Текст книги "Спектр"
Автор книги: Сергей Лукьяненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
5
В Москву Мартин вернулся тоже ночью. Прыжки по галактике давались потяжелее, чем перелёты из одного часового пояса в другой, – менялся воздух, менялась гравитация, рваный ритм дня и ночи был самым меньшим из зол.
Вялый, неспешный пограничник проверил его документы и поставил въездную визу. Расспросов на вечную тему «как вам удаётся так часто путешествовать» не последовало. И на том спасибо.
Мартину так всё надоело, что он даже не стал выбирать такси, а сел в тачку у самой Станции и без спора заплатил непомерные деньги. Воодушевившийся водитель всю дорогу развлекал его последними земными новостями.
Ничего интересного в этих новостях не оказалось. Футбольным фанатом Мартин всё-таки не был, политикой не интересовался принципиально, а очередное падение доллара относительно евро его не волновало, а скорее радовало.
У подъезда Мартин долго возился в поисках ключа, нашёл его на самом дне рюкзака – не там, куда положил при сборах. Видимо, перепутали при обыске на Аранке. Или ещё при обыске на Прерии-2? Не задалось путешествие, что уж тут говорить…
Оказавшись наконец-то в своей квартире, Мартин поспешил в ванную. Разделся, долго и с удовольствием мылся, влез в большой банный халат, покосился на себя в зеркало. Ну вылитый аранк. Ещё бы тюбетейку на голову… Или тюбетейки у них носят лишь дети? Мартин повспоминал и решил, что именно так: взрослые аранки предпочитали обходиться без головного убора.
Из ванной Мартин отправился на кухню, соорудил себе бутерброд – вульгарный, в чём-то даже плебейский – из хлеба, сыра и варёной колбасы, обильно намазал его сладкой буржуйской горчицей, залил кипятком пакетик зелёного чая «Twinings», ароматизированного лепестками жасмина, и отправился в кабинет. Спать всё равно не хотелось, значит, можно было почитать накопившуюся почту, побродить по Интернету, узнав, к примеру, что думают ведущие религиозные конфессии по поводу наличия души у инопланетян (Мартину смутно помнилось, что христиане, особенно православные, к этому вопросу подошли крайне осторожно). Можно было и поставить какую-нибудь хитрую стратегическую игрушку и до утра заниматься решением глобальных проблем – вести космические войны, создавать и рушить корпорации, колонизировать чужие миры. В общем, вести нормальную жизнь нормального человека, выбросив из головы размноженных в семи экземплярах девочек и не озабоченных смыслом жизни аранков.
Но в кабинете Мартина ждал сюрприз.
Сюрприз сидел в кресле для посетителей. Было ему лет сорок, внешность он имел неприметную и даже самую заурядную, но из всего следовало, что голова у него, согласно заветам Феликса Эдмундовича, – холодная, руки в честь Дзержинского и Боткина – чисто вымыты, а сердце, в полном соответствии с великим чекистом и законами физиологии, – горячее.
– Доброй ночи, – печально сказал Мартин и сел за свой стол. Незваный гость не возражал, более того – виновато улыбнулся и развёл руками. Мол, ничего не поделаешь, такая работа…
– С возвращением, Мартин, – сказал гость. – Зовите меня Юрием Сергеевичем.
– Как скажете, Юрий Сергеевич, – согласился Мартин. – Чем обязан?
– Простите, что мешаю отдыхать, – извинился гость. – Вот…
Мартин покосился на красную книжечку, но даже не стал её раскрывать. Квартира в его отсутствие стояла на сигнализации, даже сейчас на стене помаргивал красный глазок датчика движения. Если охрана не приехала, значит, милиции кто-то убедительно посоветовал не беспокоиться.
– Вы понимаете, чем вызван этот визит? – спросил гость.
– Давайте я выслушаю вашу версию? – вопросом ответил Мартин.
Юрий Сергеевич не спорил.
– Ирина Полушкина. Вы занимались её поисками.
– Верно, – кивнул Мартин. – До сегодняшнего дня.
– Нет-нет, мы не просим вас отказаться от поисков! – всполошился Юрий Сергеевич.
– А это не из-за вас. Всё, моя работа закончена.
