![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nepal-dlya-bratvy-382320.jpg)
Текст книги "Непал для братвы"
Автор книги: Сергей Окунев
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Активно действующие лица
АНТОН – Антоном Антон
АНТИФАШИСТ – Белинский Дмитрий
АРМАГЕДОНЕЦ – Могильный Василий
БЭТМЕН – Акопян Г рант
ВАЗЁЛИНЫЧ – Молодцов Павел
ВИННИ – Ковальский Павел
ГОРЫНЫЧ – Колесников Даниил
ГОБЛИН – Чернов Дмитрий
ГЛЮК – Клюгенштейн Аркадий
ГУГУЦЭ – Евгеньев Борис
ДИ-ДН-СЕВЕН – Белкин Константин
КАБАНЫЧ – Николаев Андрей
КОМБИЖИРИК – Собинов Георгин
ЛА ШЕНЕ – Берсон Игорь
ЛЫСЫЙ – Альтов Роман
МИЗИНЧИК – Кузьмичев Павел
НЕФТЯНИК – Берестов Анатолии
ОРТОПЕД – Грызлов Михаил
ПАНИКОВСКИЙ – Кидиашвили Алексей
ПАРАШЮТИСТ – Рузин Константин
ПЫХ – Раевский Александр
САДИСТ – Левашов Олег
СТОМАТОЛОГ – Иванов Станислав
ТУЛИП – Александров Сергей
ТЕЛЕПУЗ – Штукеншнейдер Григорий
ФАУСТ – Тамм Оскар
ЦИОЛКОВСКИЙ – Королев Андрей
ЭДИСОН – Цветков Дмитрий
РЫБАКОВ-младший – Денис («Сухарь»)
РЫБАКОВ-старший – Александр Николаевич
Пассивно действующие лица
Милиция, МВД, таможенники, чиновники всех рангов
* * *
Денис Рыбаков с определенным личным интересом редактировал переведенную статью об ужасах, которые – по мнению «зеленых» – в ближайшие годы должны обрушиться на Землю и стереть весь род людской. Его трудовая книжка лежала в небольшом бюро переводов «Перевертыш», где он числился внештатным сотрудником. Брался за перевод и редактирование занудных экономических и экологических статей, не спорил по поводу оплаты и был весьма уважаем немногочисленным штатом, в основном выпускников филфака Ленинградского университета, где когда-то учился и сам Денис. Сие сугубо интеллектуальное занятие было прервано тактами мелодии «Мост через реку Квай», столь полюбившейся братан-скому коллективу, что все внутренние звонки сопровождались только ею. Как это удалось сделать Эдисону, никто особенно не интересовался, но все были довольны. А что еще надо реально сплоченному коллективу? На экране мобильника замаячило озабоченное лицо Антона.
– Слушай, Денис, – без предисловий начал он, – я тут получил кой-какую информацию отнюдь не оптимистического толка, хотелось бы с тобой кое-что обсудить. Когда сможешь подъехать?
Денис подумал.
– Особых дел не предвиделось – так, что-то по мелочам, бытовое.
– Давай сегодня после восемнадцати, – сказал он, – выгуляю Рича и, как штык на бронзовой скульптуре красноармейца, буду у тебя.
– Лады, – на экране Антон кивнул головой, что было немножко забавно – по мультяшному, – подошлю к этому времени наших, чтобы случайных задержек не было. А то ежели кому из братанов поручить, так они за тобой либо целый эскорт с мигалкой подгонят, либо по дороге в очередную историю кто попадет, и в итоге вместо дела у нас очередное цирковое представление будет. Веселуха, конечно, но не ко времени.
