![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nepal-dlya-bratvy-382320.jpg)
Текст книги "Непал для братвы"
Автор книги: Сергей Окунев
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Но об этом пока можно было только мечтать…
Антон начал говорить, и Денис начал его внимательно слушать, хотя услышать что-либо принципиально новое он не рассчитывал.
– Я тут прикинул насчет наших перспектив, – мрачно заявил Антон, – получается сплошная хренотень (при этих словах народ с некоторым удивлением на него воззрился, но, понимая, что зря он говорить не станет, немного поскрипел стульями, устраиваясь поудобнее, и принялся внимательно слушать). Я тут посчитал приход-расход, а кое с кем из вас даже специально поговорил: например, с Денисом посоветовался, с партнерами. Надо находить новые формы работы. На старом уж слишком стремно получается. Мелких барыг трясти – визгу много, шерсти мало. К особо серьезным не подступиться, уже у них все схвачено на самых верхах, а лезть туда – сразу антигосударственную деятельность и терроризм припаяют, отмываться себе дороже. Информация от ментов и чиновников стала стоить раз в пять дороже, совсем оборзели – пользуются тем, что им зарплаты резко подняли, так они и левак хотят побольше получать. Если все это дальше так пойдет, нам – кранты, на нормальную жизнь не наскрести будет.
А тут еще мы с Хоттабычем пересеклись. Он мужик правильный, добро помнит. Так вот, от его людей стало известно, что ментозавры предполагают в ближайшее время провести чистку города от криминала. Против нас у них прямых обвинений нет, но чуют, сволочи, по каким больным местам ударить можно. Подготовка идет серьезная, подтянуты будут ОМОН, РУБОП, налоговики да и еще кто-то из других городов – под предлогом антитеррористических учений или праздника городского. Хотят замести всех просто так, приезжим-то все по барабану, а по ходу дела и обвинения можно менять и, главное, полностью нарушить наше взаимодействие. Потом оправиться будет очень сложно, если не невозможно вообще.
Фээсбэшники пока не в деле, ментозавры, борясь за чистоту своих «серых» костюмов, им наводок не дают, а те, видимо, в это дерьмо тоже сами лезть не хотят, но, как я понимаю, последние «шалости» некоторых наших неуемных коллег у них отмечены. Я не против, когда проводятся непредусмотренные и нестандартные акции, но… всему есть предел. Даже если дразнить ментов. Может, хватит уже развлекаться – чай, не дети и не подростки. После сорока кости становятся хрупкими, да и реакция организма уже не та. Можно и не увернуться.
По данным Хоттабыча, на всю эту милицейско-прокурорскую акцию отводится примерно два месяца, ну и еще месяц, чтобы они об этом напрочь забыли. Поэтому предлагаю, может быть, не совсем по вкусу, но единственно возможное решение – на это время всем, кто находится под «опекой» правоохранителей, слинять и лучше даже вообще из страны, как бы в коллективный отпуск. Остаться должны лишь те, кто имеет чистую крышу, например, Толя Нефтяник, Гугуцэ, Эдисон, я – наверное, ну еще, может быть, Кабаныч, Циолковский и Ля Шене останутся «на хозяйстве». Постараемся справиться… Пока! Можно, конечно, и в России остаться, ну, там, на юга поехать или, наоборот, на север, но опасность ментовских провокаций весьма высока, а придраться всегда найдут к чему. У нас здесь Сулик Абрамович и его компаньоны в большинстве случаев нейтрализуют это, а рыскать по стране – очень уж напряженно, да и дорого весьма будет… Может, теперь, кто что-то сказать хочет?
Рвущихся высказаться не наблюдалось.
Действительно, любые подобные собрания всегда оканчивались обсуждением каких-либо конкретных дел, каждый получал задание и со всей страстью нерастраченной энергии спешил его выполнять. Или проявлял инициативу, но всегда конкретную, а тут такая непонятка. Наконец прорезался Комбижирик.
– А что у нас такого? – спросил он. – Вроде бы все при деле. Работаем пока с профитом.