– Нашли? – обрадовался гость.
– В каком-то смысле. С утра отправлюсь к её родителям.
Юрий Сергеевич кивнул:
– Замечательно. Но вначале расскажите всё мне.
– Это нарушение моих прав как частного детектива, – заметил Мартин.
Гость очень расстроился.
– Мартин, ну что вы, право слово… Неужели мне надо вас задержать и предъявить постановление о следствии? Неужели надо искать на вас компромат, вспоминать мелкие шалости с налогами и контрабандой, возбуждать дела о превышении пределов самообороны… вы же всё время под этой статьёй ходите. Валютный счёт в западном банке имеете? Вот уже и уголовщина. Файлы договоров с клиентами храните под шифром? Ещё одна статья! Законов много, Мартин, они на всех найдутся. Надо будет – так у нас и Лавра по уголовке пойдёт. И, заметьте, на совершенно законных основаниях!
Мартин терпеливо дослушал до конца, потом сказал:
– Вы меня не поняли. Я не отказываюсь от сотрудничества. Я лишь заметил, что, поделившись конфиденциальной информацией, нарушу права своего клиента. Мне это очень неприятно.
– Сразу бы так, – улыбнулся Юрий Сергеевич. – Неприятно, конечно, поступаться принципами хотя бы в мелочах. Хочется жить в мире, где зло истреблено, а добродетель торжествует… Но вы же разумный человек и всегда охотно шли на сотрудничество.
– Послушно, – сказал Мартин.
– Что, простите? – не понял Юрий Сергеевич.
– Послушно, а не охотно. Именно потому, что я разумный человек. Диктофон у вас включён?
– Угу, – кивнул гость. – Рассказывайте.
– Не думаю, что это дело представляет какой-то интерес для вашей конторы, – сказал Мартин, вызвав лёгкую улыбку Юрия Сергеевича. – Меня попросил о помощи Эрнесто Семёнович Полушкин. Довольно преуспевающий бизнесмен. Доступные мне источники никакого особого криминала за ним не числят… да, да, я понимаю, что статья есть на всех… У него убежала из дома дочь. Девочка семнадцати лет, вошла в московские Врата и не вернулась. Вначале я счёл дело достаточно тривиальным…
Мартин обстоятельно, хотя и без лишних подробностей, рассказал Юрию Сергеевичу о своём визите на Библиотеку, о смерти Ирины, о решении проверить планету Прерия-2, о второй Ирине, о её нелепой гибели, о путешествии к аранкам… Юрий Сергеевич слушал со всевозрастающим интересом, в положенных местах грустно качал головой, иногда задавал уточняющие вопросы – всегда уместные.
Мартин рассказал и о полученном от аранков тепловом ружье – и выдал его гостю вместе с написанным ещё на Аранке заявлением в органы внутренних дел. В заявлении Мартин подробно описал обстоятельства получения им оружия и подчеркнул, что сам из него не стрелял.
– Вы очень предусмотрительны, – с удовольствием сказал Юрий Сергеевич. – Думаю, будет правильно, если оружие заберу я.
– Под расписку, – заметил Мартин.
– Конечно.
Но бурного восторга тепловое ружьё не вызвало, из чего Мартин понял, что оружие это на Землю уже попадало, было изучено и признано невоспроизводимым на существующем уровне технологии.
– Что вы сами думаете о случившемся? – спросил Юрий Сергеевич, когда Мартин закончил свой рассказ.
Мартин помолчал, формулируя мысли поточнее, как перед ключником.
– Мне кажется, что Ирина Полушкина каким-то образом получила доступ к секретной информации, касающейся Библиотеки, Прерии-2, Аранка… и, очевидно, ещё нескольких планет. Какая-то разработка соответствующих учреждений. Там же был описан и метод, посредством которого можно размножиться, скопировать себя в нескольких экземплярах. Ирина – девочка амбициозная, неглупая, но при этом быстро остывающая и поверхностная. Она отправилась на те планеты, где ей грезился быстрый успех. Увы, наскоком загадки мироздания не решаются. Тем временем пропажа информации стала известной, и… – Мартин улыбнулся, – вы заинтересовались мной.
– Почти правы, – кивнул Юрий Сергеевич. – Но я поделюсь с вами одной деталью – нам неизвестно, как можно размножить себя в семи экземплярах.
