Текст книги "Я, гражданин Украины"
Автор книги: Сергей Слюсаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава девятая
На утреннем заседании Рады неожиданный визит президента сначала вызвал легкое удивление, а потом – панику. Президент, обычно отмалчивавшийся в ложе, сразу же через спикера объявил свой доклад на тему «О миграционной политике и самосознании украинского этноса». Затем, дождавшись конца обсуждения нового законопроекта о традиционном повышении налога на ввоз запчастей к иномаркам, медленно поднялся на трибуну. Предварительно он отдал приказ о прекращении теле и радио трансляции сессии.
– Ну, шо? – неожиданно непротокольно начал президент. – Поговорим, панове, как мы докатились до такого? Я бы хотел, чтобы депутат Вахенко мне рассказал, при каких обстоятельствах он получил сумму в шестнадцать миллионов юаней.
Вахенко, первый в списке лиц, готовивших досрочные выборы, сделал недоуменное лицо.
– А что, у пана президента есть доказательства? – с места парировал он.
Тут по информ-экранам зала заседаний слева и справа поплыли те списки, которые президент прочел еще утром. Зал притих. В основном из-за того, что в них присутствовали почти все члены Рады.
– Допрыгались, почтенные? – взревел президент. – А вы знаете, что напряжение в обществе, недовольном засильем китайцев в стране, уже достигло взрывоопасного состояния? – Тут президент процитировал некоторые выводы из доклада Ицковича.
– Я не говорю уже о вульгарном заговоре, который готовите вы, Вахенко и примкнувшие к тебе, но о том, что именно благодаря таким как вы, страна почти отдана на откуп иностранцам! – Президент входил в ораторский раж.
– Вы, народные избранники, должны жизнь свою положить на то, чтобы наш великий народ, народ труженик и песенник, вышел, наконец, из нищеты и безысходности! Вы просто ввергаете его в экономическое и культурное рабство в угоду своим шкурным интересам! Вы предаете свой народ!
Президент все больше и больше расходился, оседлав своего конька – импровизированные патетические речи. Итогом было требование немедленного лишения депутатских полномочий всех членов антипрезидентской группы и национализации всех счетов, упомянутых в списке. В ответ выступили обвиненные, заявив, что все это грязная провокация, что необходимо в ответ на это сплотить ряды, продолжить расследование убийства известного корреспондента шестнадцатилетней давности и т. п. Надо заметить, что впервые имя корреспондента стало упоминаться в прессе только после его убийства и было традиционным жупелом депутатов любых фракций, когда им становилось туго. В свою очередь, президент предложил новый законопроект об отмене положения о кураторах на предприятиях и в учреждениях, о введении налога на торговую деятельность с граждан стран-побратимов, но зал почему-то потерял интерес и загалдел. На экранах, где только что был список депутатов-взяточников, появился новый. Но в нем фигурировали уже не депутаты, а команда президента, и суммы взяток были гораздо крупнее. Да и цифры, проставленные против имени президента, впечатляли.
Традиционную потасовку у трибуны прервал на удивление спокойный голос спикера:
– Прошу минутку внимания! Есть срочное сообщение министра внутреннего спокойствия.
Министра допустили к трибуне беспрепятственно.
– Панове! Токо шо мне сообщили трагическую новость. У себя у охвиси был злодейски убит наш собрат по парламенту, известный борец за процветание, депутат Володымир Безопрыщенко. Як министр унутренных справ спокою я зо всей безответственностю, выбачте, я зо всею отвецвенностю заявляю. Це вбывство, як и подлыйи провокации – цэ звення одной цепи! Цэ попытка деяких китайских мафиозных кругов расколоть нашу спильноту та в который раз поработыть украйиньский народ! Не дозволэмо!
Поднялись вопли, все забегали и стали наперебой названивать по мобильникам. Кто-то стал призывать к оружию, кто-то требовал отлить бюст героя на родину, кто-то – громко петь гимн «Рэвэ тай стогнэ Украйына». Если бы в этот момент кто-нибудь обратил внимание на президента, то заметил бы, что он доволен. Можно ли было ожидать такого подарка судьбы? Что, как не это убийство (все знали, каким настоящим бизнесом занимался Вован), не хитрый ход министра, свалившего все на провокации, развязывает руки президенту? С одной стороны, можно давить всех противников, с другой – поднять волну народного гнева против новых оккупантов и в очередной раз взлететь на этой волне. А кто сколько получил – не так важно.
Вечером по всем каналам телевидения передавали совместное постановление парламента и президента о борьбе с перегибами в иммиграционной политике и об усилении значения национальных кадров в национальной экономике. Кроме того постановлением отменялся статус кураторов-инвесторов. Вводилось 96% квотирование личного состава госучреждений и студентов вузов национальными кадрами.
После трансляции неожиданно для руководства телеканалов в эфир пошел старый документальный фильм о Трухановом острове – месте отдыха киевлян. Это только подлило масла в огонь. Уже несколько лет остров был закрытой зоной, отданной под экологическую продразверстку китайским товарищам, и на Пешелазном мосту красовался здоровенный, непроходимый шлагбаум. Остальные подъезды к острову были отрезаны бетонными стенами.
А наутро состоялся митинг партии «Движение по национальной защите Украины». Её лидер, Мирон Мокренюк, все ещё пребывая в состоянии крайнего нервного возбуждения, публично огласил список предателей партии, продавшихся инородцам, и повел всех участников митинга, состоявшем на восемьдесят процентов из праздных зевак, отвоевывать Труханов остров. Борцов закидала камнями охрана моста, Мирона увезли в реанимацию с подбитым глазом.
Честно скажу, побоище на Владимирском рынке – не моих рук дело. Хотя особой жалости Вован-Рыло не вызывал, резни вокруг Владимирского рынка я не ожидал. А вот этюд с возбуждающим УВЧ и игра со светофорами меня очень увлекла. А дальше события пошли по совсем неожиданному сценарию.
Глава десятая
Драка на Пешелазном мосту вызвала сильную реакцию властей. Кроме того, на столе президента оказались неизвестно откуда взявшиеся фотографии острова с большой высоты, на которых видны были постройки казарменного типа и шахты пусковых установок. Милицейская атака на надувных катерах, а потом и с вертолетов, не принесла никаких ощутимых результатов. Дальше – больше. При повторной атаке на остров произошло непредвиденное – все шесть боевых вертолетов украинской милиции были сметены МИГами с китайской символикой. Как потом выяснилось, они прилетели с чугуевского подземного аэродрома. Пять лет назад он, за ненадобностью был передан представителю китайской коммуны города Харькова для использования под посадки сои и шампиньонов. Как оказалось, передали со всем содержимым (вот они, тринадцать миллионов юаней тогдашнему министру обороны). Как и месяц назад, воззвали к помощи России. Пока помощь в виде речного авианосца «Адмирал Жириновский» телепалась с Азова, в штабе национальной обороны начали планировать совершенно секретную операцию. Только высший командный состав был посвящен в некоторые детали. Именно сверхсекретность операции привела к тому, что в назначенный час тысячи киевлян собрались на днепровских кручах. Кому повезло, заняли места в амфитеатре у арки Ненависти народов, кому нет – на обзорных площадках и просто на склонах Днепра.
Ровно в шесть вечера десяток штурмовиков с ревом выскочили со стороны Южного моста.
– Это с «Жирика», сейчас гахнут, – зашелестело в толпе зрителей.
Пройдя низко над молодой зеленью Труханова острова, самолеты просыпались мелкими черными зарядами. Ковровое бомбометание породило стену огня, вызвавшего на острове сплошной лесной пожар. Уйдя в направлении Десны, штурмовики быстро скрылись из виду. Какое-то время был слышен только далекий гул пылающего острова и робкие возгласы зрителей. Никакого движения, а тем более ответного огня со стороны обороняющихся на острове не последовало. И тут к шуму пожара стал подмешиваться далекий рокот. Сидящие повыше зрители замахали руками, указывая в сторону Борисполя. Оттуда, стаей сказочных драконов, приближалась армада боевых вертолетов, грозных уже только своим видом. На подходе к острову вертолеты поменяли строй и пошли цепью. И в этот момент некто, дирижировавший эти действом и явно насмотревшись Копполы, врубил «Полет Валькирии» во всех громкоговорителях вдоль набережной. В отличие от знаменитого фильма особого эффекта не вышло. Только шума прибавилось. Авангард конвоя заложил вираж и ринулся в направлении ракетных шахт. Их открытые люки были хорошо видны пилотам даже в дыму пожара. От нескольких залпов все внутренности этих шахт взлетели в воздух. Остальные вертолетные силы кинулись расстреливать большие ангары – они остались нетронутыми после рейда штурмовиков. И тут, после первого залпа неуправляемыми ракетами, перед вертолетами встала стена огня. Потом это назвали первым применением сверхсекретного китайского оружия. Несущие огонь снаряды взлетали из полуразрушенных ангаров, заполняя вечернее небо огненными линиями. Разноцветные шлейфы перекрывали путь вертолетам, делая их маневры сумбурными и бесполезными. Местами огонь вспухал фиолетовыми куполами и сферами. Командование сразу смекнуло – это, наверное, силовые поля, прикрывающие объекты особой важности, и направило шквальный огонь с вертолетов именно туда, где возникали огненные купола. Когда вертолетные боекомплекты закончились, а безумное китайское оружие, как казалось и не думало прекращать свой огненный танец, у командования сдали нервы.
Труханов накрыли с днепровских круч залпом старых установок «Ливень». Китайская сторона заявила об убийстве миллиона мирных переселенцев и потребовала созвать Совбез ООН. Но почему-то он не собрался. На самом деле так и не нашли того, кто отдал приказ. А так как прогоревшая на шесть метров вглубь после термитных шашек земля не сохранила даже костей, суд присяжных заседателей Троещинского района постановил, что нельзя составить заключение о составе преступления. ООН специальным постановлением определила все, как воспрепятствование гуманитарному процессу ухода из регионов, пораженных атипичной пневмонией. Было совершенно ясно: в Китае решили, что Украина, не получив поддержки ни от России, ни от Штатов, не сможет сильно противиться процессу переселения. Это переселение с Востока уже давно проводилось в районы Африки, как мало зараженные СПИДом, а также в Южную Австралию и объявленную перед этим свободной для въезда Народную китайскую республику Канада. Но Великий Кормчий на этот раз просчитался.
И никому не было дела до того, что за день до боя за Труханов остров, все его обитатели на джонках уплыли на Подол, что ракетные шахты были на острове ещё с хрущевских времен и их давно развинтили шустрые азиаты на металлолом. А что до страшного оборонного оружия, примененного против вертолетной армии, – так не надо было стрелять по фабрике фейерверков. Вот и разлетелась продукция по острову, сея огонь и ужас вместо новогоднего детского смеха. В общем – слава богу, обошлось без жертв.
Опустевшие базары Киева и других городов постепенно стали заполнять местные продавцы. Конфликт перешел из активных действий в обмен неожиданными ударами. Как мне удалось выяснить, Миша и ещё двести тридцать человек, находившиеся вместе с ним в заключении, освобождены. Миша, правда, в состоянии глубокого стресса и под воздействием наркотиков проявил неадекватность поведения. Он скрылся в подвале разрушенного частного дома, где занимался строительством бомбоубежища из дров.
К тому времени, когда спровоцированные мною события были в разгаре, удалось сделать ещё несколько важных открытий относительно моего местопребывания. Я разобрался в системе доступа в подземелье – это было действительно ментальное управление. И ещё – после длительных манипуляций главный компьютер выдал мне потрясающую примочку. Она хранилась в одном из многих внезапно открывающихся ящичков. Это были очки-дисплей с проекцией на сетчатку. Вместе со встроенным микрофоном они позволяли сохранять полный голосовой и визуальный контроль над системой. Поэтому я, наконец, решился на свой первый за многие дни выход из моего убежища.
Глава одиннадцатая
Чёрная точка в небе беззвучно росла. Её безмолвие постепенно превращалось в предчувствие звука, которое разрешилось адским грохотом, похожим на взрыв. Старенький МИГ, чуть не задев за крышу почтамта, вышел из пике и оставил в горячем воздухе над Крещатиком две дымные полосы. Они следовали за ракетами, беззлобно врезавшимися в основание монумента на площади. Бронзовая баба на высоком, когда-то белом столбе, стала медленно заваливаться, с треском раскидывая вокруг себя плитки облицовочного мрамора. Наконец монумент с грохотом рухнул на теплицеобразную конструкцию у подножия гостиницы «Москва», и висевший над площадью истошный женский визг вмиг был заглушен звоном тысячи разбиваемых стекол. А истребитель унизительно расстреляли над Днепром пушки подоспевшей двойки Су-45 с трехцветным флагом на хвосте. Гордые работой «Сушки», выполнив рискованный пролет под аркой Ненависти народов и совершив ритуальную кобру, восходящей «бочкой» скрылись в сторону Подола. Да, сильно поменялось все вокруг.
