Текст книги "Увидеть солнце"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Чего молчишь? Или сдрейфил? – усмехнулся тот. – Я ведь могу твою девку и без этого забрать. Просто так.

– Забирай, – ответил Сергей.

– Что?

– Никакая она не моя. Так что забирай! – с мрачной решимостью повторил он и, стараясь больше не встречаться с Борисом взглядом, вышел из туалета.

Изо рта воняло, как из помойной ямы. Но Сергей и чувствовал себя так, будто ему в душу выплеснули ведро помоев, так что запах в точности соответствовал его состоянию.

Станционные часы, установленные над входом в туннель, показывали четверть третьего ночи, тем не менее на платформе было полно людей, правда, среди них Сергей не заметил ни одного ребенка. Многочисленные светильники горели также ярко: на Проспекте не привыкли экономить электроэнергию. Но ни яркий свет, ни красота станции, ни заинтересованные взгляды встречных прохожих больше не радовали. В том же мрачном настроении, в каком расстался с Борисом, Касарин добрался до спального отсека и, не разуваясь, упал на выделенную ему койку. Потерянная куртка от комбинезона валялась в ногах. Он кое-как свернул ее и засунул под подушку. Ни о чем думать не хотелось. После объяснения с Борисом в голове образовалась пустота, словно с содержимым своего желудка он выблевал в раковину и собственные мозги. И Сергей провалился в тяжелый, беспокойный сон.

Он снова оказался на своей станции, в родной Роще, но эта станция больше не принадлежала ему. Там властвовала черная паутина – жуткая пузырящаяся субстанция, растекающаяся по платформе, стенам и потолку. Вырастающие на поверхности паутины пузыри разрывались и лопались, как лопается головка гнойного нарыва, только вместо гноя из них вылетали брызги крови и обглоданные человеческие кости. Несколько раз Сергею удалось увернуться от летящих в лицо костей и кровавых брызг, но внезапно прямо перед ним взорвался огромный пузырь, и брызнувшая оттуда горячая кровь залила его с головы до ног.

«Завали монстра», – донесся откуда-то из сгущающейся темноты голос Бориса.

«Вали... Вали... Вали...» – подхватило эхо голосом Дрона, и со всех сторон раздался утробный нечеловеческий вой.

Касарин взглянул на себя и с ужасом обнаружил, что пролившаяся на него кровь превратилась в тысячи паутинных нитей, которые подобно опутавшим щупальцам тянут его в лопнувший пузырь. Рваные края пузыря сморщились, обнажив десятки, сотни, тысячи острейших зубов, между которыми застряли куски человеческого мяса. Сергей отчаянно забился, пытаясь вырваться из огромной пасти, в которую неумолимо затягивали его опутавшие тело щупальца, но его сопротивление лишь ускорило неизбежную развязку. Распахнутая пасть надвинулась на него, гигантские челюсти сомкнулись, дыхание остановилось и...

Сергей отпихнул от себя пропитавшуюся потом подушку, жадно глотая воздух. Сердце отчаянно колотилось, готовое выскочить из груди. Зато вокруг не было ни паутины, ни щупалец, ни огромной пасти с челюстями, способными пополам перекусить человека. Только где-то в отдалении звучал приглушенный голос, с недавнего времени преследующий Сергея буквально повсюду.

– ...прямо так и сказал. Сама подумай: зачем тебе такой хлюпик? – увещевал кого-то Борис. Впрочем, нетрудно было догадаться, к кому он обращается. – Он же еще пацан, жизни не видел. А тебе нужен настоящий мужик, вроде меня. Ты со мной горя знать не будешь. Заживем!

Борис засопел, а из того же угла послышалась возня, оборвавшаяся хлестким ударом.

– Ты что?! – голос Бориса сорвался на визг. – Я же серьезно!

– Ой, извини, не поняла, – без тени смущения сказала Полина. – А я-то, дура, пошутила. Но если хочешь, могу и серьезно ответить.

Пару секунд Борис очумело молчал. Потом послышался скрип кроватных пружин – видимо, отвергнутый ухажер поднялся на ноги.

– Оба вы с приветом! Да если хочешь знать, твой парень сам от тебя отказался! Так и сказал: забирай ее, мне она не нужна! Чего глядишь? Не веришь? Сама у него спроси!

