![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nepobedimye-376678.jpg)
Текст книги "Непобедимые"
Автор книги: Сергей Макаров
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Зато это были очень яркие и разноцветные ручейки. Местные жители издавна любили яркие цвета, а лавки исправно снабжали их тканями соответствующих расцветок. Все это кроилось, шилось, потом перешивалось, чинилось, латалось, а в итоге получалась одежда такой яркости, что у непривычного человека разболелись бы глаза. А художник-европеец, окажись он здесь, испытывал бы постоянную тягу к тому, чтобы хвататься за кисточку.
Хотя европейцы тут бывали нечасто. Дакхаса располагалась изрядно в стороне от основных туристских маршрутов. Традиционно утверждалось, что там просто не на что смотреть. При этом как-то напрочь выпускался из виду храмовый ансамбль пятнадцатого века постройки, который мог бы привлечь сюда тысячи ценителей прекрасного со всего мира. Но вот как-то не сложилось, и маленькая Дакхаса жила своей замкнутой и спокойной жизнью.
На базарной площади было веселее всего. Помимо того, что здесь можно было купить буквально все что угодно, базар, как и в любом нормальном городе, был местом, где обсуждаются главные сплетни, рассказываются новости, просто встречаются люди, которые давно не виделись друг с другом. Сегодня на дакхасском базаре было особенно многолюдно – шла традиционная зимняя ярмарка, всегда проходившая перед Новым годом по китайскому календарю. В Дакхасу приехали обитатели всех окрестных деревень – сбыть свой товар и купить то, что нужно. Городские трактиры и забегаловки работали в эти дни позже, чем обычно, – нужно было дать людям возможность порадоваться своим приобретениям, а заодно получить собственную прибыль от этих приобретений. В забегаловках было тепло, рекой лилось местное пиво, пахучая китайская водка и реже распечатывались бутылки привозного вина для почтенных и богатых клиентов. Или для таких важных, как, например, начальник милиции Дакхасы, обожавший после окончания рабочего дня посидеть за угловым столиком прибазарного ресторанчика «Дракон».
На небо здесь смотрели редко – базар не место для зевак, поэтов и философов. Даже в таком тихом и патриархальном городке, как Дакхаса, хватало нечистых на руку типов, готовых утащить кошелек у разини, склонного таращить глаза куда не надо. Естественно, появление в зените крохотной светящейся искорки не заметил никто.
Искорка быстро наращивала яркость, превращаясь в звезду – желто-белую и мохнатую, как голова кометы. Даже на фоне того, что день уже склонился к вечеру, эта звездочка была чересчур яркой и колючей. В течение десяти минут она стала главным светилом небосвода над Дакхасой.
А потом – ракета обрушилась на город. Произошло это внезапно и мгновенно, быстрее и неожиданнее грома с ясного неба. Просто как-то вдруг оказалось, что звездочка не просто наращивает яркость, а еще и движется к земле, причем с умопомрачительной скоростью.
Вздрогнул воздух, разорванный огненной стрелой. Это было бесшумно – ракета двигалась со скоростью, превышавшей звуковую в пять раз. Ракета ударила как раз в уникальный храмовый ансамбль – самое красивое место центра города.
Прогремел взрыв.
Главное здание храма как будто подпрыгнуло вверх на два метра и, не выдержав этого внезапного акробатического номера, уже в полете развалилось на множество обломков, которые продолжали набирать высоту вперемешку с темным оранжевым пламенем и серой пылью. Как будто посреди храмового ансамбля вдруг разверзлось вулканическое жерло.
Взрыв поразил не только храмовый ансамбль, но и ближайшие кварталы. В отличие от культовых построек, сооружавшихся на долгие века, домики местных жителей строились из чего попало – храм окружали не самые зажиточные кварталы. Шифер, фанера, доски от упаковочных ящиков, иногда и сами упаковочные ящики – это были доступные материалы. К сожалению, прочность и долговечность у них оставляла желать лучшего.