Воющие пожарные машины, скорые помощи – все это скопилось вокруг Майдана. А в пятидесяти метрах отсюда жизнь шла своим чередом. Создавалось впечатление, что за короткое время люди привыкли и к внезапным налетам, и к в одночасье опустевшим бесчисленным китайским ресторанам и магазинчикам. Ещё совсем недавно казалось, что реклама с иероглифами, продублированная украинским текстом – неотъемлемая часть Крещатика. А сегодня – нет ни следа. Но не только потери изменили вид улицы. Как по мановению волшебной палочки возникли старые знакомцы – напёрсточники. Пассаж, бывший последние два года просто компактным чайна-тауном, вдруг заполнился шикарными авто, а ресторанчики с иероглифами превратились в какие-то подозрительные кафе. Публика, судя по повадкам и лицам, была совершенно бандитская и чувствовала себя там достаточно вольготно. Покой этой братии охраняли молодчики с оттопыренными пиджаками, (имелось ввиду, что пиджаки топорщились от пистолетов в кобурах подмышками) а тех – лоснящиеся от самодовольства милиционеры. Жизнь шла своим чередом.
После долгого сидения на синтезированной пище меня потянуло на настоящее пиво. И чтобы донышек у кружки было нечетное количество. На Крещатике напротив метро всегда стояли два ларька, работающих, как мне кажется, круглосуточно.
– Пожалуйста, мне кружку темной «Оболони», – обратился я к дородной тетке.
– А ты кто? – неожиданно вопросила продавщица.
– В смысле? Клиент, разве не похож? Вот и три рубля есть, – гордо сообщил я.
– Ты наверное не здешний! А пока цел, я тебе объясню – пиво – только для пацанов Черепа! – тихо прошептала тетка.
– То есть как?? Какой такой череп? – удивился я.
– Отвали, – вдруг громко заявила тетка, увидев кого-то у меня за спиной.
За спиной стояли два мордоворота без тени эмоций на лбу.
– Тебе шо у нас на улице нада? – промычал один из них.
– Да ничего, пиво выпить хочу.
– Ну иди и пей себе дома! Тут тока для нормальных пацанов. Панаезжали тут лохи рогатые, уже в Киеве человеку с понятиями проходу нет, – занудил второй и оттолкнул меня от прилавка.
Вступать в дискуссию с гуманоидами мне не захотелось. Да, поменялись нравы в Киеве за пару недель…
Очередной сюрприз поджидал меня на улице Октябрьской революции. Там, напротив Верховного совета, митинговала толпа. Несмотря на российские истребители, защищавшие небо Киева, толпа орала «Украина – без москалив» и «Геть оккупантов» и ещё, совсем уже не к месту, размахивала картонными плакатами «Геть Мосола-Кравчука» – наверное, из старых запасов. Мы что – опять в эпохе ранней независимости? Да и толпа соответствующая. Какие-то обмылки с воспаленными глазами, облезлыми усами, а то и с оселедцами. Дирижировал митингом, произнося громкую речь невнятными словами, молодой человек типичной наружности. Был он худ, с черными усами, с ранней сединой и чернотой вокруг ввалившихся глаз. Постояв минутку, я разобрал, что он что-то говорил о чеченских братьях и сестрах, польских предателях и требовал возвращения Севастополя Турции. Чеченские братья…Был у меня приятель из Чечни – служили вместе – Коля Коротков по кличке Кейтель. Хоть и дружили, братом назвать я его не мог. А о сестрах и вообще ничего не могу сказать. Что же это за страна такая – не может выбраться из глубокого маразма. Да ну их всех! Я домой иду!!! Но идти домой с пустыми руками – не дело. Только сейчас до меня дошло, что денег-то нет (трешка не в счет)! Хороший повод, чтобы проверить, как я отсюда управлюсь с системой.
Ближайший банкомат находился на выходе из метро недалеко от Национального банка (сразу заходить в банк я побоялся).
