Текст книги "Двойная выдержка, или Век наш крестиком вышит. Избранные стихи прошлого тысячелетия(СИ)"

Автор книги: Сергей Белорусец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

И – жизнь как жизнь,

Под перекличку

Держащих паузу азов...

***

В парикмахерских списанных креслах, которые

Составляют собой монолитный рядок,

Три вахтёрши сидят у ворот санатория

И решают кроссворд из газеты "Гудок".

Не хватает лишь фенов-скафандров, да в трещинах

Потолка, да к нему подобающих стен,

Да прекраснейших сцен,

Беспардонно завещанных.

Да копеечных цен.

Да прямых перемен...

***

Взявшиеся, словно дважды два,

Запиши пришедшие слова.

Звёздочки в количестве трёх штук

Нарисуй над ними (ноутбук

До сих пор – не по карману, что ж,

Без него, сдаётся, проживёшь

Лет ещё... Бог знает, сколько лет...)

Погляди в окно. Поешь котлет.

Ржавой переделкинской водой

В общем душе голову помой -

И – подкожно – сквозь житьё-бытьё

Вдруг почувствуй время как своё...

***

В пику распоясавшимся ценам

И назло обвесам бесконечным -

По базарам со своим безменом

Бродишь, горбясь под мешком заплечным.

Господи, узки Твои тропинки!

Спинами к прошедшим аватарам -

Дни толпятся – как народ на рынке,

Сны теснятся – как ряды с товаром...

***

1

...И – дождь идёт, и – ветер пробегает,

И – время, словно палочки, строгает

Очередные дни, в которых снова

Не сыщешь ничего очередного,

И – жизнь видна как внутренняя фаза,

И – всё же – отмечаешь краем глаза,

Что зонтик, вывернутый наизнанку,

Точь-в-точь похож на бледную поганку...

2

Который год сплетаются года,

И – нижется по буковке сюжет,

И – небо улетает в никуда,

И – ночи обесточивают свет,

И – ни о чём трындят говоруны,

И ты – внутри – как свой же антипод,

И – суп из кабачков со стороны

Напоминает яблочный компот...

***

Под окном играют в домино,

И – визжат машины-недотроги,

И – шашлычный дым летит в окно,

Запахом бензина по дороге

Проникаясь...

Тучи-облака

Тянутся размытым караваном,

Чёрно-бело-серые бока

Туго надувая небом рваным...

***

Держащее равнение соседское трюмо.

На плоских стендах – общие киношные афиши.

Знаток древнееврейского – один на весь МГИМО.

Джинсуха у фарцовщиков – по сто рублей. И – выше.

И – жизнь почти нормальна с точки зренья бытия.

И – в чёрно-белом ящике – Максим Перепелица.

И – не перепечатанная рукопись твоя

На шифоньере у неё четвёртый год пылится...

***

Явь отстранённо п о л у в и д н а.

Комнатный для очевидца,

В створках раскрытого внутрь окна -

Шпиль ипподромный двоится.

Ходит волнистая рябь. Сквозь пыль

Дымчатую – вместе с башней

Смотрит в окно ипподромный шпиль,

Внешне ручной и домашний...

***

Картонные секиры.

Секретные бумаги.

Поддатые факиры.

Обкуренные маги.

За пазухой у Будды -

Ни тигров, ни оленей.

И – велики верблюды

Моих недоумений...

***

Среднерусская осень сквозит,

Невзначай припекая.

Облетает с ветвей реквизит,

Ибо дхарма такая.

Натуральный земной институт -

Свод небесный распахнут.

А поля орошенья цветут -

И, естественно, пахнут...

***

Что ты видишь, кроме этих стен?

Бледное подобье перемен,

Где на стыках уличных паров

День качает в люльках маляров.

Осень спит, – и – сон осенний мглист,

И – тебя лениво, словно лист,

Загоняет в собственный подъезд

Неохота к перемене мест...

***

Осень ясная – вся,

С потрохами – на марше.

В денной люльке вися,

Матерятся малярши.

Над окном. Или под.

Или где-нибудь сбоку...

Скоро кончится год.

К ледяному истоку

Возвратится, чтоб мы

В допотопном финале -

Посредине зимы

Жизнь с нуля начинали...

***

Зима.

На дворе – дека-бр-р-р-рь....

***

Тягучий глухой аромат,

Лихие клаксонные дудки,

И – ты – человек-автомат,

Протяжно звонящий из будки,

И – уличный день толстокож,

И – нет на него балансира,

И – запах бензина похож

На запах колбасного сыра...

***

Слетает календарная листва.

Сплетает легендарная Москва

И – расплетает блочные клубки,

И – расставляет штучные силки,

И – длится день, похожий на бедлам,

И – ты бредёшь куда-то по делам,

Держа в руке (дождь есть, а может – нет)

Полураскрытый зонтик – как букет...