– Вот именно, пока! – Антон прервал Георгия. – Ты сам-то не замечаешь, что сил и времени стал больше тратить, а доход почти такой же.
– Так ведь инфляция, – неуверенно возразил Ком-бижирик.
– Само собой, – подтвердил Антон. – А дальше-то что будет? Скоро все твои ухищрения барыги наизусть знать будут, либо обманут запросто, либо сдадут. Ты что, не в курсе – у нас за этот год уже были две подставы серьезные; я не считаю, когда случайно бывает. А в прошлом году – лишь одна, а раньше – вообще ноль! Приходится думать…
– А ты посмотри, – включился Стоматолог, – как мы раскрутили Гатчину; теперь там постепенно все к рукам приберем.
– Да там много не получишь, – возразил Антон. – Если рынок и рестораны брать – навар небольшой, группировка «чехов» то ли распалась, то ли на дно залегла. Хорошо, тогда тебя еще вытащили, когда там какие– то спецдействия проводили, а то неизвестно, чем для тебя бы это кончилось.
Стас погрустнел.
Действительно, если бы каким-то образом не появившиеся (как он потом узнал) спецы из Града*, дело могло бы кончиться для него печально.
– К тому же, в Гатчине в основном все схвачено ребятами от Хоттабыча, – вставил Глюк, – я как раз там с ними и пересекался. Если поговорить, конечно, можно что-то получить, Хоттабыч добро помнит. Только нужна ли намтакая хвороба?
– Вот именно, – резюмировал Антон. – Давайте по делу говорить, а не в ширину вдаваться. Может быть, попозже только и будем воспоминаниями делиться, – он немного подумал и добавил: – Если доживем, конечно. Так что остается тот единственный вариант, что я предлагал…Светочка, – обратился он к секретарше, – принеси, пожалуйста, визовые списки.
Через минуту перед Антоном лежало несколько листков. Он горестно посмотрел на них, вздохнул и скорбным голосом сообщил:
– Вот тут еще один результат нашей «деятельности». Это списки тех стран, куда уважаемым братанам путь заказан. Оглашаю, что разрешено, – это короче. Пока еще можно посещать Шенген – Антифашист (все заулыбались), Гоблин, Телепуз, Эдисон; Америка, в смысле США, – Горыныч, Ди-ди – Севен, Пых; Турция, Египет, Ближний Восток – Мизинчик, Нефтяник, Циолковский. Все! По остальным странам данных нет – так, разрозненные сведения. Как говорится, больше трех не собираться, наследили, где могли.
– А как насчет Непала? – неожиданно прорезался Стоматолог. – Я тут просмотрел путеводители по этой стране – очень мне понравилось. В долинах тепло, горы – супер, охота обалденная, реки горные – байды просто зашибись, а еще всякие монастыри с чудесами и отшельниками и снежные человеки чуть ли не по столице ихней бродят. Катманду называется! – гордо закончил он.
Антон подозрительно посмотрел на Рыбакова, изобразившего на лице внимание и понимание. Братва зашевелилась, загудела одобрительно.
– Твоя идея? – спросил Антон.
Денис молча развел руками, мол, было дело, но никак не ожидал такого поворота. Действительно, в каком-то разговоре с братками, обсуждая очередную операцию, где предлагалось использовать чуть ли не стратегическую авиацию, Денис сказанул, что это не Непал, где такие акции, пожалуй, могли бы пройти. Но то, что Стоматолог примет это как руководство к действию, совсем как-то не предполагалось. А он то ли в турбюро заказ сделал, то ли интернет ему распечатал Гугуцэ. Стас, понятное дело, все запомнил и сейчас выложил.
– А, пожалуй, в этом есть резон! – Антон был реалистом, и такой вариант, если он устроит большинство братков, был вполне допустимым.
– Света, – он опять позвал секретаршу, – проверь, пожалуйста, сама, где этот самый Непал располагается, как туда добраться и все такое прочее. Видишь, решили коллективный отпуск на природе провести.
Света кивнула и исчезла.
