Текст книги "Стимулятор (СИ)"

Автор книги: Сергей Берестнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

 Стимулятор

   Аннотация. Террористы задумали произвести ядерный взрыв в Нью-Йорке. Только экстрасенс может их найти.

   Рано утром в среду меня разбудил звонок Фрэнка.

   – Эдвард, приезжай срочно, тут ожидаются очень большие проблемы, – взволновано проорал он в трубку.

   – Фрэнк, ну мы же вчера договорились, что сегодня я приеду попозже, к часу, да и работы для меня нет...

   – Эдвард! Для тебя появилась работа, причём очень срочная.

   – Хорошо, я сейчас приеду. Только вот побреюсь, позавтракаю, да ещё мне придётся на заправку заехать, у меня бензин почти на нуле.

   – Эдвард, ты мне нужен немедленно, завтрак тебе подадут в офисе, какой захочешь, я вполне готов видеть тебя небритым, полицейская машина за тобой уже выехала, так быстрее проберёшься через пробки, постарайся через десять минут выйти из дома.

   Голос Фрэнка звучал не просто взволнованно, а, пожалуй, даже истерично. Встревоженный Фрэнк – это редчайшее природное явление. Я видел его взволнованным дважды. Один раз – когда «Боинг» долбанул вторую из башен-близнецов (к первому тарану Фрэнк отнёсся как к штатному событию), а в другой раз – когда его жена Шэрон рожала первого ребёнка (вторые роды Фрэнк воспринимал как рутинную процедуру). Впрочем, должность Фрэнка – начальник антитеррористического отдела Нью-йоркского управления ФБР – требует умения сохранять самообладание в любых ситуациях. Похоже, что в ближайшие дни ожидается небольшой Апокалипсис.

   Через двадцать минут под весёлое завывание полицейской сирены я мчался по направлению к офису Фрэнка. Сентябрьское солнце уже начало прогревать воздух, но духота ещё не наступила. Впрочем, кондиционеры в офисе хорошие и страдать там от жары мне не приходилось.

   По тому, как вскочила со своего места Глория – секретарша Фрэнка, я понял, что меня действительно очень ждут. Отвесив секретарше дежурный комплимент насчёт каждодневного омоложения, я сдержал порыв продемонстрировать ей свою симпатию тактильными способами. Глория раньше служила в спецназе, после ранения стала секретаршей, конечно, уже не тренировалась, но некоторые навыки ещё оставались, и мужчина, попытавшийся её спонтанно облапить, рисковал нарваться на рефлекторный контрприём.

   Фрэнк (сорокалетний лысеющий мужчина с небольшим брюшком) при моём появлении суетиться не стал, но просиял недвусмысленно. За десять лет совместной работы мы научились понимать друг друга с полуслова и даже вообще без слов. Ну, то, что я его понимаю – не удивительно, я же всё-таки экстрасенс. А вот как меня понимает Фрэнк – загадка. Девяносто процентов людей, рекламирующих себя как экстрасенсов – шарлатаны, ну, может быть, неплохие психологи. Но я отношусь к остальным десяти процентам. Фрэнк понял это и пригласил меня работать в своё ведомство экспертом по «паранормальным явлениям и нетрадиционным методам расследований» после дела Азика, пятилетнего мальчишки, похищенного группой отморозков весной двухтысячного года.