– Вот даже как… – пробормотал Мартин. – Что ж, по меньшей мере одно открытие девочка совершила!
– У вас есть догадки, как она это сделала? – спросил гость.
– Очевидно, что это работа ключников. Мы ведь даже не знаем, как работают Врата. Возможно, наши тела копируют и воссоздают заново на другой планете? Тогда нет никаких препятствий к тому, чтобы сделать не одну копию, а семь. Или семьсот семьдесят семь.
– В сети ключников на данный момент четыреста девять планет, – буркнул Юрий Сергеевич. – Хотя… вовсе не факт, что они показывают нам весь список… Как можно уговорить ключников размножить клиента?
– Никак. – Мартин покачал головой. – Они ведь не отвечают на вопросы. Они могут рассказать что-нибудь интересное или даже подарить какую-нибудь занятную безделушку, но это всегда их личная инициатива. Видимо, ключники сочли забавным размножить в семи экземплярах девочку, которая никак не могла выбрать – на какую же планету ей отправляться.
– Скоты! – выругался Юрий Сергеевич. Мартину показалось, что его негодование относится к несговорчивости ключников, а вовсе не к жестокому эксперименту над молоденькой девушкой. Но он решил не уточнять. – Мартин, а что вы скажете по поводу этих… – гость замялся, – смертей?
– Может быть, и убийств, – согласился Мартин. – Не знаю. Внешне всё выглядело абсолютно случайным. Если за убийствами и впрямь кто-то стоит, то нам не под силу его изобличить.
– Ключники? – задумчиво предположил Юрий Сергеевич. – Они дали жизнь, они и отобрали… Вы-то точно непричастны?
– Перечитайте ещё раз доклад Клима, – не выдержал Мартин.
– Откуда вы… – на миг утратил невозмутимость Юрий Сергеевич. Покачал головой, сказал: – Вы гораздо умнее, чем пытаетесь казаться.
– Да и вы тоже, – буркнул Мартин, казня себя. И к чему он стал задирать чекиста? Вот уж признак великого ума…
Юрий Сергеевич вздохнул. Сказал – с той искренностью, в которой всегда прячется двойное дно:
– Верю я вам, верю… Вы нормальный хороший мужик. За вами и грехов-то особых нет. Побольше бы таких, как вы, – мы бы живо Европу догнали. Так что никто вас преследовать не собирается… за информацию спасибо…
Он заёрзал в кресле, но вставать не торопился. Старательно изображал колебания. Мартин, смирив не в меру шустрый язык, ждал.
– Мартин, где следует искать четырёх оставшихся девчонок?
– Я думал об этом, – сказал Мартин. – Потому и решил отказаться от поисков. Конечно, если знать, какие загадки были собраны в базе информации, доставшейся Ирине, то круг поисков можно сузить. А так… четыреста девять планет, вы говорите? Ещё четыреста шесть осталось.
– В базе была информация по всем планетам, – как-то очень раздражённо сказал Юрий Сергеевич. И Мартин решил, что этим словам стоит поверить. – Вот в чём беда. В галактике столько неизведанного, что в любую планету пальцем ткни – найдёшь чудо! Вы были на планете Хлябь?
– Да, – кивнул Мартин.
– Слышали про герилонг?
Мартин подумал.
– Это тот отвар из водорослей, что там производят? Продлевает жизнь…
– Именно. Продлевает жизнь… контрольная группа мышей живёт уже шесть лет. У приматов результат не столь впечатляющий, но десять лет активной старости можно добавить. Заметьте – активной! Восстанавливается потенция, увеличивается активность сперматозоидов, возобновляется овуляция. Улучшается зрение. Зубы растут, Мартин! Зубы и волосы! Возвращается свежесть эмоционального восприятия, повышаются творческие способности… лауреаты Нобелевской премии получают герилонг вместе с денежным чеком. Но дело даже не в этом… люди, принимающие герилонг, начинают видеть в ультрафиолетовой части спектра и слышать длинноволновое радиоизлучение!
– Ого! – восхитился Мартин.
