Текст книги "Миротворец 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Тамбовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 14

Из всех искусств важнейшим является кино

К окончанию встречи в верхах в Ливадию подъехал старший брат Люмьер. Вместе со своим киноаппаратом, заключенным в деревянный ящичек. Императоры встретили его, когда вышли во внутренний дворик.

– И что это такое? – недоуменно спросил Вильгельм.

Александр кратко пояснил ему, что это, после чего Огюст Люмьер битых полчаса выстраивал мизансцену и снимал историческую встречу на пленку.

– Готовый вариант я пришлю вам, господа, через пару недель примерно, – пообещал царь, – а теперь можете порадоваться, что ваш облик сохранится даже для наших отдаленных потомков.

Вильгельм отнесся к кинематографу прохладно, но Франц-Иосиф довольно сильно заинтересовался этим делом, и Александр битых полчаса пояснял ему детали кинопроцессов.

– А вообще-то именно здесь, неподалеку от Ливадии, мы планируем устроить большую кинофабрику, где будут базироваться все, имеющие отношение к кино… надеюсь, к концу года появится первый большой игровой фильм. Как он будет называться? – спросил он у Огюста.

– Анна Каренина, государь, – ответил тот, – с Толстым уже есть предварительная договоренность.

– Я бы не отказался от встречи с великим писателем, – встроился в диалог Вильгельм, который никуда не отходил, а просто курил рядом на скамеечке, – это же живой классик, как и Достоевский…

– Достоевский уже не живой, – напомнил Александр, – десять лет, как умер. А встречу с Толстым устроить вполне реально…

– Я бы тоже присоединился, – добавил красок Франц-Иосиф, – будет, о чем рассказать у себя в Шенбрунне.

– Тогда у вас сейчас свободное время, господа, отдыхайте, – ответил им обоим царь, – а наша сторона постарается согласовать этот вопрос… до вечера, например…

– Можно и мне с вами поехать? – неожиданно поинтересовался старший брат Люмьер.

– Конечно, – не стал спорить Александр, – запечатлеете Льва Николаевича для вечности.

– А можно я вместо отдыха посмотрю на эту вашу кинофабрику? – спросил Франц-Иосиф.

– Поехали, – тут же предложил Люмьер, – тут недалеко.

Вильгельм от знакомства с кинопроизводством отказался, а Александр подумал и присоединился. Ехать действительно оказалось недалеко, буквально через десять минут и пару километров экипажи остановились и взору всех желающих открылся типичный крымский поселок, на краю которого высилось здоровенное здание, на вид довольно хлипкое.

– Из чего же вы ее строите, свою кинофабрику? – задал Александр первый же пришедший на ум вопрос.

– Из подручных средств, – ответил Огюст, – это временное здание – для начального этапа сгодится, а когда раскрутимся, заменим на что-то более капитальное.

– Ну хорошо, показывайте, – вздохнул царь, выходя из экипажа, за ним последовал австрийский лидер.

Огюст провел высоких гостей в недостроенный еще павильон, где в разных местах что-то делали немногочисленные строители.

– Вот здесь, – очертил Люмьер правую половину помещения, – у нас будет основная съемочная площадка с декорациями… ну или без них, зависит от сценария. Там (он показал налево) будут проявляться пленки и монтироваться готовые фильмы. А тут (взмах вперед) будут кабинеты руководства, бухгалтерия и костюмерные… ну это где будут готовиться к съемкам артисты.

– А артисты у вас уже есть? – поинтересовался царь.

– Пока до этого не дошло, – отвечал Огюст, – но на первое время думаем задействовать персонал драматических театров… примы, я думаю, к нам пока не пойдут, но актеры второго плана наверняка согласятся.

– Я поговорю со Станиславским, – вспомнил что-то Александр, – есть такой театральный деятель, может, и договоримся о помощи киноискусству… да, а что у вас со сценариями?

– Первым фильмом, как я уже говорил, – отвечал Люмьер, – будет запущена Анна Каренина. Роман большой, дословно его перенести на экран нереально, поэтому будет какая-то выжимка. Сценарий уже пишется… если интересно, кем, то это такой господин Аверченко…

– Что-то слышал про него, – поморщился царь, – кажется, он автор юмористических рассказов. Ну да ладно, выбирать сценаристов это ваше личное дело. А теперь послушайте совет… даже несколько советов.

