Текст книги "Русский легион Царьграда"

Автор книги: Сергей Нуртазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава вторая

Царь же руссов отправил часть крестившихся с ним воинов, людей сильных и мужественных, на помощь им.

Абу Шуджа

Вот уже месяц находилось шеститысячное русское войско в Царьграде, столице одного из самых могущественных государств мира – Византии. Расположенная на стыке Европы и Азии и владевшая проливом, соединяющим Средиземное и Черное моря, она пользовалась выгодным положением для обогащения и укрепления своей мощи. Товары со всего света стекались в Константинополь. Но прибыльное во всех отношениях месторасположение приносило Византии не только выгоду, но и многочисленных врагов, а потому ей приходилось вести бесконечные войны со своими соседями, алчно взирающими на ее земли. Арабы, болгары, венгры и другие народы вторгались в ее пределы, и она защищалась. То хитростью, то откупом, то сталкивая врагов друг с другом, натравливая некогда мощный Хазарский каганат на арабов, печенегов, на руссов и венгров, а их, в свою очередь, на болгар, она сохраняла свое первенство, величие и значимость. Благо что на исходе десятого века ею правили великие императоры-полководцы Никифор Фока и Иоанн Цимисхий, укрепившие армию, флот и могущество государства. Именно в это время оно достигло своего величия и, невзирая на частые войны, заговоры, мятежи и восстания, крепко стояло на ногах. Также непоколебимо стояла на берегу Босфора ее столица – Константинополь. И хотя минул месяц, как Мечеслав впервые увидел этот дивный город, но до сих пор, проходя по его улицам, он изумлялся тому, что видел: Золотым воротам, собору Софии Константинопольской, фрескам и мозаикам, скульптурам, барельефам, колоннам и колоннадам, форумам, термам и базиликам, громаде Ипподрома – все восхищало и поражало его. Удивительными казались ему огромные торги-рынки, невообразимое количество и разноликость людей, разнообразие их одежд. Смотрел Мечеслав, радовался всему новому, любовался, но не покидала его мысль, что, может быть, где-то здесь, в этом огромном городе, томится в неволе его сестра.

Не единожды ходили они с Ормом на поиски Красавы. Вот и сегодня, жарким душным днем, отгоняя надоедливых мух, шли они по улицам города с той же целью. Прохожие расступались перед ними. Жители Царьграда с недоверием и настороженностью относились к варварам, которых нанял на службу император Василий; еще, видать, памятны им были походы Олега, Игоря и Святослава.

– Куда мы путь держим? – спросил Мечеслав.

– На Амстридскую площадь, где торг невольниками ведут, ромеи ее Долиной слез называют, – ответил Орм.

– Сколь лет минуло, как полонили Красаву да в Царьград увезли, разве отыскать нам ее? Давно, поди, продали, как скотинушку бессловесную, неведомо куда, – грустно сказал Мечеслав.

– Красаву, я думаю, нам сразу не сыскать, а вот Смида, что увез ее, отыщем, через него и о Красаве разузнаем. Прознал я, что Смид в Царьграде. Покинуть город он не может, вокруг мятежники, мы сами-то сюда через их корабли прорывались.

Так, разговаривая друг с другом, вышли они на обширную площадь, наполненную криками, возгласами, плачем, свистом кнутов. Рядами и отдельными кучками стояли рабы, возле которых крутились надсмотрщики и продавцы живого товара, расхваливающие невольников. Здесь же важно расхаживали покупатели; богатые ромеи, одетые в хламиды и гиматии, напоминающие римские тоги, персы в цветных халатах и высоких головных уборах, смуглолицые арабы в белых одеждах, варяжские купцы, больше похожие на воинов. Они приглядывались к товару, осматривали рабов, встречавших будущих господ кто с надеждой, кто с испугом, а кто и с затаенной ненавистью. Среди невольников можно было увидеть стариков, детей, мужчин, женщин, молодых девушек и юношей, светловолосых славян, черноволосых и смуглолицых кочевников, темнокожих курчавых эфиопов. Их щупали, тыкали пальцами в животы, заглядывали в раскрытые рты, осматривая зубы, торговались, спорили, уводили с собой. Но было заметно, что в связи с последними событиями торговля идет не очень бойко. Мечеслав пытался глазами отыскать среди рабов Красаву, хотя и не верил в это. Вдруг у него перехватило дыхание: в толпе мелькнуло до боли знакомое лицо – это было лицо его отца. Мелькнув на миг, оно затерялось в бурном потоке множества людей. Мечеслав провел ладонью по вспотевшему лбу.

