Сняв с плеча арбалет, приладил на него «кошку». Натяжение дуги арбалета заранее подобрали так, чтобы «кошка» не взлетала слишком высоко, а всего лишь перелетела через стену. Подходящее место для тренировки на берегу в Беджайе нашлось. Иван еще раз «осмотрел» окружающее пространство. Именно в этом месте на стене никого нет. Кто-то находится шагах в двадцати, и скорее всего дремлет. Что поделаешь, дисциплина здесь еще та…

Тихо щелкнула тетива арбалета, и «кошка» взвилась в воздух, увлекая за собой прочную веревку. Мгновение, и она перелетела парапет крепостной стены. Иван прислушался. Тихо. Никто ничего не заметил. Потянув веревку, убедился, что «кошка» прочно за что-то зацепилась. Теперь вперед, нельзя терять время. Нужно успеть все сделать до смены часовых и уйти. Арбалет пришлось оставить внизу, сейчас он будет только мешать. При себе ничего лишнего. Из оружия только кинжал, нож-засапожник и старая добрая нагайка. Но хорошему лазутчику, устраивающему пакости врагу в его логове, больше и не надо.

Оказавшись на стене, Иван осмотрелся. Он уже находился под отводом глаз, поэтому не боялся обнаружения. Наверху завывал ветер, хорошо маскирующий посторонние звуки, но вот какой-нибудь полуночник из начальства, которому не спится, появиться может. Причем в самый неподходящий момент. И сильно осложнит дело, взбудоражив всех часовых. Особенно если заметит, что кое-кто из них дрыхнет на посту, наплевав на все. Как вот это «чудо» неподалеку, устроившееся довольно удобно возле пушки. Вот с тебя, разгильдяй, и начнем. Нельзя спать на посту. Иногда это оказывается очень вредно для здоровья.

Убивать сразу этого злостного нарушителя воинской дисциплины Иван не стал. Надо сначала узнать как можно больше. Араб, разбуженный самым беспардонным образом, не успел что-либо сделать, сразу же попав под влияние «чар» характерника. Иван действовал предельно жестко, буквально сминая волю противника и проникая в его душу. Вскоре он знал все о системе охраны и очень многое о крепости вообще. Поэтому со спокойной совестью отправил любителя спать на посту на встречу с Аллахом, а скорее всего с иблисом, и, вытерев кинжал о его одежду, отправился дальше, обходя крепостные стены по периметру. В смене было восемь часовых. И что его очень удивило, не спали всего трое – из новобранцев. «Ветераны» же предпочли крепкий и здоровый сон, велев «молодым» бдить в оба и разбудить в случае чего. Поскольку отвлекаться на получение свежей информации более не требовалось, Иван быстро покончил со всеми и внимательно осмотрел сверху двор крепости. Возле ворот находятся двое, причем не спят, хотя и развалились на лавочке, болтая о чем-то. Но им не видно, что творится на стенах. И если нет ничего подозрительного, то они тревогу не поднимут. У них свой пост, который нельзя покидать. Ладно, живите, правоверные. Считайте, что сегодня вам очень повезло…

Вернувшись к тому месту, где поднялся на стену, Иван еще раз проверил окружающую обстановку и, только убедившись, что все спокойно, подал условный сигнал, забравшись на парапет. В этом случае его хорошо было видно снизу на фоне ясного звездного неба, именно поэтому отказались от всякого рода световых сигналов фонарем или факелом. Огонь на стене ночью далеко виден и может привлечь внимание.

Первым на стену поднялся Давут, едва не столкнувшись лицом к лицу с Иваном, который сразу предупредил:

– Тихо!!! На стене все чисто, но во дворе возле ворот двое. Сюда они не сунутся, но если что-то заподозрят, то могут поднять остальных.