Побазарили еще с полчаса, решая неотложные вопросы, но уже без особого энтузиазма. Мыслить сразу в двух направлениях не получалось. Антон это заметил и подытожил:
– Ладно, хватит базарить, подумайте все спокойно, но откладывать нельзя. Ясно. Все свободны, а вас (он посмотрел на Дениса) попрошу остаться, – закончил Антон.
Братаны, не привыкшие к долгому просиживанию штанов, встали, начали шумно расходиться, уже строя грандиозные планы того, как в максимально короткие сроки оставить возможную память о себе в пока еще дикой (по их понятиям) стране Непал, о которой некоторые вообще услышали впервые.
Антон с Денисом удалились в небольшой кабинет, где продолжили беседу.
– Пожалуй, ты правильную идейку подкинул братве. Они народ любознательный, да и далеко этот самый Непал, если что и натворят, то вряд ли с нашими ментозав-рами снюхаются. А что ты им сказал? – спросил Антон.
– Да так, совершенно случайно упомянул название страны, – ответил Денис, – просто первую попавшуюся, к теме пришлось. А он ведь запомнил и даже, похоже, путеводитель какой-то посмотрел. Столицу запомнил – Катманду. Может, по ассоциации какой?
– Может, согласился Антон, – только я тебя не по этому вопросу попросил остаться. После нашего разго-воpa о перспективах я, естественно, кого надо напряг, да и по твоим наводкам прошел. Очень здравая и сулящая прибыль работа может быть по транспортной магистрали на шельфе Балтики. Тут завязки и на Европу, и даже на Штаты вырисовываются, стоимость огромадная, да и легализоваться под нее вполне реально. Уже даже интерес у некоторых появился. Одно неясно – кого генеральным директором проекта ставить. У меня предложение к тебе – берись! Мы поможем и деньгами, и кадрами. Ну как?
– Послушай, Антон, – во взгляде Дениса читалась мировая скорбь пополам с апостольским убеждением, – ну сколько раз я говорил: не приспособлен я к серьезной политической деятельности. Там нормальные люди не удерживаются, потом, как своих убеждений быть не должно. Там как на батуте – делай, что хочешь, но чтобы голова по возможности была наверху и влюбленно смотрела на президента, да отпихивай конкурентов. А на этот проект надо уже известного публичного политика, желательно без мировоззрения вообще – сманить кого-либо из команды Жирика или Яблонского, но поставить за ним своих людей, чтобы по-серьезному не рыпались. Еще лучше забугорного какого бывшего президента или канцлера. Например, Берлуцкони или Шредера – самое бы то было! А я тут фигура непроходная, хотя во втором эшелоне за чисто символическую плату (Денис потупил взор и придал лицу выражение соблазняемой невинности), наверное, пользу принести мог бы. Да и к старости поднакопить что-нибудь на берегу Средиземного моря, яхтенку, может, концерник какой. Только маленький-маленький (он хитро поглядел на Антона), ведь там это крохи будут, а для меня о-го-го!
– Ну, не хочешь в этот проект, давай гендиректором в городок, что мы планируем за Гатчиной организовать. Уж там никакой политикой заниматься не надо. Только сиди, щеки надувай да бумаги подписывай. А то как-то неудобно – твои идеи, а прямого навара вроде и не хочешь?
– Почему не хочу? Очень даже не против, – оживился Денис, – только если я буду где-то сидеть, как мебель, и бумажки подписывать, когда мне думать останется? Ведь хорошая идея возникает в самом неподходящем месте и надо тут же, не торопясь, все обмозговать одному или побазарить с кем-то. И представь: у меня идея пришла на несколько лимонов, но пока не очень ясная, а тут ко мне с какими-то хозяйственными неурядицами валят или встречу с областным чиновником – придурком надо проводить. И все вмиг улетучивается! Давай лучше оставим все как есть: ты – фирма и кузнец кадров, которые, как говаривал отец всех народов товарищ Сталин, решают все. А я – скромный консультант и живу на малый процент, вроде как еврей-заместитель у русского председателя колхоза – пьяницы и коммуниста!
– Ну, как знаешь! – Антон, видимо, был готов к подобному финалу. – Я твою позицию знаю и уважаю, иногда даже завидую. Но все-таки хочется и тебя пристроить по серьезном.
– А вот этого не надо! – заключил Денис – Я, как кошка Киплинга, которая гуляет сама по себе, или как какая-то южноамериканская птичка, которая тут же отбрасывает лапки, если ее сажают в клетку.
В этот момент деликатно постучалась и с какими-то распечатками осторожно проскользнула к столу секретарша Света.
– Извините, Антон Борисович! – сообщила она. – Но вы просили срочно. Вот я связалась с фирмами и отделом выдачи виз. На удивление, в Непал никому из наших сотрудников въезд не закрыт. Заодно я проверила по всей Юго-Восточной Азии, Индии, Китаю. Там попадаются иногда запреты, особенно в Таиланд почему-то.
– Прекрасно, – Антон просмотрел листки, – распечатай их и перешли ребятам, пусть обсудят: кто, куда и зачем хочет отправиться, и быстренько подготовь все нужные документы. Света понимающе кивнула головой и исчезла.
– Кстати, у тебя какие планы? – обратился он к Денису.
– Пока особых нет, но за кордон не тянет, наверное, навещу своих не очень близких родственников в Вологодской губернии – давно приглашали. Места у них – просто русская сказка какая-то. По-моему, они до сих пор в перестройку не верят, поскольку цивилизация им ну совсем не нужна, обходятся как-то своими силами. Только новыми деньгами недовольны, уж больно часто они меняются. Привыкнуть не успевают.
– Это почище чем Урюпинск,– вставил Антон.
– А то!– продолжил Денис.– Потом к родителям Ксении съездим – давно обещали. Так месяца два и пройдет. Ко мне ведь привязок от ментуры вообще нет (Антон утвердительно кивнул), если только косвенно зацепить могут через кого -нибудь из наших в качестве свидетеля. Наверное, на нас плохая ли, хорошая коллекция групповых фото в МВД есть. А специально вряд ли искать будут.
– У меня еще одна просьба, – уже вставая, сказал Антон. – Съезди с кем-нибудь из ребят за Гатчину, посмотри, мы там уже землицей под строительство обзавелись, а ты эти места знаешь, может, подскажешь что?
– Годится, – весело ответил Денис.
* * *
Чтобы не вызывать, как выразился Гоблин, «излишней нервозности и слюноотделения у гиббонов (сотрудников ГИБДД)» в Гатчину решили ехать всего на трех машинах. В первой разместились Армагеддонец, Рыбаков и Ортопед, во второй – Гоблин, Стоматолог и Эдисон с минимально необходимым набором аппаратуры слежения, третья машина как бы обеспечивала тыловое прикрытие, где Толя Нефтяник и Паниковский разместили небольшой арсенал: пару снайперских винтовок, пяток помповых ружей, гранатомет РПГ-29 «Вампир» и блок дымовых гранат. Денис хотел было остановить их, но потом подумал, что каким-то чудным образом на это все имелись официальные разрешения (кроме того, машина Толика имела номер, недосягаемый для проверок обезьян с полосатыми палками), вздохнул и промолчал. Не хотелось отбирать любимые игрушки. К тому же планируемая операция не предполагала проведения боевых операций, столь милых сердцам братков, так пусть уж хоть напоследок потешатся.
Из города выбрались быстро, начало весны настраивало на лирический лад, солнышко светило, яркие листочки торопились развернуться на еще просматриваемых кустах, в общем – лепота! Денис почему-то вспомнил начало учебы на филфаке, впал полностью в лирическое настроение и неожиданно даже для себя на мотив какого-то марша запел:
Там, к востоку от Суэца
Злу добру одна цена,
Десять заповедей – сказки,
И судьба на всех одна.
Голос бронзы колокольной
Нас позвал в суровый край,
Ждет британского,
Ждет далекий Мандалай.
Джунгли, солнце, враг в засаде!
Эй, дружок, не отставай!
Мы больных кладем под тенты,
Но идем на Мандалай!
Те, кто слышит зов Востока,
Не отступят, так и знай,
Есть у нас одна дорога!
Мандалай! Да Мандалай!
(Вольный перевод Черкасов)
Ортопед заерзал на заднем сиденье, где он до этого постарался вроде как вздремнуть.
– Слышишь, Диня, а чего это ты пел? Непонятка какая-то! Мандалай – это имя мужика с бородой!
Рыбаков в изумлении обернулся:
– Мишель! Ты чего это?! Классику знать надо! Мандалай – это бывшая крупная военная база англичан в Бирме, откуда они контролировали обширные районы Восточной Азии. А песню эту написал Редьярд Киплинг, правда, я немного переиначил перевод, чтобы по смыслу было ближе к оригиналу. Киплинг у англичан вроде Пушкина у нас, его там так и называют: «певец британской империи». И бороды у него, судя по портретам, не было. Откуда ты все это взял? Дак тут по ящику недавно выступал мужик известный – Михаил Задорнов, вроде лекции на международные темы толкал. Про янкесов. Там он и объяснил, что в Америке очень этого Мандаля уважают, но не все знают, кто он; правда, и нам толком ничего не сказал.
– Это какой Задорнов? – задумался Денис, – который министр финансов? Так это не его тема. Я что-то не врубаюсь. Ему-то какое дело?
– Да не министр это, а артист! Он из себя все при-блатненного строит, рассказывает, что его вроде бы все пацаны без базара за своего считают, а янкесы его боятся и паспорт ему закрыли.
Денис сначала удивленно смотрел на Ортопеда, потом, когда дошло, даже слегка взвизгнул от удовольствия. Ортопед воззрился на него с некоторым изумлением не понимая причины столь бурного веселья.
Отсмеявшись, Рыбаков снова обратился к Грызлову:
– Послушай, Миша! Если всерьез воспринимать тот бред, который нам дают по ящику, можно полным идиотом стать. Тут даже доктор Шеншелович не поможет. Ты еще Петросяна в качестве эксперта по экономике или маркетингу привлеки. Вот будет здорово. А вообще-то жалко мне всех этих недоучившихся инженеров, врачей и прочих, кому в жизни не повезло. Видно, совсем без толку институты кончали и никаким делом заняться не смогли, то ли по тупости, то ли по трусости. Теперь вот клоунами заделались, а считают, что в народ культуру несут. Мой тебе совет – не пытайся у них отыскать хоть каплю чего-то полезного.
– Что они нас – совсем за лохов держат? – вклинился в беседу, молчавший до этого Армагеддонец. – Я звякну пацанам, они его быстро отрихтуют, особливо, что он братанский коллектив не к месту цепляет.
– Да не связывайся ты с этим делом, – Рыбаков представил себе, что разговор может весьма печально отразиться на имидже и физическом состоянии, в общем-то, немного нахального, но по существу безвредного трепача. – У кого проколов не бывает, из эстрадных придурков он хоть иногда что-то свое пытается сказать, а не как остальные – вроде живых магнитофонов.
Армагеддонец задумался и неожиданно заявил:
– А может быть, нам туда своих пацанов продвинуть? Вот у тебя дружбан Юрий Иванович, который с догом гуляет. Он такого рассказать может, что и по делу и смешно очень. А раскрутить его – плевое дело! И рекламу и где выступить – это вообще не вопрос. Все сделаем запросто.
– Не получится! – Рыбаков вздохнул. – Ведь смотри: Юрий Иванович и повар от Бога (Ортопед и Армагед-донец враз кивнули головами), и дело организовать сумел. Неужели он сменит свои занятия на фиглярство перед неизвестно кем, даже если вы ему приплачивать будете?! Я же говорил, если у человека в руках профессия есть, и он ее любит, то на кой хрен в сомнительные авантюры лезть? Да и метать бисер перед свиньями тоже не всякому удовольствие доставляют. А среди нас он и накормит от пуза и повеселит тоже. Лучше уж оставим его для внутреннего пользования. Для души! Не правда ли, Мишель? Само собой, – согласился Ортопед. – А вся эта фигня пошла в баню!
– Разумно, – добавил Армагеддонец. Далее несколько минут ехали молча.
Места на запад от Гатчины километров за десять-двадцать раньше принадлежали военным частям специального назначения, охотхозяйству и трем все время преобразующимся колхозам-совхозам. Землепользование крайне запутанное, поэтому хорошо подмазанные областные чиновники легко передали нехилый кусок земли, особо не вдаваясь в подробности, кто там сейчас проживает, закрытому акционерному обществу «Возрождение», за которым стояла бригада Антона. Документы были оформлены полностью, и теперь следовало детально ознакомиться с приобретением, да и работу начинать. Раньше закончим – раньше навар пойдет! Это все понимали. Договор, умело составленный Суликом Абрамовичем, предусматривал практическую невозможность обратного изъятия земель, если там будут проведены определенные работы, контроль за которыми осуществлял Толя Нефтяник и Гугуцэ. Так что, несмотря на возможный отъезд «группы товарищей» работы надо было начинать немедленно.
Денис с удовольствием принял участие в этом мероприятии. Во-первых, немного отдохнуть просто так, глазея на окружающий мир, во-вторых, места за Гатчиной он знал более чем хорошо. Во время своей службы в спецвойсках, куда он пошел по собственной воле, уже отучившись почти четыре курса в Университете, район Сяськелево и Той-ворово, окружающие их леса, поля и болота он узнал более чем досконально. Программа обучения включала бегание, прыгание, лазание днем и ночью с полной выкладкой, что очень способствовало прояснению мозговой деятельности и вбивалось до полного автоматизма. После года таких «развлечений» джунгли Центральной Америки или Африки воспринимались совершенно спокойно. Больше неприятностей доставляли, пожалуй, прививки от всяких экзотических болезней, но если относиться ко всему философски, то и это пережить можно. Для выполнения кино – и фотофиксации под будущий проект и подготовки топографической съемки был еще прихвачен парнишка Саша, увешанный фото-, кино– и видеоаппаратурой. Денис его знал – парень толковый, учился в киноинженерном, подрабатывал у Антона, выполняя кое-какие заказы. Легальные, разумеется. Антон не стремился прославить свое имя в веках по роду той деятельности, которой приходилось заниматься. Подъехав к развилке, остановились. Дальше уже начиналась «наша земля», как сообщил Армагеддонец, объезжавший эти места с чиновником областного правительства. Денис вылез из машины, встал рядом с Ортопедом и примкнувшим к ним Стоматологом и, разминая слегка затекшие ноги, с удовольствием огляделся.
– Вот смотрю я, – Дениса опять потянуло на лирику, – знакомые места для меня пошли, вроде бы и пятнадцати лет как не было, а сейчас в казарму поторопиться придется! Ведь тяжело было физически до невозможности, а вспомнить все равно приятно, молодость ни на что променять нельзя. Давайте отсюда и начнем панорамы снимать, а я на карте буду отмечать, что и где, все-таки привязку к местности здесь делать учили, так что вроде боевой опыт получается.
Парниша на заднем сиденье засопел и начал распаковывать аппаратуру.
* * *
Целый день, проведенный на природе, кроме массы положительный эмоций и окончательного решения строить коттеджный городок (если подражать классикам – Нью-Гатчину) с автодромом мирового уровня, ипподромом лучше, чем в какой-то там занюханной Англии, олимпийской деревней, международным выставочным центром и, естественно, с коттеджами, достойно отражающими характер и размах братков, возбудил у большинства из них зверский аппетит. Тут мнение коллектива слегка разделилось. Большинство сразу же отправилось к заведенью «У Литуса», процитировав его директору Виле-ну желательный расклад блюд.
Ортопед же со Стоматологом и примкнувший к ним Рыбаков решили заехать в Гатчину, где надо было перетереть один небольшой, но важный вопрос с человеком Хоттабыча, а потом по домам, поелику в связи с предстоящими «каникулами» у Миши и Стаса оказалась масса дел, да и Денис решил не откладывать анализ полученной за день информации. Договорились встретиться в кафе-баре, несколько легкомысленно именуемом «У Павлуши» и контролируемом Хоттабычем.
Саши, естественно, там не было, но один из его помощников, специально вызванный на эту встречу и теперь скучавший за столиком, узнал дорогих гостей, тут же радостно вскочил, усадил к себе и процитировал бармену весьма внушительный список того, что, по его мнению, могло благотворно воздействовать на организмы прибывших. Последние, естественно, не изображали из себя кисейных барышень и воздали столу должное. Поговорили о сегодняшнем положении дел, обсудили распределение ролей по контролю над Гатчинским рынком, рестораном и несколькими строениями, оказавшимися бесхозными в результате полного вытеснения «чехов»*. Правда, в данном случае это было не совсем точно. Гатчинский рынок держала весьма пестрая международная группа с преобладанием выходцев с Кавказа. Были там, конечно, и чистокровные славяне, но на вторых ролях. Сейчас они, не имея опыта и связей, пытались захватить кусок явно не по их зубам, что весьма печалило почтенных братанов. Глупость и беспредел еще никогда пользы не приносили, и все это следовало загасить на корню. Быстро решили стратегические вопросы, поделились тонкостями обращения со все более наглеющими барыгами и чиновниками, обсудили не совсем понятную кампанию правительства по пресечению так называемой «криминально организованной» деятельности.
– Лучше бы они в зеркало посмотрели, – заявил Ортопед, – ведь теперь разговариваешь с чинушей, и этот фрукт, слушая тебя, даже не понимает, что же он делать должен. Впечатление такое, что набрали то ли родственников, то ли знакомых, бывших в резерве… ну, там, в дурдомах или школах для умственно отсталых. Я им должен объяснять, что они подписать или прозвонить обязаны. А вот насчет деньги смекают быстро: сразу запузыривают охренительную сумму – независимо от задачи: то ли ларек передвинуть, то ли рынок построить.
– Просто кровососы какие-то, – согласился дружественный браток. – Саня уже тоже начал отсев среди них производить, всех кормить – разоришься, да и западло это!
– А что вы хотели, – включился в обсуждение Денис, – есть закон Мэрфи, который гласит: «Уровень профессиональной подготовки чиновников обратно пропорционален их количеству». А у нас только в процессе сокращения бюрократического аппарата, как верещали в правительстве, за последние годы их число увеличилось на тридцать процентов. Вот и лезут, как клопы голодные, на тепленькие места. Не успевают даже научиться хоть чему-нибудь. Вот ведь бедненькие!
– Всех бы к ногтю, – кровожадно заявил доселе молчавший Стоматолог.
– Ну, не совсем так, – возразил Денис, – без грамотного управления не то что государство, но и бригада не сможет работать.
Братаны согласно кивнули.
После сердечного прощания Стас, Денис и Михаил продолжили путь.
Ортопед вопреки обычаю не торопился, о чем-то размышлял.
Рыбаков прикидывал, не подремать ли на сытый желудок, как Михаил вдруг встрепенулся и спросил: – Все-таки я не понимаю, а кто же во всем этом виноват? Ну не поверю я, чтобы все в России были уж такими идиотами. Не иначе, как забугорная сволочь орудует, и я подозреваю даже кто!
– Мишель! Ты опять за свое, – сонливость у Дениса прошла враз. – Я же тебе говорил, меньше слушай доморощенных политиков у Гостинки. У них все просто, главное вдарить покрепче, не вникая в суть проблемы. А ты с их куцыми идейками носишься, как еврей с писаной торой! Ортопед даже слегка притормозил, открыл было рот, закрыл, пару секунд подумал и попросил: «Повтори, я чой-то не врубаюсь».
– Повторяю, – занудливым голосом сказал Денис, – носишься с их идейками, как еврей с писаной торой.
– По-моему, как дурак с писаной торбой, – неуверенно возразил Михаил.
