Текст книги "Стимулятор (СИ)"

Автор книги: Сергей Берестнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

   – Тогда я буду ловить мысли этих полицейских, – возразил я, – опять у нас не срастается.

   – Ну, можно подобрать таких сотрудников, размышления которых будут ограничены достаточно узким кругом вопросов, ты сможешь отличить их от мыслей Альбу Саида, – настаивал Фрэнк.

   – Ну, поскольку ничего лучшего не придумывается – можно попробовать, – согласился я.

   В десять часов вечера я сидел на скамейке в опустевшем Центральном парке, сжимал в пальцах волос Альбу Саида и задавал один вопрос «где?». Этот сентябрьский вечер выдался тёплым и безветренным, с неба светила почти полная луна. Неподалёку от меня бродили два сержанта – афроамериканец Джек и белый (нет, наверное, правильно – евроамериканец) Ник. Набор образов, мелькающих в моём сознании, значительно оскудел, во всяком случае, по сравнению с тем потоком, который обрушивался на меня в штаб-квартире. Картины лаборатории, в которой Альбу Саид монтировал взрыватель, перемежались изображениями лошадей, мчащихся по ипподрому, фигурами стриптизерш, кружащихся вокруг шеста, бутылками виски, образами тёмных парковых аллей – но я уже знал, что это – продукты восприятия и мышления Джека и Ника. Мелькнула улица – судя по мусору и архитектуре – Гарлема, автомобиль – серый «Форд-фокус», раскуроченное заднее сидение. Но для операции захвата данной информации не хватало. Нужно обязательно узнать номер дома, в котором сидели террористы или номер автомобиля, в котором монтируется взрывное устройство, чтобы перехватить его по дороге к больнице. Но добывать из информационного поля цифровую информацию почти никогда не удаётся, видно, не любят там цифр. Цифры всплывают в сознании в виде картинок, а если изображение размыто, то распознать их не удаётся.

   После получасовой медитации я почувствовал, что устал. Конечно, красиво звучит: «Превозмогая усталость, он продолжал работать». Но я уже точно знаю, что в измотанном состоянии работать с непроявленным миром нельзя, толка не будет. В сопровождении Джека и Ника я двинулся к выходу из парка.

   Фрэнк сидел на заднем сидении патрульной машины и жевал чисбургер. Увидев меня, он слегка высунул голову в открытое окошко и спросил:

   – Ну, как?

   – Есть марка машины и цвет – серый «Форд-фокус», находится предположительно в Гарлеме, – ответил я. – Бомба смонтирована в автомобиле под задним сидением.

   – Ладно, это уже зацепка, можно нагнать побольше полицейских в район больницы и проверять все серые «Форды» в радиусе мили от больницы. Ты в марке не мог ошибиться?

   -Надеюсь, что не ошибся. Силуэт машины я видел чётко, да и эмблему «Форд» – тоже. Слушай, а может быть поискать этот «Форд» в гараже? Ведь не так уж много в Гарлеме гаражей.

   – Это не пройдёт. Прочёсывать весь Гарлем – непосильная задача даже для доблестной Нью-Йоркской полиции. Наше единственное преимущество перед Альбу Саидом – в том, что он не знает, что мы о нём что-то знаем. Когда в операции по поиску чего-то принимают участие тысячи полицейских, то обязательно происходит утечка информации – что ищут. Если пройдёт информация, что копы ищут в Гарлеме «Форд», Альбу Саид поймёт, что ищут его, может запаниковать и взорвать свой агрегат прямо там, где он стоит. Конечно, Президент при этом не пострадает, но жертв будут десятки или даже сотни тысяч. Такой вариант нас не устроит. Захват должен быть произведён очень быстро. Ну ладно, сейчас поедем в офис, а к утру что-нибудь придумается.

   Заночевал я опять в комнате отдыха, на том же диване, чтобы утром не вставать слишком рано и не тратить время на дорогу. Проснувшись, я сразу же отправился в кабинет Фрэнка.

   – Ну и где мне работать сегодня, в парке днём весьма многолюдно, – спросил я сразу после обмена приветствиями.

   – Мы можем тебе предложить идеальное место для твоей медитации. Для того, чтобы поблизости от тебя точно не было никаких мыслящих субъектов, тебя следует вывезти в море, – порадовал меня Фрэнк.

