355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Карпущенко » Скрипка синьора Орланди » Текст книги (страница 6)
Скрипка синьора Орланди
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 02:15

Текст книги "Скрипка синьора Орланди"


Автор книги: Сергей Карпущенко


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

После того как он вырвался из лап грабителей, сидевших сейчас в камере отделения милиции, Володя уже ничего не боялся, а потому охотно рассказал о том, что с ним случилось в музее, о концерте с паникой в зале, как сегодня утром его буквально выволокли из квартиры и заставили спуститься в квартиру коллекционера. Володя только умолчал о полученных от Сереги деньгах и об унесенном из музея конверте, зато уж свою игру на колдовской скрипке Орланди он описал так живо, что майор даже забыл о кашле – так и застыл с раскрытым ртом, похожий на манекена. Когда Володя закончил рассказ, майор сконфуженно пробормотал:

– Нет, погоди... Что-то я уже об этом слышал, что-то сообщали... Позвоню-ка в управление...

Он схватился за телефон, потыкал корявым пальцем в кнопки и заговорил немного подобострастным тоном:

– Товарищ полковник, здравия желаю. Майор Зотов из шестнадцатого отделения. Тут, знаете ли, продолжение скрипичной истории. Задержаны подозреваемые в квартирной краже. Странная история. С ними был Володя Климов, несовершеннолетний. Да? Слышали о таком? Он помог их задержать... звуками скрипки, как сам утверждает. Извините, не понимаю, как все это могло случиться. Приедете? Ага, я его до вашего приезда здесь оставлю, добро...

"Вот, снова допросы начнутся, – с тоской и беспокойством подумал Володя, когда его оставили одного в маленькой, прокуренной комнатке отделения милиции. – Значит, так, первым делом надо молчать об унесенном из музея конверте. Только это и могут мне предъявить в качестве обвинения".

Потом Володя, устроившись поудобней на жестком казенном стуле, стал перебирать в памяти все события сегодняшнего дня. Получалось, что вел он себя превосходно, хотя страх, конечно, не раз пронзал его холодной иглой. Но главным было то, что скрипка Орланди уже в третий раз показала свое могущество, свою таинственность, скорее всего дьявольскую силу. Пока Володя не разгадал секрет итальянца, но радость от того, что он скоро станет обладателем "волшебной дудочки", приятно будоражила.

Этот человек вошел в комнату неслышно – наверное, Володя слишком был поглощен приятными мыслями. Вошел и остановился рядом со столом, на который облокотился подросток.

– Ну, здравствуй, Володя Климов, – сказал он очень ласково, почти с любовью.

Володя от неожиданности вскочил со стула – перед ним стоял мужчина лет тридцати пяти, спортивного телосложения, но невысокий, с гладко зачесанными назад волосами. Во всем его облике было что-то серое, неприметное, даже мышиное, и Володя отчего-то сразу про себя решил: "Это контрразведчик!" Однако радости это открытие ему не принесло.

– Садись, – тихо, с мягкой властностью предложил "мышиный король", указав на стул.

Мальчик сел. Незнакомец разместился напротив и коротко представился:

– Полковник Громов из главного управления внутренних дел. Я люблю говорить прямо, а потому скажу: мы много о тебе знаем, Володя Климов. Много, но не все... Знаем, к примеру, что случилось с тобой в музее, что ты был в филармонии, как ходил к скрипачу Маркевичу. И вот сегодня... Я успел допросить тех троих ребяток, которые сидят здесь. Все они испытали на себе странное и сильное воздействие. Только вот воздействие чего, это и остается для меня загадкой, пока загадкой. И эта... сила, будем её так называть, всегда появляется там, куда приходишь ты. Я уверен, что ты был и на концерте Маркевича...

Володю скорее насмешила, чем напугала речь полковника. Он, конечно, мог бы сказать, что его родители подтвердят, что на концерте скрипача он не был, но ему отчего-то захотелось подразнить этого серого полковника, и он, сделав виноватое лицо, заговорил:

– Да, я признаюсь вам... От меня на самом деле исходит какая-то странная сила.