– Это совершенно открытая информация… просто погребённая в научных журналах. Люди начинают слышать радиоволны. И не просто слышать шум… ещё и раскодировать. Слышат музыку, речь диктора. Никаких видимых изменений при этом нет. Мозгом они, что ли, радиоволны ловят? И так везде… Была бы планета, а загадки найдутся.
Юрий Сергеевич помолчал, потом добавил:
– Вы правы насчёт того, что Ирина получила доступ к информации. Не правы в другом. Она даже и секретной-то не была. Обычная разработка – собраны все сплетни, все открытия, все публикации в научных и популярных журналах, потом произведена первая, грубая проверка и отброшена явная чушь. Получился документ «ДСП», а вовсе не «совсекретно». Так что не ломайте себе голову над его содержимым. Купите бульварную газетёнку – вот вам и часть архива.
– Я понял, – сказал Мартин. – Вас интересуют вовсе не тайны, которые пытается решить Ирина.
Юрий Сергеевич кивнул.
– Если я догадаюсь, как Ирина сумела себя скопировать, я сообщу, – сказал Мартин.
Гость положил на стол визитку – только имя и номер телефона, – крепко пожал Мартину руку и молча вышел из кабинета. Мартин отметил, что свет в прихожей он включать не стал. Вот что значит настоящий профессионал с хорошей зрительной памятью!
Мартин посидел немного, размышляя над состоявшейся беседой, вздохнул, вспоминая даже не опробованное тепловое ружьё, и уселся за проверку почты.
Часть четвёртая
Зелёный
Пролог
Знать – настоящая, с уходящей в глубь веков родословной и признаками аристократического вырождения, а не прикупившие себе титулы американские миллионеры и российские казнокрады, – всегда знала толк в хорошей кухне.
Разглядывая глянцевые страницы кулинарных книг, легко поверить в красивую ложь – цари и бояре на Руси испокон веков только и ели, что блины с зернистой икоркой, фаршированных по-хитрому гусей, гурьевские пироги и белорыбицу. А уж любовь Петра Первого к перловой каше иначе чем странностями и болезнями великого монарха и не объяснишь.
Вот и жрёт новоявленная знать пищу хоть и вкусную, но жирную и тяжёлую, не мыслит вечера без спиртного, наивно отговариваясь – мол, на Руси богатые люди всегда так ели, и ничего, жили долго и счастливо.
Опасное, чреватое расстройствами желудка, ожирением печени и неэротичными складками на боках заблуждение!
Не надо путать еду праздничную, торжественную, дающую радость глазам и желудку, но позволительную не в каждый день, и пищу простую, будничную, полезную для здоровья, но при том не менее вкусную и возвышенную. Настоящая аристократия эту истину знала – потому и доживала до преклонных годов.
Мартин стоял у плиты и варил себе на завтрак рисовую кашу.
«Сарацинское пшено» нравится не всем. С детства отбивают людям вкус к рисовой каше – горестному плачу малышей-детсадовцев вторят кислые физиономии школьников, крепкие матерки неприхотливых солдат и тупая безнадёжность смирившихся с жизнью отцов семейства, подъедающих за капризничающими детишками неаппетитное варево. Слипшаяся, клейкая, вываренная белая жижа в тарелке, порой украшенная вкраплениями подгорелой корочки, в целях маскировки распределённой по всей толще риса… ужасное, постыдное зрелище. Да, оно пробуждает в душе какие-то светлые чувства. К примеру, сострадание к народам Юго-Восточной Азии, питающимся рисом с восхода до заката. Но и только. Ни на вкус, ни на пользу здоровью такая каша не идёт.
Немногим лучше обстоит дело с готовыми кашами в пакетиках и рисовыми хлопьями быстрого приготовления. Они уже испорчены до нас и хуже не станут.
Нет! Такой рис нам не нужен!
Мартин отмерил двести миллилитров риса – обычной среднезернистой иберики, сорта демократичного и доступного любому работящему человеку. Была у иберики лёгкая тенденция к слипанию при варке, но при правильном приготовлении вполне преодолимая.
Мартин готовил кашу правильно.