Окрестности метров на двести вокруг эпицентра взрыва буквально взлетели на воздух. Маленькие хрупкие домики разваливались на куски, воспламеняясь на лету. Огонь стремительно охватывал все большую площадь разрушения. Черный дым, подхваченный воздушными потоками, потянулся вверх, расплываясь густым тяжелым грибовидным облаком, как будто бы в Дакхасе взорвалась ядерная бомба небольшой мощности.
В первые мгновения после взрыва погибло несколько сотен человек. В первую очередь все монахи, паломники и молящиеся, которые были в храме. В кварталах возле храма проживало много людей, потому жертв там было гораздо больше. Взрывная волна разносила, ломала и рвала на части с одинаковой легкостью и человеческую плоть, и хлипкие строительные материалы, превращая все в огонь и дым. Пламенный вал покатился по улицам, не оставляя после себя никого и ничего. Ветер поменялся, направляясь к центру взрыва, неся с собой кислород, необходимый для того, чтобы горел огонь.
Здесь, в прихрамовых кварталах, живых практически не осталось. Те, кто не погиб от ударной волны, погибали от жара и удушья. То, из чего строились дома в этом районе, воспламенялось и горело с очень высокой температурой, выжирая из воздуха кислород и насыщая его губительным угарным газом. Из пяти тысяч человек, живших в кварталах, примыкающих к храму, выжило не больше пяти сотен. И большая часть выживших была обожжена или отравлена окисью углерода.
Чуть дальше от храма взрывная волна потеряла свою ярость. Там от нее уже никто не погибал. Зато пламя пошло по сторонам с той же самой яростью, как и близко от места взрыва. Люди бежали против горячего ветра, стараясь спастись от ревущего огненного потока, поглощающего улицы.
Как и в большинстве азиатских регионов, здесь жили очень скученно. Вся центральная часть города превратилась в один клокочущий адский котел, ревевший так, что было слышно на много километров вокруг. Такого пожара Дакхаса не знала никогда за всю свою историю.
Спасательные службы в городе были организованы из рук вон плохо. Три пожарных экипажа – это не силы для города более чем с пятьюдесятью тысячами населения, а когда речь заходит о грандиозном пожаре, то вообще лучше бы их не было: не надо было бы испытывать такие терзания. Помощь, конечно, шла – со всех окрестностей, из соседних городов, располагающих хоть какими-то спасательными службами. Была поднята в ружье армия, которая в данной ситуации должна была сыграть роль не только помощников, но и силы, сдерживающей панику и мародерство.
Дакхаса горела и кричала множеством голосов. В пламени, охватившем центр, там, где был некогда храм, чудом уцелевший Будда взирал на окружающий ад с чисто восточным спокойствием. И только по изъеденной временем щеке медленно текла капля – камень не выдержал температуры и начал плавиться, превращаясь в стекло. Казалось, истукан плачет над горькой участью тех, кто погиб сегодня.
И пострадавшему городу было решительно все равно, что где-то далеко, в очень высоких кабинетах, несколько человек, облеченных властью, каждую секунду теряют по много тысяч таких ценных и невосстанавливающихся нервных окончаний. Эти люди были далеко, они не видели и не слышали того, что сейчас видела и слышала Дакхаса. Строго говоря, дакхасцам сейчас было решительно все равно, есть ли вообще на свете эти обитатели высоких кабинетов.
Точно так же все равно было и людям на полигонах Кап-Яр и под Новосибирском. На данный момент их волновало только то, что ракета почему-то вышла из-под контроля. Потом, наверное, придет осознание той трагедии, которая произошла в результате, но это будет потом. Сейчас ближе своя собственная рубашка.
А у Иосифа Степановича Коломийца сильно болело сердце.
Глава 2
Президент Орлов устало выдохнул и посмотрел на людей, собравшихся в приемной. Была еще первая половина дня, а он уже чувствовал себя предельно измотанным. Ему никогда прежде не приходилось сталкиваться с дипломатическим кризисом такого масштаба.