– На самом деле? – насторожился Громов.

– Да. А почувствовал я это после того, как однажды был похищен существами, прилетевшими на неопознанном, как говорят, объекте.

– Слушай, хватит шутить! – недовольно поморщился Громов. – Дело-то серьезное. Ведь не скрипка же приводит людей в состояние шока, когда они чуть не падают в обморок, испытывают сильное чувство страха. Наверняка кто-то пронес в зал генератор, способный посылать импульсы, приводящие к таким последствиям. Это – сильное оружие! Представь, во время войны не нужно ни пушек, ни ракет – все решается таким вот простым способом. Ты уже три раза засветился, вот я и хочу попросить: покажи нам эту вещь, мы изучим её. Первый раз этот генератор сработал в зале музея, второй – в филармонии, третий – в квартире коллекционера Решетова. Генератор сейчас у тебя?

И полковник даже протянул руку, будучи, наверное, уверен в том, что "оружие будущего", размером в спичечный коробок, ляжет сейчас на его ладонь. Володе снова стало смешно.

– Да нет у меня никакого генератора! Я уже рассказывал здесь, что это звук скрипки так влияет на людей! Скрипки, которую сделал итальянский мастер Орланди!

Громов, демонстрируя крупные белоснежные зубы, рассмеялся:

– Ты что, нас за дураков принимаешь? Когда это скрипки доводили людей чуть ли не до сумасшествия? Хочешь посидеть в капэзэ ночку с теми тремя парнями? Утром ты станешь более разговорчивым! Я уверен, что ты где-то нашел миниатюрное электронное устройство, способное посылать волны страха или чего-то очень вредного для психики человека! Оно должно быть сейчас у тебя! Давай, выворачивай карманы!

"Мышиный король" теперь уже не походил на тихого, корректного разведчика, и Володе стало не по себе. Он понял, что попал в беду. Да, он мог бы доказать свою непричастность к электронным генераторам страха, если бы показал полковнику письмо и чертеж из архива, но тогда пришлось бы признаться в краже, после чего и похищение скрипки тоже приписали бы ему. И он стал выворачивать карманы джинсов, а потом по требованию полковника даже задрал футболку.

– Понятно, ты оставил эту вещь в квартире Решетова. Придется отправиться с тобой туда. – И Громов закричал, поворачиваясь к двери: Майор Зотов, зайдите-ка сюда!

Когда Зотов, кашляя на ходу, прибежал на зов полковника, Громов с неподражаемым обаянием спросил:

– Майор, мы сумеем войти в квартиру коллекционера Решетова, если вы её уже закрыли?

– Какие разговоры, само собой! – недоуменно развел руками Зотов, словно удивляясь, зачем начальство об этом спрашивает.

– Тогда идем. Нам с Климовым там нужно кое-что найти.

Володя шел рядом с полковником, а два дюжих оперативника, посланных то ли в качестве понятых, то ли чтобы открыть квартиру, плелись сзади. Пройти предстояло всего-то два квартала, так что машиной "разведчик" решил не пользоваться.

– Ты не понимаешь важности мощного средства, которое случайно оказалось у тебя в руках! – говорил Громов дорогой. – Если снабдить такими устройствами военных и милицию, можно за неделю навести в стране порядок, обеспечить безопасность границ! А если воспользоваться им во время предвыборной кампании? Представляешь, посылается импульс одновременно с показом ролика какого-нибудь нежелательного кандидата, и слушатели уже не могут воспринимать этого человека без отвращения. И какого черта ты обращался с этой вещью так неосторожно? А может, ты сам нечаянно изобрел это устройство?

– Нет, не нечаянно, а нарочно, – мрачно шутил Володя. – Мне хотелось управлять своими родителями, которые не давали мне денег на колу и гамбургеры и ещё заставляли возвращаться домой в девять часов.

Громов одобрительно хмыкнул:

– А ты остряк. Знаешь, в тебе есть что-то мужское, хотя ты и хлюпик с виду. Ничего, ты преодолеешь эту слабость и станешь настоящим мужчиной. Не хочешь в академию внутренних дел поступить после школы? Я мог бы посодействовать.