«Отец? В Царьграде? В ромейской одежде? Не может того быть. Не иначе наваждение или человек, с батюшкой ликом схожий», – пронеслось в его голове.

– Тебе худо? – спросил Орм.

– Почудилось.

Мечеслав, отгоняя наваждение, махнул рукой перед лицом.

– Может, от жары? Коли занемог, вернемся, – сказал озабоченно Орм.

– Нет, последуем далее, – промолвил Мечеслав, и они продолжили поиски. Время от времени Орм подходил к торговцам рабами и о чем-то расспрашивал их. Как тогда, в Киеве…

– Никак ты и по ромейски разумеешь? – спросил Мечеслав.

– Среди рабов, погибших в море вместе с моим отцом, был грек, он и обучил меня.

Орм неожиданно остановился.

– Смид, – сказал он приглушенным голосом Мечеславу. – Иди за мной.

– Где он?

– Недалече, около чернобородого.

Мечеслав посмотрел в ту сторону, куда указал ему Орм, и увидел варяжского купца со шрамом на лице, разговаривающего с торговцем рабами, тучным бородатым человеком в богатых одеждах. Смид, словно почувствовав на себе взгляд, оглянулся. Орм и Мечеслав отвернулись, чтобы не привлекать внимания. Смид, переговорив с работорговцем, распрощался и, прихрамывая на одну ногу, быстро зашагал к центру площади. Орм и Мечеслав пошли за ним. Он неожиданно обернулся, посмотрел на них пронзительным взглядом и растворился в толпе. Они рванулись за ним, но вскоре, поняв тщетность своих попыток, остановились. Орм глянул вокруг. Увидев мальчишку, продающего свежую воду, подошел к нему. Они немного поговорили, Орм вложил ему в руку несколько кератиев и фолл, мальчишка заулыбался и нырнул в толпу.

– Ну вот, – сказал Орм, – теперь ему от нас не скрыться.

Когда солнце стало прятаться за купол Святой Софии, они вернулись в воинский дом, называемый ромеями скубом.

– Эй, Мечеслав, Ставр Милутич тебя кличет, – сказал подошедший к Мечеславу воин.

Выйдя из помещения, он увидел Ставра, воеводу тысячи воинов, в числе которых был Мечеслав и его друзья. С воеводой стоял одноглазый ярл Карл Сигурдсон, задолго до них пришедший служить базилевсу.

– Здравы будьте! – поприветствовал их Мечеслав.

– И ты будь здрав, Мечеслав! – ответил Ставр. – Лестно о тебе отзывался мой старый сотоварищ Ратша, потому и слово мое к тебе. Карл весть нам принес: ромеи лазутчиков средь нас заимели, и те лазутчики – в нашей тысяче. Хотят ромеи знать, что в дружине нашей деется, опасаются, чтобы смуты какой мы не учинили, а ну как князь Владимир супротив Царьграда пойдет? Вот ты, Мечеслав, подумай и призри – может, в вашей сотне тоже пригрелся лазутчик. Надобно сыскать окаянного. Уразумел?

– Уразумел, Ставр Милутич. Постараюсь!