Денис отключил мобилу и вернулся к тексту. Как в абсолютном большинстве подобных опусов, действительных фактов было немного, больше маловероятных и малограмотных гипотез, но настораживало увеличение частоты появления подобного. Явно хорошо проплаченная информационная кампания! И здесь, Денис чувствовал это нутром, можно и бабки неплохие срубить, и определенным образом легализоваться. Главное – понять, кто за всем этим стоит. Тут вырисовывается интересная закономерность – вроде качелей. Сначала варварски добывают какие-то природные ресурсы, попутно губя все вокруг, потом начинают лихорадочно все восстанавливать. Причем в обоих случаях – с весьма неплохим наваром и в основном силами одних и тех же компаний. Денис не поленился сделать подборку подобных материалов по ключевым направлениям мировой экономики за несколько десятилетий и убедился – так оно и есть! Кажется, идеи, высказанные им в свое время Аркадию Клюгенштейну и горячо одобренные, смогут, наконец, реализоваться, и не без пользы!
Подобный вывод напрашивался сам собой – особенно, с учетом ряда некоторых событий минувшей зимы.
На четвертый день после празднования Нового года Денис решил, что пора и честь знать. Праздник праздником, но и про Международный валютный фонд забывать не годится. Тем более что лежащие там деньги, регулярно поступающие в Россию и до цента разворовываемые чиновниками по самым элементарным схемам, буквально взывали! Взывали к браткам с просьбой взять их тепленькими и в нераспечатанных пачках, что, конечно же, находило живой отклик в нежных душах борцов за капитализацию страны и более справедливое распределение денежных потоков. Несколько сумбурная, но здравая идея Ортопеда, как «обуть» МВФ*, выкристаллизовывалась в ряд последовательных операций, неизбежно приводящих братков к тарелочке с голубой каемкой, на которой лежат ключи от сейфов МВФ. Не хватало малости – найти зацепку, на которую МВФ клюнет. За те две недели, когда практически весь братанский коллектив был в отключке по поводу успешного завершения года, ее так и не нашли. Но, черт возьми, надо ведь и о будущем подумать! Денис отоспался, вдоволь набегался с Ричардом, просмотрел несколько современных «художественных» книг, дивясь тупоумию и постельно-матерному лексикону, нашел отдохновение в изучении УК с комментариями, откуда почерпнул ряд ценных мыслей, а также успел заехать к родителям, поздравить с праздниками, а заодно планировал проконсультироваться с Рыбаковым-старшим. Может быть, он подскажет, как это ранее бывало, техническую идею-наживку, на которую мигом клюнут МВФ и прижимистые капиталисты. Незаметное «отпочкование» Дениса от компании братков, наводившей шорох во всех ресторанах, кафе, игорных домах, спортивных комплексах и других увеселительных заведениях, встречающихся на пути, прошло без проблем. Обычно какая-то часть бойцов терялась по дороге, восстанавливала силы и вновь включалась в действо, так что исчезновение Дениса из компании особого ажиотажа не вызвало, а его дальнейшее отсутствие тоже было воспринято всеми с пониманием. Так что у Дениса образовалась возможность насладиться беззаботными деньками, в один из которых он спокойно и целенаправленно предполагал навестить родителей. И это не смотря на то, что тридцать первого декабря они с Ксенией нанесли родителям ритуальные визиты, обменялись подарками и поздравлениями, выслушали стандартные сетования о том, что редко приходят, традиционно пожаловались на занятость и расстались, вполне удовлетворенные друг другом. Правда, визит чуть не сорвался из-за неожиданного появления у Дениса почти трезвого и преисполненного самых нежных чувств Циолковского.
Денис пробыл у родителей недолго, так как дела (как оказалось в дальнейшем, речь шла о приведении в состояние первобытного хаоса какого-то ресторана в пригороде, где уже собрался основной, держащийся на ногах состав братков) не терпели отлагательств. Но и не похвастаться перед родителями новыми изделиями собственной фирмы – водками «Циолковский», «Подлунная», «Млечный путь» и «Предстартовая», изготовленными по технологии, частично подсказанной Рыбаковым-старшим, – он не мог. К тому же, бойцы ИРА (ирландской республиканской армии), помня его выдающиеся заслуги в физической поддержке их идеалов, когда он, случайно оказавшись в Ольстере, правильно понял, на чьей стороне быть, и очень помог как советом, так и непосредственным примером, захватив полицейский водомет и направив его в соответствующую сторону, прислали ему несколько бутылок особого ирландского виски. Это виски было разлито по бутылкам около ста лет назад, рецепт его был утерян, и теперь бутылки, запечатанные свинцом с оттисками старинных печатей, стали чуть ли не символом борьбы ирландского народа против британских оккупантов. Но для настоящей боевой дружбы пределов нет, кроме того, виза Циолковскому в Великобританию была закрыта навсегда, а сам он чуть было не был объявлен в международный розыск!