"Покупает! – решил про себя Володя. – Ничего, я ему тоже на квартире коллекционера концерт устрою. Сразу усомнится в своих способностях и перестанет приставать со всякими там генераторами. Все, заканчиваем эпопею со скрипкой синьора Орланди. Сейчас я передам её Громову и подробно расскажу, как она могла попасть на квартиру коллекционера. Пусть скрипка возвратится на свое место, в шкаф музея. Только чем бы мне уши заткнуть?"

И тут Володя с радостью вспомнил, что, когда он выворачивал карманы, из одного из них выпала упаковка жевательной резинки. Это было получше мыла, даже воска! Как он не вспомнил о резинке, когда ему пришлось играть на скрипке бандитам. Достав пакетик, Володя отправил в рот сразу две пластинки, а остальное с чавканьем протянул полковнику:

– Пожуйте, а?

– Нет, на службе не солидно, – отказался Громов. – Впрочем, дай немного пожевать. Ну, так ты покажешь мне свой аппарат?

– Да покажу, конечно, – улыбался Володя, уже предвкушавший, как схватится за уши этот самоуверенный и глуповатый человек. – Я его там, у окна, оставил. Зачем мне он? Наигрался уже.

То ли у оперативников были ключи от квартиры, находившейся под охраной, то ли имелась универсальная отмычка для вскрытия дверей чужих квартир, но во всяком случае через пару минут после того, как оказались на площадке оставленной Володей три часа назад квартиры, они уже входили в просторную прихожую. В ушах Володи уже находились небольшие пробки из резинки, только заткнуты они были пока не плотно, чтобы он мог слышать, что говорит полковник. А тот говорил следующее:

– Что ж, можно только позавидовать тому, как живет этот Решетов. Резунов, – это он обратился к оперативнику, – надо бы проверить всю эту красоту – нет ли здесь краденых вещей.

– Проверим, – буркнул Резунов, и они вошли в гостиную, где хранились музыкальные инструменты.

Володя прошел в комнату вслед за полковником, но едва взглянул на стену, куда своей рукой повесил скрипку Орланди после исполнения на ней "концерта" бандитам, как не смог сдержать возглас удивления и разочарования – скрипки на прежнем месте не было. Володя как завороженный подошел к стене, думая, что мог ошибиться и повесить скрипку в другое место волновался, вот и забыл. Он обошел все инструменты, но скрипки Орланди на месте не было. Один лишь крючок торчал из стены.

В голове сами собой завертелись слова: "Дьявол! Волшебство! Колдовство!" и как будто издалека одновременно он слышал слова полковника:

– Итак, ты попал в эту комнату через окно. Отлично, вот и аккуратненький вырез. Ты знал, что братва придет за скрипкой, набрал номер милиции, вызвал наряд. Это ты сделал молодцом. А потом достал из кармана свой генератор. Поставил его где-нибудь в сторонке. Вошли бандиты, ты снял со стены скрипку, стал отвлекать их внимание игрой, вскоре они схватились за уши и так далее. Только скажи, как это тебе самому не стало дурно? Уши, наверное, чем-нибудь заткнул?

Володя, почти не слушавший полковника, успел, однако, заметить, что его замечание о заткнутых ушах очень остроумно и делает честь его проницательности, но вдруг случилось то, чего никто не ожидал – комната наполнилась звуком скрипки! Он был резким и громким, а мелодия была хоть и медленная, но взволнованная и страстная. Скрипка звучала одиноко – ни оркестр, ни фортепьяно не сопровождали текший со всех сторон комнаты звук. Это было нечто фантастическое, сказочное. Володя видел, что и полковник, и оперативники невольно слушают скрипку с наслаждением, с какими-то просветленными, помудревшими лицами, не думая даже, откуда появился звук.