   – Мне будет сложно медитировать в условиях болтания на волнах, – возразил я.

   – Тебе не придётся болтаться на волнах. В шести милях от берега есть уютный островок. Мы установим там палатку, где ты сможешь медитировать безо всяких помех и в максимально комфортных условиях.

   – Я должен иметь при себе нейтрализатор, чтобы воспользоваться им в любой момент.

   – Роберт выдаст тебе шприц с нейтрализатором.

   – Я буду на этом островке один?

   – Нет, пару сопровождающих мы тебе оставим. Там какой-то латиноамериканский хулиганствующий молодняк на лёгком катере шастает, пугает владельцев яхт. Тебя устроят те полицейские, которые охраняли тебя в парке? Кстати, Ник прекрасно умеет делать уколы в вену, а у тебя такой практики нет.

   – Пожалуй, устроят, к их образному ряду я уже привык, хотя картинки стриптиза несколько отвлекают от поиска Альбу Саида. Главное, чтобы они не очень сильно размышляли о подробностях операции по поимке террористов, поскольку в этом случае мне будет трудно разобрать, где их мысли, а где истинная информация из сознания Альбу Саида.

   – У меня есть идея, как сделать образный ряд наших охранников ещё более скудным. Они оба – большие любители покера, хотя играют отвратно. Я дам им с собой колоду карт и поручу играть во время твоих медитаций, тогда они будут думать только об игре.

   – Интересная мысль, стоит попробовать, – согласился я. – Но вопрос ещё в том, сколько времени я смогу пребывать в шкуре подопытного, лёгкий звон в ушах я уже слышу. Кстати, хотелось бы знать, как здоровье этого..., как его... – Мэдисона.

   – Про Мэдисона тебе расскажет Роберт, он уже едет сюда, будет минут через пять.

   Роберт бодрым шагом с чемоданчиком в руке ворвался в кабинет Фрэнка через минуту. Было видно, что его распирает от новостей.

   – Сегодня рано утром в тюрьму примчался адвокат Мэдисона и потребовал встречи со своим подопечным. Адвокат утверждал, что почувствовал необходимость приехать в тюрьму...

   – Из всего, что происходит с Мэдисоном, меня интересует только его здоровье, – прервал я Роберта, явно настроенного прочитать нам очередную популярную лекцию на тему сверхчувственного восприятия.

   – Мэдисон жалуется на головную боль, но провести детальное обследование, например, томограмму мозга снять, давление измерить, не даёт, орёт, что не даст сделать из себя подопытного кролика. Взял какую-то болеутоляющую таблетку из рук адвоката, сейчас они беседуют в камере.

   – А нельзя ли Мэдисона обследовать насильно, – предложил я. – Это же очень важно, во всяком случае, для меня.

   – При адвокате проведение насильственных действий чревато большими неприятностями, – отклонил мою идею Роберт. – Но во всей этой истории с адвокатом интересно то, что этот субъект уловил желание своего подзащитного встретиться, значит, стимуляция эпофиза приводит к активации не только реципиентных способностей, но и индукторных. Я вот думаю, если у Эдварда есть выход на сознание Альбу Саида, то, может быть, попробовать внушить этому гаду, что от теракта нужно отказаться?

   – Я, конечно попробую, но думаю что эффект внушения будет действовать только в отношении тех лиц, которые хорошо знакомы с индуктором и положительно к нему относятся. Если бы Мэдисон мог внушать кому угодно и что угодно, то он бы просто внушил тюремщикам необходимость его выпустить, – раскритиковал я идею Роберта.

   – Пожалуй, Эдвард прав, – согласился Роберт после секундного размышления.

   Получив из рук Роберта шприц с нейтрализатором, я в сопровождении Ника и Джека направился к вертолётной площадке.

   Полицейский вертолёт в течение четверти часа домчал нас (меня, Ника и Джека) к неказистому скалистому островку, на котором растительность была представлена пожухлой травой и редким кустарником. Сесть на остров не удалось, пришлось спускаться по верёвочной лестнице, причём, при моём спуске Джек держал лестницу снизу, чтобы она не очень болталась, а Ник страховал меня сверху. Эти предосторожности были совершенно необходимы, поскольку особой ловкостью я никогда не отличался, а тут ещё этот звон в ушах и головокружение...