***

Там – птицы за окном -

Поют о неземном

(А если не поют -

Под песни гнёзда вьют...)

Кончается строка

(Не кончилась пока),

И – день почти что спет,

И – щебет – как щербет...

***

Газовщик поменяет колонку,

И – плиту – забесплатно – вдогонку,

И – блондинка с корейского рынка

Добровольно прочтёт Метерлинка,

И – приедет на свадебной "Чайке"

Кришнаит в адидасовской майке,

И – маньяк Пипельдоткин стамеской

Вскроет "Сайру" гражданке Залесской...

***

Не смотрит в телевизор кошка.

А смотрит – как всегда – в окошко -

И – видит – день за днём – сквозь раму

Одну идущую программу...

***

Среди земного ширпотреба,

Уже в какой незнамо раз -

Сквозное медленное небо,

Пропущенное мимо глаз,

И – жизнь грядущая – как посох,

И день, идущий стороной,

И, словно сумка на колёсах,

Всё то, что было – за спиной...

***

Зима. Торжествует крестьянин

(А если честнее, то нет),

И – день наступает Татьянин,

И – падает снег, точно свет,

И – дым сизовато-морозный

Спирально – кольцо за кольцом -

Уносится, как папиросный,

Вальсируя перед лицом...

***

...А жизнь привыкла наступать на те же грабли.

Ей мало радости без лишнего толчка...

И – вновь играют ниспадающие капли

На ксилофоне туалетного бочка...

***

Там небо ходит по земле

С луной на солнечной скуле,

И – дикий крен, как правда, прост,

И – кошки соблюдают пост...

***

Там – дым идёт из труб,

И – день, серо-голуб,

Болтается в глазах,

Забыв о тормозах.

А здесь – привычный гнёт

Свои кривые гнёт,

Раскладывая мглу

По полочкам, в углу...

***

Воздушною лыжнёю – провода,

А под ногами – стылая вода,

И, словно пожилой металлолом,

Заржавленные листья – за углом,

И – вереницы бесконтрольных фаз,

И – ты глядишь – сквозь это – в сотый раз,

Лоскутное смешение кровей

Скрепляя энергетикой своей...

***

Чем легкомысленно динамить,

Во всем объёме покажись мне,

Фотографическая память,

Бегущей (от инфаркта) жизни.

А я тобою овладею

(Насколько позволяет эго),

Вульгарно воплотив идею

На фоне жизненного бега...

***

Проскачет жизнь галопом по Европам

(А заодно по континентам прочим),

И – совместит ребёфинг с холотропом,

И – мы рожденье к смерти приурочим,

И – сумрачный бойфренд чужой подруги

(Ни полсловечка из него не вынешь)

Умело на себя наложит руки,

И – это будет рэй-ки, а не финиш...

***

...А гречневую кашу с потолка,

Попавшую туда, когда тарелка

Была разбита об пол, за пять лет

Благополучно съели тараканы...

ЗАТМЕНЬЕ

(глава из ненаписанного романа в стихах)

Из парашютной практичной ткани

Комбинезончик для дочки Тани

Петровна сшила ко дню рожденья.

Вещица вышла – на загляденье.

А матерьяльчик, не глядя на ночь

(Но на ночь глядя), принёс Иваныч.

С аэродрома. В наземной службе

Он там трудился. Ему по дружбе

Ткань то ли дали, то ль не давали.

О том узнаешь теперь едва ли...

Иваныч пил. Но не так, чтоб жутко.

Притом что пить, как он пил – не шутка:

На сутки доблестного дежурства

Два дня запойного самодурства.

Да день отлёживанья больного.

Из года в год. И – опять. И – снова.

Не обойтись без такого факта:

Иваныч, выкушав дозу, как-то

В майорской форме на фото снялся,

А был он штатский. Знать, приподнялся

Над мелкотравчатою судьбою,

Чужую нишу закрыв собою...

Хозяйка дома, и огорода,

И птиц, и кроликов, и приплода,

Петровна, хоть и не футболистка,

Страдала всячески от мениска.

Коленка клацала и скрипела.

Петровна охала, но терпела...

А сыновья где-то рядом жили -

И шапки кроличьи оба шили.

Петровна доченьке (эка сила!)

Еду из Кубинки привозила.

Везла крольчатинку, хрен, яички,

Медок, огурчики, соль и спички...

Час-два гостила, хоть путь был долог,

И уезжала назад, в посёлок.

Ходила Таня в комбинезоне,

А муж Танюшин сидел на зоне.

Туда попал он за хулиганство.

(Причина очень банальна: пьянство.)