   Я тогда специализировался на поиске пропавших людей. Надо признать, что родители Азика сильно облегчили мою работу, притащив вместе с его любимыми игрушками хранимую зачем-то прядь первых состриженных волос и кусочек сломавшегося когда-то молочного зуба. Для того, чтобы выйти на телепатический контакт с человеком, необходимы два условия. Во-первых, нужно войти в глобальное информационное биополе, во-вторых, найти там компоненты, соответствующие искомому индивидууму. Это примерно, как в Интернете: вошёл и сделал запрос на блок информации. Войти, то есть организовать информационный обмен между своим сознанием и глобальным энергоинформационным полем можно путём медитации, заглушив поток сигналов от собственных органов чувств. А вот для того, чтобы начать считывать информацию из сознания другого человека, нужно грамотно сформулировать запрос. При наличии фотографии можно запросить связь с «человеком, лицо которого я вижу на фотографии». Но при этом можно загрести информацию о нескольких людях, имеющих большое внешнее сходство. Количество таких индивидуумов может исчисляться десятками или даже сотнями. Выделить интересующие данные в такой каше непросто, отсюда и ошибки. Если передо мной сидит человек, в сознании которого запечатлён образ искомого субъекта, то запрос звучит так: «нужна информация о человеке, о котором думает сидящий передо мной». Но тут тоже неизбежны ошибки, вызванные нестабильностью хода мыслей индуктора. Лучше всего, когда есть биологический фрагмент разыскиваемого. Например, волосы, ногти, зубы. Запрос «нужна информация о человеке, фрагмент тела которого я держу в руках» даёт самые надёжные результаты, во всяком случае, если наводящий фрагмент сохранил неповреждённую ДНК. Выйдя на информационный контакт с разыскиваемым, я могу понять, жив ли он, и узнать, что он видит, что чувствует, о чём думает.

   Похитители Азика, требовавшие выкуп, содержали его без повязки на глазах, явно не планируя отпускать живым. Я удачно считал из сознания ребёнка вид из окна, включавший вывеску отеля «Эльдорадо» на противоположной стороне улицы, а также приблизительные черты внешности бандитов. После этого поиск похитителей превратился в задачку для стажёра. Группа захвата сработала превосходно, а моё имя попало в газеты.

   Мои отношения с Фрэнком, сложившиеся за десять лет совместной работы, можно было назвать дружескими, хотя он иногда напоминал мне, что является моим начальником, а я ему – что обладаю эксклюзивными способностями, требующими индивидуального подхода.

   Итак, пока я смаковал принесённый Глорией свежевыжатый апельсиновый сок, Фрэнк доводил до моего сознания всю хреновость сложившейся ситуации. Хреновость происходила из сопоставления трёх фактов. Во– первых, три месяца назад в одной азиатской стране неизвестными лицами у малоизвестных субъектов была приобретена атомная боеголовка сверхмалой мощности (приблизительно четыре килотонны), спёртая где-то на необъятных просторах непредсказуемой России. Во-вторых, семь дней назад в американских территориальных водах чуть севернее Норфолка была потоплена минисубмарина, а когда её подняли, в одном из отсеков обнаружились следы перевозки радиоактивных материалов. В-третьих, вчера выяснилось, что три дня назад в одном из второсортных отелей в пригороде Нью-Йорка останавливался террорист Альбу Саид, известный своими угрозами показать Америке «как было в Хиросиме». Из всего вышеизложенного Фрэнк делал логический вывод, что в Америке, быстрее всего в Нью-Йорке, готовится террористический акт с применением атомного оружия. Ситуация усугублялась тем, что именно послезавтра, в пятницу нашему славному Президенту приспичило выступить на Генеральной Ассамблее ООН. Если террористы ждут случая, когда взрыв нанесёт максимальный психологический удар по Америке, то лучшего момента им не выбрать. Впрочем, одно событие, достойное внимания Альбу Саида, произойдёт уже сегодня вечером – на Фондовой бирже собирается внушительная тусовка финансовых шишек, посвящённая какому-то юбилею. Есть у этого террориста один пунктик – любит организовывать теракты в моменты проведения каких-либо торжеств. Если он выберет событие на бирже – то грохнуть может уже сегодня. Радиус зоны поражения искомой боеголовки может превышать тысячу ярдов, поэтому обеспечить соответствующую зону безопасности вокруг охраняемого объекта практически невозможно.