Сам Володя, встревоженный, ждущий опасности (он сразу узнал в звучащем инструменте скрипку Орланди), обвел гостиную взглядом и увидел в углу дорогой музыкальный центр. Его лампочки мигали. Каким образом включился центр, почему заработал в тот момент, когда в комнате появились непрошеные гости, Володя не понимал. На всякий случай он быстрым движением обеих рук забил пробки из жевательной резинки поглубже и сделал это вовремя. Милиционеры изменились в лицах, выражение восторга уступило место гримасе ужаса и муки, они схватились за уши, стали раскачиваться из стороны в сторону, потом сели на корточки и наконец свалились на ковер.

Володе тоже было не по себе. Чтобы прервать мелодию, которая могла погубить их, он, качаясь, двинулся к музыкальному центру, но, не дойдя до него двух шагов, тоже рухнул на пол. Сквозь плотно забитые резиной уши все же пробивались звуки губительной мелодии, и только одно желание переполняло сейчас Володю – вернуться домой, к родителям, и никогда больше не выходить из своей квартиры. Сквозь неплотно сжатые веки он видел, как мимо него промелькнули чьи-то ноги. Володя с трудом открыл глаза и увидел спину уходящего мужчины. Музыка между тем уже не звучала. Хлопнула входная дверь, и сознание Володи постепенно прояснилось.

Уже дома он вспоминал, как с невероятным усилием воли поднялся на ноги, подошел к телефону и вызвал "скорую помощь", как потом открыл дверь врачам и как те хлопотали над лежащими на полу милиционерами. Они пришли в себя довольно быстро, но происшедшее с ними помнили плохо. Уже сидя за столом в отделении милиции, "мышиный король" сказал Володе:

– Черт знает что творится! Ну я же отлично помню, что ты ничего не трогал, даже не отходил от меня ни на шаг! Но как же тогда эта музыка включилась? А кто выключил центр потом? Нет, я со своими спецами по акустике поговорю. Может, на самом деле звук скрипки как-то может влиять на психику? После чего полковник добавил: – Ладно, иди. Задерживать тебя пока не за что, хоть ты у нас и на подозрении!

И Володя покинул отделение милиции с таким счастьем и облегчением, с каким, наверное, не покидал стены замка Иф Эдмон Дантес.

10

ТАКОЙ ТИХИЙ И ТАКОЙ СТРАШНЫЙ ЗВУК

Володе в ту ночь приснилось, что на большое поле выкатывают то ли телегу, то ли тачку с огромным таким милицейским свистком, и в этот свисток начинает дуть человек в форме, очень похожий на полковника Громова. И дует он так яростно, что едва не лопаются щеки и свист получается очень сильный, как у Соловья-разбойника. И тут появляются военные неизвестно какой державы, но за плечами у них не автоматы, не винтовки, а скрипки. Они хватают их наперевес и быстро-быстро двигают смычками, и от этих звуков телега со свистком уносится куда-то и пропадает. Очень смешной сон...

Все, что случилось с ним в квартире Решетова, в том или ином виде, в разных картинах и формах, повторялось в Володиных снах на протяжении нескольких дней.

В тот же злосчастный день он еле приплелся домой. Голова разрывалась от боли, и только дома, сунув руку в задний карман джинсов, он вытащил предмет, которого не было у него, когда братва уводила его на дело. А вытащил Володя из кармана кассету для магнитофона и долго вертел её в руках, силясь понять – как она попала к нему и когда? Он прекрасно помнил, как выворачивал карманы в отделении милиции, как доставал из кармана жвачку, а вот кассеты припомнить не мог. Только вложив её в магнитофон и включив его, Володя сразу же догадался, как она попала к нему: на пленке был записан звук скрипки!

Да, он потерял сознание, когда рванулся к музыкальному центру, чтобы остановить музыку, но теперь понял, что как-то в бреду дополз до аппарата и не только выключил его, но и извлек кассету. Потом он вспомнил ноги какого-то человека, вспомнил его спину и подумал со страхом: "А может быть, это он, черт, а не коллекционер, положил мне кассету с мелодией в карман? Только зачем он это сделал? Неужели хочет, чтобы и я пользовался властью, которой когда-то обладал Орланди, делая свои чертовы скрипки?"