– Слушаю со всем вниманием, государь, – почтительно наклонил голову Огюст.

– Анна Каренина это хорошо, но только как первая ласточка. А вообще-то народ хочет чего-то более простого и понятного – комедий, любовных драм и боевиков…

– А что такое боевики? – не понял француз.

– Это такой жанр, – терпеливо пояснил царь, – где основной сюжет чуть менее, чем целиком, состоит из драк, перестрелок и детективного начала… что такое, детектив, знаете?

– Это, как у Конан-Дойля? Шерлок Холмс, доктор Ватсон и все такое?

– Вот-вот, – подтвердил Александр, – именно и все такое. Шерлока Холмса, кстати, и можно было бы экранизировать сразу после Карениной – народ это поймет и будет идти в кинотеатры толпами. Кстати, что у вас с кинотеатрами – начали этот процесс?

– Так точно, государь, – вытянулся в струнку Огюст, – в Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде уже имеется по одному помещению под кинотеатры. С владельцами договорились – как только появится то, что можно показывать, они перейдут в нашу собственность.

– Ясно… – задумался Александр, – в конце года в Гааге, если не ошибаюсь, назначен какой-то международный конгресс, верно, дорогой Франц? – сократил он имя императора.

– Вы не ошибаетесь, дорогой Александр, – только он называется не конгресс, а конференция… полностью так – Гаагская конференция мира, созывается она, кстати, по инициативе российской стороны. Там намечается рассмотрение трех конвенций и одной декларации…

– И все о мире, конечно… – задал риторический вопрос царь, – Лев Толстой эти вопросы качественно разобрал в своей эпопее – хочешь мира, готовься к войне.

– Вот об этом мы его и спросим, – ответил австриец, – если получится.

– Должно получиться, – весело отшутился Александр, – я царь, в конце концов, или кто? А насчет этой гаагской конференции я не закончил – хорошо бы там и показать наш первый игровой фильм для участников, там же наверняка будет много руководителей из разных стран, правильно, господин Люмьер?

Господин Люмьер нервно дернул щекой, но заверил царя в абсолютной выполнимости такого плана.

Ясная Поляна

Порученцы Александра подсуетились и сумели согласовать визит высоких особ в имение писателя в самые кратчайшие сроки. Поэтому на следующий день утром Вагон №1 с тремя императорами и сопровождающими лицами отбыл со станции Симферополь в путешествие по бескрайним российским равнинам.

– Большая все же у тебя страна в подчинении, дорогой кузен, – заметил Вильгельм где-то после выезда из Крыма, – конца и края нет… как ты со всем этим управляешься?

– Привычка… – тяжело вздохнул Александр, – а что большая, так ведь это не наша прихоть какая-то, а суровая необходимость – у нас не Америка, которая окружена со всех сторон океаном. У нас сплошные враги по всему периметру, особенно восточному и южному – вот и пришлось отодвигать границы как можно дальше, чтоб у этих врагов не было пространства для накопления сил для новых ударов… так постепенно и дошли до Кавказа и Черного моря на юге и Китая и до Тихого океана на востоке.

– Да-да, – добавил красок в диалог Франц-Иосиф, – я читал некоторые книги по этой теме… Ключевского например. Действительно мирных периодов в вашей истории было немного, гораздо меньше, чем военных.

– Вот-вот, – усмехнулся царь, – я и пытаюсь переломить эту тенденцию. Знаете, какое прозвище мне дали в народе?

– Не знаю, – синхронно откликнулись оба императора.

– Миротворцем меня там зовут… а все потому что ни одной войны во время моего правления не случилось. Надеюсь, что и не случится… но к войне все равно надо быть готовым, правильно?

Но ни Вильгельм, ни Франц-Иосиф не успели ничего ответить на эту нравоучительную фразу царя, потому что откуда-то спереди раздался сначала продолжительный гудок паровоза, а потом шум удара, скрежет и резкое торможение. Всех троих бросило вперед по салону, но на их счастье там стоял мягкий диван, поэтому ничего страшного не случилось, не считая расквашенного носа Александра.

– По-моему у нас авария, – меланхолично заметил Вильгельм.

В салон ворвалась вооруженная охрана и дежурный медик, который немедленно начал осмотр повреждений у монархов. Но Александр отстранил его в сторонку и поинтересовался у охраны:

– Ну и что там стряслось?

– На путях оказалось бревно, государь, – ответил старший охранник, – машинист поздно затормозил, поэтому произошел сход с путей. Устраняем эту неисправность.