Мечеслав, не торопясь, возвращался к воинскому дому. Тяжкие думы одолевали его. «Ужель средь нас предатель завелся? Как же можно в битву ходить, еду принимать и жить бок о бок с теми, кому изменяешь? Ужель посмел кто?!» – спрашивал он себя.

* * *

По прошествии нескольких дней вновь прибывшее русское войско соединили с более ранними наемниками базилевса, состоявшими из славян, варягов, а также саксов и англов. Многие воины знали друг друга, так как раньше участвовали вместе в походах и набегах, встречались по делам торговым и житейским, или же были вместе на службе у князей русских. При встрече братались, обнимались, приветствовали друг друга на смешанном и непривычном для Мечеслава греко-варяжско-славянском наречии.

– Отчего они молвят так? – спросил Мечеслав Орма.

– И ты так говорить станешь, ежели подольше в Царьграде поживешь, – ответил Орм.

Вскоре объединенному войску прислали ромейских гемилохитов-воевод – для наблюдения и обучения наемников, а также нескольких толмачей-переводчиков.

– На что нам воеводы и учение их! – сетовали некоторые воины. – Мы не раз бивали ромеев и сами можем обучить их воинскому бою, а если они такие ученые, зачем нас призвали, отчего сами с ворогом не совладали?

Но ромеи особо в дела русского войска не вмешивались, больше наблюдали за ним да обучали боевому греческому строю, командам, его творившим, владению различным оружием, принятым у греков для обороны и нападения еще столетия назад. В конце концов даже самые недовольные поняли: учения эти не лишние… В один из дней, когда Орм, Мечеслав, Сахаман, Злат, Рагнар, Стефан и Торопша возвращались после занятий с площадки, называемой некоторыми ромеями палестрой, Стефан сказал:

– Вот что молвить хочу вам, други. Узнал мой дальний родственник, спафарий, от вельможи, что ведает охраной дворца: подкуплены были с ведома базилевса некие варяги да руссы из войска нашего, чтобы за нами доглядывать да доносить. Ничего необычного в том нет, империя сотни лет на доносах стоит. Но будьте все-таки осторожны в делах и речах. Здесь за пустяк можно пропасть бесследно.

Поведал он и о том, что мятежному полководцу Варде Фоке покорились все малоазийские владения. Многие знатные семьи, армия, ее основные силы – иверы и армяне – признали Фоку императором. Его войска и корабли захватили все порты в Малой Азии, кроме Авидоса, и уже подошли к Хрисополю, что стоит по ту сторону пролива.

– Думаю, быть в скором времени битве! – закончил он свою речь.

– Покуда брани нету, и когда быть ей, не ведомо, не наведаться ли нам, браты, в «Золотой вепрь» вина испить да на девиц красных поглядеть? – сказал Злат.

– И то верно, – ответил Орм.

Вечерело, когда друзья неторопливо направились в сторону квартала Зевгмы. Неожиданно к ним подбежал мальчишка. Мечеслав узнал его – это был тот самый паренек, что торговал на Амстридской площади водой.

– А, Ефимко! – сказал Орм. – Отойдем в сторонку, отрок.

Орм с мальчишкой о чем-то переговорили, затем Орм крикнул:

– Мечеслав, поди-ка сюда, а вы, други, следуйте к «Золотому вепрю», там встренемся.

Мечеслав подошел к Орму, и они направились следом за мальчишкой.

– Думается мне, почуял Смид нашу слежку. Ефимко с друзьями прознал, где он остановился. Старый лис тут же перебрался в другое место, да от шустрых ребятишек скроешься ли? Поспешим, Мечеслав!

Они зашли за угол здания, когда на них напали. Их было шестеро, один из них попытался ударить Орма ножом в живот. Орм перехватил руку, нанес удар головой в лицо противнику, тот, вскрикнув, упал на мостовую. В это время Мечеслав, отстранив мальчишку в сторону, вынул меч и вступил в схватку с остальными. Один из нападавших, сраженный мечом Мечеслава, ударился спиной о стену, осел, завалился на бок. К Мечеславу присоединился Орм. Они стояли спина к спине, отбивая атаки.