Высыпанный в кастрюльку рис Мартин залил тремястами миллилитрами кипятка. Вода, конечно, была не из-под крана, а из нормальной пятилитровой фляги с питьевой водой. Это там, на пыльных тропинках далёких планет, Мартин готов был пить воду из козлиного копытца. Дома опускаться нельзя! Эту истину всегда соблюдали английские джентльмены, отправляясь нести бремя белого человека, и в большинстве своём тоже жили долго и счастливо – если не умирали от дизентерии.
Кастрюльку Мартин закрыл тяжёлой плотной крышкой и поставил на сильный огонь. Электрические плиты – для американцев. Они к синтетике привычные.
Ровно три минуты каша бурлила на сильном огне. Мартин бдительно поглядывал, чтобы крышка не подскакивала и не выпускала драгоценный пар. Но кастрюлька тоже была правильная и пар держала.
Через три минуты Мартин убавил огонь и поставил таймер на семь минут. Каша начала успокаиваться, вариться по-настоящему.
И последние две минуты Мартин позволил каше попыхтеть на слабом-слабом огне, уже не разогревающем, а лишь поддерживающем тепло.
Двенадцать минут – не так уж и тяжело, верно?
Выключив огонь, Мартин, разумеется, не стал снимать кашу с плиты и не открыл крышки. Он неспешно заварил чай – зелёный, очень полезный для людей курящих, недосыпающих и вообще ведущих бурный образ жизни. Да и гармонирует он с рисом куда лучше, чем густой чёрный настой, который принято пить в «цивилизованном» мире.
В деле заварки чая, в том числе и зелёного, хитростей вроде бы и нет. Берёшь хорошую питьевую воду, берёшь чайник правильной формы и размера, споласкиваешь его кипятком, засыпаешь чай из расчёта одной чайной ложки на человека и одной – для чайника. Настаиваешь положенное время – очень важно не дать чаю перестояться, особенно зелёному! И пьёшь.
Но чай капризен и куда сильнее, чем кофе, зависит от того, кто его готовит. В чайник, кроме обязательных ингредиентов, надо класть чуть-чуть души. Вот тогда он получается. А некоторые знакомые Мартина хоть и использовали тот же самый сорт чая, заливали его таким же кипятком, отмеряли время по часам – получить божественного напитка не могли! Увы, но это суровая правда жизни. В таких случаях стоит пить «Lipton» и не мечтать о большем…
Дав каше настояться ровно двенадцать минут, Мартин открыл крышку. С улыбкой, как на доброго старого знакомого, посмотрел на рассыпчатую, но одновременно плотную кашу. Отсёк от пачки кусочек сливочного масла размером с солдатскую пайку – тридцать граммов. Бросил поверх риса. И аккуратно размешал кашу ложкой – следя за тем, чтобы именно размешивать, но ни в коем случае не растирать, не разминать.
Вот теперь можно было и приступать.
Счастливо улыбаясь – не всегда удавалось позавтракать спокойно и в своё удовольствие, – Мартин съел тарелку каши, сам у себя попросил добавки и сам себе её позволил. Выпил кружку душистого жасминового чая, налил вторую. И повернулся к окну, чтобы насладиться чаем спокойно и самоценно, наблюдая за текущей во дворе жизнью.
На улице было смуро. Последние годы погода испортилась – в чём некоторые не преминули обвинить ключников. Стали теплее зимы, стало жарче лето, но вот июнь окончательно превратился в месяц дождливый и холодный.
Вот и сейчас дождик ещё не накрапывал, но уже собирался. Немногочисленные хмурые ребятишки возились у качелей. Молодая мамаша прогуливалась с коляской, оценивающе поглядывая на малышей – будто заранее подбирала младенцу приятелей по играм. Выползли на белый свет старушки, тщательно пересчитали друг друга и заняли обсиженные скамейки у подъездов. Пожилой господин из соседнего подъезда открыл гараж-ракушку и придирчиво осмотрел свой антикварный «запорожец». Мартин мысленно присоединился к его осмотру – он любил людей увлечённых, пусть даже сам не разделял их интереса. Сосед долго и в общем-то ненужно прогревал двигатель реликвии, потом выехал из гаража, сделал круг по двору и загнал машину на место. Любовно протёр стёкла, закрыл ракушку, открыл соседнюю – и укатил на новеньком «фиате».
Мартин пил чай и наслаждался жизнью.