– Пойдем посмотрим, – царь, не слушая возражений, открыл дверь в конце салона и спустился по лесенке на землю, Вильгельм и Франц-Иосиф последовали за ним, а еще следом выпрыгнули и бравые охранники, заключившие эту троицу в коробочку.

– А это еще зачем? – спросил Александр.

– Вполне вероятно, – очень вежливо ответил старший, – что это была засада террористов, и они могут напасть на пассажиров.

– Голая же степь кругом, – царь обвел взглядом горизонт, – где они тут могут спрятаться?

– Кашу маслом не испортишь, государь, – привел народную мудрость старший охранник, – лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Ну-ну, – усмехнулся Александр, – бдите, только сильно не мешайте.

И они отправились к голове поезда… там действительно поперек рельсов лежало толстое сучковатое бревно не меньше полуметра в поперечнике, в которое на полном ходу и врезался локомотив – он сошел с рельсов передними колесами, задние остались стоять, где положено.

– Отдельный вопрос – откуда взялось в этой степи такое бревно, – начал размышлять вслух Вильгельм, – его же надо было привезти сюда, на руках его явно не дотащить было…

– Хороший вопрос, – одобрил его мыслительный процесс царь, – ответа на него лично у меня нет.

– Дальше рельсы разобраны, – это доложил один из машинистов, отправлявшийся на разведку вперед по ходу следования.

– Сильно разобраны? – спросил царь.

– Три пролета, как минимум, – ответил тот, – причем и левые, и правые рельсы отсутствуют.

– Второй вопрос, – включился в беседу Франц-Иосиф, – куда они делись, эти рельсы? Их ведь, как и это бревно, на руках далеко не унесешь…

– Выходит, что сюда подъезжал конный экипаж, – сделал логичный вывод Александр, – а может даже и не один, на нем привезли бревно и увезли рельсы. Третий вопрос заключается в том, кто это сделал и зачем?

Глава 15

На третий вопрос ответ был дан почти что немедленно, потому что где-то в степи справа прогремел выстрел, и один из охранников с криком осел на землю.

– Все за паровоз! – принял на себя командование Александр, и ему как то разом подчинились.

Охранники залегли на насыпи, а высокие гости быстро оказались с другой стороны состава.

– Они могут и с этой стороны прятаться, – высказал умную мысль старший, – поэтому вам, Ваше величество, лучше бы в вагон зайти.

– Логично, – одобрил ход его мыслей царь и сначала предложил забраться внутрь поезда высоким особам, а потом и сам скрылся в проходе. – Стены вагонов у нас бронированы, – заметил он затем, – стекла тоже особого состава, так что сюда они не достанут.

– А кто это они? – поинтересовался Вильгельм, – есть предположения?

Но царь не успел ничего ответить, потому что в вагон, как ураган, ворвался медработник на пару с медсестрой и сходу заявил:

– Я должен вас перевязать, ваше величество – мало ли что!

– Ну и как ты мой нос собрался перевязывать? – Александр подошел к большому зеркалу, разглядел там свое отражение и продолжил, – до свадьбы заживет. Расскажи лучше, что там с раненым охранником?

– Ничего страшного, – немного умерил свой пыл медик, – сквозное ранение предплечья, кость не задета – через месяц снова будет в строю.

– Надо будет выделить ему немного моего фирменного лекарства, – вслух начал размышлять царь.

Этим ответом заинтересовался Франц-Иосиф.

– Что за лекарство, дорогой Александр? И почему оно фирменное?

– Если в подробностях, дорогой Франц-Иосиф, – ответил царь, – то долго рассказывать. А если коротко, то называется оно ливадин, помогает от любых воспалительных процессов…

Медик понял, что тут его услуги не нужны и ретировался, прихватив с собой медсестру, а еще через десяток минут пришел главный охранник и доложил:

– Нападавшие обезврежены и арестованы, они уже во всем сознались.

– И в чем же они сознались? – тут же спросил Александр, – кто они вообще такие, эти бандиты? Я слышал, что в Америке любят грабить поезда в таких же степях, как здесь…

– Про Америку ничего не скажу, – немного растерялся охранник, – но наши грабители живут в соседней деревне. По происхождению они оба, да их двое всего оказалось, татары… а рельсы они спрятали неподалеку, их уже устанавливают на свои места. Скоро тронемся в дальнейший путь.