Володя мгновенно выключил свой магнитофон, запрятал кассету подальше и несколько дней не выходил из дома. На улице сияло раскаленное до белизны июльское солнце, а он все сидел в квартире. Странно, но рок ему слушать не хотелось, и мальчик все чаще включал старинную музыку – она и успокаивала его, и наводила на добрые мысли. Случившееся с ним в тот день уже представлялось каким-то бредом, и только сновидения напоминали ему о большой радости и о большом страхе, пережитых в квартире коллекционера: когда он без единого удара уложил на пол трех парней-бугаев и когда уложили его.

Звонок телефона прозвучал в прихожей резко и противно. Звонили настойчиво и нетерпеливо. Володя досматривал смешной сон про свисток и солдат со скрипками, поэтому побежал к аппарату неохотно. Звонила женщина:

– Мне нужен Володя Климов.

– Да, я у телефона.

– Володя, звонит дочь Виктора Васильевича Переделко. Вам нужно ко мне приехать. Срочно. Ваш заказ, к сожалению, готов. Вы помните наш адрес?

– Да, помню, а почему же "к сожалению"? – спросил Володя, но на том конце провода или не захотели отвечать, или просто прервалась связь. Во всяком случае, Володя услышал короткие гудки и, ошарашенный, испуганный, пошел одеваться.

Ехать за скрипкой ему не хотелось, и он с досадой вспомнил, что зачем-то оставил Переделко свой телефон, хотя этого можно было и не делать. Жаль было расставаться с деньгами, но главное – Володя испытывал какую-то боязнь – его сейчас отвращало все, что имело отношение к скрипкам. И вдруг его будто хлестнула мысль: "Что, не хочешь быть всесильным? Ну, пусть не всесильным, а способным расправиться с тремя мордоворотами?" И он стал быстро собираться.

Когда он позвонил в знакомую квартиру в доме на набережной Фонтанки, то открыл ему не здоровяк старик, а хрупкая женщина лет сорока с умными, внимательными глазами и скорбно опущенными уголками рта.

– Проходите, – не здороваясь и не пытаясь удостовериться, что к ней пришел действительно Володя Климов, предложила она.

Володя, вновь окунувшись в таинственную ауру лаков и тропической древесины, пошел по длинному коридору в сторону мастерской Переделко.

– А где же сам Виктор Васильевич? – оказавшись в мастерской спросил он каким-то развязным тоном и услышал короткий ответ:

– Папа... в морге.

Это было так неожиданно, что Володя почувствовал, как у него закружилась голова и потемнело в глазах.

– Простите... как? – опустился он на табуретку рядом со столом.

Вместо ответа женщина подошла к верстаку и взяла скрипку. Она протянула инструмент, и Володя увидел в её движении какую-то то ли брезгливость, то ли опаску, будто она держала в руках что-то грязное. Мальчик, будто копируя движения женщины, так же опасливо взял инструмент. Это была прекрасная копия скрипки Орланди – тот же изящный абрис корпуса, головки, вырезов-эфов. Кроме того, даже её цвет приближался к оригинальному настолько, что Володе казалось, что он держит скрипку из музея. Наверное, женщина уловила восхищение на лице Володи, а поэтому сказала:

– Да, мой отец все сделал отлично. Главное – между деками он и поместил то устройство, которое... сгубило его.

Володя был поражен. Он оказывался невольным виновником смерти мастера. Его дочь, как видно, снова поняла состояние Володи и сказала:

– Не волнуйся, ты тут ни при чем. Просто отцу нужно было быть более осторожным. Он знал, что сердце у него больное, а тут с одержимостью мальчишки принялся открывать секрет чародея Орланди. Я ведь ему говорила, что с инфразвуком нельзя шутить.

– С инфразвуком? – удивился Володя, услышав непонятное слово, которое, однако, ему уже доводилось слышать.

– Ну да, с инфразвуком, – вздохнула женщина и села на табурет напротив Володи, нервно провела рукой по щеке и, помолчав, заговорила: – Я специалист по акустическим установкам, и предприятие, на котором работаю, выполняет оборонные заказы. Локаторы, гидроакустика на кораблях и подводных лодках... Мы изучаем и инфразвуковые колебания...

