Текст книги "Специалист. Тени и нити. Книги 1-2"

Автор книги: Сергей Охотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Сталь под ногами изогнулась и громыхнула. Овер, опомнившись в последний момент, столкнул Лемтокавниз со ступеньки:< br> – Не смотри. Лучше давай продемонстрируем что-нибудь впечатляющее.

– Думаешь, видение радуги или водопада заставит вердугов отбросить оружие? – Сквозь иронию специалист уловил некую долю сомнения: то ли чародей допускал, что он так думает, то ли такой неожиданный поворот и вправду возможен.

– Давай водопад, только со звуком, а там посмотрим. – Лемток пожал плечами и забормотал заклинание, плавно дирижируя пухлыми пальцами. Вокруг него начали появляться крохотные магические светляки. Специалист ловил их и лепил в единый беспорядочный ком. Вскоре неизвестное заклинание начало дергаться, желая скорей обрести свободу. На всякий случай Овер приправил его парой примитивов холода из своей коллекции, присоединил чуть магии движения и, как следует размахнувшись, запустил через площадь. «Магия имеет пусть незначительный, но вес, поэтому огненный шар не зажигается прямо на ладони чародея. По крайней мере, обычно», – так, кажется, г оворил Уорток. Светящийся клубок полетел, но слишком медленно, затем сработало кинетическое заклинание, разгоняя его сильнее. Остальные светляки пробуждались постепенно, некоторые отделялись от кома и повисали в воздухе видимыми огоньками или звенящими нотами. Состряпанная Овером мешанина рванула почти у дальних домов, вспыхнув ярко-белым и разразившись жутким воем, перелетела через пленных и с вибрирующим воплем исчезла в переулке. Факелы, горящие стрелы и тлеющую одежду затушило мощным порывом ветра, докатившимся до баррикады. Солдаты начали выглядывать из укрытия, но в спустившихся сумерках не могли толком ничего рассмотреть. Прошло порядочно времени, прежде чем появился свет. Вердуг, пошатываясь, побрел к следующему факелу.

– Они живы, – кто-то разочарованно выдохнул.

Впрочем, враги быстро покончили с пленниками и подожгли тела. Поглядывая на погребальный костер, строгий знаменщик разрешил всем троим ложиться спать наверху и выходить во д вор крепости.

– Только под ногами зря не путайтесь, – старик покачал головой и ушел заниматься оставшимися гражданскими.

Горстка ночных камней пыхнула бесцветным пламенем, выдала зловонное облако и обратилась в блестящую черную кашицу. Вихрь песнопения запнулся и вытолкнул Рашир из транса. Жрица открыла глаза и сквозь серую вращающуюся пелену попыталась разглядеть комнату. Голова раскалывалась. Пол был завален битым стеклом, один из осколков исказил последовательность символов круга воплощения. Рашир с трудом поднялась на ноги, сделала пару шагов и плюхнулась в мягкое кресло. Скоро она нашла в себе силы позвать сторожившую дверь служительницу Шторма.

– Передай первому мечу, что верховная жрица не знает и не хочет знать, что повыбивало эти жженные солнцем стекла, но если это повторится, я принесу его вонючую плоть в жертву подземным слугам Пяти!

«Толковая девочка, – подумала Рашир, когда дверь за пос лушницей закрылась. – Ни один мускул на лице не дрогнул. Клянусь Ураганными Крыльями, она передаст мое послание слово в слово».

Глава 29

Маги-летчики снова заспорили. Один все тыкал пальцами в далекие горные вершины, скрещивал руки, жмурил один глаз и разглядывал горы другим. Наконец капитан кивнул, сказал что-то веское и окончательное, спорщики по очереди сменили своих коллег на крыльях. Лодка чуть поплясала в воздухе и пошла на снижение. Вскоре непроглядный белый, как сливки, туман залил все вокруг. Кажется, целую вечность воздушное судно аккуратно кралось сквозь бледную сырую завесу, периодически уворачиваясь от неожиданно возникающих на пути скал. Драммр ужасно обрадовался, когда разглядел внизу крыши. Гомункулу было все равно, налетавшись, он дрых под покрывалом контролера. Все сменившиеся чародеи сразу же отрубались, повалившись на лавки, но один, не иначе как тот халтурщик, на чье крыло полночи заваливалась лодка, сохра нил не только остатки сил, но и желание поговорить.