Татьяна с мужем порвать решила,

Но в то же время её страшило:

Вдруг он вернется к неверной киске

По месту кровной своей прописки....

Она рассказывала о муже -

Мол, был он парень – других не хуже.

Работы, впрочем, Олег чурался

И в пьяном виде жестоко дрался.

И добротою потом лучился...

Такой вот случай с ним приключился:

Опять же спьяну (что характерно),

Доволен дракой и добр безмерно,

Придя под утро в прорабской каске,

Домашним рыбкам кило колбаски

Нарезал мелко, чтоб те поели.

А рыбки взяли, да околели...

Хоть песни общие были спеты,

О муже вырезку из газеты

Хранила Таня: де, угрожая,

К. у такой-то часть урожая

Забрал цинично (пучок редиски).

Да две ириски и три сосиски.

(Муж самовольно покинул зону,

Истосковавшись по самогону.

Лишь год до выхода был – и нате:

Срок дополнительный в результате).

Ребёнок Танин жил у свекрови,

Не то в Конькове, не то в Перове.

Порою Таня брала ребёнка,

Варила кашку и пела тонко.

Она дарила ему подарки,

И с ним гуляла в Центральном парке.

Ещё гуляла с ментом женатым

И с разведённым ментовым братом.

Студент-сириец, согласно плану,

Магнитофоном пленял Татьяну:

Дарил кассетник ей многократно,

Чтоб через месяц забрать обратно.

И я с Татьяной встречался тоже -

Полгода, или на то похоже...

Носил коньяк в беспородном кейсе

И ставил девушке Каунта Бейси...

Звалась Татьяна – бухгалтер младший,

И не считалась дурной и падшей.

Имела внешность с чужой афиши:

Мэрлин Монро, но чуток повыше.

И формы несколько поскромнее.

И ноги бледные подлиннее...

Она работала рядом с домом,

И увлекалась кубинским ромом.

Любила, выпив, к окну пробиться,

На подоконник взлететь – как птица,

И по карнизу бродила шатко,

И говорила: "А я – лунатка!.."

И не курила, вернее, редко.

И губы красила, как субретка.

И строчкой этого обихода, -

Ей было двадцать четыре года.

Жила Татьяна в районе СЭВа,

К метромосту, а потом – налево.

Ютилась в мужниной комнатухе.

Соседи – гомик и две старухи.

В той комнатухе (шестнадцать с гаком),

Помимо трёх пузырёчков с лаком,

Стояла мебель, верней – фанера

(От секретера до шифоньера).

На книжной полке царил порядок:

Тома в затылок – всего десяток.

Татьяна книги читала мало,

Точнее, вовсе не открывала.

Зато листала (почти часами)

Журнал с картинками "Вяжем сами".

Разлапив маленькие ладони,

Могла сыграть на аккордеоне.

Была растительна, чуть животна,

Притом физически чистоплотна.

Тахикардией слегка болела -

И, незаметно пока, слабела.

Гостей бывало у ней немало.

Танюха всякого принимала.

А тем, кто в ночь от неё не чапал,

Легко кидала перинку на пол...

Лихих подружек штрафные роты

К ней забегали, идя с работы

Распить бутылку, другую, третью...

Плюс насладиться домашней снедью.

В безликой жэковской комнатухе

Балкона не было у Танюхи,

И приходилось сметливой Тане

От наезжавшей порой мамани

Внутри дивана, среди подстилок,

Держать завалы пустых бутылок.

Когда мы всё же бутылки сдали

(Как пёрли сумки, уже детали),

Купили куклу ее Наташке

И мне румынские две рубашки.

Она рассказывала о детстве.

О дармоедстве. О злом соседстве.

О местной пасеке, добрых пчёлах,

О цыганятах, всегда весёлых,

О ветеранах, с утра поддатых,

О приставучих таких солдатах...

В кино ходили с ней пару раз мы

На фантастические маразмы.

А раз в Крылатское взял её я

На действо истинно неземное,

Где, безразличны к мельканью бега,

Под сенью крытого велотрека

Прыжки с шестом шесть часов смотрели,

Пока в итоге не одурели...

Вблизи маячащего финала

Сказать осталось довольно мало

О Тане. Что там ещё, ей-богу...

На счастье пупса брала в дорогу,

Летала к мужу в конце июля,

И называла меня: "Кисюля."

И "не фырчи", – добавляла следом,

И укрывала кусачим пледом,

И мной гордилась перед родными,

И познакомить мечтала с ними.

И умоляла: "Кисюля, съездим!"

А это пахло уже возмездьем...

___

Затменье было сегодня ночью,

И я увидел почти воочью:

Тень по карнизу бродила шатко -

И говорила: "А я – лунатка!"...