– Но расскажите, что это такое! – очень волнуясь, понимая, что находится на пороге открытия тайны, мучившей его, воскликнул Володя.

– Инфразвук – явление загадочное и странное, – тихо говорила дочь мастера. – Мы его не можем слышать, потому что его частота ниже порога нашего восприятия – только пятнадцать колебаний в секунду. Но он живет, этот звук, он повсюду, мы все окутаны им! Проехала машина, за ней, как за белкой хвост, инфразвук! Задул сильный ветер – появился инфразвук. Гром гремит – снова этот звук появляется. Он страшен, он везде! Он вползает в нас, как змеи вползают в норы!

Володя похолодел. Он понимал, что женщина, потерявшая отца, очень взволнована, убита горем, но видел также, что она на самом деле обладает секретом, известным только ей одной или, может быть, ещё её ближайшим сотрудникам.

– Но скажите, что страшного в том, что этот инфразвук... везде? Он что же, вреден для человека? – поспешил спросить Володя.

– В этом-то все дело, что вреден! – горячо воскликнула женщина. Некоторые ученые уверены, что многие люди плохо чувствуют себя в ненастные дни именно потому, что в непогоду инфразвук действует сильнее! Знаешь, длина его волны очень велика, и инфразвук может переноситься на расстояния в десятки тысяч километров и при этом не слабеть! Он, как нож в масло, вонзается в толстые стены, проникает сквозь человеческое тело! Тот, кто испытал на себе избыточное действие инфразвука, например, от работы неисправного вентилятора, может потерять сознание. А до этого будет испытывать усталость, головную боль, раздражительность! Он тихий, а поэтому... очень страшный. Гром, рев, громкий свист заставит тебя найти укрытие, способ защититься, подготовиться к этим звуковым атакам, а инфразвук губит человека, как тайная болезнь, как подкравшаяся неслышно змея!

Володя, руки которого мелко дрожали от любопытства и страха, уже догадывался, в чем кроется секрет скрипки Орланди, и ему не терпелось поскорее перейти к устройству инструмента. А дочь мастера, догадавшись о желании мальчика, после долгого молчания, во время которого она сидела, опустив голову и сложив на коленях руки, продолжила:

– Отец был откровенен со мной, поэтому дал прочесть принесенное тобой письмо и показал чертеж. Что итальянец использовал в своей скрипке идею искусственного получения инфразвуковых колебаний, способных приводить в трепет целый концертный зал, я поняла сразу. Знаешь, меня охватил азарт! На нашем предприятии давно занимались проблемами инфразвука, делали приборы для военных кораблей и береговых служб, способные предупредить приближение бури. И тут – на тебе! Генератор инфразвука, да ещё такой простой какие-то деревянные дощечки, скрепленные определенным образом! Скрипач при помощи смычка и струн заставляет вибрировать деки скрипки, те посылают в зал обычный, слышимый нами звук, но при этом особым образом колеблется и приспособление внутри корпуса скрипки, причем вибрирует с частотой ниже пятнадцати колебаний в секунду!

– Значит, этот Орланди своего рода гений? – спросил Володя.

– Может быть, может быть. Он, видимо, украл этот способ у природы, где-то что-то увидел, сообразил – и получилось! Знаешь, у американской гремучей змеи есть свой орган тепловой локации – два небольших углубления у глаз. Этот природный прибор реагирует на разницу в температуре в одну тысячную градуса, и змея ночью может охотиться в полной темноте! Ученые же, как ни бились, повторить локатор рептилии не сумели!

– А Орланди сумел сделать генератор инфразвука! – воскликнул Володя. Ему, наверное, сам дьявол в этом помог!