– А как мы в такую-то мряку отыщем причальные сети?

Капитан, к которому был обращен этот вопрос, процедил сквозь зубы:

– Никак, сядем на площадь перед северной крепостью.

– Учтите, капитан Гарток, мастер Режди наверняка не оценит обцарапанное или пробитое о мостовую днище.

Все понятно – ставленник или родич хозяина лодки. И не боится, что команда под порожняк выкинет за борт и скажет, что сам вывалился. Раньше воздушные суда из легкой и прочной санаэльтгорнской солнечной березы выкупались магами в складчину, но с введением новых налогов и лицензий артельные перевозчики уступили место крупным конторам. Оттого капитаны все, как один, были хмурыми неразговорчивыми типами, драли за проезд втридорога, торговались как демоны и норовили взять неучтенных пассажиров.

– Так доложишь уважаемому мастеру Режди, что са м он требовал все сделать срочно, не говоря уже про военных. А тебя если послали летное дело изучать, так изучай. Часика три над туманом покружим: первая смена выдохнется, а вторая не проспится – целый день здесь проторчим. Понял?!

Ттток! Ттток! – что-то дважды стукнуло в днище.

«Лучше срубил бы пару, нет, лучше пару десятков голов с ночи», – решил Гашад, выбираясь из своего походного ложа. Поднявшись, взглянул назад на подушки – даже спал один. Бессонная ночь накануне и зверская усталость свалили с ног, не дав возможности хоть немного поправить настроение. Темный тяжелый осадок заставил Клыка вспомнить уроки Ночного Палача – всадить бы кому-нибудь в спину меч и выпить смесь страха, беспомощности и недоумения с его, нет, лучше с ее лица. Но он являлся главой дома, которому покровительствовал сам Шторм, и должен был оставаться сильным, последовательным, внушающим не только страх, но и уважение. От искушения стало еще хуже. Гашад вспомнил белое полупрозрачное лицо девки, которую прислала к нему Рашир. После брошенных в лицо при командирах знамен слов он почувствовал непреодолимое желание сжать в кулаках эти хлипкие ручки, сорвать с костей тряпки и показать, кто глава дома. Возможно, он так бы и поступил, если бы не абсолютная бесстрастность кукольного личика, Рашир никогда и ничего не прощает, никому. Кажется, девка – дочь одного из отправленных мной в чертоги Пяти го'Шавов. Надо будет устроить день памяти ее отца или даже вызвать его дух. Гашад испытал мимолетное облегчение, но тут вспомнил о том, что верховная жрица так и не вызвала для него штормовую тень, к тому же какой-то идиот вздумал разбудить с самого утра. Клык сдернул плотную штору и выглянул в окно.

«Кто-то решил ударить по крепости под прикрытием тумана?» – Конечно, сама по себе идея была ничего, но кто это, интересно, вздумал командовать его войсками? Гашад оглянулся: посыльного, денщика или еще кого видно не было – будить главу дома счита лось занятием смертельно опасным. Только тут он заметил над соседним домом подсвеченный красным продолговатый силуэт. Внизу суетились стрелки. Мощный тяжеловесный дерву вращал лапищами, облепленными кожаными складками, – готовил какое-то колдовство.

«Демон отметил для солдат воздушную лодку дасов», – сообразил Гашад. Это ведь могло быть подкрепление или же скрытая туманом атака темнолицых колдунов. Глава дома забыл про свою хандру, наскоро напялил черный мелкопластинчатый доспех, схватил меч и выбежал из комнаты.

Драммр выглянул за борт, но в кипящей внизу молочной каше толком ничего разглядеть не успел – арбалетный бельт свистнул прямо под ухом, и контролер поспешил убрать голову. Так далеко от намарских гор стрелять по воздушным лодкам могли только они. Мгновение Драммр колебался, но снизу раздался крик:

– Во имя Пяти, поднимайте всех, тащите крюки и зажигательные стрелы! Шевелитесь, идиоты! Бегом! – Этот крик окончате льно убедил контролера: в Ревенуэре вердуги.

– Мы под обстрелом! Ходу, капитан! – заорал Драммр. В днище снова затюкало. Отрывистыми односложными заклинаниями и резкими пассами мастер Гарток начал разгонять лодку. Офицеры повскакивали. Двое, не совсем понятно для чего, обнажили сабли. Третий – тщедушный низкорослый, но с непроницаемо суровым лицом, по всей видимости командир, надел перчатку разрушителя, цыкнул на подчиненных, те сели, ухватившись за секретную громоздкую штуковину, но оружия не спрятали. Красные глаза боевой магии подмигивали, вспыхивая. Разрушитель смотрел назад и вниз. В корму что-то ударило мягко и упруго, подняв заднюю часть лодки на добрый десяток ат. Те, кто имел неосторожность стоять, повалились на палубу. Родич мастера Режди вылетел за борт. Капитан привычным движением вцепился в носовой кнехт. Тщедушный офицер едва успел направить магическое оружие от корабля – огненный вихрь ушел выше крыш. Драммр рассек лоб о спинку следующего ряд; сиден ий. Сработали уравновешивающие чары, борт, лодки задергались суетливо, постепенно выравнив нос и корму. Из трех сменившихся пилотов проснулся лишь один. Пробормотал:

– Что, еще туман? – Подтянул отсыревшее одеял и свернулся калачиком прямо на полу под скамейкой с секретным устройством.

Кажется, лодка уходила, постепенно набирая высоту. Мерно бормотали маги на крыльях.

– Может быть, обойдется, в таком-то тумане? И от куда он в этих местах? – Капитан, кажется, разговаривал сам с собой, вглядываясь в белую мглу прямо по курсу.

– Это вряд ли. – Драммр совсем забыл про присутствие торговца, похоже, этот парень не валялся на палубе, не бился головой о скамейки и не выпад за борт или делал это тихо и незаметно. Контролер; показался знакомым даже не голос, а спокойная хитроватая интонация человека, который уверен, что знает больше окружающих. – Они ведь обнаружили н бесшумный ход на приличной высоте да еще в такую рань, когда даже самый запуганный караульный клюет носом.

– Учтите, мы должны любой ценой доставить груз в Ревенуэрский гарнизон, а если… если он будет уничтожен, сообщить об этом в штаб, – было не совсем понятно, кому предназначил эти слова тщедушный вояка, но Девяносто Шестой почему-то принял их свой счет.

– Угу, а лично я обязан поскорей доставить свое тело в безопасное место, – пробурчал гомункул.

Худшие опасения подтвердились внезапно и губительно. Снизу из тумана на золотистую плоть воздушного судна обрушились посылаемые арбалетами четырехпалые крючья. Одна кошка вцепилась в живот чародею с правого заднего крыла. Бедняга утратил концентрацию, лодка завалилась назад и набок, а маг-летчик вывалился из своей кабинки. «Фея» затряслась и пошла вниз, задирая нос. Застучали и засвистели бельты. Ухнуло что-то жаркое, но обработанный специальным составом корпус лишь чуть затлел на истертых гранях. Драммр разрядил же зл куда-то вниз, по ходу одной из веревок и начал готовить огненный шар. По другому борту с воем пальнул разрушитель. Сгусток огненного магнетизма в ладонях контролера рос, впитывая повторяющиеся магические формулы. Драммр понимал, что еще немного – и заклинание вырвется на свободу, пройдется по лодке и в первую очередь изжарит его самого, но остановиться никак не мог – что-то изнутри подзуживало: «Ну-ну, великий маг, и это все, на что ты способен? А ведь другого шанса у этой лодки может и не быть».

В конце концов контролер совладал с этим непонятно откуда взявшимся зудом и начал питать огненный шар магией движения, тут-то он и сорвался. Рановато. Пламенная буря расцвела в двух-трех атах от днища и устремилась вниз. Драммр почувствовал, как жар дерет ладони и уходит вверх. Занялись рукава, неуклюжими движениями обожженных рук контролер затушил их об мундир. В результате обстрела одни удерживающие воздушную лодку веревки загорелись и лопнули, другие потеряли вердуг а на противоположном конце и свободно полоскались в тумане. «Фея» вырвалась на свободу, но высоту уже держать не могла. Не сходя с мостика, капитан пнул ногой одного из спящих пилотов. Бесполезно. Военные почувствовали нужду в своих способностях и принялись будить чародеев.

«В летную магию берут только с непробудным сном», – совсем не ко времени вспомнил Драммр одну из городских острот. Судя по стараниям офицеров, имеющую много общего с истиной. Один, правда, начал уже тереть запястьями глаза. Но тут показалась земля, точнее, мощенная булыжником площадь. «Фея» скребанула днищем камень, потом гулко ударилась раз и другой. Пилоты проснулись все как один, как будто между ними и золотым деревом лодки существовала некая тонкая связь. Драммр начал готовить воздушный щит побольше и попрочнее, оказаться под обстрелом на земле совсем не то же самое, что над крышами домов на полном ходу. И действительно, стоило контролеру выбраться из прошлепавшей по мостовой посудины, маги ческий щит начали поклевывать, правда, не слишком стройно и кучно.

– Прям указывают вам, в какую сторону бежать, – с легкой ехидцей проговорил торгаш и нырнул в туман.

Военные ворочали свое устройство, летчики помотали выбраться ослабевшим товарищам – похоже, никто не обратил на странное высказывание загадочного барыги никакого внимания. Мгновение Драммр не мог ухватить его суть, потом понял – все просто: раз откуда-то не стреляют, значит, там вердугов нет. Этот парень еще нашел время посмеяться над бесхитростной тактикой демонопоклонников. Может, в той стороне наши или какое-нибудь укрытие? Драммр нащупал серебристый медальон и тремя мощными шагами оттолкнулся от земли. Каждый короткий полет сквозь непроглядную муть порядочно щекотал нервы – мог ведь и закончиться на чем-то твердом и остром. Ощетинившийся копьями и заряженными арбалетами стальной щит вынырнул из тумана внезапно. Пролетая над головами солдат в серовато-песочной форме, значит, своих, контролер успел порадоваться, что не подошел к укреплению обычным способом. Раздались крики: «Вердуги атакуют! Демон! Демон! Держись, ребята!» Запоздало защелкали самострелы. Драммр влетел в строй не успевших обнажить оружие мечников и повис в плотных объятиях, в глаза лезла чья-то борода.

– Спокойно, контролер из Нармрота, с проверкой, – только и сумел пробормотать он.

Летчиков удалось отыскать довольно быстро, под прикрытием оставленного контролером щита они создали свой и разобрались в направлениях. Военные оказались дальше от цели, тащили свой драгоценный ящик, оба здоровяка были ранены, их командир погиб. Девяносто Шестого Драммр особо не искал, понимая, что найти эту летающую серую мелочь в такой мряке невозможно. К тому же за гомункула можно было не волноваться. Наверное.

Летун встретил контролера на баррикаде, закинув ногу на ногу и облокотившись на выставленное вперед копье:

– Броси ть маленькое беззащитное существо в незнакомом, кишащем врагами месте – поступок предосудительный и недостойный истинной справедливости Службы, – определенно эта тварь имела какой-то доступ к его мыслям. Когда-нибудь с этим придется разобраться. Пока же из головы Драммра не шел загадочный торговец, как там он сказал: «Говорят вам, в какую сторону надо бежать». «Вам» – следовательно, у него самого были другие планы? Вердугский шпион? Не слишком похоже, хотя и не исключено.

Нук Гаар шагал по кривым туманным улочкам. В руках у него были узкие, чуть изогнутые клинки, один подлинней, другой покороче. Дневная сталь проводников, выписанная с поручителем из Орванаша через гномский дорожный банк. Этот способ транспортировки оружия влетал в копеечку, но мечи необычной для варварских стран формы привлекали внимание, да и предназначались в основном для открытых поединков и войны.

«Жаль, что не удастся ими как следует поработать», – подумал Нук, неожиданн о выныривая перед очередным чернодоспешным воином. Лезвие точно нашло знак смерти на его шее.

– Как любезно с ее стороны прибавить фиолетового в этой молочной каше.

Золотистая дрожь предчувствия указала проводнику на распахнутую дверь небольшого каменного дома. Лестница вниз. Подвал. То, что нужно. Покопавшись в разгромленном жилище, Нук снес вниз пару циновок, одеяла, матрас, нашел на кухне воду, черствый хлеб и заплесневевший кусок сыра. Соорудив себе ложе, запечатал вход в подвал тремя вполне смертельными ловушками, устроился поудобнее, укрылся одеялами, обнажил ночную сталь и начал постепенно погружаться в транс. Время трепыхалось, то замедляя бег, то взбрыкивая, затем успокоилось, и проводник смог покинуть свое тело.

– Лед?! Вы тащили с собой кусок льда?! –Девяносто Шестой покинул свое убежище за потолочной балкой, спикировал в середину комнаты и залихватски проехался по белой скользанке. У Мезангаля от неожиданност и аж челюсть отвисла, но опомнился он первым из собравшихся вокруг секретного ящика военных:

– Что это еще за крылатая вошь? Привезли из Нармрота паразитов?

– Гомункул контролера, кажется, бешеный и не особо управляемый или притворяется.

– Уберем его по быстрому и вернемся к делам, – полковник обнажил саблю и изобразил угрозу.

Девяносто Шестой мигом взлетел и прижался к шее одного из нармротских офицеров:

– А я и сам уйду, больно-то вы мне нужны. Только скажите, что это за ледяная штуковина?

– Ну, хорошо, – Мезангаль чуть поколебался, но в конце концов не такой уж это и секрет. – Во льду половинка кристалла связи, если встроить ее вон в то устройство, можно будет слышать, что говорят там, где другая. А перевозить нужно обязательно в холоде. Понял? А теперь брысь отсюда.

Гомункул шмыгнул в маленькое окошко.

Через час связь со штабом была восстановлена, полковник доложил обстановку и попросил подкрепления.

– Будем надеяться, что эти умники быстро отыщут для нас войска и незамедлительно направят сюда. А вы молодцы, ребята, – Мезангаль закрыл и запечатал связное устройство.

Пятьдесят отборных чернокожих рабов несли огромный настил Трона Пяти Лун. По углам настила расположились четыре жертвенника. Выложенный лазурными камнями молодой месяц соответствовал тонкому стальному мерному стержню, на который были нанизаны усеченные головы в количестве, указывающем на день месяца. Полная луна сияла в основании небольшой жаровни, над которой медленно сгорала молодая девушка. Над едва заметным стареющим серпом мог быть посажен на кол или повешен на крюк мужчина, равно как женщина или ребенок Полукруг был на столбе, увенчанном колесом, к спицам которого крепились крюки с отрубленными конечностями и изъятыми органами. Ветер поворачивал колесо, скрежеща и разбрызгивая с вежую кровь. По поводу Пятой Луны говорили, что всякий вызванный к трону, будь то даже придворный или глава дома, становился жертвой Шторма, даже если спускался на землю живым. Но мало кто знал, что под драгоценными коврами скрыт огромный черный круг с красной солнечной короной. Центральную часть платформы занимал шатер с пятью тончайшими полупрозрачными черными покровами, непроницаемыми для влаги. Внутри помещались площадка ритуального белого песка, высокое, застеленное кровавым шелком ложе и массивная медная ванна. Верховная жрица принимала посетителей в любой части своего шатра. Из одежды на ней могло быть лишь несколько шелковых лент, спускающихся с плеч через грудь и живот и снова поднимающихся по спине. Говорили, что она не чувствует ни жары, ни холода. Черные волосы всегда уложены в пятьдесят чуть вьющихся прядей, каждая из которых заканчивалась темным изогнутым лезвием. В глазах верховной жрицы никто не видел голубой или карей радужки, из изъеденных сосудами белков на мир взира ли огромные черные зрачки. Ежечасно она потребляла дозу наджашнар, которой хватило бы для умерщвления двух-трех вердугов или десятка темнолицых. Толченый с листьями наджаша жертвенный прах помогал ей постоянно слышать голоса Великих Повелителей. Сероватая, костлявая плоть верховной жрицы Ишиль сохранила упругость и женственные формы, хоть правительница Пяти Лун была, как минимум, вдвое старше любого представителя ее народа. В руках она постоянно крутила Зглан – тонкую и гибкую металлическую спицу в три локтя длиной. Ишиль играла им, завивая вокруг тела или полоща в воздухе, но постороннего неосторожное прикосновение к Зглану могло ранить, оставить глубокий незаживающий порез или лишить пальцев.

Ухватившись за остатки воли, мастер Дашир добрался до своего паланкина ровным неспешным шагом. Отдернув занавеску, некроном рухнул на подушки, вцепился в шелк зубами и тихо завыл. Из раны на животе хлестала кровь, и он снова зажал ее руками, не обращая внимания на боль в тр ижды проткнутых Згланом ладонях. Паланкин отделился от тронной платформы и направился к палатке лекаря. Это он предусмотрел заранее. Похоже, теперь ему оставалось одно: приложить все усилия к тому, чтобы вернуть захваченные дасами земли и Стену, а также никогда не вспоминать те времена, когда в Шатре Пяти Лун вместе с Ишиль обитал ее муж. Из окошка некроном видел марширующие знамена, укрытые броней тяжелые самострелы на парящих платформах и мрачно плетущихся демонов.

Глава 30

Странный туман рассеялся к полудню, но вердуги не спешили атаковать крепость. Их маг, здоровенный, в синем плаще, пытался обезвредить армейских боевых чародеев. Это напоминало какую-то детскую игру. Вердугский заклинатель как бы подставлялся под магические атаки, обезвреживал их антимагией и наносил ответный удар. А его противники покидали свои позиции, едва завершив заклинание, – в крепостных башнях были устроены для этого специальные комнаты с механическими подъемниками, рядовые таскали чародеев с этажа на этаж, уводя из-под огня. Затем вердуг, кажется, разгадал их тактику – мастер Гешри получил сильный ожог, тогда заправлявший обороной полковник прекратил этот сомнительный поединок. Практически весь день Овер провел во дворе крепости вместе с Лемтоком и Риолой. Они болтали легко и непринужденно о магии, политике, Нармроте, специалисту стоило больших усилий не сболтнуть лишнего – красавица-певица располагала к откровенн ости и, как показалось Оверу, даже намекала, что он не тот, за кого себя выдает, а некто гораздо более сведущий и могущественный. К вечеру пришла плохая новость – скорей всего, они здесь застряли надолго. Пошли слухи, что большая часть армии ввязалась в серьезные бои с основными силами вердугов, потому на быстрое подкрепление рассчитывать не приходится. Ночь наступила беспокойная – все ждали чего-то, напряжение росло, Овер долго не мог заснуть.

Гугрох вышел на охоту, едва спустилась тьма. Тоненькие извивавшиеся серые черви висели у самой земли. Могучее дыхание Великого Повелителя достигало этого мира и скатывалось в питающие его тени нити. Гугрох старался проходить через них, хоть нужды пополнить запас сил пока не было. Просто хорошая полезная привычка. На свободном от плотной материи пространстве ему встречались люди – слуги и воины в черных доспехах, но капли серой росы на лицах делали их своими, подавляя грызущий тень голод бестелесности. Для охоты предназначал ись другие. Гугрох наслаждался пронизывающей жаждой умерщвления, она была куда лучше громоздкого всеобъемлющего ужаса, державшего его в плену нескончаемо. Хозяин обещал, если охота окажется удачной, Гугрох никогда не вернется во внутреннюю ткань его крыльев. Снаружи, в завитках урагана, страх не столь силен и всепроникающ. А со временем, когда он будет готов, Шторм даст ему тело.

Угодья манили его запахом добычи. Гугрох перешел на неуклюжие прыжки, его длинная передняя культя почувствовала вкус выпавшей на мостовую росы. Загон с жертвенными людьми был уже близок, охотнику следовало приготовиться. Он не был абсолютно невидим, и ему нельзя было спешить, чарам нужно время, чтобы изменить цвет наружной оболочки. Его научили также копировать движения людей. Это оказалось не слишком удобно, но Гугрох обычно не решался ослушаться своих наставников, хоть не очень-то понимал, зачем это нужно. Подданные Шторма, смастерившие теневую оболочку, утверждали, что она со временем приобретет схожесть с– человеческим телом. А тренировавший его дерву говорил о том, что странные и страшные движения тени, пусть даже моментально стираемые из человеческого зрения чарами, способны сильно взволновать добычу и переполошить весь лагерь.

Гугрох проник в загон совсем рядом с часовым и уже занес было для удара свою смертоносную правую. Нет. Нужно убивать поодиночке в темных местах и как можно дольше не привлекать внимания. Охотник завернул под лестницу и там нашел свою первую жертву. Человек неподвижно лежал, укрывшись плащом. Культя подобралась к горлу, из множества ноздрей ее плоского конца ударило три с лишним десятка острых как бритва стрекал. В одно мгновение горло жертвы превратилось в кровавое месиво, бурлившие в культе чары иссушили рану и удалили с тела охотника мельчайшие частички плоти и капли крови. Во дворе, на стене и в каменных лабиринтах его ждали новые жертвы. Пару раз его оболочку атаковали острым железом, но он всегда берег свою боеву ю руку, а ткань других частей тела быстро восстанавливалась, впитывая дыхание Шторма.

«Гугрох долго не поднял тревоги, Гугрох хороший охотник», – едва ощутимая нотка высочайшего одобрения достигла сознания охотника, заставив возжелать много больше человеческих трупов. Но нужно было уходить, чтобы продолжить службу следующей ночью.

Овер перевернулся на другой бок и понял, что заснуть не удастся. С одной стороны его преследовал храп мастера Палери. Старик упросил специалиста похлопотать за местечко на привилегированном первом подземном этаже, где воздух был почище, а крыс поменьше, чем на нижних уровнях. С другой стороны доходящая из коридора полоска рыжего света открывала лицо, шею и глубокое декольте красавицы Риолы. Овер поднялся и закинул на плечо выданный знаменщиком Хильгалем армейский плащ. Хорошо бы глотнуть свежего воздуха. Узкие лесенки быстро вывели его к прохладе и звездному небу. Знал он одно местечко, защищенное от ветра, к тому ж е в непосредственной близости от трубы офицерской парной. Кажется, в заветном укрытии никого не было. Овер скинул с плеча плащ.

Гугрох выбрался из крепости, намереваясь покинуть загон, но увидел всего в нескольких шагах новую жертву. Невооруженный человек. Искушение было слишком велико, и охотник пошел за ним.

Краем глаза специалист различил магическое свечение и резко обернулся. Уродливое до тошноты существо было наполнено магнетическим сиянием. От поражающего чужеродной механикой прыжка у Овера волосы встали дыбом. Он едва успел уклониться от тычка мерцающей трупно-лиловыми пятнами культи. Дальше все произошло само собой: Овер набросил плащ на тварь и завопил. Никогда раньше ему не удавалось произвести столь громкого звука. Да и не поверил бы он никогда, что способен на такое.

Гугрох запрыгал по-своему – пусть неправильно, зато больше шансов спастись. Он знал, как выбраться из загона, но паника постепенно раздирала его сознание. Культя задыхалась, шаря по пропитанной запахом добычи ткани. А другой рукой с пятью гибкими отростками охотник как следует пользоваться не научился. Железо начало разрушать его наружную оболочку. Проклятая штука делала его видимым. «Страх будет усиливаться и перейдет в бытие Штормовых Крыльев», – понял Гугрох.

Убегающее существо не внушало прежнего ужаса. Арбалетные бельты так и сыпались на него, а оно все пыталось освободиться от плаща. Стража встала на его пути и через пару мгновений неизбежно подняла бы на копья.

Наконец проклятая вонючая хламида поддалась и, хлопнув складками, взлетела в воздух. Гугрох сделал пару финтов и остановился. Люди пялились в пустоту поверх своего оружия. Солдаты с длинными железяками перегораживали выход. Медленно и осторожно охотник пошел мимо строя к противоположному краю невысокой загородки.

Овер видел, как тварь медленно обходит копейщиков. Сперва он чуть было не крикнул: «Во т он!» Но быстро опомнился – так он лишь привлечет к себе внимание, а существо улизнет все равно. Спускаться к жуткому созданию не хотелось. Интересно, какая магия подействует на такое? Специалист выбрал холод просто потому, что его больше оставалось. Овер прошел по стене и оказался над тем местом, где тварь собиралась перебраться через баррикаду. Щупальце ухватило темно-синий светляк, устремилось вниз и впилось в приплюснутую голову существа. Специалист обшарил лицо, но никаких признаков глаз, рта или носа не обнаружил. Надавил, и золотая нить прошла сквозь плоть, как через старое дырявое покрывало. Овер отпустил сгусток мороза, понимая, что это бесполезно – под тонким наружным покровом была лишь пустота и магия. Стоп! Идея пришла слишком поздно– тварь припустила длинными прыжками, громыхнула сталью и вскоре была уже слишком далеко. Вслед защелкали арбалеты, но Овер видел, как мерцающее пятно достигло противоположной стороны площади. Вообще-то он собирался поскорей скрыться в своей ко мнате, никому ни о чем не рассказывая, но на лестнице его остановил голос:

– Стой. Это ты заметил вердугского демона?

Полковник Мезангаль тоже, кажется, не особо поверил в бессвязные бормотания парня: «Почувствовал что-то, точно не могу сказать, что. Может быть, движение воздуха? Отбивался плащом, закричал». Конечно, то, что он один спасся от бестии, а четыре десятка бывалых бойцов погибли, не успев поднять тревоги, еще ничего не доказывало. Но Драммр кое-какие выводы сделал, осталось лишь их подтвердить.

Нук Гаар исследовал мягкую, чуть синеватую слизь, присосавшуюся к одному из берегов Серебряной Реки. Проводник знал, что это такое. Он никогда не был искушен в теологии. Посмертное течение стремит почившего вниз. Легкая и чистая или упорная и полная сил душа может подняться вверх по течению в светлые миры, иные попадают в серединные бесцветные пустоши или еще ниже, во владения демонов. Проводника эта часть посмертной су дьбы не касается – его дело доставить душу к Реке. «Лучше или хуже демоны низовий тех тварей, что ловят умерших на этом берегу?» – таким вопросом Нук никогда не задавался. Ненависть и отвращение наполнили его, лишь только он заметил вход. Тонкое посмертное тело едва заметно засветилось красным. Проводник постарался успокоиться – как-то не хотелось по возвращении к плотному бытию прибирать застывшую рвоту. Похоже, никто из противников не спешил отправлять людей в посмертные Чертоги, и Нук решился покинуть свой пост. Облетел позиции, прикинул расстановку войск и шансы сторон. Вернулся в подвал, чтобы подкрепить силы физического тела, и поспешил на свой пост. Такие паразиты не терпят оскудения потока душ – это он знал точно.

Несколько душ неспешно проплыло мимо проводника, ничуть не отклоняясь в сторону посмертного болота.

«Вероятно, дасы, почили в мире», – решил Нук, раз за разом наблюдая спокойные тихие всплески жидкого серебра.

Затем появился вердуг, проводник видел, как его медленно притягивает темно-синяя слизь, различил серые отметины на белых посмертных покровах и жадное слюнявое расширение пор паразита. Оттащить его от входа не составило труда, но приближение к Серебряной Реке замедлило движение. Какое-то время Нук боролся с возрастающей тяжестью вердуга. В голубых, по-младенчески бессмысленных глазах молодого мужчины застыл ужас беспомощности и непонимания Обессилев, проводник отпустил его. Медленно, раскачиваясь, как сорванный с ветки лист, душа начала падать в болото. Плоть входа приветственно напряглась, выгнулась навстречу, схватила и проглотила, как голодное животное, прежде чем Нук успел хоть что-то предпринять.