   Как искать Альбу Саида непонятно, поскольку паспортов у него больше, чем у Фрэнка кредитных карточек, а способности к перевоплощению такие, что Голливуд отдыхает. На мой вопрос, каким образом удалось установить факт пребывания этого террориста в отеле, Фрэнк похвастался, что в номере, где были задержаны нелегальные торговцы оружием, обнаружены отпечаток пальца Альбу Саида и один волос, ДНК которого очень похоже на ДНК Бен Тралена, приходящегося племянником этому врагу американского народа. Да, не зря цэрэушники соскребали останки Бен Тралена со стен израильского кафе, где он совершил последний в своей жизни теракт.

   Теперь становилось ясно, почему Фрэнк ранним утром буквально вытряхнул меня из постели (зная, между прочим, что по биоритмам я – «сова»), а теперь смотрел с такой надеждой и обожанием. Он надеялся с моей помощью установить, какие коварные мысли роятся в небритой башке Альбу Саида, который по имеющимся разведданным умел сооружать взрыватели для ядерных устройств. Вообще то Фрэнка интересовал только один вопрос – где сейчас этот матёрый террорист возится с боеголовкой. Получив стерильную колбу с волосом Альбу Саида, я торжественно проследовал в свой кабинет.

   . Для того, чтобы воспринять информацию из сознания другого человека и, вообще, из непроявленного мира, нужно прекратить доступ в свой мозг сигналов от собственных органов чувств, а также прекратить анализ имеющейся информации, заглушить внутренние диалоги, которые обычно ведёт в своём сознании каждый из нас. Тогда мозг, оставшийся «без работы», начнёт принимать сигналы из глобального информационного биополя. Через несколько минут я достиг требуемого изменённого состояния сознания. Окружающая действительность исчезла. Понемногу сквозь сумрак приглушённого сознания стали пробиваться туманные образы. Я увидел размытые лица арабского типа, какие-то провода, приборы. Окон в помещении не было. Иногда проступали призрачные контуры ядерного гриба – это я считывал размышления Альбу Саида о ближайшем будущем, в моём подсознании отчётливо прозвучало «послезавтра». Я обратил внимание на то, что характерное для взрыва облако возникало на фоне здания, совершенно не похожего ни на здание биржи, ни на резиденцию ООН. Значит, теракт готовится в другом месте. Но выполнить задание Фрэнка, определить место расположения базы террористов мне никак не удавалось. Вообще, получить информацию, находящуюся в памяти человека и в настоящее время неиспользуемую, на порядок сложнее, чем считывать сигналы, идущие от его органов чувств. Это особенно трудно, если исследуемый субъект привык скрывать свои истинные намерения, постоянно носит чужую маску. Именно поэтому легче всего работать с детьми – их сознание всегда открыто. Взламывать память и подсознание нелегала – адский труд. Я попытался установить местонахождение Альбу Саида без использования выхода на его сознание, просто как некоторого материального объекта. Удалось получить информацию, что он находится в том же городе, что и я. На большую конкретику моих астрально-ментальных мощностей не хватало.

   Существуют различные способы получении информации из непроявленного мира. Можно пытаться извлечь необходимые знания из каких-то биополевых субстанций, не идентифицирующих себя с конкретными людьми, можно из сущностей, представляющихся как души умерших, можно – из сознания других живых людей. У каждого экстрасенса что-то получается лучше, а что-то – хуже. Мой конёк – проникновение в сознание человека, с образцом ДНК которого я нахожусь в контакте. Лучше всего мне удавалось перехватывать информацию, идущую от органов чувств индуктора к мозгу, а также образные ряды, возникающие в процессе мышления этого человека. Фрэнк имел все основания надеяться на успешное решение поставленной передо мной задачи.