– Эй! А не многовато ли вас на двоих? – раздался вдруг голос Стефана, говорившего по-ромейски. С ним плечом к плечу стоял Сахаман.

Нападавшие на миг оторопели. Теперь они сами оказались между двух огней. Вскоре все было кончено: из шестерых нападавших в живых остались двое. Они сидели у стены здания, испуганно глядя снизу вверх на нависшего над ними, словно скала, Орма.

– Кто подослал вас?! – кричал он на них по-ромейски.

– Я не знаю, не знаю! – торопливо повторял худощавый с бегающими глазами наймит в серой тунике.

К Орму подошел Стефан.

– Позволь, я сам поговорю с ними.

Орм согласно кивнул.

– Ну, так кто же? – спросил Стефан, подходя к одному из нападавших и обтирая об его одежду окровавленный нож.

– Я не знаю! Не убивайте! Это он! Он за старшего! Он знает! – сказал дрожащим голосом худощавый, указывая на товарища с короткими черными волосами и жиденькой бородкой.

– Я слуга патрикия Леонтия! – сказал тот.

– Это не спасет тебя от смерти! – пообещал ему Орм.

– Говори! – прикрикнул на слугу патрикия Стефан.

– Меня зовут Никодим, мой хозяин дружен с варяжским купцом Смидусом. Логофет дрома повелел моему хозяину нанять в русском войске людей, которые будут доносить обо всем, что там происходит. А Леонтий обратился за помощью к Смидусу, так как тот воин и купец, знает многих русских и варяжских воинов. Смидус нанял кого-то из руссов, живущих с вами. Но когда мой господин решил отблагодарить Смидуса и вручить ему мешочек с номисмами, он отказался и попросил найти наемных убийц, чтобы расправиться со своими врагами. Тогда Леонтий послал меня к Смидусу, а тот указал мне на вас как на своих врагов, – Никодим замолчал.

– Так, значит, твоего хозяина звать Леонтий? – спросил Стефан.

– Леонтий, Леонтий Тарханиот, – скороговоркой ответил слуга.

– Тарханиот… – повторил Стефан и тихо сказал Орму: – Один из их семейства, Феоктист Тарханиот, преследовал меня и моих родных, когда мы были вынуждены бежать из Константинополя в Болгарию. Я навечно успокоил его в горах Фракии.

– Мой господин Леонтий – младший брат Феоктиста Тарханиота, он унаследовал его богатства, – с запинкой сказал слуга патрикия.

– Феоктист был злобным и подлым человеком, и младший братец, видно, пошел по его стопам. Надо бы выведать об этом Леонтии, чтобы знать, что ожидать от него, – произнес Стефан.

– Ты пойдешь с нами! – сказал слуге Леонтия Орм и, глянув на второго наемника, добавил: – Тебя отпускаю. Не попадайся больше мне на глаза! Ефим! – подозвал Орм стоящего в стороне испуганного мальчонку и, вытащив милиарисий, подал ему. – Беги домой и никому не говори о том, что видел. Если нужна будет помощь, найди меня, – сказал он и, погладив его по голове, повторил: – Беги!

Мальчишка убежал. А они, избегая встреч с ненужными свидетелями, которые могли бы разнести весть, что варвары убивают беззащитных жителей города, зашагали по вымощенным булыжником улицам Константинополя к указанному Ефимкой пристанищу Смида. И были уже недалеко от цели, когда им навстречу вышел с факелами небольшой отряд городской стражи.

– Притворитесь, будто вы испили не одну чару крепкого вина, – сказал Стефан. Орм облокотился на слугу Леонтия, сжал ему шею пальцами, сделал вид, что его, подвыпившего наемника, ведут в скубу; остальные тоже изображали подгулявших воинов.

– Путь добрый славным стражникам Великого города! – Стефан громко поприветствовал заплетающимся языком подходивших воинов. Те прошли мимо в полном молчании, недружелюбно глянув на пьяных варваров, которым сам базилевс не посмел запретить носить оружие и с которыми небезопасно связываться. Вскоре Орм с товарищами подошли к дому, где скрывался Смид.

– Почему ему, варяжскому купцу, позволено проживать в городе? – тихо спросил Мечеслав.

Стефан усмехнулся:

– Знаешь ли ты хоть одного неподкупного чиновника в Константинополе? К тому же ты забыл, что он имеет высокого покровителя. – Стефан повернулся к Никодиму, кивнул на дверь. Слуга Леонтия постучал три раза с равными промежутками времени. За дверью грубоватый голос спросил:

– Кто?

– Ксиф, открывай, это я, Никодим. У меня срочные новости для твоего хозяина!

Дверь отворилась, в проеме показался лысый и тучный человек с масляной лампой. Он попытался закричать, но, получив от Стефана удар в горло, захрипел и упал на пол, Сахаман еле успел выхватить у толстяка лампу. Они вошли в дом, Никодим и Сахаман остались у входа, а остальные двинулись дальше. Неожиданно навстречу им вышла женщина, несшая амфору с вином. Увидев незнакомых людей, она испугалась и едва не выронила ее. Орм, приложив палец к своим губам, приказал ей молчать. Стефан шепотом спросил:

– Где твой хозяин?

Служанка указала на дверь, находившуюся чуть дальше того места, где они стояли. Все трое подошли к двери, из-за которой доносились стоны девушки и звериный рык мужчины.

– Придется прервать любовные утехи господина, – сказал, усмехаясь, Стефан. Мечеслав ногой пнул дверь, которая с грохотом отворилась, и все трое с обнаженными мечами вошли в комнату. Это была спальная, тускло освещенная масляной лампой. У широкого ложа стоял столик с гнутыми ножками в виде львиных лап. На столике стояли бронзовая лампа, кувшин с вином, два кубка, серебряное блюдо с фруктами, тут же лежал нож с костяной ручкой. На ложе воины обнаружили испуганную нагую девушку, прикрывшуюся покрывалом, и полуобнаженного Смида, который попытался встать при появлении незваных гостей. Мечеслав подбежал к нему и, приставив к его груди меч, спросил:

– Говори, где моя сестра?

– Я не знаю твоей сестры и не ведаю, о ком ты молвишь, – ответил Смид, с удивлением глядя на Мечеслава.

– Ведаешь, змей подколодный! Девушка из радимичей, которую ты в Киеве выкупил из полона княжеского и в рабство обратил, три лета прошло уж с той поры! Красавой ее кличут, родинка у нее на подбородке с левой стороны.

– Дай мне одеться, убери меч, – прохрипел Смид.

– Говори, пес! – крикнул Мечеслав, надавливая на меч. Тонкая струйка крови потекла по груди Смида. Мечеслав ослабил нажим.

– Она была у меня рабыней и служанкой. Я держал ее при себе, ждал, пока подрастет, чтобы выгоднее продать. Полгода назад ее купил у меня незнакомый купец, обликом на ромея непохожий, но в ромейские одежды облаченный, а уж куда они направились, о том не ведаю, – ответил Смид.

«Лишь бы жива была! Может, отыщу еще! Эх, на пол-лета бы пораньше мне поспеть», – подумал Мечеслав, убирая меч от груди Смида. Отстранив Мечеслава, к Смиду подошел Орм.

– Ну, вот мы и свиделись, Смид, – сказал он ему на родном языке. – Горе принес ты в мою семью, теперь ответишь за все! Но вначале ты скажешь мне, где Руна.

Даже в полумраке комнаты было заметно, как побледнело лицо Смида.

– Это ты погубил ее! – выкрикнул он. – Она умерла. Не перенесла смерти Эйнара, тоска съела ее. Ты убил ее!