– Вкратце о сути дела, – сказал президент, проведя руками по лицу, словно стирая с него что-то мерзкое, но невидимое. – Полтора часа назад на испытаниях новой баллистической ракеты «Бирюза-2» произошел инцидент, повлекший за собой сбой в системе наведения и управления. Ракета вышла из-под контроля на двадцатой минуте испытаний, в точке навигации, затем изменила курс и пошла в сторону Китая. Еще через сорок минут ракета взорвалась в Тибете, на территории Сычуаньского округа. Произошли серьезные разрушения центральной части города Дакхаса. По предварительным данным, погибло три с половиной тысячи человек – непосредственно от взрыва, а затем в пожарах, которые начались после него. Разрушено несколько кварталов города, а также буддийский храмовый ансамбль пятнадцатого века. Как вы понимаете, это нам непременно припомнят.
Президент грустно усмехнулся. Все прекрасно понимали, что храмовый ансамбль станет всего-навсего приложением к тем претензиям, которые Китай уже наверняка формулирует. Не самым приятным, но было бы замечательно, если бы все только этим и ограничилось.
– Что случилось с ракетой? – спросил директор ФСБ Роман Крохалев.
– Этого мы пока что не знаем, – развел руками Николай Ильич. – Известно только то, что я вам рассказал. В настоящее время идет работа в центре управления испытаниями на Кап-Яре и на полигоне в Новосибирске, обрабатываются данные с приборов, которые продолжали поступать. Хотя здесь есть некоторая загвоздка: данные шли такие, какие должны были бы быть, если бы ракета летела в нормальном режиме.
– То есть фактически можно говорить о том, что данные для ЦУПа были заблаговременно записаны и затем каким-то образом перебили собой реальную информацию с ракеты? Пахнет весьма продуманным и целеустремленным воздействием, – медленно проговорил шеф контрразведки генерал-майор Юсупов. – Мы немедленно создадим рабочую группу, которая займется этим вопросом.
– Да, это обязательно! – кивнул президент. – Вообще, инцидент настолько из ряда вон выходящий, что ограничивать его расследование каким-то одним ведомством будет по меньшей мере недальновидно. Поэтому, господа, я хочу, чтобы вы создали общий штаб и вместе разработали план работы по расследованию. Подключайте кого угодно – Министерство внутренних дел, МЧС, да хоть чукотских шаманов во главе с этим ненормальным, который мне две недели назад письмо написал гневное… как его… Рультыпкыр! Если понадобится – зовите и его до кучи. Мне надо, чтобы результат был в ближайшее время. Китай долго ждать не станет.
– Нам еще не выдвигали никаких претензий, – заметил министр иностранных дел Петр Самуилович Шпильман.
– Это пока что, – вздохнул Орлов. – Я позвонил Ху Дзиньтао незадолго до взрыва, рассказал, что произошло. Генсек был корректен, но все равно по голосу было слышно – нисколько не обрадовался. В его речи проскальзывали такие нотки, которые заставляют думать, что впереди нас еще ждет чрезвычайно неприятный разговор.
– Надо готовить официальную ноту для Китая? – спросил Шпильман.
– Да, не помешает, – кивнул президент. – Хотя что мы теперь можем им сказать? Лучший вариант – это выдать виновников инцидента. Кстати, Китай требует, чтобы виновные получили наказание по их законам. Я вынужденно пошел на эти меры, и это, увы, крепко связывает нам руки. Мы не можем найти стрелочников и свалить все на них, потому что нет никакой уверенности, что удар не повторится. Ну и вообще в данной ситуации нельзя идти на поводу у естественного желания поскорее избавиться от головной боли, отыскав эрзац-виновных. Нам нужен настоящий результат, без дураков. Надо объяснять?
Объяснений не требовалось. Все было понятно и так. Инцидент с ракетой был всего-навсего внешним проявлением какой-то серьезной болезни, протекающей скрытно и незаметно. Скорее всего, речь шла о каком-то очень серьезном «недуге». И тем, кто собирался расследовать инцидент с ракетой, предстояло сыграть роль диагностического отделения, сражающегося со сложным диагнозом.