Через десять минут он собирался позвонить Эрнесто Полушкину и договориться о встрече.
Через десять минут Мартина ждал долгий и тяжёлый разговор, который надолго испортит ему настроение. Он был к этому готов.
Но пока Мартин пил чай, с лёгкой сентиментальностью наблюдая за молодой мамашей – коляску уже окружили любопытные малыши, и женщина что-то им вдохновенно рассказывала.
До звонка было ещё десять минут.
1
Каждый раз, приходя с подобными визитами, Мартин чувствовал себя виноватым. Его напрягали истерики и слёзы, бессмысленные и несправедливые обвинения, но более всего – собственная беспомощность. Невозможно утешить человека, когда он узнаёт о потере родных и близких.
Поэтому Мартин пришёл к Эрнесто Полушкину с каменным, но не печальным лицом, говорил очень сухо и чётко, а новость о семикратном копировании Ирины изложил самой первой.
Бизнесмен выслушал его историю стоически – лишь глаз начал подёргиваться, когда Мартин скупо описал первую смерть его дочери.
По ходу рассказа Мартин доставал туристические жетоны и выкладывал их на стол. Каждый жетон был снабжён бирочкой: «Библиотека», «Прерия», «Аранк»… Уже заканчивая рассказ, Мартин понял, что это был не совсем удачный ход – из его поведения Полушкин мог заключить, что в карманах Мартина прячутся все семь жетонов. Но бизнесмен не возмущался, не орал, не пытался прибить детектива, а слушал, слушал и слушал…
– Где остальные четыре… – наконец задал он вопрос, замялся, но всё-таки закончил: – Ирины?
– Не знаю. – Мартин покачал головой. – Я не знаю, Эрнесто Семёнович. Простите. И я не могу обшарить все планеты в галактике.
Полушкин молчал. Крутил в руках жетоны. Снова и снова проглядывал короткую записку от Ирины с Прерии-2, хмурился – будто что-то в письме его смущало. Потом спросил:
– Итак, вы отказываетесь от дальнейших поисков?
– Это дело вышло далеко за пределы первоначальных договорённостей, – осторожно сказал Мартин. – К тому же им заинтересовалась госбезопасность.
У Эрнесто Семёновича вновь дёрнулся глаз. Он неохотно проронил:
– Знаю.
Мартин подождал, но просьбы рассказать про госбезопасность не последовало. Очень сдержанный человек Эрнесто Полушкин.
– Вы утаили от меня часть информации, – осмелев, сказал Мартин. – Очень важную часть. В руки вашей дочери каким-то образом попал служебный документ госбеза, в котором перечислялись известные человечеству загадки галактики. Именно поэтому Ирина убежала из дома…
Полушкин посмотрел на Мартина – и детектив готов был поклясться, что заметил в его глазах презрение. Однако голос Полушкина остался ровным и вежливым.
– Я не имею к вам претензий, Мартин. И прошу прощения за то, что умолчал о досье. Я не был уверен, что Ирина его читала. А о таких документах лучше не говорить… лишний раз. Прошу прощения.
Мартин растерялся. Пожал плечами:
– Хорошо, я понимаю. Прошу прощения, что не смог… спасти девочек.
– Вы отказываетесь работать дальше? – ещё раз спросил Полушкин.
Мартин кивнул.
– Каким образом хотите получить свой гонорар? Чек, наличные, перевести на счёт?
– Наличные, само собой, – ответил Мартин.
– Рубли, доллары, евро?
– Лучше евро. Или рубли.
– Минутку.
Загородив широкой спиной вмурованный в стену кабинета сейф, Эрнесто Семёнович открыл толстую металлическую дверку. Пошуршал деньгами.
Пачка, оказавшаяся на столе перед Мартином, была ощутимо толще, чем он предполагал. Мартин вопросительно поднял глаза на Полушкина.
– Здесь втрое больше оговорённого, – сухо сказал Полушкин. – Вы же проделали тройную работу.
– Спасибо. – Мартин мгновение подумал, но решил, что деньги эти он всё-таки честно заработал.
– Удачи вам.
В полном душевном раздрае Мартин вышел из кабинета. Полушкин остался там, лишь крикнул в коридор:
– Лариса, проводите гостя!