Быстро сгрузив ящик с бутылками, Андрей Королев витиевато поздравил Ксению, поднеся ей букет и какие-то безделушки с парой десятков бриллиантов, и пока она выражала восторги, сообщил Денису, что даже заходить не будет – торопится, содержимое же бутылок оставляет для дегустации Александру Николаевичу, а буде что останется – соседу Юрию Ивановичу, да мало ли еще кто из хороших людей зайдет – угостить не стыдно. И вообще, дома должен быть всегда достаточный запас спиртного. Денис вздохнул, но спорить не стал, что-что, а этот запас почему-то не уменьшался, несмотря на все попытки Дениса упорядочить этот процесс. Он сам не пил, а на гостей особо рассчитывать не приходилось – все попадались непрофессионалы. Поэтому на следующий день Денис погрузил в сумку полдюжины cамых экстравагантных бутылок и отправился навестить папика, тем более что у него накопилось несколько тем для разговора.
Рыбакова-старшего он застал пьющим чай в компании друзей отца, которых он знал давно. Денис с детства знал их и всегда немного удивлялся, что общего могло быть у людей совершенно разных профессий – от физиков-ядерщиков до биологов и гуманитариев, а также разных взглядов – от атеистов до глубоко религиозных деятелей. Со временем, слушая их разговоры, иногда подключаясь к их беседам, он понял, что это был фактически неформальный научный коллектив, где ценились не звание или должность, а умение думать и в благожелательной обстановке решать, казалось бы, сверхтрудные научные и технические задачи. Реальную пользу от таких «посиделок» он ощутил, когда несколько технических вопросов, стоявших перед их братанским коллективом, в частности, технология очистки спиртосодержащих жидкостей, необходимая Циолковскому, была решена в течение получаса, причем на листочке приведена вся технологическая схема со всеми параметрами, что резко повысило авторитет науки в глазах всего братанского коллектива.
Денис поздравил всех присутствующих, пожелал всяких благ и присел с чашкой чая, прислушиваясь к обсуждению какой-то глобальной темы. Похоже, что обсуждение подходило к концу, и формировались какие-то выводы. Денис сделал стойку, как охотничья собака на дичь, и старался не пропустить ни слова, похоже, он пришел вовремя.
Где-то через час гости, попробовав из пары принесенных Денисом напитков по рюмочке и зело одобрив их, разошлись, взяв с Дениса обещание в случае необходимости пособить достать именно этот продукт, тем более что качество гарантировалось.
Александр Николаевич настроился было на отдых, но не тут-то было! Рыбаков-младший, как старый кавалерийский конь, услышавший звук полковой трубы, начал со свойственной ему педантичностью и занудством выспрашивать интересующие его детали только что услышанного, как бы показалось другому, фантастического прожекта. Но по опыту он знал – если папочкин конклав что-то обсуждает – это серьезно.