– Антон Иванович, а на ракете были черные ящики? – спросил президент.
– Да, были. Общий в боеголовке и индивидуальные на каждую из трех ступеней, – ответил Каратаев.
Рассуждая вслух, Антон Иванович продолжил:
– Что произошло с ящиком в боеголовке, я прекрасно понимаю. Искать его нет ни малейшего смысла. Вряд ли он был настолько прочен, чтобы пережить взрыв. Да это и не надо было – попадание ракеты в цель обычно означает, что искать неполадки и погрешности не придется. Кстати, а почему в боеголовке испытательной ракеты оказалось боевое бризантное вещество?
– А вот это нам Максим Эдуардович скажет, – Орлов кивнул в сторону большого плазменного экрана, на котором с самого начала разговора маячило понурое лицо министра обороны.
– К сожалению, вынужден признаться, что идея с применением бризантного вещества – это показательное шоу для меня и еще нескольких высоких чинов из нашей армии. Предполагалось, что обыкновенная болванка не произведет такого впечатления, какое надлежит.
– В каком смысле «надлежит»? – удивился президент.
Казаков невесело улыбнулся:
– В таком, что у нас как-то считается, что начальство не всегда понимает то, что видит. Просто потому, что его компетенция, как правило, неизменно ниже, чем профессионализм тех, кто занимается демонстрацией своего детища. Ну и получается в итоге, что начальству, как маленьким детям, нужно шоу. Вот нам и собирались показать шоу. А кто-то про это узнал и воспользовался им так, что мало не показалось.
– Максим, – нахмурился Николай Ильич, – а вот скажи мне на милость: зачем нужно было это шоу? Ты что, маленький? Так, может, лучше стоило бы мультфильмы смотреть, а не на запуск ракеты?!
Министр обороны заметно обиделся.
– Лично мне, Николай Ильич, никакого шоу не требуется. Но я так понимаю, что это, во-первых, вошло в привычку у наших исполнителей, а во-вторых, в комиссии на полигоне был не только я.
– Ладно, Максим, не обижайся. Но вот эта тяга к эффектам привела нас на грань самого серьезного дипломатического кризиса, случавшегося с Россией за последние годы. Даже, наверное, можно смело говорить о всем двадцать первом веке.
– Ну, Николай Ильич, мы еще в удачное время живем, – невесело усмехнулся директор ФСБ. – Представьте, что было бы лет пятьдесят назад.
Президент представил и внутренне содрогнулся. Пятьдесят лет назад Китай был достаточно агрессивен и после инцидента в Дакхасе вполне мог напасть на своих обидчиков. А мощи у Китая тогда хватало, предостаточно ее и теперь. Категорически не хотелось ввязываться с ним в военный конфликт. Хотя бы даже и с учетом того, что российское оружие ничуть не хуже. Да и солдаты, пожалуй, тоже. Даже с поправкой на то, что в последнее время армия переживала не лучшие времена.
– Ерунда это – пятьдесят лет назад, – вздохнул генерал Каратаев. – Ну постреляли бы друг в друга, навешали друг другу по соплям, а в итоге – помирились бы. А сейчас все гораздо хуже, потому что слишком многие в мире знают словосочетание «стратегия непрямых действий». Попомните мое слово, Николай Ильич, нам это очень сильно аукнется.
Президент вздохнул – он и сам прекрасно понимал, что Антон Иванович прав. Война была страшным делом, но думается, что предстоящие проблемы будут ничем не лучше.
– Как вы думаете, чего следует ожидать в ближайшее время? – спросил президент у министра иностранных дел.
Шпильман на некоторое время задумался.
– Я думаю, что надо ждать ужесточения торговых взаимоотношений с Китаем и его сателлитами. Вероятнее всего, нам предъявят изменения таможенного законодательства. Возможно, в Сибири пройдет волна протестов. Но вообще, Ху Дзиньтао, хоть и идейный лидер Китая, все равно прекрасно разбирается в политике. И будьте уверены, его поведение в отношении Российской Федерации будет очень сильно зависеть от того, насколько быстро мы сможем перед ним отчитаться за грамотно проведенное расследование. Как вы понимаете – только за грамотное и не иначе.