– Ну, Хасан!!! До последнего момента сомневался… Мы начинаем, а ты гляди по сторонам…

Разведчики быстро один за другим оказались на стене и сразу же распределились вдоль батареи пушек. Не теряя времени, стали устанавливать на стволы хитрые приспособления, разработанные Давутом и спешным порядком изготовленные умелым кузнецом в Беджайе, которому хорошо заплатили, но не стали посвящать в подробности. Устройство представляло собой захват, надевающийся на ствол пушки, и ворот, с помощью которого можно было вогнать «ёрш» – специальную металлическую пробку в запальное отверстие, приведя пушку в небоеспособное состояние. Конечно, времени это занимало несколько больше, чем простое махание молотком, но позволяло заклепать орудие практически бесшумно, что в данном случае и требовалось. Еще одной новинкой в этом деле, предложенной Давутом, было то, что «ёрш» в каждую пушку забивался не один, а два. Ради чего другим кузнецом были изготовлены специальные «ерши» новой конструкции. Они вводились в запальное отверстие один за другим, и благодаря особой форме, второй «ерш» по мере вхождения в ствол все больше расклинивал первый, который заклепывал орудие намертво. Янычары из отряда Давута, ознакомленные с новинками, оценили идею и сразу же опробовали на сильно поврежденных в бою пушках, не подлежащих восстановлению и любезно выделенных адмиралом для такого издевательства. Результат превзошел все ожидания. Теперь осталось довести идею до практического применения. Чем новоявленные морские пехотинцы и занялись, разбившись на пары, каждая из которых занималась одной пушкой, начав с самых крупных, направленных в сторону моря. Выполнив задуманное, переходили к следующей пушке. Все проходило быстро, без суеты и в полной тишине. Иван в этом участия не принимал, сосредоточившись на наблюдении за окружающей обстановкой. Но все было тихо. Гарнизон спал, а часовые возле ворот сюда не заглядывали.

Когда работа близилась к завершению – осталось всего четыре пушки на тыловой – западной стене, Иван уловил какое-то возмущение внизу. Вскоре его подозрения подтвердились – кто-то поднимался на стены. Но для смены часовых еще рано, да и человек всего один. Скорее всего, начальству не спится, вот и решило проверить, как служивые относятся к своим обязанностям. Предупредив остальных и велев спрятаться за пушками и ни в коем случае не высовываться, Иван тоже нырнул за пушку, чтобы скрыть от всех свое «исчезновение». Деваться было некуда, приходилось рисковать. Вот послышались тихие шаги, и на лестнице показался человек в европейской одежде. Все ясно, начальство пожаловало. Из памяти часового Иван знал, что это заместитель коменданта – француз Луи Буржа из наемников. Личность очень въедливая и старающаяся поддерживать дисциплину всеми доступными способами. И поскольку крадется, стараясь соблюдать тишину, очевидно, хочет поймать свое «воинство» на месте преступления. Увы, иногда лучше этого не делать. Ибо может плохо кончиться…

Едва месье Буржа поднялся на стену и стал крутить головой, не увидев часовых, Иван тут же стал внушать ему желание не шуметь, а поймать негодяев с поличным. А утром, после доклада коменданту о случившемся, устроить показательную порку виновников в назидание всем остальным. Чем месье Буржа и занялся, осторожно направившись к угловой башне, надеясь поймать там злостного нарушителя дисциплины. Группа разведчиков осталась в другой стороне, поэтому обнаружить их француз пока что не мог. Нужно было, чтобы ретивый служака отошел подальше от лестницы и исчез из поля зрения часовых у ворот. Еще несколько шагов, и тянуть дальше Иван не стал. Он следовал за Буржа, скрытый отводом глаз. И едва они оказались в непросматриваемой зоне, парализовал волю наемника и ударил кинжалом. После чего не дал ему упасть, а подхватив тело, осторожно уложил его тут же на месте. Убрав отвод глаз, медленно встал над телом, появляясь таким образом перед разведчиками. «Чудес» должно быть в меру, а то появится много глупых вопросов. Внимательно прислушался, но больше ничего опасного не обнаружил. Часовые внизу ничего не заметили. Но также он понял, что это видели некоторые из разведчиков, чьи эмоции сейчас били через край, и он легко ощущал их. Неудивительно, никто не ожидал такого результата. Но они были довольно далеко и не смогли ничего толком рассмотреть в темноте. Кроме Давута, оказавшегося ближе всех. И несмотря на запрет, внимательно наблюдавшего за происходящим, воспользовавшись своей удобной позицией за пушкой. До Ивана донесся его шепот, который невозможно было бы услышать, если бы он не находился в состоянии «хара».