– Давайте посмотрим что ли на этих грабителей, – предложил царь своим коллегам, – все равно еще битый час тут стоять будем.

Коллеги согласились, и буквально через пару минут пред очи высокого лидера предстали оба двое… одеты они были в стандартную крестьянскую одежду, на ногах только были не лапти а сапоги.

– Кто вы такие? – грозно рыкнул на них царь, – и зачем напали на поезд?

– Я Тимур, он Сулейман, – взял на себя ведение диалога один из них.

– Ого, – развеселился царь, – какие грозные у вас имена, знаменитые правители их носили.

– Мы имен не выбирали, – хмуро отозвался все тот же бандит, – родители так назвали. А напали мы, потому что очень кушать хотелось…

– Где живете? – продолжил допрос Александр.

– Село Шелюги… это возле Молочного лимана.

– А чего такой дурацкий план ограбления придумали? – сменил направление допроса царь, – бревно это зачем? Что, разобранных рельсов недостаточно было?

– Бревно на всякий случай привезли, – невесело усмехнулся бандит, – кашу маслом не испортишь…

– Где-то я это уже слышал, – сдвинул брови Александр, а затем обратился к охраннику, – ладно, сдайте их обоих в полицейский участок на следующей остановке… где уж она у нас запланирована?

– В Мелитополе, ваше величество, – вытянулся во фронт тот, – километров 30 до него осталось.

После того, как починили пути и подняли локомотив на рельсы, тронулись в дальнейший путь. Вильгельм, сидевший тихо во время всей этой катавасии, наконец, высказал свое мнение.

– В Пруссии такого безобразия не бывает, там полиция строго следит за железнодорожными путями.

– А эти татары… – вставил свои пять копеек Франц-Иосиф, – они что, остались от тех самых татар, которые вас завоевали пятьсот лет назад?

– Шестьсот, дорогой Франц-Иосиф, – ответил ему Александр, – даже шестьсот пятьдесят почти… да, это осколки татарской Золотой Орды, с тех самых пор и живут в Крыму.

– У нас в Хорватии и Трансильвании много цыган, – привел аналогию император, – они чем-то похожи на этих ваших татар…

– Цыгане это не то, – поморщился царь, – это кочевой народ с корнями прямиком из Индии. А наши татары оседлые… они триста лет нападали на наши южные границы и уводили русских людей в рабство, пока Потемкин не положил этому делу конец…

– Потемкин… Потемкин… – пробормотал Вильгельм, – это, кажется, какой-то фаворит вашей императрицы…

– Верно, – улыбнулся Александр, – у Екатерины много фаворитов было, Потемкин один из них. А по совместительству неплохой полководец. Еще его именем названы такие Потемкинские деревни… это такая бутафория, которую он якобы приказал построить, когда императрица путешествовала в Крым.

– И еще, насколько я знаю, – добавил Франц-Иосиф, – у вас сейчас строится броненосец, названный его именем – в газете недавно прочитал.

– Верно, – удивленно посмотрел на него царь, – строится такой, в Николаеве… надо будет с ним отдельно разобраться…

А дальнейшее путешествие трех императоров более не омрачилось ни одним мало-мальски интересным приключением. Двух злоумышленников сдали в отделение полиции в Мелитополе под расписку с отдельным указанием от Александра не раскручивать их на полную катушку. И ровно через сутки после того мелитопольского инцидента Вагон №1 плавно причалил к вокзалу станции… нет, вовсе не «Ясная поляна» она называлась, а совсем наоборот «Козлова Засека».

– Оригинально, ничего не скажешь, – ухмыльнулся Вильгельм, когда ему перевели это название, – при чем тут козлы, не скажешь, дорогой кузен?

– Скажу, – вздохнул тот, – козлы здесь, может, и имеют место, но названа станция не в честь них, а по имени местного воеводы Козлова… у вас же тоже есть фамилии, производные от козла, как уж там… Циглер и Цигман.

– Верно, – не смог отвертеться дорогой кузен, – есть и Циглеры, и Цигманы… а засека что такое?

– Ааа… – начал вспоминать царь и вспомнил, – так это такое оборонительное сооружение, много поваленных друг на друга деревьев. Мы триста лет от татар оборонялись, вот и приходилось такие засеки делать.