Рыбаков-старший вздохнул, устроился поудобнее в кресле и начал:
– Видишь ли, Денис, месяца три назад после заполнивших эфир и ТВ воплей о сложности транспортировки газа, угрозах экологии, наглом поведении наших бывших республик СССР и соцлагеря по транспортировке и ценах на энергоносители с прямыми угрозами в адрес России, мы решили разобраться с этим вопросом. Обидно, когда всякая подзаборная шваль, питающаяся мелкими подачками наших бывших, да, пожалуй, и нынешних недоброжелателей, действительно могут устроить нам пакость, изобразив при этом невинность. А срыв поставок по контрактам ударит больно не только по экономике, но еще и по престижу страны. Обидно! Перевозить по суше – себе дороже, морем – например, сжиженный газ – опасно, и нет соответствующих мощностей – газовозов; а если всю Балтику этими посудинами перекроем – опять же экология! И вот у Олега (Денис относился с глубочайшим почтением к профессору из «Корабелки» Олегу Ивановичу, походя подарившему ему несколько идей, своевременно реализованных и принесших весьма приличный доход антоновскому коллективу) родилась очень эффектная и технически вполне осуществимая идея – построить транспортную ленту вдоль берега Финского залива и потом от Питера в Европу – до того места, куда пожелают западные партнеры. Разместить ее можно на опорах – как платформы для добычи ископаемых со дна моря, опыт тут большой. Балтика в принципе мелкая, и в пределах берегового шельфа, где глубины до двухсот метров, такие опоры поставить вообще не проблема. А расстояние от берега можно такое подобрать, что опоры эти будут едва видны, мы по карте проверили. Высота должна быть от уровня воды метров 50–70, чтобы и безопасность от штормов обеспечить, и пропуск судов в порты не нарушать. На транспортной ленте предполагается разместить автобан – по четыре-пять рядов в каждую сторону, а также скоростную магистраль на магнитной подвеске. Причем вся энергетика обеспечивается системой ветро-электростанций, расположенных на этой же ленте. Мы прикинули электропотребление, так оказалось, что процентов 40–60 еще и продавать можно будет! Под дорожным покрытием комфортно разместятся газо– и нефтепроводы любой производительности; можно добавить, убрать, да и осмотр и ремонт проблемы не составит. К тому же и туристические интересы какие-то есть, и экология не нарушается.
– А сейчас-то вы что тогда обсуждаете?! Хоть какие-либо возможности для реализации всего этого у вас имеются? – спросил Денис.
– А как же, – гордо ответил Рыбаков-старший, – составлен проект. На днях заканчивается подробное экономическое обоснование, месяц назад послали соответствующие предложения в Правительство, Президенту и Президиуму Академии наук.
– Ну и какой ответ получили?
– Пока никакого, ждем.
– Денис нахально развалился на диване и менторским тоном заявил:
– Папик! Тебе пора менять фамилию!
– Не понял… Почему?
– Как почему? Тебе больше, наверное, подошла бы фамилия Карасев-Идеалистов. И обязательно через тире! Как в девятнадцатом веке было. Что ты, что твои высокоученые друзья – вы что, совсем не понимаете, где и в какое время живете?! В Правительство, Президенту послали, мол, для страны такие перспективы открываются… Так для страны же, а не для них!!! Вот если бы вы по несколько миллионов бакинских им заслали, может быть, они тогда задницы от стульев и оторвали бы, да и то лишь для того, чтобы ваш проект своим зарубежным корешам продать и дополнительно схарчить за посредничество. Ты лучше Богу молись, чтобы они там, наверху, этот проект не засекретили, а с вас не взяли бы подписки о неразглашении. А за то, что вы успели куда-то информацию послать, – половину «посодют» к Пасько за компанию. Так, на всякий случай, ненадолго – может и до суда не дойдет – на годик-другой, ведь вы, пенсионеры, народ некрепкий, – глядишь, кто-нибудь между делом и сандалики отбросит… Вот, собственно, и весь сказ!
Рыбаков-старший, не ожидавший такой отповеди, умолк и задумался.
Логика Дениса была весьма и весьма убедительной. Действительно, сколько раз он и его друзья попадали в подобные ситуации. Раньше, когда работали в ВПК, было легче: возьмешь в соавторы директора института, куратора из штаба, замминистра какого-нибудь. Он, естественно, ничего не делает, только нужные бумаги подписывает, а когда дело сделано, первым в списке на Госпремию или орден, но дело-то получилось. А сейчас они кто? Пенсионеры, профессора с зарплатой меньше, чем у дворника; а наверху-то ждать не будут – им заранее на лапу коробку из-под ксерокса с баксами внутри положи, вот тогда, может быть, что-то и впрямь получится…
– Так что ты предлагаешь? – спросил Александр Николаевич.
– У тебя есть копия всех ваших разработок по этому вопросу? – спросил Денис.
– Вот диски, – указал предок.