При упоминании дьявола женщина вдруг выпрямилась, продолжая сидеть на стуле, её лицо стало сухим и жестким, и она сказала:

– Очень может быть. Главное ведь в том, с какой целью делал Орланди свой деревянный генератор. Я думаю, что он, обладая тщеславной натурой, хотел превзойти своего учителя Страдивари. Хотел, чтобы его скрипки ценились выше инструментов великого кремонца, а получилось-то все наоборот. Орланди забыли, его скрипки скорее всего были уничтожены все до единой, потому что люди не могли выносить действия инфразвука на мозг!

– Нет, по крайней мере, одна скрипка синьора Орланди осталась...

Женщина, прижавшая к вискам пальцы, посмотрела на Володю и, похоже, никак не восприняла его слова – наверное, ей сейчас было все безразлично. Через полминуты она сказала:

– Я расскажу тебе, что случилось с отцом. Знаешь, он работал над этой скрипкой даже ночью. Ему так хотелось проверить, сумеет ли он повторить в точности генератор, я ему сразу сказала, какое устройство он будет делать. И вот вчера вечером, когда я уже была дома, послышался звук скрипки. Издалека он показался мне чудным – густым, благородным, бронзовым, как я его определила. Звук повторился ещё и еще. Папа умел играть на скрипке, но здесь он лишь, как я поняла, пробовал инструмент. Вдруг раздался очень высокий звук – и оборвался. Послышался шум, будто упало что-то тяжелое, я бросилась в мастерскую и увидела отца. Он лежал навзничь, а его левая рука сжимала гриф скрипки. Вот этой скрипки...

Володя боялся, что женщина сейчас заплачет, и тогда бы он тоже наверняка разрыдался, но она лишь поднялась, точно давая понять, что разговор закончен. Встал и Володя.

– Я вложу скрипку в футляр и, если ты хочешь, дам к ней смычок. Это последняя работа отца, возможно, самая лучшая, но ты – заказчик, и обмануть твоих ожиданий я не могу.

Скоро скрипка покоилась в футляре, а женщина, подойдя к столу, взяла тот самый конверт. Она подошла с ним к Володе и, многозначительно глядя ему в глаза, сказала:

– Я понимаю, что многие хотели бы заполучить секрет Орланди. Отец дня два назад рассказывал о работе над этой скрипкой одному... малоприятному, на мой взгляд, человеку. Мне очень жаль, но он, кажется, дал ему твой телефон, потому что не мог распорядиться чертежом, с которого тот хотел снять копию. Прости моего отца – он был очень доверчивым. Но позволь я дам тебе один совет... – Она замолчала, и Володя заметил, что глаза её как-то особенно блестят и смотрят мимо него.

– Какой же... совет?

– А вот какой! – улыбнулась женщина неожиданно молодой улыбкой. Выбрось подальше эту скрипку или лучше сожги её с письмом и чертежом! Все это действительно от дьявола! Не послушаешь меня, наживешь хлопот! Ты будешь несчастлив! Ну, а теперь – до свиданья, вернее, прощай! И она рассмеялась.

Володя, смущенный и подавленный, понимая, что женщина ведет себя эксцентрично под впечатлением смерти любимого человека, хотел поскорее уйти, но его задержало одно обстоятельство – нужно было рассчитаться за скрипку, а как это сделать деликатно, он не знал. Красный, потный, он полез в карман и достал приготовленный конверт с двадцатью тысячами рублей.

– Здесь деньги... за скрипку... как мы договаривались с вашим отцом, протянул он женщине конверт.

Она резко отшатнулась от Володи, точно он смертельно оскорбил её.

– Деньги? За скрипку дьявола, погубившую моего отца? Извините, молодой человек, но это слишком!

Сгорая от стыда, бормоча что-то невнятное, Володя стал пятиться к дверям, держа в руках и скрипку, и конверт с письмом, и деньги. Лишь в длинном коридоре он пришел в себя и почти бегом направился к выходу, остановился у столика с телефонным аппаратом, пару мгновений подумал и... положил на него конверт с деньгами. Через пять секунд он уже вдыхал мерзкий лестничный запах, но вдыхал его с облегчением.