   Я не люблю расстраивать Фрэнка. Он мне часто говорил, что я – экстрасенс от Бога. Я уж не знаю, какая из высших биоэнергетических сущностей наделила меня этим редким даром, Бог или Сатана, но хлопот с этими способностями немало. Способности заметно падают после употребления спиртных напитков. Нельзя инициировать экстрасенсорные способности, находясь в состоянии сильного раздражения – последствия могут быть очень тяжкими и для реципиента, и для индуктора. Большая осторожность требуется при работе с астрально-ментальными сущностями умерших людей – духами и душами. Они часто пытаются сохранить контакт с реципиентом после прекращения сеанса медитации и грузят большим объёмом невнятной информации, которая по нашим житейским меркам представляется слуховыми и визуальными галлюцинациями, то есть признаками шизофрении. По-моему, первые несколько недель после смерти соответствующие астрально-ментальные сущности просто «скучают» без своего физического тела и пытаются реализоваться через сознание живых людей, вступивших с ними в контакт. Открывая своё подсознание для контакта с непроявленным миром, человек рискует нагрести немало приключений на свою задницу.

   Войдя в кабинет Фрэнка, я увидел там много своих коллег из ФБР и дружественных организаций. На совещании присутствовали профессор Роберт – начальник лаборатории парапсихологических исследований, Ричард – начальник отдела информатики и Дэвид – начальник агентурной группы.

   – К сожалению, я могу только подтвердить правильность твоих догадок, – начал я беседу, обращаясь к Фрэнку, – он здесь и готовит атомное взрывное устройство, но взрывать он собирается не биржу и не ООН, а какое-то другое здание, взрыв планируется на послезавтра.

   – Посмотри, не это ли здание? – Фрэнк извлёк из ящика стола фотографию и протянул её мне..

   – Да, похоже, а что это? – осведомился я.

   – После выступления в ООН Президент планирует ещё посетить открытие новой детской больницы в Бруклине, наверное, Альбу Саид собирается провести теракт там, – ответил Фрэнк. – Эту новость следует считать хорошей, поскольку открытие больницы произойдёт в пятницу во второй половине дня, а значит, у нас появляется несколько дополнительных часов.

   – А удалось узнать, на каком транспортном средстве установлена бомба, ну не в руках же они будут её нести, – потребовал конкретики Ричард.

   – Наверное, на автомобиле, – ответил я, – больше не на чем.

   – Ну, почему же, носителем может быть лодка, вертолёт, тележка мороженщика, а может быть, они ещё что-нибудь придумают.

   – Хорошо, в следующем сеансе я попытаюсь разобраться, в чём бомба.

   – А лица сообщников удалось разглядеть, сможешь опознать по картотеке? – поинтересовался Дэвид.

   – Это вряд ли, очень размытая картинка, могу только сказать, что тип лица – восточный.

   – Не густо, – подвёл итог обмена мнениями Фрэнк.

   – Альбу Саид закрывается, возможно, случайно, в силу своего затравленного состояния, а может быть умышленно, ведь методики защиты от проникновения в сознания разработаны, – объяснил я причину своей неудачи, а результат первого сеанса следовало характеризовать именно так.

   – Ну, ничего, здесь собрались лучшие сотрудники, можно сказать сливки ФБР, сейчас мы что-нибудь придумаем, – попытался ободрить присутствующих Фрэнк.

   Я обвёл взглядом кабинет. «Сливки» явно превращались в сметану, то есть скисали.

   – Позвольте мне внести предложение, – нарушил тишину Роберт.

   – Вноси, – согласился Фрэнк, – хуже не будет.

   – Как известно некоторым из присутствующих, в моей лаборатории уже полгода ведутся работы по созданию методов усиления экстрасенсорных способностей человека. Правда, пока мы закончили эксперименты только на мышах, но можно попробовать...

   – А это не опасно? – поинтересовался я.

   – Я должен признать, что есть один неприятный побочный эффект. После воздействия стимулятора запускается процесс усиления экстрасенсорных способностей, то есть буквально с каждым часом способности испытуемых особей нарастали, однако через тридцать-сорок часов наступает кровоизлияние в мозг и смерть. Летальный исход может быть предотвращён введением нейтрализатора, его нужно ввести до наступления кровоизлияния. При введении нейтрализатора испытуемая особь засыпает, после пробуждения инициированные способности исчезают. Следует отметить, что после введения нейтрализатора повторное воздействие стимулятора уже не приводит к усилению экстрасенсорных способностей.