31 мая – 6 июня 1999

***

...Ибо, кажется, без натяжки -

Жизнь и смерть – лишь игра. Причём

Выбор лакмусовой бумажки -

Исторически обречён...

***

Вязкая проба пера.

Выброс венозных кровей.

С ярмарки ехать пора.

В Яхрому ехать первей.

Дни – что слова в букваре.

Опыт, как небо, беспол...

На монастырском дворе

Можно играть в мотобол...

***

Жизнь бесформенно, даже расхлябанно

Ощущает себя при мне.

"Буриданов – козёл!", – накарябано

Человечеством на стене.

Цеховая структура не морщится,

Трехэтажно валясь в кровать,

И – приходит с похмелья уборщица,

Чтобы лестницу заблевать...

***

Топорщатся весёленькие шторки,

Частично прикрывая стольный град,

И – варятся пельмени на конфорке,

И – полотенца, источая смрад,

Часами кипятятся на соседней,

И – в коммунальной кухне – как в парной,

И – кошка отрывается в передней,

Деря когтями дерматин дверной...

***

На глазах – со всех сторон -

Приближается столица.

День – сквозной оксюморон.

Время тянется и длится.

Под окошком – колготня

Внешней жизни...

Между гонок

Кошка спит в теченье дня

Больше, чем грудной ребёнок...

***

Тягучие сонмы прорех

Разделают жизнь под орех.

Очнёшься в бесполой дыре,

Воскреснув на смертном одре.

Лучом заоконный восток

Спросонок ударит – как ток -

И – словно сама доброта,

Санация полости рта...

***

Правящая зима.

Дни без числа и счёта.

Этот этюд весьма

Напоминает что-то.

Для семенящий бег

Вдоль пустоты перрона, -

Тычется клювом в снег

Сумрачная ворона,

Пьёт (или – ест) его,

И – не считает манной

Твёрдое вещество

Из кутерьмы туманной...

***

На кладбище зайдёшь под вечер ты.

Здесь расположен магазин "Цветы",

Где, не торгуясь, купишь, как привык,

Нечётное количество гвоздик...

...Устав от бесполезных новостей,

Прокуренным вернёшься из гостей -

И – вещи сбросишь, будто ношу нош,

И – после ванны с книжкой прикорнёшь...

***

На тебя смотрю во все глаза

(А вполглаза – нам с тобой нельзя).

У тебя подкрашен третий глаз, -

И, как видно, это – напоказ...

***

Блудили. По субботам квасили.

Искали в людях человека.

А нашу школу перекрасили.

Раз, может, пять за четверть века.

Гляди, всеядная искусница,

Та жизнь, которую нам дали,

Опять расширилась, чтоб сузиться

До ностальгической детали...

***

Две дырки в голове. Ты смотришь ими.

Глубокими. Не очень-то большими.

Ты смотришь внутрь себя. Или другого.

Сквозь этот мир, живущий подростково.

И – что-то видишь, пропуская что-то.

И – не ведёшь детального учёта.

Хотя, чего-то призрачного ради,

Кривые строчки громоздишь в тетради...

***

Приведи любой пример, но

Мир всегда поймёт неверно.

Это мой ответ задачи.

Твой звучит совсем иначе.

Он звучит – внутри, снаружи -

Шире правды. Жизни уже.

Ибо все границы смысла -

Заколдованные числа...

***

День от меня уходит в ночную мглу,

Кутаясь в чёрно-белое пальтецо.

Старый фонарь горбатится на углу.

Пляшет неуловимо его лицо.

Тает зима по капле. Или по две.

Молча стоит в сторонке как истукан

Мини-снеговичок. И – на голове -

Вместо ведёрка – йогуртовый стакан...

***

Время просвистело ядром,

Выйдя на расчётный виток.

Родина моя – палиндром:

То ли устье, то ли исток.

РСФСР. Или как

Там тебя сегодня зовут...

Даже – не бардак, а – кабак.

Этот способ жить – главный тут.

Сколько можно, капая с крыш

(На мозги) внушать, что я – труп,

Каждый раз выказывать шиш,

Теребя надорванный пуп...

Мужичьё

Опять под ружьё

Строится.

Им в пику, мадам,

Зуб даю за око твоё.

Душу – только Богу отдам!..

***

На фоне здешних встреч и внешних дат,

Затоптанный невидимой толпой,

Бредёшь по жизни, вечный кандидат

На то, чтоб стать когда-нибудь собой.

И, внутренние струны теребя,

Играешь – лучше прежнего – на них,

И – всё не превращаешься в себя,

Хоть вовсе не копируешь других...

***

Все люди – братья. Или сёстры. Или

Подобные подобным существа,

Которых в род людской объединили

По правилам формального родства.