11

СРЕЗАЛИ ЛИШНИЕ ЧАСТОТЫ

Мотор проскрипел голосом осипшего, уставшего от крика петуха и заглох, но этот некрасивый звук вызвал в сердце Володи прилив радости, он бросился к окну – точно, Кошмарик собственной персоной. Он медленно, чинно слезал со своего страшного чудовища, а за его спиной висело что-то плоское в черном кожаном чехле.

Володя был рад несказанно приезду Кошмарика. С родителями обо всем случившемся он говорить боялся, ненужную ему скрипку запрятал в диван, на котором спал, и даже обернул её газетами. Все три дня с того мгновения, как расстался с дочерью Переделко, он все лежал на диване, над скрипкой, и думал о смерти мастера, обвиняя себя в том, что поручил ему воссоздание генератора. Размышлял он и о природе инфразвука, вспоминал коллекционера Решетова, человека очень странного, вряд ли психически нормального, который тоже являлся обладателем "языка дьявола".

Тревога томила Володю. Иногда ему хотелось просто взять да и связаться с главным управлением внутренних дел, чтобы все рассказать полковнику Громову. Только боязнь, что его могут уличить в краже рукописей из архива, останавливала Володю. Нужно было что-то делать со скрипкой, с чертежом, и порой ему приходило в голову: "А не спуститься ли во двор да не сжечь ли всю эту опасную для людей дрянь, как советовала мне дочь Виктора Васильевича?"

Пожалуй, через день-другой Володя так бы и поступил, но тут приехал Кошмарик...

Володя нашел Леньку каким-то посерьезневшим, полным сознания собственного достоинства и важности. Главное Кошмарик не выглядел таким разболтанно-развинченным, как прежде. Его движения стали плавны, и вошел он в квартиру без обычного "хей-хоп!", а вежливо сказав "здрасьте!" и зачем-то вытерев о коврик и без того чистые сухие кроссовки, – обычных "бомберов" или рокерских сапог на его ногах уже не было. Войдя в комнату, Кошмарик снял со спины плоский предмет в черной коже, и Володя сразу понял – это гитара. Ленька плюхнулся на диван.

– Да вот, старик, решил тебя проведать, – как-то манерно сказал Кошмарик, держа гитару между ног. – Как живешь-бываешь?

– Весело и шумно, как в "Макдоналдсе".

– Вот и я весело, – стал расстегивать чехол гитары Ленька. – Знай, старик, прежнего Кошмарика больше не существует. Раньше я был спекулем и барыгой и больше всего на свете любил делать бабки. Теперь же превратился я в крутого лабуха, то есть в музыканта. Играю в рок-группе на такой вот цацке...

В его руках была гитара – настоящий фирменный "Фендер", роскошно-белый, как зубная паста с отбеливающим эффектом, со всякими хромированными наворотами и прибамбасами. Короче – полный атас!

– Ништяк! – искренне поразился Володя, подделываясь под Кошмарика. – И ты сбацать что-нибудь можешь?

– Аск! – обиделся Ленька, любуясь "Фендером". – Только здесь не буду без усилка не получится. Вот поедем в наш репетиционный холл, там я подключусь к настоящему "Маршаллу" и такие тебе запилы покажу, что уписаешься! Я на аппаратуру решил все свои бабки вгрохать.

Володя помолчал. Чем он мог удивить друга? И все же он решил его удивить.

– А ну-ка, спрыгни, – приказал Володя Леньке, а потом поднял диван и достал оттуда нечто завернутое в газету.

– Старик, у тебя там что, десантный вариант "калаша" или "томпсон"? съязвил Кошмарик, не видя ничего ценного в руках Володи.

Володя смолчал. Снял газеты, открылся черный футляр.

– Скрипак! – разочарованно воскликнул обладатель "Фендера".

– Нет, не скрипак, а генератор инфразвука! – таинственно возразил Володя и, поскольку на лице Кошмарика изобразилось удивление, стал рассказывать.

Он говорил больше часа, иногда даже убегал на кухню, чтобы отхлебнуть из чайника воды – до того пересыхало во рту от волнения, когда он описывал сцены, которые приводили сейчас его в ещё больший трепет, чем раньше. Наконец Володя закончил и растерянно спросил:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю