Текст книги "Империя отходит от края (СИ)"

Автор книги: Сергей Тамбовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7

Посмотрел на часы, ба, в прокуратуру пора уже, благо она здесь недалеко, пешком 10 минут – пошел на свидание со следователем, чо… как уж его там… Синицын, во, Иван Евгеньич, во

А там в коридоре уже и декан сидел, вместе нас решили видимо попрессовать. Почувствовал сильнейшие угрызения совести, что втравил хрен знает во что уважаемого и приличного человека… так и сказал ему – мол извините за все… на что он ответил в том смысле, что сделанного не воротишь, дело мы все равно хорошее сделали, а все эти прокураторские наезды как-нибудь рассосутся со временем. И еще он спросил он между делом, как там у меня продвигается обучение его дочки.

– Да все путем, Вячеслав Васильевич, ваша дочь оказалась очень обучаемой, там к ней еще ее подруга Нина присоединилась, обучаю их вместе. По методу Илоны Давыдовой. Кто такая? Автор одной очень продвинутой методики обучения, называется «обучение с увлечением». Надеюсь за месяц закончим, сдам вам работу с рук на руки, подпишем акт выполненных работ и так далее…

А тут и следователь подоспел, смурной и озабоченный, так что дальше некуда.

– Заходите, – сказал, – отпирая кабинет.

Зашли, расселись. Синицын вытащил чистый лист, накорябал на нем что-то, потом сказал:

– Следствие рассмотрело все доказательства и исследовало все обстоятельства случившегося, установлено, что пожар произошел вследствие неисправности электропроводки в комнате 214 первого корпуса политехнического института имени Жданова…

– Имени А.А.Жданова, – зачем-то высунулся я.

– Да, имени А.А.Жданова. Так что вы можете быть свободны, следствие приносит вам глубокие извинения за необоснованные подозрения…

Во ведь как, – подумал я, – быстро Комитет работает.

– А с подпиской о невыезде что? – на всякий случай уточнил я.

– Отменяется, – лаконично ответил следователь, – подпишите вот последний протокол.

– А что там насчет наградить Вячеслав Васильича например, за проявленные героизм и мужество при тушении? – вконец обнаглел я.

– Слушай, Сорокалет, ты не борзей так сильно-то – то, что за тебя твои друзья оттуда, – и он ткнул пальцем в направлении Воробьевки, – заступились, еще не означает, что о нас теперь ноги можно вытирать. Идите давайте по-хорошему, а то я могу и передумать.

Пошли, чо… по дороге декан начал меня пытать, что это за заступившиеся друзья и откуда они взялись и зачем им заступаться за нас? Сходу смог придумать только многозначительное выражение лица и взгляд в облака – там, сказал, за облаками, есть люди, неравнодушные к творческим людям. Васильич надолго погрузился в раздумья…

– Да, и еще одно, – наконец сформулировал он свою мысль, вчера, говорят тебя на камеру снимали после концерта (– и не только меня, а и Свету тоже! – да? ну неважно), короче разведка донесла мне, что какую-то часть снятого покажут сегодня в программе Время, так что смотри.

– Спасибо, обязательно.

До политеха мы своим ходом добрались, на трамвайчике-двойке, и там он по своим деканским делам отправился, а я в гимнастический зал посмотреть чего там и как. Там оказалось очень даже чего и весьма даже как – 38 девочек, как сказала мне Анюта при входе, записалось сегодня. Отлично, ответил я, столько же, сколько и попугаев в одноименном мультике. Будем измерять наши успехи количеством девочек, как мартышка с удавом.

Анюта командовала (в купальнике и белой бандане она выглядела вообще отпадно, о чем я ей сообщил на ухо, она немного покраснела от смущения), в магнитофоне громыхал наш домовой (еще БониМ можно добавить, подумал я), у свежеприбывшего народа получалось не очень, ну да это дело наживное. Пока все умещались в одном зале, но если народ будет прибывать такими же темпами еще хотя бы пару дней, придется прекращать прием или разбиваться на смены…

А между тем из соседнего зала подтянулась Инна – там оказывается началось первое занятие по оздоровительной гимнастике, про которую я честно говоря забыл совсем, подошел туда посмотреть. Восемь человек заинтересовались этим делом, из них две девочки, из них одна судя по всему кореянка или китаянка… с востока короче. Получалось у нее лучше всех.

Подозвал ее в сторонку, выяснил детали – да, кореянка, не 100 %, наполовину, отец кореец.

– А как у тебя фамилия? – забрезжила у меня смутная догадка.

– Пак, – скромно ответила она, – Аня Пак.

– И отец у тебя в 40-й больнице работает, – даже не спросил, а констатировал я.

– Ну да, хирургом – а что, нельзя?

Что-то многовато совпадений, подумалось мне, и вдобавок еще одна Анюта на мою голову. А вслух сказал:

– Почему, можно – хороший он у тебя хирург, родственника моего на днях очень качественно заштопал. А тай-цзы ты откуда знаешь?

– А я и не знаю его, я хапкидо знаю, я детства с папой занимались вместе. А оно и точно очень похоже на твое тай-цзы.

– Ладно, все понял. Ничего, если я тебя тут за старшую поставлю, а то на меня и так куча дел свалилась, не успеваю, а ты, как так посмотрю, в этих делах шаришь даже лучше меня.

– Я не против, – скромно ответила Анюта-2, – ставь.

Смотрю на часы – цейтнот, пора в больницу к Игоревичу. Анюта, спрашиваю, помнишь я с утра про забирание больного говорил? – Ну помню. – Так пора уже, едем? – Конечно едем, только купальник переодену.

Стартовали с проскальзыванием шин, а то совсем в темноте все делать придется. Забрал из дому маму, вот кстати, сказал, познакомься, это Анюта, мы с ней обручились вчера, через полгода поженимся, ты не против, надеюсь? Мама на время потеряла дар речи, но быстро собралась и ответила в том смысле, что я у нее совсем уже вырос, так что сам могу эти вопросы решать. Анюте это кажется понравилось.

Ладно, подкатили к приемному покою 40-й. В окошке выяснили, что какие-то бумаги там пока не подписаны, посидите полчасика. Посадил женщин на стулья, а сам, сказал, пока в магазин, продукты какие-то нужны наверно, за 2 недели поди все там у него испортилось в холодильнике-то. Женщины легко меня отпустили, пусть пока побеседуют за жизнь.

В полчаса я уложился – больших деликатесов конечно в нашей торговле сейчас достать было очень трудно, но уж хлеб-молочные продукты-сыр-конфетки лежали достаточно свободно, а чай с кофе у него наверно должны были остаться, решил я. Курицу еще прихватил (страшная синяя птица, ладно что ощипанная хотя бы) и картошки, может суп сварит. Подкатил строго вовремя, как раз Игоревич закончил бумажные дела и стоял уже переодетый с пакетом, где видимо его больничные вещи были складированы.

– О, привет, Игоревич, – весело сказал я, – хорошо выглядишь, а это Анюта, познакомься вот.

– Уже, – ответил он, – познакомились. – И незаметно показал мне большой палец, мол свезло тебе, Сергуня, а я в ответ скорчил физиономию, долженствующую означать, что сам это знаю.

– Ну поехали тогда, раз все познакомились, чо тут торчать-то, – сказал я и мы дружно вышли из осточертевшего приемного покоя на улицу. Игоревич вперед сел, женщины без особых возражений назад. До его дома тут недалеко было, докатили в момент, потом поднялись все вместе в квартиру, я прихватил сумку с едой.

– Ну заходите, раз пришли, – сказал он, открывая дверь, внутри оказалась стандартная-престандартная хрущоба-двушка с совмещенным санузлом, кухней в 4,5 метра и широченным проемом между коридором и залом (вот никогда не мог понять, зачем его такой впихнули авторы проекта хрущоб-двушек, чтобы очень широкие люди проходили что ли?). Единственная особенность квартиры заключалась в отдельном входе во вторую комнату – туда не через зал надо было проходить, а сбоку по длинному такому коридорчику, обычно-то здесь кладовка размещалась, а тут значит ее переделали под коридор. Ну чо, так даже лучше, если допустим больше народу живет, чем двое.

Ну и пыльно конечно тут было, все-таки две недели никого не было. Игоревич засмущался, но мама его быстро построила, нашла тряпку и начала что-то там протирать. Я выложил продукты на кухонный стол, посмотрел, чего там в холодильнике, половину надо бы выбросить, и сказал в пространство:

– Ну если тут все в порядке, мы пожалуй пойдем с Анютой, ладно?

– Дада, – поддакнула мама, – идите уж, а мы тут пока приберемся, да сварить надо суп какой человеку. – Игоревич согласно кивнул. Ну и хорошо.

– Да, чуть не забыл, – вспомнил в пороге я, вечером включите программу Время, говорят там нас с Анютой покажут.

– Знаешь, – сказал я Анюте, когда мы вышли на улицу, – у меня такое мнение, что мама скоро переберется сюда на постоянку.

– Знаешь, – эхом ответила она, – у меня аналогичное мнение.

– Ну и что из этого следует?

– Что?

– А то, что ты можешь свободно перебираться ко мне – я походу один остаюсь в своей комнате-то на Кирова…

– Уж больно ты быстрый, – хитро прищурившись, ответила она, – я тебя еще своей семье не представила например.

– Так представь, в чем проблема-то? Можно хоть щас…

– Не, щас не выйдет, отец во вторую смену работает, может завтра?

– Завтра мы все на хоккей идем, – напомнил я, – значит в среду?

– Угу, в среду.

– Напомни мне пожалуйста об этом завтра и уточни, что купить твоим родителям, неудобно без подарков идти. Ну тогда до утра, родная? Не забудь программу Время включить.

Поцеловал Анюту в щечку, а сам вернулся в свой двор. Приключений на этот раз никаких не случилось, до своей комнаты добрался спокойно, сварганил яичницу, а тут и 21.00 уже на часах, пора. Ну чего, среди множества сюжетов из других городов на тему, как народ радуется новой Конституции, был и тот самый, из политеховского актового зала – мои две фразы оставили, что я Сергей и что горжусь, и еще показали один куплет Домового с Инкой, солирующей голосом, и Анютой, главной в ритм-группе. По-моему неплохо все получилось.

Свалившуюся на нас славу я почувствовал через 30 секунд после окончания сюжета – в мою комнату приперлась вся семья Усиковых с выражением самых дружеских чувств и расспросами, как это меня угораздило. А потом еще и дядя Федор приковылял, а за ним и Андрюха с Вовчиком в дверь позвонили. Битый час рассказывал, как оно там все произошло и почему именно я там оказался. Порадовался в первый раз, что телефона нет, а то бы еще и по нему пришлось объясняться. Ну к 11 часам вроде все успокоилось.

Утром заехал, сами понимаете за кем, ну что, спрашиваю, как свалившаяся слава, не давит?

– О чем ты? – удивленно отвечает она.

– О программе Время, меня вчера до 11 часов народ поздравлял и расспрашивал.

– А я об этом забыла и сразу спать легла, ну давай рассказывай, что там было.

Рассказал, чо… красок не пожалел, целый тюбик выдавил в общей сложности. Анюта слушала открыв рот и только ахала в некоторых местах.

– В общем и целом готовься, дорогая, к тяжелой жизни медийной личности. Прямо через полчаса она и начнется, жизнь эта, как подъедем к 5 корпусу.

– А что такое медийная личность? – робко спросила она… Анюта и робко, эти два слова вместе звучит достаточно дико, но тем не менее.

– От английского «масс-медиа», средства массовой информации – ну там газеты, журналы, радио, телевидение (мысленно еще добавил интернет), те, кто туда попал, считаются медийными лицами… ну или рожами, это уж как повезет. Журналы тебя, надеюсь, впереди ждут, знаешь, такие глянцевые есть, с красотками на обложке.

Анюта продолжила переваривать информацию и временно выключилась из сети, я тоже замолчал. Подъехали к нашему пятому корпусу. Сильно большого интереса к нам я в общем и целом не заметил, но таращились многие, пытаясь видимо вспомнить, откуда наши лица им знакомы, а прямо вот подошла и спросила, не мы ли это вчера в телевизоре были, всего пара человек. Ну и ладушки, нам еще учиться и учиться.

Отсидел все три пары довольно спокойно, из нашей группы новости смотрел похоже один Саня-колдун, он подошел, поздравил, спросил, чего дальше делать будем, а остальные сидели безмятежно. Светочке сказал, что сегодня можно бы и продолжить курс обучения, она ответила, что да, заждалась уже, ну значит сразу после третьей пары и займемся. Дослушал увлекательный рассказ о 2 съезде РСДРП (еще не /б и не /м, едином) от преподавательницы истпарта и сразу же повез Свету домой… нет, не сразу, вспомнил про Борюсика и обещанные ему джинсы – вызвонил его, он дома как раз сидел и мы со Светой сначала к нему подлетели на Бекетовку. Отдал сумку с джинсами, представил их друг другу, а по дороге домой глядя не недоуменное светочкино лицо, уточнил, что этот человек в большие человеки выбьется… ну наверно, так что запомни его. А уж дома на Ковалихе по накатанной программе все пошло – Света вызвонила Нину, одновременно собирая мне бутерброд другой рукой, и мы занялись проблемами общения.

– Итак, дорогие девочки, сегодня у нас методика позитивного общения с противоположным полом. Сразу скажу, что строго возбраняется – нельзя молчать, как пень, но и нельзя болтать языком, как помелом. Да, и то, и это очень нехорошо. Лучше всего золотая середина, но допускается и люфт вправо-влево от нее в пределах разумного. Основные типажи девушек это скромница-Золушка и своя в доску девчонка типа пацанка, между ними опять же широкий простор для импровизаций. Хороший вариант «злая стерва», но тут надо иметь соответствующую внешность и характер.

Я прошелся туда-сюда вдоль балкона, попросил у Светы попить чего-нибудь и продолжил.

– Так, на чем мы там остановились… да, на характере – если ты хочешь понравиться человеку, надо забыть про свой характер и задавить на корню личных тараканов голове…

– Кого задавить? – спросила Нина.

– Ну этих, с усами… это такой фразеологический оборот, означающий индивидуальные особенности и странности отдельно взятой личности. Например? Ну мания величия, хотя это конечно очень далеко от вас обоих… тогда мания критики – когда все вокруг кажутся недостойными и неприятными… или зацикленность на похудании – когда человек только и думает о том, как бы не растолстеть. Да много их еще, тараканов разных, давите их короче на корню, никому, кроме вас это неинтересно. А что надо делать, чтобы понравиться? А надо понять интересы этого человека и проникнуться ими. Ну допустим он футбол любит или рыбалку – неважно, что вас тошнит от футбола, а рыбалка ничего, кроме раздражения, не вызывает, если хотите подружиться с этим человеком, надо переступить через свое «не хочу» и суметь обсуждать футбольные проблемы с ним на равных… а там глядишь и втянетесь, и футбол понравится.

– Так, что там еще… да, мужики очень любят юмор, научить вас чувству юмора я конечно не смогу, оно, знаете ли, либо есть, либо нет, как беременность, но азы расскажу, ага… юмор, девочки, это способность подмечать в явлениях окружающей действительности комичные стороны, умение взглянуть на вещи с нестандартной стороны. Юмор стоит на трех основных китах – одинаковое звучание разных слов, неожиданные параллели и рифмы, а также ассоциации. Примеры… гм… ну вот одинаковое звучание, не обязательно буква в букву, где-то рядом можно… тебе говорят «что ты спишь сутками?», ответ будет звучать «я не сплю с утками, и с гусями тоже». Рифмы… «как дела?» – «пока не родила». Ассоциации это самое сложное, надо иметь богатый культурный запас, читать умные книжки, разговаривать с умными людьми… ну тоже пример приведу – кто-нибудь написал в конспекте длинное слово с ошибками, ты ему скромно так говоришь, что он похож на Вини-Пуха, почему, спрашивает он, а тебя, как и Винни-Пуха, длинные слова только расстраивают, потому что у тебя в голове опилки, как и у него… вообще сериал про Вини-Пуха с Пятачком кладезь юмористических тем, присмотритесь при случае.

Еще есть такой прием, как «пропуск очевидного ответа». Ну например ваш товарищ по группе спрашивает вас, вызубрили ли вы ответы к экзамену с явно негативным подтекстом, ожидая ответа «да», вы это дело пропускаете и переходите сразу к следующему циклу например словами «а какое твое собачье дело?». Ломайте стереотипы короче и обрящете покой и отдохновение…

Что-то в районе часа распинался я там перед ними, потом свернулся и ушел в свою лабораторию – музыка конечно музыкой, а бизнес-тренинги бизнес-тренингами, но компьютеры с мобильниками тоже кому-то делать надо, да. Свету напоследок пригласил с нами на хоккей, там вроде одна свободная контрамарка образовалась – она сказала, что посоветуется с папой и если да, то подойдет к политеху к 6 часам.

Битых два часа сидел и домучивал эрзац-операционку… почему эрзац? Ну понятно ж, что первый вариант будет чистой симуляцией, показуху чтоб организовать… да, места в ПЗУ много свободного остается, надо туда что-то впихнуть, опять же для демонстрации… игрушку наверно или даже две игрушки и что-то полезное типа текст-редактора… и о бухгалтерской программе не забыть, это тоже очень важно. А тут уже и 6 на часах, пора на хоккей отчаливать.

Анюта обнаружилась в гимнастическом зале, отрабатывающая отточенность движений под «Daddy cool», напомнил ей про ЦСКА и Варнакова, она быстро свернула тренировку и пошла переодеваться. А Инна вчера еще сказала, что приедет ко Дворцу спорта на Гагарина сама, у нее в Дзержинске занятия. И Светочка нас ждала на улице неподалеку от копейки, видимо обо всем с отцом договорилась. И кстати по дороге от гимнастического зала Анюточка устроила мне допрос с пристрастием насчет Светы – что за Света, зачем Света, почему Света и что за дела у меня с ней неожиданно образовались. Ответил, что держу данное слово офицера… ну студента то есть – обещал декану подтянуть девчонку по разным предметам и теперь мне деваться некуда, занятия примерно два раза в неделю. Анюта все выслушала очень недоверчиво, но сцен устраивать пока не стала, и на том спасибо ей, родной.

А вот и Дворец спорта, никак не привыкну я к таким быстрым перемещений по городу. И даже машину куда поставить есть прямо справа от Дворца – в 21-то веке ее за пару километров разве что приткнуть можно было во время матчей, а сейчас пожалуйста…

Подождали Инну, она буквально через 10 минут на 50 автобусе подъехала, и пошли внутрь. Дворец спорта в городе Горьком (сейчас он с приставкой Нагорный, потому что есть еще заречный, им. Коноваленко, а в советское время просто ДС был) это здоровое несуразное здание, построенное в пустом треугольнике земли на берегу Оки. Народу там убирается порядка 6 тыс, но за хоккей у нас всегда болело значительно больше народа, один Автозавод чего стоил, поэтому что? Вы угадали, билетов в кассах не бывало даже на проходные матчи с Химиком-Трактором или с Кристаллом, прости господи, Саратов, что уж говорить про московские клубы, а особенно про ЦСКА, на который билеты выкупали в день… а точнее в час после старта продаж. Спекулянтам раздолье было, да – вот ради чистого спортивного интереса приценился, почем у них билетики с рук стоили, оказалось пятнарик за ворота, откуда ничего не видно, а на центральную трибуну так и полный четвертак (так-то они от 1,5 до 4 рублей по номиналу шли). Ну а у нас все при себе, гордо прошли внутрь.

Спиртное на хоккейных матчах категорически было запрещено к продаже, сумки на входе тоже шмонали, чтоб мужики чего с собой не пронесли. А вот на сборных концертах, кои тоже довольно часто организовывали здесь, водки с вином было хоть залейся, по всему периметру румяные продавщицы стояли, что меня всегда немного удивляло – музыкальные фанаты тоже разные бывают, некоторые не хуже хоккейных могут все вокруг разнести к чертям собачьим, а вот поди ж ты какая дискриминация…

Билеты-контрамарки у нас были королевские, на самую что ни на есть центральную трибуну, прямо за скамейками ЦСКА. Наблюдали можно сказать в прямом эфире за легендами советского, да что там советского, мирового хоккея – Харламовым, Петровым, Михайловым, Третьяка на скамейке конечно не было, но подъезжал выслушать наставления тренера и он частенько. А еще там был Хельмут Балдерис, да, уже забрали его из Риги, плюс крылья-советовцы Капустин с Анисиным. И (я толкнул локтем Инну) Вячеслав Фетисов, весь молодой и шустрый – посмотри мол на своего кумира. Ну и Виктор Васильич Тихонов конечно был на тренерском мостике – не орал, говорил тихим бесцветным голосом.

Инна глядела на весь этот ареопаг расширенными глазами, не каждый день на Олимп попадаешь, а Анюте со Светой было скучновато, ну что же делать, терпите, дорогие. Матч кстати торпедовцы выиграли со счетом, вот прикиньте, друзья, 7:4, не знаю, что. Чуть не охрип, болея за свою команду. Мишаня Варнаков ничего не забил, все голы забили его партнеры по тройке… ну почти все, еще Шигонцев с Фроловым отличились, но две полноценные передачи он отдал. Приветливо махал после каждой Инночке, она ответно радовалась и чуть не рыдала, размазывая тушь по щекам.

После окончания матча мы конечно торопиться никуда не стали, а подошли к служебному выходу подождать Мишаню. Анюту со Светой под конец матча таки тоже проняло, болели они очень громко, так что даже Тихонов укоризненно посмотрел на них пару раз. Через полчасика потянулись хоккеисты со своей поклажей, всегда удивлялся, до чего здоровые они мешки таскают. Торпедовцы и армейцы вместе шли, вперемешку, обсуждая совместные проблемы – что-то особых страданий у армейцев я не заметил, ну оно и понятно, чемпионство от них все равно никуда не денется.

Варнаков заметил Инну, а рядом и всех нас, заулыбался и захотел представить товарищам по команде, но это ему как-то не удалось, потому что где-то сзади, в недрах Дворца вдруг что-то грохнуло, из двери повалили клубы пыли и дыма и там кто-то отчаянно заорал, да… приплыли, успел только подумать я, терактов вроде в этом времени еще не изобрели…

Двустворчатая дверь, откуда шел народ, едва не сорвалась с петель, но удержались обе половинки. Обломками штукатурки и осколками каменной крошки серьезно посекло несколько хоккеистов, хотя они в основном все спиной к взрыву были, но Харламову например с Лутченко сильно досталось по рожам, кровь потекла. А мне с девочками ничего не попало, слава те господи, мы все же в стороне от той двери были. Я их сразу всех троих на пол повалил, не особо церемонясь, не до этого. Одновременно заорал остальным, чтоб ложились и отползали подальше, кто-то понял, но большинство так и продолжили торчать как тополя на берегу реки.

В этот момент жахнуло еще раз, как бы не сильнее первого, двери на этот раз сорвались совсем и полетели в толпу, кто не успел лечь, получил конкретно, двери хоть и из дюральки были, но все равно не сказать, чтоб невесомые. Потом все затихло, установилась звенящая тишина… звенела она, я так понял, в ушах от компрессионного удара… и посреди этой тишины только пыль потихоньку оседала клубами, а внутри здания что-то очень хорошо загорелось.