   – Вы хотите предложить Эдварду препарат, который испытан только на мышах и при этом очень опасен для здоровья? – строго спросил Фрэнк.

   – Да, я хотел бы знать, вы действительно считаете, что моя очередь в списке испытуемых – сразу за мышами? – оценил я предложение Роберта.

   – После окончания экспериментов на мышах мы перешли к опытам со свиньями и обезьянами. Эта серия ещё не закончена. Однако необходимость срочно резко усилить телепатические способности нашего штатного экстрасенса побуждает меня предложить такой экстремальный вариант

   – А каков принцип действия вашего стимулятора? – поинтересовался я подробностями.

   – Мы определили, что приём телепатической информации обеспечивает определённый участок мозга – эпофиз, – с удовольствием продолжил свою лекцию Роберт. – Его активность при обычном состоянии относительно низка. Мы направляем на эпофиз ультразвуковое излучение, промодулированное определённым сигналом. Происходит возбуждение эпофиза. Затем вводим в вену промидурол, обеспечивающий усиленное питание и дополнительную активизацию только что возбуждённых участков мозга. Примерно через три-четыре часа телепатические способности инициированной особи начинают нарастать. В результате повышенной активности возбуждённых участков начинается процесс их износа, саморазрушения. Для остановки процесса в вену вводится нейтрализатор, резко снижающий активность мозга. Хочу отметить, что экстрасенсорные способности после возбуждения непрерывно нарастают с течением времени, во всяком случае, так было с мышами.

   – И сколько времени вы предлагаете мне находиться под воздействием вашего препарата, я же не знаю, когда наступит этот побочный эффект в виде кровоизлияния, – поинтересовался я.

   – Уважаемый Эдвард, я понимаю ваше беспокойство и, поэтому, могу предложить следующий подстраховочный вариант. Сейчас в Федеральной тюрьме содержится серийный убийца Мэдисон, он приговорён к смертной казни, но подал апелляцию. Кстати, сейчас его лечат от приступов астмы. Мы сможем использовать его в качестве подопытного втёмную, под видом проведения лечебных процедур и медицинского обследования. Он будет в этом, прямо скажем, небезопасном эксперименте идти на несколько часов впереди вас. Мы сможем выявить симптомы, возникающие именно у человека перед смертью. Следовательно, об угрожающей вам опасности вы узнаете, по крайней мере, за несколько часов. При экспериментах с мышами разброс интервалов времени между аналогичными симптомами у разных особей был невелик, я надеюсь, что и у людей соответствующие периоды будут идентичны, – попытался успокоить меня Роберт. – Вы сможете немедленно применить нейтрализатор, если обнаружите у себя симптомы, предшествующие кровоизлиянию, хотя я надеюсь, что вам удастся получить всю необходимую информацию и прекратить эксперимент, не заходя в «опасную зону».

   – А вы сможете получить разрешение на проведение подобных экспериментов над Мэдисоном? – спросил Фрэнк.

   – У нас есть некоторый опыт делового сотрудничества с администрацией тюрьмы по аналогичным вопросам, но мне не хотелось бы оглашать подробности, – пояснил Роберт.

   – А нельзя ли снизить опасность, используя более слабое воздействие? – поинтересовался я.

   – Инициация либо происходит, и тогда соответствующие участки мозга идут вразнос, или не происходит вообще, если уровень воздействия недостаточен, – ответил Роберт.

   – Насколько я смог понять, предлагаемые Робертом средства могут вызвать экстрасенсорные способности у любого человека. Так пусть подопытным будет кто-нибудь другой, возьмите вон у Дэвида любого оперативника и сделайте из него гениального экстрасенса, оперативникам по должности положено рисковать, а я кабинетный работник, мне весь этот ваш экстрим не к чему..., – попытался я увильнуть от ожидавшей меня великой миссии.