   Выбравшись из вертолета, вся наша маленькая экспедиция двинулась вглубь островка. Я шёл налегке, держа в руках только чемоданчик со спутниковым телефоном,. некоторыми личными вещами, шприцем и колбой, в которой покоился волос Альбу Саида. Спутниковый телефон мне вручил предусмотрительный Фрэнк на всякий случай, если вдруг мобильный перестанет работать. Джек («Блек Джек», как я его мысленно называл) тащил две палатки, упаковку колы и упаковку пива, чтобы мы не умерли от жажды. Ник транспортировал какую-то еду типа пиццы и консервов, а также кухонно-походные причиндалы, призванные сделать эту еду съедобной. Ветер усиливался, поэтому палатки установили в расщелине между двумя скалами. Я в установке палаток не участвовал, а сидел на камне и пытался волевым усилием погасить нарастающую головную боль. Обычно эта процедура мне удавалась, но данная боль имела, по видимому, другую природу и на мои усилия не реагировала.

   Удобно расположившись в своей палатке, я приступил к медитации. От искомого объекта меня отделяли десятки миль, но для меня он был рядом, представленный волосом из колбы. Я совершенно ясно увидел автомобиль, под задним сидением которого размещалось странное сооружение, представляющее собой артиллеристский снаряд с навороченными вокруг электронными блоками. На мгновение мелькнуло королевское каре (повезло кому-то из моих охранников) и снова пошли картинки на тему местоприбывания Альбу Саида. Я увидел угол 2-й авеню и 123 стрит, вывески читались достаточно легко. Назойливо лезла в сознание вывеска магазина «Одежда». Затем всплыл образ автомобиля, вид спереди. Всё отчётливее просматривался номер, сначала я зафиксировал ноль, потом рядом с ним тройку, семёрку... Вскоре номер полностью врезался мне в память. Я предпринял попытку ознакомиться с устройством взрывателя и предохранителей, однако недостаток познаний в данной области не позволили мне формализовать поступающую информацию. Мелькнул ключ, часы, какие-то микросхемы. Если индуктор не обладает знаниями, необходимыми для правильного восприятия интересующей его информации, то эта информация воспринимается в виде символов. Так, часы и ключ, мелькнувшие в образном ряде, символизировали, по-видимому, таймер.

   Прекратив сеанс медитации, я посмотрел на часы – было около одиннадцати. Президент уже, наверное, начинает своё выступление в ООН. Я достал из чемоданчика шприц и начал готовиться к уколу, то есть засучил рукав. Вдруг я вспомнил слова Роберта о том, что после введения нейтрализатора испытуемый вскоре засыпает. Пожалуй, следует сначала позвонить Фрэнку и сообщить всю добытую информацию. Убрав драгоценный волос в колбу и положив шприц в боковой карман брюк, я стал звонить Фрэнку. Мобильный в палатке работал плохо, и я, натянув ветровку, стал подниматься на одну из скал. С востока надвигался грозовой фронт, ветер усиливался, на темно-синем фоне тучи поблескивали молнии, доносились отдалённые раскаты грома.

   Услышав, наконец, в трубке голос Фрэнка, я начал его радовать. Сообщив о местонахождении Альбу Саида, номере машины и предположительном наличии таймера в составе взрывателя, я поинтересовался здоровьем Мэдисона. Фрэнк признался, что в последний час он ничего по этому поводу не узнавал и обещал немедленно связаться с Робертом и перезвонить мне. Фрэнк, в свою очередь поинтересовался моим здоровьем. Сообщение о появившейся головной боли его явно огорчило, и он рекомендовал мне вколоть нейтрализатор, согласившись, что выданной мною информации вполне достаточно для задержания Альбу Саида. В конце разговора Фрэнк пообещал выслать за нами вертолёт, но признался, что раньше, чем через час он не прилетит, а если тенденция изменения погоды сохранится, то нам, возможно, придётся заночевать на острове.

   Закончив беседу, я двинулся вниз. Голова болела и кружилась. Пошёл дождь, склон скалы стал скользким, спускаться пришлось медленно, но, несмотря на всю мою осторожность, я поскользнулся и шлёпнулся правым боком на большой серый камень. Пока я, чертыхаясь, вставал, потирая ушибленный бок, в сознании зрела мысль, что произошедшее падение привело к ужасным последствиям. Когда мысль созрела, я сунул руку в боковой карман брюк и заорал от ужаса. Шприц разбился! Нет, не вдребезги, но образовавшейся трещины хватило, чтобы всё содержимое вытекло наружу.

   Дождь усиливался. По морю гуляли внушительные волны, с грохотом обрушивающиеся на берег. Я снова стал набирать номер Фрэнка. Связи не было, и поплёлся вверх по склону злополучной скалы, продолжая регулярно набирать заветный номер.

   Услышав голос Фрэнка, я заорал в трубку:

   – Фрэнк, у меня шприц разбился! Я не могу провести нейтрализацию! Ты можешь организовать доставку нового, или меня вывезти отсюда?

   – Как разбился, ты что...

   – Грохнулся я и приложился шприцем об камень...

   – Эдвард, ну не летает в такую погоду ничего, я не могу сообразить, на чём до тебя добраться...

   – Я понимаю, что вертолёт вылететь не может, но, может быть, какой-нибудь быстроходный катер можно использовать, чтобы привезти шприц...

   – Эдвард, я не знаю, на чём сейчас его можно привезти, маленький катер не сможет выйти из-за шторма, а крупный корабль не подойдёт к берегу, там отмели около острова...

   – Фрэнк, найди возможность доставить новый шприц. Я же здесь загнусь, голова болит уже вполне ощутимо, кстати, как там Мэдисон себя чувствует?

   Фрэнк ответил не сразу.

   – Ты понимаешь, – проговорил он медленно, словно желая оттянуть момент выдачи интересующей меня информации, – Мэдисон умер примерно час назад.

   – Какие были симптомы перед смертью?

   – Голова у него болела, и чертей он видел, психовал страшно, на врачей набрасывался, Эдвард, будь уверен, я что-нибудь придумаю, шприц тебе доставят!

   Итак, совершив подвиг по спасению жителей Нью-Йорка и самого Президента, я теперь сдохну на этом поганом острове. И как я дал втравить себя в эту авантюру, тоже – герой, ну, как же – «больше некому». Вот уж удружил господь, подкинул бесценный дар. Да пусть он заберёт этот дар себе в задницу!

   Я поковылял вниз по склону, навстречу мне выдвинулся Ник и участливо спросил:

   – Мистер Эдвард, что с вами, на вас лица нет, я могу чем-нибудь помочь?

   – Вряд ли мне кто-нибудь поможет, – огрызнулся я и поплёлся к палатке. Ну, чем мне мог помочь этот недоумок, у которого все мысли о голых бабах, скачках и выпивке.

   Ввалившись в палатку, я сел, прислонившись спиной к стенке. Перед глазами (или просто в сознании, теперь уже сам не разберу) плыли какие-то фигуры, человеческие, и не только. Вот мелькнула фигура с нимбом и крыльями. А я ведь сейчас не медитирую, это всё прёт поверх информации от органов чувств. Голос в мозгу: «Тебе не нужен дар?». Нет, не нужен, я жить хочу! Жить! Проваливаюсь куда-то, снова вижу образ ангела... Во рту какая-то жидкость, глотаю не разбирая вкуса, снова жидкость – и снова глотаю...

   Глаза закрыты, но слышу голоса: «Он приходит в себя». Противно пикает какой-то прибор. Первое, что я увидел, открыв глаза – лицо женщины в белой шапочке. Ага, похоже, что я в больнице. Около стеллажа с приборами склонилась ещё какая-то фигура.

   – Что со мной и где я? – спросил я у женщины.

   – У вас была кома, но недолго – два дня, всё это время вы были у нас, в госпитале.

   – А какой это город?

   – Это пригород Нью-Йорка.

   Ну, слава богу, с Нью-Йорком всё в порядке. Фигура, стоявшая возле стеллажа, развернулась лицом ко мне и оказалась пожилым мужчиной.

   – Вам не следует много разговаривать, вы ещё очень слабы, а к вам сегодня вечером, наверное, придёт посетитель, он давно уже ждёт, когда можно будет с вами поговорить, – строго сказал мне мужчина, – а сейчас Мэрлин сделает вам укол, и вы ещё поспите.