Двуногие, живём на свете, белом

От облаков, снегов, пустых страниц, -

Где – явное чревато беспределом

За тайным неимением границ...

***

С дозиметром да безменом

По рынкам да по базарам

Бродить – и больным коленом

В ненашенском, очень старом

Чехольчике эластичном

(Ей-богу, ему лет двадцать)

Под небом круглогодичным -

Как будто затвором – клацать...

***

Распрощайся с домашней порой.

Аки форточку, книжку прикрой.

Фортепьяно захлопни. Да так,

Чтоб, как Брумель, подпрыгнул чердак...

И, впадая в лирический крен,

Ради праздника – выше колен -

Безнаказанно миру яви

Х-образные ноги свои...

***

Продолжая внутренний сюжет,

Выйди из метро на белый свет.

Поглядись в цветные витражи.

Между дел – по центру покружи.

В туалете лишнее отлей,

Заплатив за это пять рублей, -

И – гуляй, свободный радикал,

Под огнём невидимых зеркал...

***

Кипа книг закрывает окно.

Всё равно – то светло, то темно.

Прилегающий клич нарочит:

Это снизу компрессор фырчит.

Без различия – под или над -

Бьётся брошенный взгляд об заклад.

И – классически – над или под -

Продолжается день или год...

***

Время римейка, ведь

Носят опять гипюр,

И – повторится впредь

Многое – без купюр.

Тучи набухли, но,

Сколько его ни прячь, -

Солнце влетит в окно,

Словно футбольный мяч!..

***

Бригадный беспредел газовщиков.

Поющий о сакэ Гребенщиков.

Озвученный радийно курс валют.

Обед из двух одноимённых блюд...

Перед глазами – та же полумгла

С куском лепнины во главе угла.

А на периферии – шар земной,

Жонглирующий солнцем и луной...

***

Умоется кладбищенская кошка

Под заунывный колокольный звон, -

И – жизнь – аляповатая гармошка,

Рассеивая свой всегдашний фон,

И – жизнь – окрошка, сборная солянка,

Вместилище навьюченных поклаж,

Бессмыслица, нелепица, подлянка, -

Проступит сквозь природный камуфляж...

***

Первый день очередной седмицы.

Колокольный звон. Трамвайный звяк.

Кормятся с могил бомжи да птицы.

Воздух жизни благостно размяк.

Сквознячок, исполненный теплыни,

Шелестит начатками листвы.

Я вдыхаю запахи полыни

Посреди апреля и Москвы...

***

На кону – тринадцать банок пива.

Под сосной – ребёнок с оригами.

Молодая мелкая крапива

Между делом косится ногами...

Рваный дождь. Бугристая поляна.

Бадминтон. Верёвка – вместо сетки.

Шишка вылетает из волана

После взмаха яростной ракетки...

Солнца апельсиновая долька.

Посиделки в обрамленье дыма.

Что-то за день изменилось, только

Это что-то – непереводимо...

***

Мать и даже героиня

Ради бабок, не со зла

20 граммов героина

Во влагалище везла...

Ради бабок, деток ради

Нарушала все табу.

Липли скрюченные пряди

К замордованному лбу...

А её шмонали, чёлки

Раздувая между дел,

Униформенные тёлки -

Два комплекта женских тел...

***

Купишь вчерашний батон.

Дырочку в зиму продышишь...

Внешнее – тот же центон.

И – ничего не попишешь...

***

Не являясь фантастическим придирой,

Но приветствуя реальный распорядок,

Продолжительнее прочих аплодируй

Тем, кто был в речах своих предельно краток!..

***

Сосательница карамелек,

Глядишься в бесконечный телек

Ты, словно в зеркало, где – звуки.

А заодно – сквозные глюки...

И, в брючках антицеллюлитных

Мелькая меж мужчин элитных,

Им глазки строишь, оробелым,

Вчерашняя – как парабеллум...

***

Тащишь девушку в койку

(Или даже – мужчину...)

Шьёшь цивильную "тройку".

Покупаешь машину.

И, не будучи в курсе,

Что дела твои плохи,

Держишь руку на пульсе

Уходящей эпохи...

***

Домой придя живым из райконторы,

Где чахнут опера,

Ты в прачечную тюлевые шторы

Отволочёшь – пора.

На вахту полнолуние заступит,

Чей свет в окошко вхож, -

И – бритвенные лезвия затупит.

И – ножницы. И – нож...

***

...А вдали – ничего, помимо

Тех же самых низин-высот,

Что внутри у тебя... Вестимо.

Время, в сущности, эпизод...

И – не ради финальной сверки

Жизнь практически обнови, -

Словно лобзиком из фанерки

Дни выпиливая свои...