   – Эдвард, ты же сам прекрасно понимаешь, что дорваться до потока информации из непроявленного мира – это ещё полдела. Нужно суметь грамотно в ней разобраться, а это умение приходит с опытом, а опыт – со временем, а времени у нас как раз и нет, – продолжил уговоры Роберт.

   – Правда, Эдвард, ты пойми, нам необходимо найти базу террористов, на карту поставлено слишком много, жизни десятков, а может быть и сотен тысяч людей, нужно идти на риск, я уверен благодарность правительства будет соответствовать решённой проблеме, – подключился к процессу моей агитации Фрэнк.

   – Честно говоря, мне не очень нравится перспектива включаться в ваши эксперименты в компании поросят и мартышек, и даже в обществе убийцы-маньяка, я бы попробовал обойтись своими силами, но если ничего не будет получаться – рассмотрю ваше предложение, – подвёл я итог дискуссии.

   – Тогда я поехал к Мэдисону, ну, на всякий случай, – бодро отрапортовал Роберт и вышел из кабинета.

   После окончания совещания в кабинете Фрэнка я предпринял ещё несколько попыток получить интересующую информацию. Однако вскрыть подсознание Альбу Саида не удавалось. Когда я в шесть часов вечера с сумрачным видом ввалился в кабинет Фрэнка, он понял всё без слов и грустно спросил:

   – Слушай, а может быть ты сейчас не в форме, ты вообще тестирование давно проходил?

   – Тестирование я проходил в понедельник, и с картами Зенона и с обычными красно-чёрными картами, и результат показал даже лучше своего среднего уровня. Похоже, что Альбу Саид специально закрывается, делая информацию о себе недоступной при той мощности запроса, которую может обеспечить экстрасенс моего уровня.

   – Может быть, ты рискнёшь воспользоваться стимулятором, слишком много поставлено на карту, угроза ядерного взрыва в Нью-Йорке – это серьёзно, меня тут уже задолбали звонками из Министерства энергетики, требуют сообщить о проводимых мероприятиях, я думаю, твой героизм будет должным образом вознаграждён, – уговаривал меня Фрэнк.

   – Ладно, сегодня я новых попыток предпринимать не буду – устал. Медитация требует больших затрат энергии, заниматься этим больше трёх-четырёх часов в день невозможно. Ещё одну попытку предприму завтра утром, утренние сеансы у меня получаются лучше, но если опять требуемые данные не получу – соглашусь на применение стимулятора.

   Заночевал я в офисе, в комнате отдыха, положив рядом с головой колбу с волосом проклятого Альбу Саида. На таком варианте ночлега настоял Фрэнк. Есть у меня счастливые коллеги, которые получают полезную информацию в виде вещих снов, но мне, к сожалению, это не дано. Впрочем, года три назад, когда у Шэрон угнали её любимый «Шевроле», я почему-то увидел во сне, как сию машину загоняют в гараж весьма приметной архитектуры. По моему описанию гараж с машиной нашли. Шэрон меня расцеловала, а Фрэнк решил, что я могу добывать полезную информацию во сне. Я не люблю этих «сонных» сеансов, поскольку в сомнамбулическом состоянии трудно сформулировать запрос. Наверное, поэтому уровень «засорённости» информации, получаемой во сне, намного больше, чем при моей обычной методике. В общем, этой ночью мне снилась в основном Анжела, моя подруга, уехавшая неделю назад к родителям во Флориду.

   Утром я предпринял ещё одну попытку влезть в сознание Альбу Саида с помощью своего не активированного мозга. Результатом явились всё те же мутные картинки, как и накануне. Я сообщил Фрэнку о своей неудаче и стал ждать Роберта.