– Отлично, ты даешь их мне, – предложил Денис, уже сориентировавшись в ситуации, – я поговорю с нашими (Рыбаков-старший попытался что-то сказать, но Денис замахал руками), нет, не с братками, у нас ведь в том числе и юристы хорошие есть, и финансисты, связи международные. Если надо, так мы любого эксперта найдем, ну а на нужном этапе и наших друзей подключим.
Денис давно думал, как бы слегка пощипать МВФ, а неожиданная идея папика могла стать ключом к тамошним сейфам. Они и на более слабые вещи клевали, денег у них прорва, отчего бы не попользоваться?!
– Мы попробуем организовать международный консорциум под это дело, назовем, к примеру, «Балтийское кольцо», или «Единая Европейская», или «Путь надежды» (Дениса понесло). Во всяком случае, на проработку МВФ денежку даст, да и не малую – кого надо, подмажем! Главное же, что вы и как авторы признание заслужите, да и как консультанты очень неплохой приработок поимеете. А там, глядишь, и реализуется что-нибудь. Ну как, разумно?
– Разумно, пожалуй, – после некоторого размышления согласился Рыбаков-старший, – только вот как-то непатриотично это может оказаться!
– Патриоты у нас, вон, у всех входов в метро с протянутыми кепками стоят, а те, что особо патриотичные, – валят лес в районе Магадана! – не слишком учтиво парировал Денис – И так, спрашиваю окончательно – даешь добро?
– Даю! И добро даю, и кассеты, эти, знаешь, тоже забирай, – махнул рукой Александр Николаевич.
* * *
Приехав домой, Денис кратко рассказал Ксении о результатах визита. Неожиданно для Дениса, которому казалось, что такие технические подробности наводят только скуку, она задала несколько уточняющих вопросов и захотела просмотреть запись на кассете.
– Милый, ты, конечно, суть изложил правильно, но нюансы, а это очень существенные суммы в бакинских, вполне вероятно, упустил, – сказала она, – да и вообще тебе самому будет не вредно закрепить полученные знания, как в школе!
Повторный просмотр материалов только укрепил мнение Дениса в рациональности этой идеи. Тут прямо как в анекдоте о Ходже Насреддине и его ишаке, которого он шаху обещал научить читать через двадцать лет, за что и получил авансом тысячу золотых… А ведь двадцать лет кто-нибудь из этой троицы может и не прожить; и если уж вопрос о грамотности отпадет сам собой, то хотя бы денежки останутся!
С этой светлой мыслью Денис решил на следующий день поделиться с Аркадием Клюгенштеином, в чьем здравом смысле и опыте перспективного планирования, когда дело касалось больших сумм и непредсказуемого поведения клиентов, Денис не сомневался.
Часа в два дня, когда по предположениям Дениса Глюк уже должен был проснуться и позавтракать, он позвонил ему домой. На звонок никто долго не отвечал, и Денис решил вызвать кореша по мобиле, но тут трубку телефона неожиданно подняла жена Аркадия Лия. Вежливо поздоровавшись и поздравив семью с праздником, Денис спросил, где Аркадий.
– Дома, – ответила Лия, – правда, к телефону он подойти не может, так как простудился и лежит с банками и горчичниками. Денис опешил, он ожидал любой ответ, но только не этот. Представить Глюка больным, лежащим с какой-то простудой – нет, это уже выходило за рамки человеческой логики; Денис даже замолчал, соображая, что все это может значить?
Лия тоже молчала, и вдруг Денис услышал в трубке знакомый, но несколько искаженный голос друга: «Это с кем ты там говоришь?» – «С Рыбаковым, он поздравляет нас».
– А-а, передай-ка мне трубу, – и через несколько секунд уже: – Диня! Привет, тут такое было, не поверишь! Приезжай, а то второй день лежу бревном, поговорить охота!
– Может, что из лекарств или еще чего-нибудь прихватить? – участливо спросил Дениc – Ты вообще как себя сейчас чувствуешь?
– Да уже нормалек! Только вставать еще день-два доктор не велел! Заразы никакой, так что не боись!
– Лады, сейчас еду, – Денис повесил трубку и воззрился на супругу. – Вот уж чего не ждал, того не ждал! Что же такое могло случиться, чтобы Глюка простудить? Нет! Надо поехать и самому на все посмотреть.
Через час Рыбаков позвонил в квартиру Клюгенштей-на. Дверь открыла Лия, Денис церемонно наклонил голову, преподнес букетик свежих цветов и спросил -: «Ну как?»
– Сейчас уже ничего, – ответила Лия, – а позавчера ему совсем плохо было, я даже испугалась, таким его вообще не видела…
Эй, – раздался сиплый крик Аркадия, – что ты Диню в прихожей держишь? Пусть проходит, а ты уж нам чаек сообрази по всем правилам!
Раскомандовался – значит, почти здоров, – прокомментировала Лия, провожая Дениса в спальню, где его глазам предстало весьма экзотическое зрелище. Голова Аркадия, замотанная каким-то платком на манер предводителя пиратов, высовывалась из пары подушек и двух одеял, которыми он был накрыт. Картину дополнительно усугубляла торчащая из-под одеяла здоровенная длань, выходившая из рукава тельняшки и судорожно шарившая по придвинутому к кровати столику, на котором в живописном беспорядке валялись лекарства, пачки горчичников, книжки, два мобильника, а также стояли пузырьки, стаканы и электрочайник. Денис пожал мужественную лапу друга, определив, что у того температура никак не ниже тридцати восьми, ободряюще похлопал его по плечу через оба одеяла и, сев на кресло рядом, поинтересовался:
– Так что же все это значит?
– Ну, блин, Диня, не поверишь! – начал Аркадий. – Устроил я себе приключений ну по самое «не хочу»! Помнишь, я осенью по твоему совету купил участок на берегу залива за Ораниенбаумом, там, где и у твоих родителей дача? (Денис кивнул). Место действительно отличное – что летом, что зимой. Ну, начал я строить себе дом с подземным гаражом для машин и ангаром для катера. Бетонные стены и кладку первого этажа сделали быстро; я временную крышу соорудил, электроподогрев подвел, и в принципе, знаешь, все чин-чинарем. А вот с гидроизоляцией в ангаре, где катер стоит, не успели закончить, до весны отложили. Не горит же, в конце концов!
Утром тринадцатого я просыпаюсь, праздники уже вроде поднадоели, вот и решил немного проветриться – воздухом подышать, а заодно и проверить – ведь перед этим случилась оттепель, и было штормовое предупреждение – не затопило ли катер в отсеке. Я ведь за него сто сорок тонн бакинских отвалил. Приехал нормально, машину сразу в блок загнал и через внутренний проход прямо к катеру двинул. Свет натурально зажег. Захожу, значит, где катер стоит, и прямо балдею. Воды столько, что катер сместился с кильблоков, а поперек на нем еще какие-то провода висят, он под ними аж накренился весь: еще немного и внутрь заливать начнет! Я с кромки доску натурально на катер перебросил, куртку и пиджак сбросил, чтобы не намочить, и полез на катер, чтобы, значит, его освободить, но совсем не подумал, что он же не на твердом стоит! Только пару шагов сделал, катер – падла! – еще больше накренился, доска соскользнула, и я угодил в воду, пытаюсь рукой за провод зацепиться. Тут меня вдруг еще разок как тряханет, я аж сальто, наверное, крутанул; куда вылетел, не помню, но электричество вырубилось… Прикинь, темень полная. Не соображаю ни хрена, выскакиваю на улицу через вторую дверь, а там – каток! Ну, я опять падаю и при этом еще стукаюсь о дверь, да так, что она закрывается… Я специальный замок там поставил – механический, он при закрытии четыре штыря диаметром по тридцать миллиметров в распор выдвигает, а дверь из пятерки стали сварена да на уголках. И до меня конкретно доходит, что дело «швах»! Обе железные двери закрыты изнутри, сломать их нечем, на полкилометра домов рядом нет, темень, нигде ни огонька. А тут еще и