– Да, я понимаю, – кивнул Орлов.
– Скажите, а что там у нас с «черным ящиком» второй ступени ракеты?
Орлов вопросительно уставился на экран, на котором присутствовал министр обороны.
Максим Эдуардович ответил:
– Вторая ступень отделилась по графику. В смысле, по времени. Пространственно, конечно, ракета в это время была уже не там. Но можно рассчитать, где упала ступень.
– Рассчитайте, пожалуйста, – обратился к министру обороны Каратаев.
Министр обороны кивнул.
– В ближайшее время получите результаты, – ответил он.
Министр знал, что этот странный человек с жесткими седыми волосами является руководителем какого-то секретного подразделения при самом Президенте. Какого именно, Казаков не знал, да не слишком-то и хотел знать. Можно было ругать его за отсутствие излишнего любопытства, но Максим Эдуардович хотел от своей работы только мирных инициатив. А нырять глубже – это для ненормальных интриганов.
– Мы думаем, что этот ящик будет для нас очень полезен. Как минимум, на него совершенно точно поступала истинная информация, а не та, которой компостировали мозги людям в Центре управления полетами. Я, Николай Ильич, намерен отправить за ним своих людей.
– Да, это хорошая идея, – одобрил президент. – Сняв информацию с «черного ящика», мы, может быть, сумеем доказать Китаю, что удар по их территории был террористическим актом, который от нас никак не зависел.
Казаков на секунду отвернулся от камеры, взял у кого-то за кадром лист бумаги и сказал:
– Вторая ступень ракеты упала в Монголии, в трехстах километрах южнее российской границы, возле города Дурвэлджин. Квадрат рассчитали с точностью до километра, так что можно говорить, что поиск много сил и времени не займет, если не считать того, что ступень упала на территорию другого государства.
– Ладно, Максим, спасибо, – сказал президент. – Будь добр, прямо сейчас отправь нам сюда по факсу все, что вы там смогли накопать.
– Сделаю, Николай Ильич, – кивнул Казаков.
Президент повернулся к Каратаеву:
– Антон, ты можешь организовать изъятие «черного ящика» так, чтобы не усложнить нам жизнь?
Каратаев улыбнулся уголками губ.
– Монголия – это не страна за железным занавесом. Мои люди смогут прийти и уйти фактически парадным маршем.
– А вот парадного марша мне сейчас не надо, – покачал головой Орлов. – Вы понимаете, что действовать придется тихо и аккуратно? Мы не находимся в состоянии ссоры с Монголией и не хотим, чтобы ссора эта случилась. Сделайте все тихо и незаметно.
– Я сегодня же сформирую группу, разработаю операцию и отправлю людей. Главное, чтобы монголы не заинтересовались тем, что это такое интересное навернулось с неба на их территорию? Им-то поближе. Хотя, если мне не изменяет память, район там не слишком-то населенный… В общем, рабочий брифинг будем проводить в самолете по пути, – сказал Каратаев.
– Действуйте, генерал, – кивнул Николай Ильич. – До сих пор мне не не доводилось сомневаться в вашем профессионализме. Будем надеяться, что и сейчас все будет в том же самом режиме.
– Постараюсь, – вздохнул Каратаев. – Мне не привыкать к работе на грани фола. Для этого нас и создавали. С вашего разрешения, я бы отправился на базу немедленно – работы чертовски много.
– Да, конечно, – согласился президент.
Каратаев поднялся из-за стола, откланялся и вышел из кабинета. В коридоре он позволил себе беззлобно чертыхнуться. Вот вечно привалит «счастье» откуда не ждали. Ну да ничего. Пусть Скобелев со своими архаровцами разомнется.