   Роберт влетел в кабинет Фрэнка в половине двенадцатого. За ним ковылял лаборант Вилсон и ещё какой-то сотрудник, представленный мне как техник Шугарт. Роберт открыл принесённый чемоданчик и с видом фокусника, достающего кролика из шляпы (даже не из шляпы – из напёрстка) извлёк какое-то подобие намордника с чепчиком, из которого тянулись несколько проводов к пластмассовой коробке размером с ботинок. Пока Шугарт нахлобучивал мне на голову упомянутый намордник, Вилсон объяснял, что Мэдисон находится под действием стимулятора со вчерашнего вечера, то есть уже часов пятнадцать, и ничего страшного не происходит, а Роберт махал перед моим носом бумажкой, из которой следовало, что согласие на данный эксперимент я даю добровольно и с превеликим удовольствием. Когда Роберт закончил с юридическими заморочками (то есть, я подписал вышеупомянутую бумажку), Шугарт прикрепил к моему лбу и затылку какие-то электроды, высунутые из шлема и нажал несколько кнопок на коробке. Сначала я почувствовал лёгкое тепло в области расположения электродов, а затем весьма ощутимый удар током.

   – Меня ударило током! – заорал я.

   – Это правильно, так и должно быть, в момент воздействия стимулирующего излучения нужен выброс адреналина, нужен небольшой стресс, – торопливо заобъяснял Роберт.

   – А заранее предупредить меня вы не могли? Я же всё-таки не мартышка, – возмутился я.

   – Если вы были предупреждены заранее не получилось бы стресса, и, соответственно, выброса адреналина, – спокойно, как законченному идиоту, пояснил мне Роберт.

   Я не стал спорить на данную тему. Дело в том, что всплеску моих экстрасенсорных способностей я обязан именно удару током. Вообще-то уже в школе мне частенько удавалось угадывать, когда меня предполагает вызвать тот или иной преподаватель. Но настоящий триумф начался, после того, как меня шарахнул током свежеотремонтированный видак фирмы «Панасоник» (я тогда трудился техником в ремонтной мастерской). В больнице я вдруг обнаружил, что, взяв за руку медсестру, точно знаю, что она собирается мне вколоть, а также – что она думает обо мне, как мужчине. Затем я узнал, что делают дома в моё отсутствие родители... После выхода из больницы я уволился из мастерской и стал практикующим экстрасенсом.

   После окончания экзекуции (именно так следовало классифицировать проделанные надо мной манипуляции) я проследовал в свой кабинет и стал ждать результата. Через пять часов я провёл первый сеанс медитации в качестве подопытного. В сознании стало всплывать изображение автомобиля, легкового, но марку я определить не смог. Неожиданно замелькали картинки штаб-квартиры ФБР, приёмной Фрэнка. Неужели Альбу Саид думает о нас? Замелькали лица сотрудников, тарелки с бифштексом... Лошади, мчащиеся по ипподрому, стоянка автомобилей, какие-то дети, явно европеоидного типа. На мысли Альбу Саида не похоже, но у меня в руках его волос! Похоже, что я почему-то шарю в сознаниях сотрудников отдела Фрэнка. Картинки налезали одна на другую, было ощущение, что я смотрю киноплёнку, проэкспонированную десятки раз. Явно шли вперемешку зрительные образы, поступающие в мозги индукторов по зрительным нервам, и картинки, всплывающие в их сознании в процессе размышлений. Мелькнула физиономия, напоминающая мою, рабочий стол Глории (вид с её кресла), розовенькие бюстгальтер и трусики... Где-то среди этой мешанины проглядывали бородатые физиономии восточного типа, кто-то в восточном халате и в наручниках, но разобрать хоть какие-то приметы было нереально. Промучившись ещё минут двадцать, я прекратил сеанс и двинулся в кабинет Фрэнка.

   Фрэнк был в кабинете один и коротал время, вперившись взглядом в экран монитора. Увидев меня он резко сменил недовольную гримасу на восторженную и спросил:

   – Ну что, удалось узнать что-нибудь интересное?

   – Да, могу сообщить, какого цвета нижнее бельё предпочитает твоя секретарша, – буркнул я.

   – Ну, это я и без тебя знаю, – процедил сквозь зубы Фрэнк.