– Замолчи, подлый нетопырь! Ты умрешь! Умрешь за то, что солгал на тинге, опозорил меня и лишил родины. Умрешь и за то, что хотел убить меня и моего друга чужими руками!

– Да! – ответил Смид. – Я умру, но сначала умрешь ты! – И ловким движением схватил нож со столика. Орм занес и опустил меч, вскрикнула девушка. Смид повалился на ложе, по белому покрывалу расплылось красное кровавое пятно. Орм что-то тихо прошептал, перекрестившись.

– Орм, мы не выведали, кто лазутчик! – вскрикнул Мечеслав. Орм, не отвечая, с каменным лицом вышел за дверь. Мечеслав пошел за ним.

– Забудь все, что видела, – сказал Стефан девушке, выходя из комнаты следом за Мечеславом.

Они молча шли по улицам, погрузившись каждый в свои мысли. Мечеслав думал о словах Смида, о Красаве, о том, что сегодня произошло, и о том, что Никодим подтвердил слух о доносчике, которого нанял Смид среди руссов.

«Кто сделался соглядатаем? Почему Орм убил Смида, так и не узнав, кого тот нанял? А вдруг это кто-то из его друзей? Кто? – вопрошал Мечеслав себя. – Злат? Он дружинник князя. Он не мог. Но что я знаю о нем? Его отец болгарин, а многие болгары служили ромеям. Что знаю о Рагнаре, молодом дане-наемнике? А Сахаман? Он хазарин, был в полоне у печенегов, и те, и другие тоже частенько служили императорам византийским. Стефан – ромей, изначально назвавшийся болгарином, а потом снявший свою личину, часто уходит он неведомо куда, и речи ведет с греками царьградскими. – Подозрение холоднотелой гадюкой пыталось заползти в его душу. – Нет, нет, нет, нельзя такие думы думать о другах своих! Не можно! Средь других надобно искать изменника!» – Мечеслав мотнул головой, отгоняя дурные мысли.

– Вы-то пошто с Рагнаром и Златом к таверне не пошли? – вдруг спросил Орм у Сахамана и Стефана.

– Мы шли с Сахаманом за ними следом, но когда я оглянулся, то увидел человека, украдкой следовавшего за вами до угла здания. Я остановился, Сахаман тоже, Рагнар и Златобор были уже впереди. Мы же увидели, как человек, следовавший за вами, махнул кому-то, и к нему подбежали еще пятеро, затем они все вместе стали преследовать вас, а мы их. Вот и весь сказ, – ответил Стефан. – Не могли же мы оставаться на месте, когда у вас тут такое веселье!

– С другами надобно добычу делить, – сказал с улыбкой Сахаман.

Глава третья

Его голову украшал позолоченный шлем, в руке он держал красный щит с золотой фигурой рыцаря. Он был вооружен копьем, как принято у чужеземцев. Когда они располагались на ночлег, женщины готовы были отдать все, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на Болли и его друзей во всем их великолепии.

Сага Болли Болласона

Вывеска, на которой был изображен золотистого цвета вепрь с опущенной головой, мощной холкой и огромными, торчащими из открытой пасти клыками, поскрипывая, раскачивалась на ветру. Орм, Мечеслав, Сахаман и Стефан подошли к массивной двери, из-за которой слышался гул голосов и музыка. Орм открыл дверь, и друзья один за другим вошли в заведение. На них пахнуло запахом винных паров, жареного мяса и специй. В нешироком, но длинном, тускло освещенном помещении стояли деревянные засаленные, плохо отмытые столы, за которыми на скамьях сидели посетители, в основном варяги и руссы. Между столами сновали худощавый смуглый юноша и пышногрудая женщина, разносившие вино и еду. В середине помещения на свободном месте танцевали две полуобнаженные девушки – высокая, черноволосая, зрелая смуглянка с высоко поднятой грудью и небольшого роста юная ромейка с волосами цвета каштана. Рагнар и Злат сидели за одним из столов, со скучающим видом потягивая вино из кубков.