***

В глаза втираясь, ели поедом

Индустриальные дымы,

И – пахло жжёным целлулоидом

Из воспалённой полутьмы,

И – кошки воротили мордочки,

И – уходили вглубь жилья,

И – люди закрывали форточки,

Стоячий воздух шевеля...

***

Болтайся с телескопом. Либо

Пытайся подковать блоху.

Смотри куда угодно, ибо

Что снизу, то и наверху.

Глядишь, отыщется в России -

Среди лесов, полей и рек -

Карманный справочник мессии

На каждый день и нужный век...

***

С жизнью войди в контакт.

Частью речи побудь.

Выйди на общий тракт

И – обрети свой путь,

И – забреди, куда

Тропки нет ни одной...

И – заведи кота

(Если он – заводной...)

***

На участке (не своём)

Соревнуйся с муравьём,

И – чужому яму рой,

Положительный герой,

И, встречая агромай,

Брёвна толем накрывай,

И – от всей (ей-ей) души

Танец с граблями пляши...

***

Неудивительное – рядом:

Спиной к берёзам и осинам, -

Живёшь с вибратором – как с братом.

А с мужем – как с отцом и сыном...

***

Ливни с грозами не обещаны.

День. Подоблачное жильё.

По балконам роЯтся женщины,

Чтобы вывесить там бельё.

И – полить цветы. И – развеяться,

Всё вкусив от пейзажных благ...

А внизу – три-четыре деревца.

Спортплощадка. Грибок. Продмаг.

Курит люд перед ремконторою.

Мент копается в гараже.

Это – родина, за которую

Жизнь отдать не готов. Уже...

Наконец-то. Как просто, Господи,

Что ниспосланный мне, земной

Этот мир я люблю не дО смерти.

Хоть и дО смерти он – со мной...

***

Время замыкается. Ползя.

Волга с бодуна впадает в кому...

По определению, нельзя

Верить златоусту. Никакому...

Флёр его словес матёро-густ.

Щёлкая публичную задачу,

Он тебя надует, златоуст.

И – себя, любимого, в придачу...

Небо открывается. Ключом.

Солнце пляшет куколкой на нити.

...Город Златоуст – здесь ни при чём

(Ежели при чём, то извините...)

***

Двуногие, двуликие,

Убогие, великие,

И – всякие, и – прочие,

А дальше – многоточие...

***

Солнце, словно мишень

На прочнейшей невидимой нити.

Начинается день

(Солнце, стало быть, нынче – в зените...)

И – над общей судьбой

(Если только возможна такая)

Бьют часы вразнобой,

Между пальцами дней утекая...

***

Дни сплетаются,

Лопоухи.

Сны болтаются

В черепухе.

Белорыбица

Лобовая, -

Небо дыбится,

Наплывая.

И как ящерица

Чудо-Юдо -

Время

Тащится.

Ниоткуда...

***

Обескровленно – во мгле

Ближний день погас.

Ни в земле, ни на земле

Нет корней у нас.

Так ведётся искони.

До скончанья дней.

Только в небесах они.

Нет земных корней.

***

Такое дело, господа

(Не надо быть провидцами):

Искусство – с рожками. Всегда.

А заодно – с копытцами...

***

В этом смысле необратимы,

Генералы и коротышки,

Антиподы и побратимы,

Там ли, тут ли, без передышки

Водку пьянствуем, по-шенячьи

Тычась в пойло своё носами,

Не умеющие иначе

Разговаривать с Небесами...

***

Рядовому хочется (хоть раз)

Без команды снять противогаз, -

И, надев на голову бадью,

Шлепать в сандалетах по дождю...

Генералу хочется того ж.

Генерал не так уж толстокож:

Несмотря на профиль и портфель,

Под мундиром – студень да кисель...

***

Золотая середина лета.

Золотая сердцевина дня.

Комнатных четыре шпингалета

Вздрагивают, от шагов звеня...

Рамы смотрят внутрь, вися над полом.

(А вернее, частью – над столом.)

Но – парит, нетронуто расколом,

Небо за окном и за стеклом...

***

Тары-бары. То да сё.

Марафон за стенкой блица.

Обессмысливая всё,

Можно многого добиться...

Можно. Только ни к чему.

Ставка не равна итогу...

Нет вопроса – почему.

Есть ответ – и – слава богу...

***

Небо с его ликбезами.

Время. Его завхозы.

Некто грешил п о э з а м и.

Этот вИршит с т и х о з ы.

Даже зубами клацая

В голос – как рыба нем он...

Демонополизация -

Это – от слова "демон"...

***

Горой за свой отряд

Стоит (или ползёт)

Непарный шелкопряд.

И – пахнет креозот,

И – дождь на пустырях

Рельефней ощутим,

И – лужи – в пузырях,

И – мы не всех щадим...