   Женщина склонилась надо мной, и я почувствовал укол в предплечье.

   Очередное пробуждение произошло часа через три. Я чувствовал себя вполне сносно и попытался помедитировать. Отключив собственные органы чувств, я попробовал проникнуть в подсознание Фрэнка и почувствовал абсолютную пустоту. Я, конечно, не рассчитывал уловить всю сложную гамму чувств и размышлений своего начальника, но что-то должно было пролезать, хотя бы его настроение. Это было странно. Когда медсестра заглянула в палату и стала возиться с капельницей, я дотронулся до неё, но ничего не почувствовал. Неужели я утратил свои экстрасенсорные способности? Это означает, что я потерял свою работу в ФБР. Придётся возвращаться к первоначальной специальности. Что я там делал – ремонтировал видаки? Интересно, испытывает сейчас кто-нибудь потребность в ремонте этих изделий? Наверное, проще найти работу тренеру по харакири. Возможно, Фрэнк подыщет мне какую-нибудь непыльную работу, например, в архиве, но на прежнюю зарплату рассчитывать уже не приходится.

   Из состояния дремоты меня вывел голос Фрэнка: «А вот и наш герой!». Открыв глаза, я увидел над собой улыбающуюся физиономию Фрэнка.

   – Ты представляешь себе, мы взяли их в машине в момент, когда они хотели выехать на улицу. И самого Альбу Саида взяли и какого-то сопляка, сидевшего за рулём. А бомба была в машине под задним сидением, взрыватель был с таймером. Кажется, Альбу Саид хотел слинять до взрыва и выйти из зоны поражения. Номер машины ты назвал абсолютно точно, – торопливо, перебивая сам себя, заговорил Фрэнк. Ему явно не терпелось поделиться со мной всеми своими радостями.

   – Ты мне объясни, каким образом я остался жив, я же нейтрализатор ввести не смог, – прервал я восторженную скороговорку Фрэнка.

   – За это благодари Ника. Он, увидев тебя валяющимся в палатке в полуобморочном состоянии, стал вливать в тебя виски, четверть литра влил. Он всегда носил с собой фляжку с этим живительным напитком. Роберт сказал, что алкоголь вызвал некоторое снижение активности твоего эпофиза, но и меня есть за что благодарить. Шприц с нейтрализатором и бригаду врачей тебе доставили на десантном корабле, его потом два буксира стаскивали с мели. Ты не представляешь себе, каких усилий мне стоило убедить этих тупиц из ВМФ, что ради тебя стоит посылать корабль.

   – А сколько времени прошло от нашего последнего телефонного разговора до прибытия корабля?

   – Часов семь– восемь, если бы не виски, то ты мог бы и не дожить, наверное, впрочем, я сам не врач, подробнее тебе расскажет Роберт, он завтра хотел к тебе зайти. А в госпиталь тебя доставили только на следующий день. Эдвард, да что ты такой мрачный. Всё плохое позади, тебя подлечат, отпуск дадут, а потом будем работать лучше, чем раньше.

   – Боюсь, что я теперь смогу работать у тебя только уборщиком, я утратил свои способности, понимаешь, я совсем ничего не могу воспринять.

   – Ты уверен, что ты их совсем утратил, может быть, они ещё восстановятся.

   – Всё может быть. Но раньше эти способности не исчезали никогда, даже, когда я попадал в больницу после автокатастрофы. А нельзя ли мне как герою большую премию или пенсию организовать?

   – Понимаешь, Эдвард, с премией и пенсией не получится. Твоя помощь юридически не подтверждена. С официальной точки зрения наша группа захвата случайно оказалась около дома, откуда выезжал автомобиль террористов.

   – Тогда меня ждёт весьма убогое будущее, – констатировал я.

   Фрэнк помрачнел. А я порадовался, что мои проблемы ему не безразличны. Сходу нам придумать ничего не удалось. Но, уходя, Фрэнк заверил меня, что выход он найдёт.

   На следующий день меня навестил Роберт. Наша беседа быстро скатилась к описанию моих ощущений на последнем этапе эксперимента. Я честно рассказал обо всём, не забыв упомянуть видение ангелов, а также выразив благодарность Нику, влившему в меня виски.