Между тем местные власти подсуетились и организовали конные экипажи, и через полчаса высокую делегацию встречал в воротах своего имения сам Лев Николаевич, заботливо предупрежденный заранее. Рядом с ним стояла его законная супруга, Софья Андреевна. Крестьян заранее отсекли от этой церемонии, но еще с десяток местных интеллигентов все же прорвались и теперь глазели во все глаза на такое невиданное зрелище. После непродолжительной церемонии знакомства Лев с Софьей проводили гостей в гостиную на первом этаже. Говорили все опять же на немецком – знаменитый писатель был полиглотом и свободно общался на 5 языках.

– Скромное у вас имение, – так начал разговор Франц-Иосиф, – для писателя с мировым именем… а если отбросить ложную скромность, так для самого великого писателя на данный момент.

– Ну что вы, что вы, – смущенно начал отбиваться Толстой, проявив заодно неплохое знание литературы, – до Чарльза Диккенса мне далеко… опять же взять Жюля Верна или Дюма-старшего, их издают гораздо большими тиражами, чем меня. А что до имения, так есть такая русская поговорка – мал золотник, да дорог…

Императоры некоторое время пытались понять смысл поговорки, но по глазам было видно, что так и не поняли, поэтому Вильгельм повернул беседу уже по новому направлению.

– Вы в курсе, что вашу Анну Каренину хотят снять кинематографическим способом?

– Конечно, ваше величество, – кивнул Толстой, – ко мне приезжал этот… Огюст Люмьер, и я подписал разрешение на экранизацию Карениной. Жаль, что Войну и мир не взяли для этого.

– Ну вы же сами понимаете, Лев Николаевич, – тут же отозвался Александр, – Война и мир это огромное произведение с большими батальными сценами – пока ее перенос в кино сильно затруднен. Может быть через пять-десять лет это и случится, но сейчас нереально… так же, как и ваши Севастопольские рассказы.

– Да я все понимаю, – вздохнул писатель и предложил гостям чаю.

Софья ушла хлопотать с угощением, а царь тихо осведомился у Льва Николаевича насчет отношений с супругой.

– Я же предлагал вам переехать в Болдино… – напомнил он предыдущий разговор.

– Нет необходимости, – кратко отвечал тот, – у нас все наладилось.

– Ну и отлично, – потер руки царь, – расскажите тогда, над чем вы сейчас работаете… такой, кажется, вопрос обычно задают всем творческим личностям?

– Охотно, охотно, – не стал упираться Толстой, разлив предварительно чай по фарфоровым чашкам, – пишу большой роман о современной России, черновое название у него «Воскресение».

– Воскресение в смысле день недели или это термин из Библии? – поинтересовался Франц-Иосиф.

– Игра слов, – ответил писатель, – каждый может понимать так, как захочет… это будет история падшей женщины, которая возрождается к новой жизни, если коротко…

– Вы же коротко писать не умеете, – усмехнулся Александр, – так что наверно объем будет не меньше, чем у Анны Карениной?

– Пока не знаю точно, но скорее всего вы правы, государь, – ответно усмехнулся Толстой. – Однако что это все про меня и про меня разговор, можно я вам тоже пару вопросов задам?

– Конечно, – Александр допил чай, отставил чашку в сторону и приготовился слушать.

– Вы ведь не просто так встретились втроем, – начал подводку к своему вопросу писатель, – о чем-то, наверно, договорились при этом, так?

– Ну знаете, Лев Николаевич, – окончательно развеселился царь, – вообще-то у нас была сугубо конфиденциальная встреча, и результаты ее оглашению не подежат.

– Это я понимаю, – кивнул Толстой, – что она конфиденциальная, поэтому никаких деталей не прошу рассказывать. Просто общий смысл… будет в ближайшем времени война или нет?

– Будет мир, Лев Николаевич, – твердо пообещал царь, – знаете же, наверно, как меня в народе зовут?

– Знаю, – ответил тот, – Миротворцем зовут.

– Вот-вот – поэтому я сделаю все, чтобы никаких войн, по крайней мере на территории России, не случилось…

– А за пределами России? – не унимался Толстой.

– Там уже моя власть заканчивается, дорогой Лев Николаевич, – с некоторой задержкой ответил Александр, – но кое-какие действия по предотвращению войн и там можно предпринять.

– А испанцев с американцами намечается какая-то заварушка, – напомнил Толстой.

– Правильно, – подтвердил царь, – и еще у англичан с бурами. Мы работаем в этом направлении…