Мгновенно появившаяся на зов пожилая и строгая домработница повела Мартина к двери. Квартира у Полушкина вполне отвечала его статусу, метров триста площади и два уровня, так что от помощи Мартин отказываться не стал. Видно было, что домработница знает, кто он такой, и судьба Ирины её волнует, но она не проронила ни слова. Вышколенная дамочка…
У дверей Мартина встретила грустная мальтийская овчарка. Очень тщательно принюхалась. Может быть, от него ещё шёл едва уловимый запах Ирочки?
– Не грусти, Гомер, – вспомнив записку Ирины, сказал Мартин. Больше для домработницы, чем для собаки, конечно же. – Вернётся ещё твоя хозяйка и даст тебе вкусную косточку.
– Его зовут Барт, а не Гомер, – потрепав пса по загривку, сказала женщина. Посмотрела на Мартина с лёгкой благодарностью. По крайней мере детектив дал ей понять, что шансы на возвращение Ирины есть, – и женщина это оценила.
– Барт, говорите? – пробормотал Мартин, обуваясь. В квартире Полушкиных, вопреки прижившейся европейской моде, гостей заставляли переобуваться. Да и правильно делали – далеко ещё московским улицам до чистеньких европейских мостовых… – До свидания.
Домработница снова кивнула, замыкаясь в своей чопорности. Пёс тоскливо гавкнул ему вслед.
– Барт, – сказал Мартин, когда за ним закрылись двери лифта. – Ха! А великий слепец-то тут ни при чём.
Мартин любил американский мультсериал «Симпсоны», считая его признаком появляющейся у американцев рефлексии и подспудным протестом против политкорректности и ханжества. Так что происхождение собачьей клички он понял.
Труднее было понять, как могла ошибиться Ирина, назвав в письме свою собаку именем старшего, а не младшего Симпсона.
А Эрнесто Полушкин? Неужели он забыл, как зовут собаку?
Или пса окликают и тем, и другим именем?
Или же в невинном письме был заключён смысл, понятный лишь посвящённым?
– Мой контракт закончен, – похлопывая карман пиджака с толстой пачкой ассигнаций, сказал Мартин. – Хоть Гомер, хоть Барт, хоть Лиза.
Лифт остановился на первом этаже.
Консьерж, плечистый мужчина средних лет с глазами профессионального убийцы, пристально осмотрел Мартина. Мартин кивнул – как и на входе в дом. Получил в ответ лёгкий, едва заметный кивок. Бывший спецназовец, а может быть, и боец «Альфы» – в таком доме ничему не стоило удивляться – счёл его не слишком опасным, но всё-таки достойным некоторого уважения.
На улице Мартин некоторое время постоял под козырьком, печально размышляя об оставленном дома зонте. За время разговора с Эрнесто Семёновичем на город обрушился дождь. Да ещё какой… тротуары пузырились лужами, небо стало непроглядно серым, где-то вдали, пока ещё беззвучно, посверкивали молнии. Прохожих на улицах не осталось.
Мартину тоже не хотелось под дождь, но что делать-то? Пытаться вызвать такси по мобильнику? Долго придётся ждать, не один он такой умный, а народ нынче полюбил кататься на машинах…
– Возьмите, – сухо сказали Мартину со спины. Двери тут открывались очень тихо.
Мартин с благодарностью взял из рук консьержа симпатичный мужской зонтик – с большим куполом, полированной деревянной ручкой, спицами из углепластика. У самого Мартина зонт был куда хуже… Он спросил:
– Как вернуть?
Охранник махнул рукой.
– Да как угодно. Можете себе оставить. Его с год назад в лифте забыли.
Мартин вздохнул, представив себе людей, не удосуживающихся вернуться за таким качественным зонтом. Впрочем, есть ещё такая болезнь – склероз.
– Спасибо. А то зарядило часа на два.
Охранник покосился на небо. Подумал и сказал:
– На полтора. Не больше. Но как льёт… собаку из дома не выгонишь.
Мартин усмехнулся. Спросил, чувствуя себя последней скотиной:
– Скажите, вы ведь в собаках так же хорошо разбираетесь, как в погоде?
Консьерж немного напрягся:
– С чего вы взяли?