– Пошто фы покитали нас? – спросил Рагнар, когда друзья подошли к ним.

– Да вот, ходили мы к самому базилевсу на пир, – улыбаясь, сказал Стефан, – да что-то быстро проголодались.

– О, как я котел с фами к конунг Миклагардский! – грустным голосом сказал Рагнар. Все сидящие за столом рассмеялись. Заказали вино, мясо с зеленью и рыбу под соусом гакос со специями. Когда все было подано, друзья воздали должное еде. Злат вздохнул, с унылым видом произнес:

– Это разве еда? Нашу бы сюда…

Закинув маслину в рот, он пожевал ее, но тут же, скривившись, выплюнул на пол.

– То неферно, добрайя кушанья в Миклагарде! – сказал Рагнар, уплетая сыр и ветчину с хлебом и запивая все вином. Мечеслав поглядывал по сторонам и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он повернул голову и встретился глазами с юной гречанкой-танцовщицей. Заиграла музыка, девушка начала танцевать, плавные и ритмичные движения ее гибкого тела напоминали Мечеславу колыхание языка пламени на ветру, завораживали и околдовывали его. На ней была голубая туника, кожаные ремешки сандалий ладно облегали крепкие икры. Ее наряд, движения, всепоглощающий огненный танец, мелькание каштановых волос, взгляды, бросаемые в его сторону, разжигали в молодом славянине жаркие чувства. Мечеслав смущенно опустил глаза. Спустя некоторое время он вновь стал смотреть на танцовщицу. У нее были накрашенные губы, прямые, подведенные черным брови и зеленоватого цвета глаза, озорно поглядывающие на него. Внезапно музыка оборвалась, танец закончился. Девушка, учащенно дыша, что-то проговорила своей черноволосой подружке, та, глянув на Мечеслава, улыбнулась. «А может быть, и Красава вот также где-то танцует в неволе, развлекая других», – подумалось Мечеславу. Сердце сжалось, грудь резанула боль, как-то вдруг нахлынули тоска и усталость. Мечеслав повернулся к столу, пытаясь понять, о чем ведут речь его уже слегка захмелевшие сотоварищи. В это время черноволосая танцовщица подошла к Орму, села ему на колени, начала шептать что-то на ухо, кивая в сторону Мечеслава. Орм засмеялся, обнял и налил ей вина.

– Эй! Ты обещала быть сегодня со мной! – сказал, обращаясь к подружке Орма, воин-наемник с длинными нечесаными волосами и продолговатым лицом. Он подошел к столу, склонился над ними, добавил: – Пока не прибыли эти, – он указал на Орма, – вы развлекали нас и будете развлекать дальше! Пойдем со мной!

Длиннолицый, схватив девушку, вырвал ее из объятий Орма. Орм встал, держа в руке кубок с вином. Воин глянул на него с усмешкой и оттолкнул от себя танцовщицу.

– Прусс, проучи этого рыжего! – крикнул кто-то из его товарищей.

Прусс сжал кулаки, пошел на варяга. Орм резким движением выплеснул вино ему в лицо, противник от неожиданности отшатнулся. Орм ударил его ногой в пах, Прусс согнулся, получил удар ребром ладони по шее и со стоном упал.

– Что-то нынче все с нами ратятся, – с грустью сказал Орм. А на помощь поверженному наемнику уже спешил его товарищ. Мечеслав подставил ему ногу, воин с разбега споткнулся и тоже оказался на полу. Теперь все вскочили со своих мест, хватаясь за мечи. Но тут на середину зала вышел одноглазый воин с морщинистым обветренным лицом, седыми с желтизной волосами и заплетенной в косички бородой, на его груди висела витая гривна, сделанная из золота. Вскинув вверх меч, он крикнул громовым голосом:

– Тихо! Я ярл Карл Сигурдсон! Многие знают меня, и вот что я хочу сказать вам. Мы все здесь на чужой земле, все для того, чтобы воевать. Нас объединили, теперь мы вместе, и те, что служили базилевсам раньше, и те, кого ныне прислал сюда конунг Вальдемар! Может быть, завтра нам придется принять бой, и в том бою надо будет прикрывать друг друга, и побеждать, и отступать вместе! Подумайте об этом! Хотите вы, чтоб знали ромеи о вражде нашей?! Хотите, чтоб лишил нас базилевс чести носить при себе оружие?! Вложите мечи свои! Послушайте старого воина.

Он вложил меч в ножны, и все, но не без ропота, сделали то же. Орм налил из кувшина два полных кубка вина, подошел к столу, за который уже усадили поверженного им длиннолицего Прусса, и, обращаясь к нему, сказал:

– Разреши в знак примирения угостить тебя настоящим хиосским вином, и забудем все обиды.

– Ты уже так угостил меня настоящим хиосским, что в ближайшее время я не смогу протрезветь, – громко, с сердитым лицом, сказал Прусс и вдруг заулыбался.

Прусс и Орм обнялись, вскоре все по их примеру стали обниматься и брататься. Столы были сдвинуты в один большой ряд, и пошло веселье, дружеские похлопывания по плечам и спинам, громкие разговоры, песни, полилось рекою вино. «Ну и день ныне выдался – и горе, и радость, и кровь, и вино», – подумал сильно захмелевший Мечеслав, и это была его последняя ясная мысль.

* * *

Мечеслав проснулся в маленькой комнатке, раздетый, лежащий на небольшом ложе. Он открыл глаза и удивился, обнаружив на своей груди голову танцовщицы с распущенными каштановыми волосами. Попытался привстать, но в это время девушка проснулась, ласково посмотрела на него и, обвив руками шею, прижалась к нему. Мечеслав ощутил гладкую кожу и теплоту ее тела, от которого шел приятный запах благовоний.

– Мечеслав, почему ты ночью называл меня Радой? – спросила она, мешая греческие и русские слова, заглядывая ему в глаза, словно пытаясь распознать, что там у него внутри. – Твою девушку, что осталась в Скифии, зовут Рада?

Мечеслав, освободившись от объятий, сказал:

– Мне пора.

Поднявшись с ложа, он начал одеваться. Танцовщица сладко потянулась и сказала:

– Мне было хорошо с тобой, ты очень добрый.

Собравшийся уходить Мечеслав вынул кошель и стал доставать из него монеты. Ромейка встала, не смущаясь наготы своего тела, подошла к нему.

– Не надо, не обижай меня, – сказала она и поцеловала его в щеку.

Поцелуй был теплым и нежным. Мечеслав положил монеты обратно в кошель.

– Меня зовут Таисия, не забудь моего имени, – прошептала девушка на ухо Мечеславу.

Посмотрев Таисии в глаза, он произнес:

– Позови меня, если обидит кто. Я отныне тебе защита.

Спустившись со второго этажа, где находилась комната, в которой он провел ночь, Мечеслав оказался в помещении, где накануне пировал с друзьями. Окинув взглядом залу, увидел Орма, завершающего утреннюю трапезу. Мечеслав подошел, поприветствовал варяга, сел напротив. Орм ответил и предложил разделить с ним еду.

Таверну они покинули вместе.

– Спросить хотел, брат, почему ты убил Смида, не выведав о лазутчике?

– Смид воин, не сказал бы. Зато сказал он правду о Руне, и в той правде я виноват.

– Орм, прости меня, худо я о тебе подумал.

– Добро, что сказал, а не схоронил мысли худые в себе.

* * *

– Ну, и как блудницы-танцовщицы? – спросил их Злат, когда они вошли в казарму.

– То не твоя печаль-забота, – ответил Мечеслав.

– А может, и моя, – тихо проговорил Злат ему вслед.