   – А вот с виски тут получается неувязка, – задумчиво проговорил Роберт. – Мы на обезьянах пробовали – получается, что Нику следовало влить в вас больше литра этого напитка, чтобы добиться эффекта нейтрализации. Хотя возможно мы не правильно проводили перерасчёт обезьяньей дозы в человеческую.

   – А вы попробуйте ещё на каком-нибудь заключённом, получите точный результат,– подсказал я методику исследований.

   – А вот с заключёнными теперь номер уже не пройдёт, взяли нашу лабораторию под колпак. Адвокат Мэдисона устроил скандал, до Конгресса дошло, «нарушение прав человека», мать их... У меня уже два дня комиссия сидит. А «зелёные» в защиту мартышек и свиней выступили. Я чувствую, придётся мне мои эксперименты продолжать в Бразилии. Там в джунглях много диких обезьян, совершенно не сосчитанных, а ещё есть индейцы, которых тоже мало кто считает, а в тюрьмах – заключённые, которые мало что слышали о правах человека.

   – Но ведь благодаря вашим исследованиям удалось предотвратить чудовищный теракт, неужели администрация Белого дома не оценила этого, неужели они не могут обеспечить возможность продолжения работы здесь, в США.

   – Строгих юридических доказательств благотворного влияния моих исследований на поимку Альбу Саида не существует. А права человека в этой стране священны, во всяком случае, официально, – грустно завершил нашу беседу Роберт.

   На следующий день меня опять посетил Фрэнк. По его хитрой ухмылке я понял, что способ вознаградить меня он нашёл.

   – Эдвард, посмотри на эти две бумаги. На этой ты даёшь согласие на проведение над тобой эксперимента по усилению экстрасенсорных способностей. На другой – информация о проведении над тобой эксперимента. А теперь посмотри, что я сделаю, – торжественно заявил он.

   С этими словами Фрэнк разорвал на мелкие клочки документ о моём согласии на эксперимент, а другую бумагу протянул мне.

   – Теперь ты можешь подать в суд на правительство и содрать с властей внушительную сумму за проведение над тобой опасных медицинских экспериментов без твоего согласия.

   – Я это с удовольствием сделаю, но боюсь, что после таких твоих манипуляций с документами у тебя будут большие неприятности.

   – А за меня не бойся. Я теперь официальный герой, ничего, кроме лёгкого выговора за утерю служебных документов мне не грозит, – успокоил меня Фрэнк.

   Для составления иска к правительству США Фрэнк познакомил меня со своим лучшим адвокатом. Этот ушлый юрист твёрдо пообещал вытрясти из соответствующего департамента пару миллионов долларов за незаконно проведённые медицинские эксперименты, приведшие к ухудшению здоровья и представляющие опасность для жизни.

   Вся эта история оставила много открытых вопросов. Куда, в какие «святая святых» непроявленного мира вломился я, подстёгиваемый желанием разыскать в Нью-Йорке затаившегося Альбу Саида? С кем я вступил в диалог незадолго до потери сознания. Почему Мэдисон видел перед смертью чертей, а я, перед тем как вырубиться узрел ангела? И, главное, почему я всё-таки остался жив? К моменту, когда прибыла бригада медиков с заветным шприцем, я должен был быть уже мёртв. Спас ли меня виски, щедро влитый в меня Ником? Или мне помог Тот, с кем я вступил в диалог, сообщив о ненужности дара и своём желании жить? К сожалению, мне уже не доведётся протиснуться в тайные двери, за которыми можно найти разгадку.

   В ожидании судебного процесса я иногда встречаюсь с Фрэнком, и каждый раз наша беседа заходит о работе Роберта в Бразилии. В открытых публикациях информации об этих исследованиях не предвидится, новые спонсоры поставили жёсткое условие соблюдения секретности, но Фрэнк по своим каналам кое-что узнаёт. Он рассказал, что подопытных из рода «хомосапиенс» Роберту выделили в достаточном количестве, ну, конечно из тех особей, которых властям не жалко. Так что, если через несколько лет бразильская служба безопасности и разведка станут лучшими в мире – я не удивлюсь.