подмораживать стало, где-то десять-пятнадцать к минусу да с хорошим ветерком, а я весь мокрый, уже ледком одежда начала покрываться, вдобавок без денег и мобилы, и шапки нет. Потыкался, чувствую – замерзну, на хрен! Ну, побежал я в сторону шоссе и электрички, хорошо хоть колея от машины осталась, а то и бежать-то не знал бы куда. Выскочил на шоссе, ничего не едет, пришлось чапать аж до Ораниенбаума; а там, если кто и встречался, – от меня врассыпную. Какая-то электричка стояла, я в нее тут же сел; так она только через полчаса поползла к городу. Я один, по-моему, в ней ехал. Правда, народу потом поднабралось, но в моем вагоне никто не задерживался. А в Петергоф наряд ментов загрузился. Нормально я бы с ними быстро разобрался, но тут у меня уже и сил ни на что не было, а они умные – близко не подходят, калаши выставили и выжимают меня из вагона. А меня трясет, руки-ноги ходуном, зубы лязгают! Они, видимо, решили, что я псих, поэтому, слава Богу, оружие в ход не пустили. По рации запросили подмогу и санитарную машин. У меня, конечно, никакого желания им в руки попадать не было, а тем более – к психам в больничку. Тут как раз Володарская, я вальсом-вальсом и к дверям. Выскочил и дал деру в сторону города. Они особо преследовать и не старались: чего ради им перед самым праздником лишнюю хворобу иметь? Народу на улицах не очень, все спешат; я машину останавливать не стал, все равно без толку. Так, наверное, больше двух часов до дому бежал, аж высохло все на мне. Примчался, и мигом в горячую ванну, где Новый год и встретил… Ни есть, ни пить не мог – колотило так, что кусок мыла было не взять. Лия даже моего врача вызывала; он меня и оттирал и поил чем-то – сам-то я уже никакой был, вроде в отрубе. А утром чувствую, что ничем пошевелить не могу, бред какой-то перед глазами. Думал, вообще копыта отбрасываю… Вот только сейчас, кажется, в себя и пришел.
– Да, не повезло тебе, – посочувствовал Денис, – я думал, ты у Толика с братанами, а ты, видишь, решил здоровый образ жизни вести, вот и прокололся.
– Да, – согласился Аркадий, – отрываться от коллектива – это чревато!
В этот момент Лия втолкнула в комнату столик на колесах, заставленный всякой снедью, изумительно заваренным чаем в больших кружках и вазой малинового варенья.
– Ему это варенье сейчас очень полезно, доктор прописал, – наставительно сказала она.
– Ой, Лиечка! – завопил Денис – Это же мое самое любимое лакомство, преогромное спасибо, просто сказочный подарок!
Дальнейшие разговоры касались, в основном, гастрономических тем, так как Денис решил не перегружать подсознание Глюка до тех пор, пока тот не придет в свое нормальное состояние; то, что это произойдет и, причем, очень и очень скоро, они оба абсолютно не сомневались.
* * *
Через несколько дней Аркадий сам позвонил Денису:
– Слушай, тут надо обмозговать одно дельце. Предлагают купить типографский центр, просят немного, а Гоблин где-то в отъезде, и мобилу отключил. Поедем, посмотрим.
– Давай, – согласился Денис, – подъезжай, заодно гляну на тебя, как ты из последних заморочек выкрутился.
– Да нормально все, – заверил Аркадий, – через минут сорок буду.
И действительно, минута в минуту золотистая «Акура MDX» Глюка подхватила его в свое уютное чрево. Денис отметил, что Глюк выглядит теперь хоть куда, а ведь после своих зимних приключений с катером он успел еще попасть на заключительные дни праздника у Толи Нефтяника, где немедленно принял активное участие в гонках на снегоходах…
Какое-то время оба проехали молча, потом Глюк неожиданно спросил:
– Слушай, Диня! – Клюгенштейн нервно крутанул головой, потёр виски и почесал затылок. – Тут я как-то не понял одну книжку. Может, разъяснишь?
Рыбаков внимательно посмотрел на Глюка.
