Текст книги "Бургундское из императорского обоза"

Автор книги: Сергей Сас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Он успел-таки!

Корпус Лобо и молодая гвардия нацелены в лоб. На расстоянии шести километров от ставки императора завязывается новое сражение. Наполеон задумывает осуществить второй котел. О, это должна быть эффектная концовка!

Егеря приносят от Мон-Сен-Жана уже седьмое знамя, захваченное в бою, Боевые штандарты лежат у ног победителя. Сообщения об огромных потерях не тревожат его. Ней просит последний резерв – старую гвардию. Если под Москвой ее пощадили, то теперь – нет! Нужен завершающий кульбит, и тогда представление закончится триумфом.

– Ну что, старый ворчун? – Наполеон дергает за ус гвардейца, он его помнит еще с итальянской кампании.

– Ноги затекли, ваше величество, – и вздыхает.

Гвардия взбирается по косогору и идет на приступ.

Веллингтон задыхается, пытается заслонить бегущие войска грудью. Под вязом, у стен мельницы, от которой он не отступит ни на шаг, герцога найдут разрубленного палашом. Эскадроны Келлермана и Мильо преследуют англичан. Скоро Брюссель узнает о поражении, а еще через день и другие европейские столицы. Ликовать будет один Париж! Но это будет через день. А пока гвардия разворачивает орудия на девяносто градусов, она еще не посчиталась с пруссаками. Видя бегущего союзника, Блюхер опускает руки. Наполеон принимает капитуля цию!

Восемь часов вечера. Через клубы порохового дыма, через хмурые тучи пробивается заходящее солнце к изувеченному полю Ватерлоо... * * *

– Кого вы мне привезли? Это не мой сын! – кричал старик Донсваген, обезумевший от подозрений.

– Но-но! – предостерегающе ответил Бриен. – Вы плохо видите?.. Пока он в шоке, придет в себя через несколько часов. У вас еще есть время признать сына. Шелковые чулки, ботфорты, лосины, красная лента, серый редингот – все как на фотографии. Правда, на ней он не по колено в грязи, так и мы не шлялись по анфиладам Тюильри.

Старик произнес упавшим голосом

– Что с ним случилось?

– Оказался несговорчивым, и кончим на этом.

– Да вы же притащили Бонапарта!

– Бросьте чудить, нам не могло быть сразу двух императоров Все время, пока Давел исполнял роль, оригинал пребывал в безвременье, просто не существовал. Таковы правила игры. Лучше успокойтесь и дайте нам чего-нибудь выпить. Вот беда, мне так и не удалось раздобыть бургундского! – Бриен дружески стукнул сержанта по плечу и развалился в кресле. – Что за прием был: ни одной бабы, одни драчуны!

– Скажите, а если произошла ошибка и вы наткнулись на настоящего Бонапарта, что тогда ожидает Давела? – спросил старик умоляющим голосом.

– После первого посещения канал блокируется навсегда. Ему оттуда не выбраться. И все же советую вам освободиться от эмоций и протереть хорошенько глаза, иначе мы будем жалеть, что связались с вами.

– Мне незачем смотреть – я отец!

Против такой фразы возражать было трудно.

Наполеона уложили на кушетку, стоящую в углу комнаты, а старика на диван и накрыли шотландским пледом. Он страдал молча. Стали ждать пробуждения "корсиканского людоеда", Какой-то первобытный трепет и суеверный страх овладел всеми.

В час ночи радостно залаяли сторожевые собаки. Кто-то быстро шел по дорожке, уложенной мелким щебнем, затем свободно открыл входную дверь. Перед командой Дюфона появился Давел Донсваген в испачканных грязью плаще и ботфортах, в руке он держал форменную треуголку.

Ситуация, прямо сказать, мало приятная: присутствие пары Бонапартов в одной комнате вызвало у старика приступ тошноты – пережить такой исторический нонсенс было ему не по силам.

– Это он! – вдруг крикнул Донсваген-старший и сбросил с себя плед.

Не обращая внимания на поздних гостей, Давел отрапортовал :

– Англичане разгромлены, отец! Все произошло так, как я и предполагал! блудный сын обнял отца и, тут же отстранив его, быстрым шагом направился к книжным стеллажам. – Посмотрим, что теперь пишет Вальтер Скотт? Думаю, ни строчки!

Дюфон пригладил густые бакенбарды. Теперь всем было ясно, они дали маху.

– Этого не может быть! Я же сам видел. Мы их разбили! – томик в потертом кожаном переплете выпал из рук Давела.