* * *
Скобелев привык к тому, что в глазах генерал-лейтенанта Каратаева его оперативно-ударная группа – самая главная, когда надо поручить ей такое дело, которому и не поймешь, радоваться или плакать. Так было с рейдом на территорию Грузии, и вот снова – на этот раз целью отряда была сопредельная Монголия. По правде говоря, Ярослава так и подмывало спросить: за что ему такая сомнительная честь? Но субординация в «Пятерке», хоть и была не такой жесткой как в любом другом спецподразделении, все-таки не подразумевала лишних вольностей в поведении с начальством.
– Действовать надо будет тихо и быстро. Через границу пойдете на двух гражданских грузовиках. Сами – в одежде без опознавательных знаков.
– Думаю, вообще лучше не в военной, – здесь майор Скобелев позволил себе встрять, потому что замечание было по делу. – Если что-то пойдет не так, нас могут списать как «контрабасов» или еще какой-нибудь деклассированный элемент.
– Принято, – согласился Каратаев. – Задача такая: в максимально сжатые сроки добраться до предполагаемого места падения второй ступени, прочесать местность и забрать «черный ящик». Сама ступень, да черт с ней! Никто не говорил, что наша работа будет заключаться еще и в транспортировке в Россию полутонны мусора. Только записывающие устройства.
– А если ступени не окажется на месте падения?
– Наши высоколобые друзья говорят, что все расчеты указывают на этот район.
– А если они все-таки ошибаются? – настаивал Скобелев.
– На «нет», Ярослав, и суда нет. Поедете домой ни с чем. Но учти: искать надо добросовестно. Если понадобится – землю рыть, но убедиться, что ступень там не падала. Потом пусть болит голова у тех, кто дал неправильную информацию. Все понятно?
– Ну, что касается теории, да. В остальном – разберемся. Карты местности и все сопутствующие материалы уже готовы. Самолет прогревает моторы на аэродроме. Группа будет готова через два часа.
– Полный вперед. И ни пуха! – сказал Каратаев. – Думал прогуляться с тобой, но, кажется, в ближайшее время я буду нужен здесь.
– Ничего, будет еще в вашей жизни белый конь, чтобы гарцевать на нем перед строем, – усмехнулся Ярослав.
Генерал в ответ отмахнулся.
– Хотел бы белого коня – не принял бы командование этим подразделением. Я ведь тебе говорил, что лавров и громкого почета ждать не придется. Это касается не только вас, но и меня. Какие уж тут белые кони, если я всего-навсего почтальон.
– Фельдъегерь, – усмехнулся Скобелев.
– Äx, ну зачем же так явно играть словами, – улыбнулся генерал. – Не за этим работаем, не ради возможности гарцевать на белом коне перед строем восторженных подчиненных. Так что наша служба и опасна, и трудна, ну ты понял.
– Так точно, Äнтон Иванович. Разрешите идти?
– Идите, майор Скобелев! Ни пуха ни пера!
Ярослав взял под козырек и покинул генеральский кабинет.
Два часа до выхода группы. Не так уж и много времени, особенно если учесть, что все свои дела, которые надо уладить перед выходом на серьезное дело, майор уладил. К сожалению, жена не выглядела довольной. Ее можно было понять – до сих пор Ярослав никогда особо не разъезжал, его рабочие командировки были поблизости от места службы. А теперь буквально за два месяца второй раз муж уезжает неизвестно куда, причем без обязательной перспективы возвращения. Пусть он и говорит, что все под контролем, но все равно женщина будет ждать мужа-воина не со спокойными нервами. Ярослав уходил со вздохом. Он бы хотел, чтобы у него было время хоть немного успокоить жену, но генерал Каратаев уже ждал.
Ярослав сел в машину и поехал на аэродром. Небольшой, ничем не приметный армейский аэродром в двадцати километрах от Москвы никогда не использовался для отправки серьезных грузов. Идеальное место, чтобы незаметно отправить самолет с группой спецназовцев на борту. Скобелев предъявил пропуск на воротах, миновал шлагбаум и направился к большому полукруглому железному сараю.