Надо сказать, что на улице я себя чувствовал не совсем уверенно. Во-первых, я еще не привык видеть мир с наложенной на него картинкой от дисплея, да и голосовая связь с базой заставляла меня все время озираться из страха показаться сумасшедшим, разговаривающим с самим собой. Эх, надо тренироваться в ментальном управлении. В вестибюле метро в это время было достаточно многолюдно, и просто так вытащить деньги из банкомата я не рискнул. Пришлось для вида запихать в щель телефонную карточку. Банкомат, уже находившийся полностью под моим управлением, принял ее с радостью. Потом я отдал тихую команду – выдать десять тысяч. Внутри тумбы зажужжало, и из щели стали одна за другой выскакивать банкноты. Распихав деньги по карманам, я медленно, не оглядываясь, вышел из метро. Однако, для спокойствия заглянул внутрь уже с улицы. Да, надо быть осторожнее. Мужик, стоявший за мной в очереди к банкомату, бил по нему кулаком и орал: «Десять тысяч, десять тысяч!». Он явно подсматривал за моими манипуляциями. Пришлось в очередной раз проверить весь банкомат. На этот раз энтрудеры нашли нечто, не имевшее отношения к выдаче денег. Камера наблюдения, подключенная к записывающим устройствам в глубоких казематах метро. Следующий раз будем знать. А пока доставим тем, кто вздумает проверять видеозапись, пару веселых минут – пусть увидят, как подошедший к банкомату крокодил Гена вынул оттуда десять тысяч Чебурашек. И никаких моих следов.
А вот и мой дом. Неужели я смогу войти в свою квартиру?
На лестничной клетке шла возня. Два битюга тащили ко мне домой большой платяной шкаф. Им морально помогал сосед – лицо депутатской национальности. Он, сразу сориентировавшись, стал объяснять. Мол, как китайцев прогнали, он, уже награжденный орденом Леси Украинки за победу над врагом, получил льготы. Пока, мол, прошение на занятие моей квартиры, как бесхозной, не принято, он, чтобы, там, мол, не простаивало, и вот… Что-то было написано у меня на лице такое, что битюги молча потащили шкаф обратно, а депутат ещё быстрее скрылся в неизвестном направлении.
В институт я приехал с легкой тревогой. Как оно там? На проходной охранник, бывший совсем недавно свидетелем моего изгнания, весело распахнул ворота, дав мне заехать без всяких препятствий. Внешне в институте ничего не изменилось. Впрочем, ничто и никогда внешне не менялось под ликами великих, выписанных под куполом главного корпуса много лет назад. Посидев недолго в своей каморке под лестницей, поболтав о возможных исследованиях с теми, кто ими ещё занимался, я пошел в отдел кадров выяснить свое теперешнее положение. Ткнувшись туда и увидев массу народа, я решил переждать наплыв, изучая наглядную агитацию. Все было как всегда. Обновленный список украинских терминов в науке. Новые втыкачки-вытыкачки, напивдроты и сойки. Да, разошелся наш Богдан Шендеровский – созидатель новой лексики физиков. Очередная рукописная стенгазета про Полюя и про то, как Рентген его обокрал. А! Вот новое! Размышления о том, что Украина стала первой в мире развитой цивилизацией именно благодаря организованному на государственном уровне антисемитизму. Рискованная для Института физики статья. Ну что же – новая волна! А вот и доска объявлений и приказов – даже приказ о моем увольнении ещё не сняли. Почему-то по собственному желанию. Приказ директора, который уже по счету, «О необходимости использования в процессе программирования на компьютерах только государственного языка и о создании комиссии по контролю над программным продуктом». Кто же, интересно, в который раз подставляет академика? А вот уже, по-моему, и народ из ОК отвалил, зайдем…
Вместо доброй и отзывчивой Анны Ивановны за её столом восседал молодой битюг в костюме тройке и вышиванке. Козацкие усы дополнял приклеенный скотчем оселедець. Такое я видел только в кино. Я кратко изложил свое дело, историю увольнения и желание вернуться на работу. В ответ услышал:
– Я нэ розумию иностранною мовою…
Переступив через собственные принципы, повторил то же самое на украинском. В ответ услыхал длинную тираду о том, что согласно государственной политике в госучреждениях введен лимит служащих из лиц некоренной национальности в пять процентов, и в настоящий момент в институте этот лимит превышен наполовину. В случае установления нового лимита будет возможен набор сотрудников некоренной национальности. Однако в первую очередь будет проводиться конкурс среди соискателей генетически близких национальностей – евреев, болгар, молдаван и гагаузов, а в особенности немцев и этрусков, и только если останутся вакансии, то возможен после прохождения экзамена на ридную мову конкурсный набор лиц русской национальности. Только моя многолетняя привычка сдерживаться спасла декоративный оселедець…