То, что Аркадий немножко заторможенно мыслил, – это было вполне объяснимо. Забавляясь со снегоходами у Толика Нефтяника, Глюк как-то соскользнул с одного из этих капризных устройств, лишился в полете шапки и в итоге впилился головой в некстати подвернувшийся на пути пень. Слегка пострадали оба; однако, при чем здесь… книжка?
– Какую книжку ты имеешь в виду? – спросил Денис – ты что, выронил сберкнижку в снег, а теперь не можешь разобрать, сколько накопил?
– Да нет, Диня! Слушай, сижу я тут вечером дома, башка хоть и варит, но как-то не совсем конкретно. Зашел в комнату Ани (старшая дочь Аркадия), она уроки, по-моему, готовит; вообще в универ на филфак готовится, кажется. Смотрю, книжка со стишками короткими – ну, вроде как реклама. Спрашиваю, что за чтиво. Она говорит: «Омар Хайям, новые переводы с комментариями». Шрифт реальный, крупный, я прочитал несколько – очень понравилось. Знаешь, а мужик в тему пишет! Насчет того, что всё лабуда, а как стаканчик-другой примешь – так все проблемы по фигу… Только вот не доходит до меня – он ведь крутой мусульманин был. У них же даже правило есть, что каплей вина можно лошадь убить. Когда мы в Египте были, так из-за этого весь отдых оказался испорчен на хер, – Клюгенштейн горестно вздохнул. – А когда мы в пустыне, в не открытой покуда, но все равно какой-то занюханной гробнице, в совершенно антисанитарных условиях немного расслабились, так враз полиции нагнали, из страны выперли и визы закрыли. Правда, визы эти мне совершенно по барабану! Какого хрена вообще в этой стране делать, если приличному человеку и отдохнуть-то, как следует, не дадут?!
Фактически отдых почтенной компании в Египте завершился разгромом гробницы какого-то захудалого фараона; помимо всего прочего, братва также отвела душу гонкой на верблюдах по барханам, нанесением серьезных телесных повреждений паре десятков полицейских и даже была обвинена… в попытке поднять восстание бедуинов! Последнее, вероятнее всего, было коварной местью изобиженных египетских писцов-чиновников.; их подлог остался незамеченным на фоне пухлого вороха других обвинений, лишь усугубив вину незадачливой братвы.
– Молодец Аркадий, в самую точку попал! – Денис с восхищением отметил несомненную пользу контакта с пнями в плане культурного развития Глюка. – Я ведь тоже, когда в Универе учился, все врубиться не мог, а потом как-то на серьезные дела отвлекся. Недавно с Гоблином побазарил. Знаешь, он тоже эту тему разрабатывал; говорит, что даже специальную монографию про все это скоро выпустит. Оказывается, никто на самом деле ни одного оригинала стихов Омара Хайяма не видел, все переписка с переписки, да и то с других языков, а не с фарси – его родного, значит. Гоблин пошустрее и нарыл в архивах совершенно неожиданные рукописи – правда, на иврите… Клюгенштейн опять заморгал и с подозрением уставился на Дениса.
– Ну и при чем тут иврит? Что, этот Хайям и на нем писал? Денис развеселился.
– Не «и на нем», а в основном на нем! Когда Гоблин освоил материал, оказалось, что все переводы, что были сделаны после тысяча восемьсот пятидесятого года, – просто перепеки с этого текста! Даже имя Хайяма до сих пор обсуждается: тогда с бумагой ведь напряжена была, писали на пергаменте (Аркадий понимающе кивнул), а он был жутко дорогой! Поэтому гласные буквы пропускали. А подпись из букв МэРэ и ХаМэ записали как Омар Хайям, и понеслась душа в рай! Димон посоветовался со спецами и оказалось, что возможен другой перевод: Эми Хаим. И жил этот Хаим, похоже, в XMI-XIV веках у нас в Нижнем Поволжье, где был Хазарский Каганат, а государственной религией считался иудаизм. У Глюка просто челюсть отвалилась.
– Постой, Диня, так это что же получается? Выходит, он – еврей? Ну, тогда насчет выпивки все ясно: в этом плане запретов по религии нет… Только вот почему же он эмиром был?