Внутри было довольно шумно. Семеро бойцов сидели вокруг длинного стола, на котором исходил жарким паром чайник и стояла нехитрая снедь. Можно было не сомневаться, что у ребят все готово. Потому они и ведут себя так спокойно, словно отправляются не на нелегальную операцию в другую страну, а в гости к ребятам из соседней части.
– Здравия желаем, товарищ майор! – весело выкрикнул Вася Греков, конопатый невысокий крепыш. – Присаживайтесь, подкрепитесь перед дорогой!
– Благодарю, товарищи бойцы. Совместим приятное с полезным. Наливайте чай, сейчас поговорим о предстоящем деле. Времени у нас, конечно, еще много. Однако терять его направо и налево не стоит.
Бойцы мгновенно затихли – выучка у них была отменная. И все понимали, что, даже если у них есть возможность пошутить и побалагурить с командиром, все равно он здесь главный.
Скобелев сел, подвинул к себе большую фарфоровую кружку с ароматным черным чаем, подул на напиток и сделал глоток. Потом вытащил из портфеля папку с документами по операции и стал раскладывать их на столе.
* * *
Небольшая пластиковая коробка легла на стол прямо на линялую хлопчатобумажную скатерть с аляповатым рисунком. В принципе, ничего особенного с виду в этой коробке не было – плоская, толщиной сантиметров шесть, длиной сорок и шириной в двадцать. Сделана из черного матового пластика, с парой защелок на передней стенке. Очень бытовая штука, если честно. Нипочем не подумаешь, что ее содержимое стоит очень больших денег.
Строго говоря, у того, что находилось внутри, цены не было вообще. На самом деле цена есть абсолютно у каждой вещи, и она составляет ровно столько, сколько готов заплатить потенциальный покупатель. Так что даже у «Моны Лизы», уникальной картины, шедевра мировой живописи, есть вполне конкретная стоимость. Только пока что ее никто не произносил вслух. Возможно, когда-нибудь это случится. И тогда в газетах напишут что-то вроде: «Шедевр мировой живописи продан на аукционе «Кристи» за пятьсот миллионов евро».
С реалистичной точки зрения черная коробочка на столе стоила два миллиона долларов. Тоже впечатляющая цифра, особенно для простого обывателя, который всю свою сознательную жизнь оперировал цифрами, меньшими на порядки, кто иногда едва сводил концы с концами, не каждый день ел досыта и одевался только в секонд-хенде, покупая там отнюдь не самые лучшие вещи.
Человек сидел на продавленном диване и испуганно смотрел на стол. Ему казалось невероятным, что у него хватило смелости и наглости заключить сделку, а потом вынести из лаборатории эту коробку вместе с содержимым, а также всю документацию. Кстати, документация как раз стоила две трети суммы, потому что без нее та печатная плата с множеством элементов, которая лежала в коробке, заметно теряла в цене. Когда речь заходит о высоких технологиях, это надо помнить: важен не только сам предмет. Ничуть не менее важно, чтобы ему сопутствовала как можно более подробная сопроводительная документация. Потому что иначе изучение образца в лабораториях займет непозволительно много времени. Мало того, будет опасность этот самый образец угробить неправильным обращением.
Сегодня предстояла встреча с покупателем, которой человек очень боялся. До сих пор общение с заказчиком изделия проходило через Интернет. А вот сегодня предстоял очный разговор с передачей денег. И человек опасался этого разговора. Его воображение как-то вдруг понеслось с места в карьер и припомнило все просмотренные им фильмы и прочитанные книги, тематика которых так или иначе касалась торговли государственными секретами. К сожалению, слишком многие из этих произведений заканчивались трагично для продавцов.
Но отступать было поздно, и это человек тоже понимал. И потому, чтобы хоть как-то отогнать липкий страх, он заставил себя отвести глаза от коробки на столе, подняться и пройти на кухню. В пожилом, чуть заржавленном снизу холодильнике стояла початая бутылка дешевого коньяка: водку хозяин квартиры не пил, полагая, что это удел людей низкого уровня.