   Ого! Впрочем, Фрэнк всегда имел репутацию экстремала.

   – Появилась неожиданная проблема, – начал я своё грустное повествование. – Я воспринимаю не только информацию из сознания искомого Альбу Саида, но и образы из мозгов сотрудников твоего отдела, возможно и твои, разобрать, где чьи – невозможно. Когда я работал без стимулятора, образы из сознаний присутствующих рядом со мной людей иногда пролезали, но очень слабо, призрачно по сравнению с искомой информацией, я понимал, что это помехи. Если бы не обилие сорной информации, то я бы сказал, что бомба монтируется в легковой машине.

   – Ладно, – сказал Фрэнк, берясь за телефон, – я вызываю Роберта, пусть он разбирается, что нам теперь делать с твоим гипертрофированным даром.

   Роберт появился через двадцать минут и выглядел вполне довольным.

   – Наблюдаемый Эдвардом эффект вполне закономерен. Эпофиз изначально создан природой для предупреждения живого существа об опасности, исходящей от окружающей среды, в основном от других живых существ. Вот он и накачивает в сознание образы из зрительных рецепторов окружающих, а также фрагменты мыслительных образов, то есть даёт тебе возможность выяснить, например, не собирается ли тебя кто-нибудь съесть. И теперь мне понятно, каким образом Мэдисон сегодня утром узнал, что приготовлено на завтрак в тюремной столовой, и как он уразумел, что его использовали для опытов. Я сначала подумал, что кто-то из охраны проболтался, а, наверное, Мэдисон просто считал эту информацию в чьём-то мозгу.

   – А, кстати, как он себя чувствует, этот Мэдисон, – спросил я (вот уж никогда бы не подумал, что мне придётся интересоваться здоровьем этого ублюдка).

   – Чувствует он себя нормально, пожаловался только звон в ушах, но ведь он находится под действием стимулятора уже двадцать часов, кстати, что интересно, Мэдисон специально не медитировал, всю информацию он словил в нормальном состоянии сознания.

   – Всё это замечательно, но я не представляю теперь, как мне отлавливать информацию об Альбу Саиде, среди той каши, которая лезет в мои мозги при медитации.

   – С системной точки зрения нужно либо заэкранировать источники помех, либо удалить их в пространстве. Поскольку методы экранировки астрально-ментальных полей науке не известны, остаётся второй вариант.

   – Вы предлагаете эвакуировать всё нью-йоркское управление ФБР и жителей соседних домов? – удивился Фрэнк.

   – Не обязательно, как говорится: «если гора не отходит от Магомеда, то Магомеду следует отойти от горы». Я считаю, что Эдварда нужно вывезти в какое-нибудь безлюдное место, чтобы он смог спокойно продолжить свои изыскания.

   – И насколько безлюдным должно быть место моего пребывания при последующих сеансах медитации? – поинтересовался я.

   – Полагаю, что расстояние до ближайших активно мыслящих объектов должно составлять несколько сотен ярдов, – ответил Роберт.

   – И куда же мне следует отправиться, всё-таки не хотелось бы очень удаляться от нашего мегаполиса.

   – Поскольку скоро стемнеет, такое место найти будет нетрудно, причём в центре Нью-Йорка. Это – центральный парк. Расстояние от центра парка до ближайших магистралей – около четырёхсот ярдов. Прекрасное место для медитации в ночное время, – посоветовал Роберт.

   Я задумался. Конечно, желающих гулять в этом парке по ночам немного, но и я вряд ли смогу там расслабиться.

   – Я думаю, что если предварительно провести в этом парке шумную облаву, ну вроде наркоманов ловим, потом поставить по периметру десяток патрульных машин, то Эдвард сможет там ночью помедитировать, – включился в беседу Фрэнк. – Но всё-таки отправлять туда Эдварда одного было бы неправильно, пару полицейских рядом с ним нужно оставить, мы же не можем допустить, чтобы его прирезал какой-нибудь хулиган-наркоман, не охваченный облавой.