– О, Аллах, всемилостивейший и милосердный!!! Так ты демон!!! Демон в обличье мальчишки!!!

Иван усмехнулся. Давут сам подсказал решение проблемы. Надо что-то с ним решать… Слишком этот молодой да ранний янычарский офицер умный и наблюдательный, а потому опасен. Он считает Хасана демоном? Пусть считает. Но только если будет молчать. В противном случае…

Намереваясь закрыть вопрос раз и навсегда, Иван подошел к Давуту и отозвал его в сторонку, чтобы не слышали остальные.

– Давут, надо срочно заканчивать и уходить. Скоро этого человека хватятся. И еще. Зачем ты нарушил мой запрет? Ты видел то, что тебе видеть не положено. Ты все понял?

– Да…

– И ты согласен, что должен молчать об этом до конца своей жизни, если хочешь, чтобы твоя жизнь была долгой и счастливой?

– Да…

– Я надеюсь на твердость твоего слова, Давут. Поверь, я хорошо к тебе отношусь и не хочу причинять тебе вред. Точно так же не хочу причинять вред твоим людям. Я буду помогать тебе и дальше, но не задавай глупых вопросов. И постарайся оградить меня от вопросов остальных. Пусть не суют нос туда, куда не положено. И еще. Не пытайся меня обмануть. Ведь я все равно узнаю.

– Я понимаю. Как к вам следует обращаться, бей-эфенди?

– Хасан. Не надо других имен. И не выходи из рамок наших прежних отношений, даже когда мы одни. А то кто-то обязательно заметит и что-то заподозрит. Оно тебе надо? Мне не надо.

– Понял, Хасан… Ты уж извини, что я не удержался…

– Ладно, забудем. Но повторяю еще раз – молчи об этом. Другие ничего не поняли, вот и пусть остаются в неведении. Для их же блага…

Оставшиеся пушки заклепали быстро, и Давут, проверив все еще раз, дал команду уходить. Иван по-прежнему следил за обстановкой, но ловил на себе множество удивленных взглядов. Для опытных вояк, какими являлись янычары, было удивительно, что успехом своего дела они обязаны пятнадцатилетнему юнцу далеко не богатырской стати. Но с вопросами никто не лез, сейчас не до них. Когда последний из разведчиков исчез за стеной, спускаясь вниз, и остались лишь двое – Иван и Давут, Иван в очередной раз удивил своего друга.

– Сейчас спускайся, и я отцеплю «кошку». Арбалет не забудьте. Как спустишься вниз, сразу же уходите к лодкам. Я вас догоню.

– А как же ты, Хасан?!

– У меня есть длинная веревка. Пропущу через кольцо в стене и по двойной веревке спущусь вниз. А потом выдерну ее через кольцо обратно. Не нужно оставлять здесь лишних улик. Пусть поломают голову, как мы в крепость попали. Давут, не теряй время. Нам надо уйти в море до того, как здесь шум начнется.

Когда Давут оказался за стеной и скрылся в темноте, Иван подождал сигнала и отцепил «кошку», сбросив ее вниз. Если бы не необходимость срочно уходить, то он бы обязательно прошелся по крепости, заглянув к коменданту и поговорив с ним «по душам». Но времени нет. Поэтому, прислушавшись еще раз и не обнаружив ничего подозрительного, снял намотанную вокруг пояса веревку, пропустил ее через кольцо и сбросил вниз, после чего начал осторожно спускаться. Вскоре под ногами была твердая земля, а верх крепостной стены из этого места казался упиравшимся в ясное звездное небо. Вокруг по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь мерным рокотом прибоя. Разведчики уже ушли к месту высадки, и надо было поспешать. Операция по обезвреживанию артиллерии крепости Саиф-Альнаби увенчалась полным успехом. Инициатива хоть и оказалась наказуема, но себя оправдала. Больше от разведчиков ничего не зависело. Следующий ход по возвращению Туниса под власть повелителя правоверных должен был сделать адмирал Кемаль-паша.