Налив себе до половины в пыльный бокал, испещренный отпечатками пальцев, человек одним большим глотком заглотил коньяк. В таких случаях принято писать, что «бархатное пламя прокатилось по его пищеводу». Или еще какую-нибудь приличествующую эпизоду глупость. Но, увы, в данной ситуации, эта фраза не имела под собой ровным счетом никакой почвы: молдавский дешевый коньяк драл горло, как наждачная бумага.
Алкоголь, кажется, помог. Во всяком случае, дрожь в руках пропала. Человек вернулся в комнату и снова упал на диван. Черная коробка на столе мозолила глаза, поднимая море ненужных воспоминаний.
Все началось полгода назад, когда Олег Харитонов познакомился в баре с веселым толстяком по имени Ивар. Ивар был прибалтом, прожившим в Москве большую часть жизни, занимался он частным бизнесом, торгуя телевизорами, проигрывателями DVD, спутниковыми антеннами и тому подобными вещами. Казалось бы, ну что общего может быть у него и ничем не примечательного инженера? Оказалось, что вполне даже может. Например, они могут болеть за один и тот же футбольный клуб.
Футбол был слабостью Олега Харитонова. Он старался смотреть все матчи, на которые удавалось попасть после работы или по выходным. Летом он время от времени выбирался на стадион, чтобы поболеть вживую. А зимой ходил в спортивные бары и смотрел самые важные матчи там. Это было гораздо интереснее, чем пялиться в телевизионный экран дома. Еще – Харитонов немного играл, делая ставки на результаты матчей в букмекерской конторе около дома. Ничего серьезного, не помногу, здесь Олег был удивительно разумным человеком, не позволяющим своему азарту взять верх над разумом. Более того, у Харитонова даже получалось играть более-менее с прибылью. Все дело было в его мозгах, имеющих аналитический склад ума. Прежде чем побежать в контору с деньгами, Олег никогда не ленился сесть за стол с подробными таблицами, касавшимися результатов того клуба, на который он имел намерение поставить, а также с подшивками спортивных газет, где можно было вычитать об изменениях в составе, каких-то нюансах тренерской работы и прочих данных, которые могли оказаться полезными, когда речь заходила о ставках.
Конечно, игра все равно оставалась игрой, и Харитонов не мог похвастаться стопроцентным результатом. Но глобальных проигрышей у него тоже не случалось.
В тот день Олег пошел в спортивный бар «Лига», расположенный прямо возле дома. Предстоял важный матч Кубка УЕФА, так что Харитонов не поленился заявиться в «Лигу» пораньше, чтобы не оказаться без места. К его удовольствию, оказалось, что любимый столик пока никем не занят. И вообще, народу было еще немного – десяток человек смотрели снукер. Олег купил стакан светлого пива, тарелку фисташек, уселся на свое место и стал потягивать холодный пенистый напиток, изредка косясь на экран. Он не любил бильярд, но работающий телевизор – это такая зараза, которая не может не привлекать к себе взгляда.
Мало-помалу любители снукера из бара рассосались, и начинала собираться футбольная тусовка. Сразу стало более шумно, как и всегда. Хотя на самом деле публика сюда ходила исключительно цивилизованная. «Лига» никогда не знала ни драк, ни швыряния посуды на пол – вообще, ничего, что могло хотя бы с натяжкой называться вандализмом. Такая благодать объяснялась тем, что посетители бара были по большей части местными, знающими друг друга. Они не хотели, чтобы им что-то мешало наслаждаться игрой. И потому, легко перенося некоторое количество посторонних, завсегдатаи никогда не давали им бушевать. Принцип в «Лиге» был исключительно простым: получай удовольствие сам и дай возможность наслаждаться другим. А тех, кто все-таки пытался куролесить, усмиряли быстро, аккуратно и жестко. Среди завсегдатаев было трое друзей, работавших в ОМОНе. Они умели неплохо разговаривать с дебоширами и беспредельщиками, превращая их в сущих ангелов буквально в течение первых минут воспитательной беседы.