– Вы когда на меня смотрели, держали руку в кармане. Я услышал щелчок… у вас ведь кликер вместо брелока?
Удивительно, как преображает самых суровых людей улыбка!
– Верно! – Охранник продемонстрировал кликер. – У меня три пса. Тоже дрессируешь по Карен Прайор?
– Дрессировал. Умер пёс… – сказал Мартин, умолчав о том, что мирный и добродушный ретривер, принадлежавший ещё его родителям и никакой дрессировке упрямо не поддававшийся, скончался от старости ещё пять лет назад. – Заходил тут к людям… – Он кивнул на подъезд. – Славный пёс у них, подумал, может, завести такого…
– Мальтиец? – усмехнулся охранник. Похоже, с мониторов в его конуре просматривалось не только крыльцо перед подъездом, но и все этажи. – Барт – славная псина, но возни с мальтийцем много. Экзотика – это всё пустое. Заводи кавказца, если трудностей не боишься. Всяко прямее порода.
– Барт? – уточнил Мартин.
– Да, пса Бартом зовут. Это из мультика какого-то.
Мартин и охранник даже выкурили по сигарете, обсуждая достоинства и недостатки пород, сошлись на том, что мальтийская овчарка – это для богатых снобов или фанатов породы. Мартин обещал подумать насчёт кавказца, забил в мобильник телефон клуба любителей этой породы и дружески распрощался с консьержем.
Всё верно. Ему не морочили голову. Собаку звали Барт. Других собак у Полушкиных не было – это тоже удалось без труда вытянуть из разоткровенничавшегося охранника.
– Не моё это дело, – бормотал Мартин, идя к метро. Ловить сейчас машину было чревато мокрыми насквозь ботинками и забрызганными грязью брюками. – Не моё. Жрите сами свои косточки.
А перед глазами всё крутилось лицо Ирины, зажавшей ладонью ствол пистолета.
* * *
При всех преимуществах настоящей, бумажной, книги в пользовании удобнее мультимедийные энциклопедии. Мартин любил завалиться на диван с путеводителем или Гарнелем-Чистяковой, с улыбкой разглядывая фотографии знакомых мест и оценивающе изучая пейзажи неведомых планет, читая описания правдивые, сомнительные и даже откровенно ошибочные и устаревшие. Ведь ещё три года назад полагали, что на Эльдорадо не бывает ураганов, аборигены Тропы считались разумными, оулуа, напротив, – животными. Но всё-таки в чтении бумажной книги было снобистское удовольствие, приобщение к подлинной роскоши духа, вроде билета в Большой театр или картины кого-нибудь из передвижников на стене.
Но сейчас Мартину было не до потакания своей гордыне. Он включил компьютер, запустил дурацкую, рассчитанную на профанов «Энциклопедию миров» от «Майкрософта»[1]1
«Майкрософт» – зарегистрированный торговый знак.
[Закрыть] и ввёл в строку поиска «Барт».
Ничего полезного энциклопедия не отыскала. Тогда недолго думая Мартин задал поиски на слово «Гомер».
Результат был тот же.
Сходив на кухню, Мартин приготовил себе чашку крепкого кофе – растворимого, поскольку не отдыхал, а работал. Вернулся к компьютеру, закурил сигару и задумчиво уставился в экран, ожидая озарения.
Что же хотела сказать Ирина, заменив имя пса?
Гомер – не годится. Барт – тоже.
А как насчёт жены Гомера?
Мартин ввёл имя «Мардж».
Энциклопедия радостно выбросила ссылку.
– Твою мать! – воскликнул Мартин, адресуя возглас то ли мальтийской овчарке, то ли мультяшному персонажу, то ли всем энциклопедиям мира.
По роду своей работы Мартин побывал во многих мирах, о ещё большем количестве что-нибудь знал. Но Мардж, очевидно, была планетой заштатной и никому не интересной…
Мартин щёлкнул по ссылке, открывая статью. И повторил свой возглас в ещё более крепкой форме.
Именем «Мардж» энциклопедия называла родной мир дио-дао, планету, прекрасно известную Мартину под местным названием Факью. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить – англоязычные граждане станут называть её как-то иначе. Особенно в популярной энциклопедии, рассчитанной на детишек и пуритан.