***

На рубеже. Меже.

А то и просто так.

В который раз уже.

Один, исконный знак,

Прозрением ведОм,

Прочтешь. Везде. Без книг:

Вся жизнь – молельный дом.

Весь мир. И – каждый миг...

***

Сердце – сердолик

(Хоть – не камень...)

Впрочем,

Фронт работ велик

(Вкупе с нерабочим...)

Выдуман пароль.

Арендован ранец.

День обрит под ноль,

Ибо – новобранец...

***

Скажет небо тебе о том,

Что любая судьба – фантом.

Что всеядная смерть – мираж.

Что у каждого – вечный страж...

Ты поймёшь. Но твоё нутро

Всё воспринятое, хитро

(Ай да навык!) перевернув,

Как блистательный стеклодув,

Превратит в неземную боль,

Чтоб озвучить немую роль:

– Раны жизни кровоточат,

Даже если ты не зачат...

***

Часов не чинит временщик,

Хоть время трогает рукой.

Он только с виду – часовщик.

На самом деле он – другой.

Мешая даты и пласты,

Как стрелка, пляшет колея.

А кто – на самом деле ты?

А кто – на самом деле я?..

***

Мир земной и небесный

Мне пожаловал нишу:

Без удобств, одноместный

Номер с видом на крышу.

И – в графине казённом

(Коридорной со склада

Через час принесённом)

Ветку здешнего сада.

Я её со скамейки

Снял, забытую маем,

В повседневном римейке

Сам другими снимаем...

***

Земная жизнь – как решето,

В котором небосвод пророс.

Но – кто диктует нам? И – что?

(Зачем, похоже, не вопрос...)

Спасенье (всякое) – лишь там,

Где страхи нас не сторожат.

Прозрачен ранний Мандельштам.

А поздний сумрачно-зажат...

***

Под стон качающихся сосен

Тот сон, который был несносен,

Тебе пригрезится повторно,

Закрученный (а-ля валторна):

Там человек в одном ботинке

(Изображённый на картинке)

Бежит за уходящим летом

С восьмизарядным пистолетом...

***

Любые времена благословенны

Как вечные уроки бытия:

Ты только научись прощать измены -

И – сразу жизнь наладится твоя...

***

Солнцем родины согреты,

Листья падают с дубов.

Кофе, чай и сигареты

Ухудшают цвет зубов.

Пасть «Диролом» заморозишь.

Незнакомку без корней,

Как монетку в море, бросишь.

Чтобы мочь вернуться к ней...

Это – жизнь. Твоя. Земная.

С п о л у в ы х о д о м в астрал...

Говорят, что есть иная.

Ты её не выбирал...

***

Время с местом на краю.

В роли птички – з а к о р ю ч и ц а...

Доллар привяжи к рублю -

И – воздушный змей получится...

Так бывает. Иногда.

Если нестерпимо хочется...

Заоконная вода

Бесновато кособочится.

Открываются зонты.

(Лишь отдельные артачатся...)

И – бродячие коты

Под стоячий транспорт прячутся...

***

Всё как водится: перед аптекой – фонарь.

После мая – июнь. В туалете – засёр!..

Кровопусков – саблист. Саморуков – вратарь.

Ну а – Перебейнос? Очевидно, боксёр...

Я слоняюсь по дням в ожидании дел.

Ем фруктовый салат. Покупаю тетрадь...

Я газеты на время вперёд проглядел.

Что ещё проглядел мне уже не видать...

Впрочем, шансы имеются (несть им числа),

Раз имеется жизнь (или те, что за ней...)

Наша девушка в парке стоит. Без весла.

Люди Флинта играют. В театре. Теней...

***

Человек чихающий. К тому же

Взявшийся другое исторгать...

Это речь не мальчика, но хуже.

Впрочем, перевод не предлагать...

Переезд возможен. Только вряд ли

Он (куда? и как?) осуществим.

Тот же способ жизни. Те же грабли.

Далее везде. На том стоим...

***

То ли бомж, то ли йог

Об одной голове -

У платформы прилёг,

Затерявшись в траве.

Там ему – благодать

(Хоть он с виду суров...)

Что за это отдать?

Может, плоть? Может, кров?..

***

Шумел, как мышь, Доренко. Гнулись

Под гнётом компромата дни.

И – в телеящики уткнулись

Мои сограждане. Одни.

Другие квасили. В хибарах.

На пустырях. Вблизи ларьков.

В подъездах. В поездах. В пивбарах.

На стыке двух материков...

Ширялись третьи. Где угодно.

(По большей части – молодняк).

Светились звезды путеводно,

И – продолжался отходняк,

И – длилась эра ширпотреба,

И – бил копытом конь в пальто,

И – не потерян был для неба

Ни он, ни ты, ни я – никто...