– Увы, – Денис сел на любимого конька, – тут неправ не только ты, но и все, кто последние лет сто-сто пятьдесят это говорит. Мыслим логически. Торба – это мешок. И расписывать мешок раньше не пришло бы на ум самому последнему дураку. Это сейчас на рюкзаках появились всякие надписи, картинки, фенечки и так далее. Сие говорит лишь о том, что степень идиотизма населения возрастает. Я не говорю о бредовости надписей или об убогом смысле картинок. А мое прочтение пословицы – классическое и имеет вполне логическое обоснование.
– Ну и какое же? – спросил Ортопед.
– Понимаешь, Мишель, – продолжил Денис, – у иудеев есть очень хорошая черта – это въедливость, или более просто – четкое понимание цели и пути ее достижения. Тут с ними конкурировать бессмысленно, выживать они могут, только неукоснительно выполняя веками сложившиеся правила. Правила, которые в основном изложены в Торе. Конечно, фанатичное выполнение всех правил вряд ли сейчас вообще возможно, но сохранить стараются все. Это и не дает иудаизму развалиться, причем уже не первое тысячелетие. А как лучше всего сохранить и понять учение? Да просто переписать основные тезисы, а лучше основополагающий документ целиком, а не полагаться на его не всегда правильно изложение кем-то другим. Что, собственно, они и делают. Заодно свой родной язык не забывают. Где бы ни жил, на каком бы языке ни говорил, а перепишешь под руководством ребе страниц эдак тысячи полторы да еще без ошибок – навсегда запомнишь! У левитов – это одно из колен (родов по-нашему), кои были как бы наследственными хранителями закона – Торы, это вообще обязательно. У других – как почетная обязанность хотя бы что-то переписать. Ну а если ты всю Тору переписал – почет тебе и уважение!
Русские в этом плане просто лентяи, почитают адаптированную Библию, не поймут в ней половину, половину забудут, но мнят себя крутыми православными. Особенно вновь перековавшиеся коммунисты да кагэбэшники бывшие: одну молитву на три минуты заучат, какой рукой креститься, не знают; помнится, Ельцина по телеку показали, так у него в правой руке – свечка, и чем креститься прикажете?! Вот если бы их хоть в вечернюю церковноприходскую школу на годик, да записали бы они хоть основные положения – может быть, что-то и поняли. А так стоят в церквях, лица грустно-умные, а сами по сторонам зыркают – как я, мол, выгляжу; мысли, естественно, далеко-далеко – как бы кого облапошить и приличный навар получить.
Михаил мечтательно возвел глаза к небу.
– Нет, впрямь, Диня, я представляю себе, как все эти Жирики, Зурабовы да Лукьяновы за партой сидят и умные слова пишут, просто праздник души! – вспомнил я старый анекдот о том, что представляет собой каждая нация. Например, о евреях: один еврей – торговая точка, два еврея – первенство мира по шахматам, много евреев – ансамбль русских народных инструментов. А вот о русских: один русский – пьяный, два русских – драка, много русских – очередь за водкой. И нормальной нацией мы станем только тогда, когда о нас в народном фольклоре начнут говорить так (Денис задумался, пошевелил губами, поглядел на небо, подсказки не нашел)… Предположим: один русский – научный работник, два русских – первенство мира по игре в го, много русских – отсек межпланетной станции Земля-Марс. Или что-то в этом духе.
– Ты на дорогу не забывай посматривать, – едко заметил Денис, а то придется нам с тобой библейские истины изучать по первоисточнику.
– Не боись, – бодро ответил Михаил, – не пропадем! – И вдавил посильнее педаль газа.
* * *
К указанию Антона братаны отнеслись конкретно. В течение нескольких дней остальные дела были закончены, опекаемым были даны ценные указания и живописно представлено, что может произойти в случае их невыполнения. Самым гуманным в этом случае представлялось сдирание ржавой теркой кожи с седалищных частей тела и обильное посыпание смесью соли нулевого помола с перцем. До этого вряд ли могло дойти, но профилактическая работа всегда приносит больше пользы, чем лихорадочные и не всегда продуманные действия по ликвидации последствий.