Донсваген-старший пришел в себя.

– Мне кажется, мы никогда не сможем разобраться во всем этом. Время – вещь путаная.

– Ты узнаешь этого человека? – Бриен подтолкнул Давела к кушетке.

Опустившись на колени, издавая еле слышные скулящие звуки, тот несколько минут оставался без движения.

– Кто же теперь скачет по полю Ватерлоо на белом коне? – Бриен задал вопрос, который повис в воздухе и с этого момента требовал ответа. Не произошло ли действительно нечто ужасное?

Старик поднял с пола книгу древнего английского историка, ему не терпелось узнать, что привело сына в такое недоумение. Там, на страницах книги, победа по-прежнему оставалась за Веллингтоном. Он снял с полки еще несколько томов Наполеон умер пленником на Святой Елене! Слава богу, все на своих местах!

– Как император оказался здесь, отец? – в глазах Давела мерцал ледяной холод.

– Я всегда был против твоей затеи... Я пригласил этих людей, чтобы они спасли тебя и историю от бесчестия.

Не так витиевато, господин Донсваген, задача наша была куда скромнее расставить всех по своим местам.

– Вам это удалось вполне. Теперь я понимаю, почему ОН проиграл последнее сражение, – голос человека, находившегося на грани помешательства, звучал ровно и слегка надменно.

– Ты говоришь странные вещи. Объясни.

Давел объяснил. Заменить Наполеона в ночь на 18 июня он не мог, так как в картотеке БС тот не значился, и поэтому избрал другой путь. Какой? Чуть позже. Французы действительно одержали верх. Атаку организовали рано утром. Груши подошел вовремя, о других событиях дня, вернее, деталях, знать не может – он был далеко от поля битвы, на расстоянии полумили, в деревне Ватерлоо; там, куда на самом деле не залетело ни одного пушечного ядра. В Трансплантаторе сильно нервничал и забыл указать пункт назначения – Кайю – место первой ставки императора.

– Это похоже на правду, – вступился старик. – Угомон смели, Папелот сожгли, Бель-Альянс сравняли с землей, а в истории осталось Ватерлоо.

Он просидел в стоге сена все эти дни, пока не убрались войска. Наполеон, которому он, безумец, надеялся преподнести урок стратегии, справился и без него! Правда, Давел полагает, что ему удалось установить некую телепатическую связь – но это не более чем фантазия на голодный желудок.

– Так кто же руководил французами в тот день, когда появились мы и изолировали вместо копии подлинник? – не унимался Бриен, ему надоело слушать околесицу.

– Франсуа Эжен Робо! Это так? – вскричал старик. – Конечно же, кого еще мог предоставить Трансплантатор для материализации!

– Бросьте говорить загадками, Донсваген! От ваших пристрастий к истории у нас вскипают мозги! Кто такой Робо? – Дюфон ударил кулаком по подлокотнику, резко встал, подошел к Давелу и схватил его за белые отвороты мундира, скрывающие орденскую звезду. – Вас следует навсегда отправить бандеролью в сопливое детство – это лучшее место для игры в солдатики!

Встряска пошла тому на пользу. Только сейчас он осознал время действия.

– Робо родился в деревне Балейкур и как две капли был похож на корсиканца. Он считался официальным двойником Наполеона, – Давел вздохнул: – Я мог попасть под Ватерлоо, лишь заменив Робо.

– Ну-у-у, и что из этого следует?!

Донсваген-старший попытался вызволить сына из рук сержанта. – Об этом не трудно догадаться – там, – он указал рукой на кушетку, – существует теперь проходимец Робо, которого это обстоятельство, видимо, вполне устраивает. Один и тот же день можно прокручивать сколько угодно: свою битву император выиграл, а другую, подложную, продул Робо.

Тяжелый сон медленно отпускал Наполеона Бонапарта...

Дюфон не хотел участвовать в новой сцене, он поспешил покинуть загородный дом.

Хлопнув дверцей машины, он сказал:

– Черт знает, в какой истории мы живем: в настоящей или лакированной. Я тоже сожалею, Бриен, что ты не прихватил бутылку бургундского вина.

Бриен щелкнул языком.

– В холодильнике у нас полно нацистского пива – мозги не прочистит, зато нагонит дури. Не переживай – это лучшее средство, когда хочешь на все закрыть глаза.

...Город просыпался. Город готовился к торжествам. Жилые и административные кварталы были увешаны штандартами и красными флагами с черной свастикой на белых кругах. Мир отмечал тысячелетие непобедимого Третьего рейха..