***

Не лодочник бессонный,

Но будничный Харон,

К себе, в свой угол съёмный

Вернёшься с похорон.

Впотьмах одежду стянешь,

Как будто ношу с плеч,

И – ляжешь там, где встанешь.

Чтоб завтра там же лечь...

***

Из подлунного угла

Всю планету переплюнем.

Нынче в храме купола

Вымыли автошампунем...

На соседей не глазей:

У спецов у австралийских

Оказался Колизей

На медалях олимпийских...

***

Шпионом сидя в каждом кабинете,

Бессилие стоически терпя,

Ты ходишь по неведомой планете,

Которая похожа на тебя.

А день привычно занят самоедством,

Подъёмом флагов, снятием трусов...

И – пущен зайчик солнечный – посредством

Обратной стороны твоих часов...

***

Рукотворный беспородный скверик.

Вязкая вселенская хандра.

Здесь от пьянства умер эзотерик.

На скамейке. В пять часов утра.

Мы остались. Живы и здоровы

(Если не вдаваться в суть вещей,

Не срывать легальные покровы

С наших обезличенных мощей...)

Небо умещалось в бренном теле,

Коему был спущен псевдоним...

Он ушёл. Мы не осиротели.

Только душам хочется за ним...

***

Держащая иначе крен

Необщая стена, -

Самоирония взамен

Иронии дана.

И – как локальный эпизод

Внутри большой игры -

Самоирония спасёт.

Но – только до поры...

***

После фуршета попавший домой

К нимфе, назвавшейся томно Клариссой,

Руки в биде аккуратно помой.

Или туда же негромко пописай...

Лето кончается. В смысле, идёт

Твой сериал по всегдашней программе,

Где на диване лежит идиот,

Жизнью обложенный, словно дарами...

***

Зубом открой минералку.

Майку надень под ковбойку.

Выкини флаг. Не на свалку.

Выброси. Не на помойку.

Чтоб за окном триколор твой

(Или какой у тебя там)

Бился живой (или мёртвый) -

В небе привычно распятом...

***

И – слово мыслимо как дело

(Хотя совсем не в этом соль),

И, слава богу, надоело

Притягивать любую боль,

И – вечность проявляет что-то,

За кадром стоя на часах,

И – многоточием отсчёта -

Блуждают звёзды в небесах...

***

Расхристанный вахлак,

Продвинутый невротик,

На жизнь подсядешь как

На базовый наркотик.

И – разберёшься в ней,

От всех теней зависим,

Не сделавшись родней

Братающимся высям...

***

Рельсы, и – шпалы, и – день,

И – отдалённая тень,

И – мужики без рубах

С чем непонятно в руках...

Здесь же, поблизости от

Их маломощных работ -

Краем – торчит из травы -

Череп – скелет головы...

***

Самое время чудес, нет?

День, точно Кио – исчезнет.

Вечер окончится ночью,

Что и увидим воочью.

Впрочем, противница блица,

Жизнь синтетически длится -

И, словно знаки вопроса,

Палки вставляет в колёса...

***

Нет, я – не байкер, я – другой.

Нет, я – не Бэтмен. Однозначно.

У общей тверди под рукой

Живу как день – полупрозрачно...

И – спрятан купол шапито

В пакет с российским триколором,

И – бывший мальчик – дед Пыхто

В коня преображён. Фольклором...

***

ВольнО глазеть по сторонам,

Ловя бескрылые флюиды.

И культивировать обиды,

Не относящиеся к нам.

Ты – это лучшее в тебе.

Всё остальное – наносное,

Где – одиночество сквозное -

Как позвоночник при ходьбе...

***

Круг превращается в овал.

Об этом есть трактат.

Ты не читал. Ты рисовал

Магический квадрат.

И – числа в клетки заносил,

Из головы беря.

По мере снов. По мере сил.

И – верил, что не зря...

Круг превращается в овал.

А ты был вписан в круг,

И – вроде не подозревал

О тайных свойствах дуг.

Но – поджимающий закат

Востоком прорастал, -

И – превращался твой квадрат

В магический кристалл!..

***

Прикупив на развале рулон

Туалетной бумаги,

Ты бредёшь, словно день, под уклон.

Стадионные флаги

Знобко реют на беглом ветру.

Пешкодрал Пешкодралов,

Ты придёшься опять ко двору.

Через пару кварталов...

И – уставишься в свой потолок

(Или сквозь) чтоб когда-то

Жизнь смогла дописать эпилог

На правах самиздата...

***

Туман отполз, а не сгустился.

Зелёный шум идёт-гудёт...

Вот ктой-то с горочки спустился.

Наверно, милый мой идиот...

На инвалидной на коляске,