Я приподнялся, ощупал руки-ноги-голову, все вроде на местах и вроде относительно целое, потом проверил девочек, у них тоже никаких видимых повреждений не было, сказал им, чтоб лежали и не двигались, а сам перебежками… точнее переползками двинулся к хоккеистам – там все было гораздо печальнее, ну не для всех, но те, кто в хвосте выходящих был, получили по полной программе – и черепно-мозговые были, и переломы, но совсем уж с концами никому не прилетело, как я успел заметить. Отряхнулись и начали подниматься Миша Варнаков с Хельмутом Балдерисом.

– Как вы, ребята? – спросил я у них.

Балдерис потряс головой и громко спросил (контузия видимо и его не миновала):

– Что это сейчас было?

– Не время щас это выяснять, Хельмут, – быстро ответил я, – народ спасать надо. Ты, Миша, давай бегом к телефону, вызванивай скорую, а потом милицию. А мы с Хельмутом будем оттаскивать пострадавших подальше, вдруг еще взрыв случится. Да, девочки, давайте отсюда подальше куда-нибудь, лучше на улицу, от греха, а то еще чего-нибудь взорвется – вспомнил я про своих подопечных.

– Куда же мы пойдем, можно мы помогать вам будем – вон сколько раненых? – храбро ответила Анюта.

Я махнул рукой, помогайте… Короче вытащили и сложили в рядок мы на свет божий 15 хоккеистов, набежали неушедшие еще болельщики, они тоже помогали, Варнаков вернулся, сказал, что подъехать должны и Скорая, и милиция, но что-то они не торопились, девочки попытались им какую-то первую помощь оказать, не очень успешно впрочем, а я еще зачем-то пошел внутрь, где горело, нашел огнетушитель и попытался погасить самый большой очаг, тоже безуспешно… первой конечно милиция подкатила с ревом сирены, потом через пару минут целых три Рафика скорой помощи. Наши услуги вроде и не нужны стали, отошли в сторонку, Балдерис с Варнаковым тоже с нами отошли.

– Лабс дарбс, Хельмут – сказал я Балдерису (хорошая работа).

– Зинат латвиесу валоду? – обалдело спросил он (знаешь латышский?).

– Не, все, что знал, уже сказал… хотя нет, еще помню «пакалу» и «кусе» (муд. к и сукин сын), у нас в пионерском лагере был мальчик из Вентспилса, он часто такое говорил.

– Эти слова в приличном обществе лучше бы не употреблять, – засмеялся Хельмут. И все остальные тоже истерически засмеялись, видимо отходняк начался.

Потом давали показания милиционерам, битый час на это ушел… краем уха услышал, что это никакой не теракт, а газ в баллонах взорвался, ну зачем им газ во Дворце спорта… какой-то местный администратор, директор что ли, все причитал, что только-только починили после урагана, а тут опять придется. А народ весь живой оказался, хотя переломов немало случилось – как же теперь ЦСКА чемпионствовать-то будет? Толкнул в бок Мишу, мол готовься, рекрутируют тебя обратно, много игроков выбыло на 2–3 месяца, а играть-то надо, он ответил, что если прикажут, поедет, и Инну с собой заберет обязательно.

А еще чуть позже набежали корреспонденты с местного ТВ (тот же самый Юра с тем же самым Эдиком, которые меня снимали с медалью) и они засняли всю нашу группу, всю в побелке и мусоре на фоне чадящего Дворца. Какие-то слова даже выдавил, кивал в основном на бравых Хельмута с Мишей, мол это все они, а то бы тут… и про девочек не забыл, помогали мол с транспортировкой и перевязкой раненых.

Потом, уже близко к 12 ночи, нас наконец отпустили и я сначала отвез Свету к папе-декану (сказал, чтоб сегодня не особо распространялась, завтра все узнает), а далее к себе на Автозавод.

Тяжелый день вышел, да…