Он замолчал, ожидая ответа, но так и не дождался. Через несколько секунд к выходу протопали его тяжелые шаги, затем на фоне открывшейся двери вырос массивный силуэт, и все смолкло, а в спальном отсеке вновь наступила темнота.

Осторожно, чтобы не нарушить неосторожным движением эту тишину, Сергей опустил голову на подушку. Сердце снова забилось в груди, но уже по другой причине. Полина отвергла настойчивые ухаживания Бориса! Но значит ли это, что она как-то поособенному относится к нему? А если даже и так, что она думает о нем теперь, после Борисовых слов? Затуманенный алкоголем мозг никак не мог выдать однозначный ответ. Снова и снова он прокручивал в голове подслушанный разговор между Борисом и Полиной, пока опьянение и усталость вновь не затянули его в вязкую трясину сна.

* * *

На этот раз он проснулся от чьего-то настойчивого прикосновения. Кто-то бесцеремонно тряс его за плечо. Полина? А кто же еще?! Сергей радостно открыл глаза, рассчитывая увидеть склонившуюся над ним девушку, но увидел Шрама. Хотя Полина тоже была здесь. Она стояла в двух шагах от его койки и смотрела на него, как... Сергей так и не понял, что означает ее взгляд: радость, осуждение, печаль или... равнодушие.

– Поднимайся, комендант вызывает, – объявил Шрам.

Комендант? Сергей недоуменно нахмурился. Спросонья никак не удавалось сообразить, зачем он мог понадобиться главе Проспекта.

– Ты говорил, у тебя какое-то важное дело, – подсказал сталкер.

«Паутина!» – обожгла сознание внезапная мысль. Сразу вспомнились ужасные кошмары последнего сна. Сергей засуетился: вскочил с кровати, провел ладонью по своему опухшему лицу, потом вытащил из-под подушки и принялся натягивать смятую куртку.

– Мне только надо умыться, – вспомнил он.

Шрам кивнул и вместе с Полиной направился к двери. Сергей бросился за ними, впопыхах запнулся за ножку кровати и чуть не упал. Ему удалось удержаться на ногах, но сдвинувшаяся кровать угрожающе заскрипела. Шрам сделал вид, что не заметил этого, а Полина обернулась и сердито покачала головой. «Ей не все равно, – сообразил Сергей. – Все-таки не все равно!» И по телу разлилось приятное тепло.

Кроме него, никто умываться не стал – видимо, Шрам и Полина успели это сделать раньше. Наклонившись над раковиной, уже относительно чистой (видимо, Борис или кто-то другой успел смыть оттуда все остатки его вчерашних алкогольных излишеств), Сергей долго полоскал водой рот, хотя это вряд ли помогло – от него так и разило перегаром. В отчаянии Сергей сунул голову под струю холодной воды. Стало лучше, голова сразу перестала кружиться, но идти к коменданту пришлось с мокрыми волосами, так как в общественном туалете, разумеется, не было полотенец.

Когда Касарин в сопровождении Шрама и Полины снова появился на платформе, станционные часы показывали всего десять минут седьмого, но народу вокруг по сравнению со вчерашним вечером почти не убавилось – Проспект жил по своему, непонятному чужакам ритму. Можно было спросить об этом Шрама, но Сергей решил лишний раз не раскрывать рот: и так неизвестно, что тот и другие сталкеры о нем думают. Борис так вообще считает никчемным хлюпиком, и, если уж быть до конца откровенным с собой, считает вполне справедливо.

Молодой человек так углубился в собственные мысли, что и не заметил, как оказался перед комендантской. Здесь не было никаких украшений и прочих излишеств, вроде начищенных до блеска бронзовых букв, как на Маршальской, – одна-единственная железная табличка на двери с лаконичной надписью «комендант». Да и сама дверь выглядела, как все прочие двери в служебной части станционной платформы, куда Шрам привел Сергея.

Сталкер коротко постучал в дверь и после донесшегося в ответ «входите» распахнул ее.

– Вот, Николай Степаныч, привел, – уважительно сказал он и отступил в сторону.

Заглянув внутрь, Сергей увидел сравнительно небольшой кабинет, заставленный шкафами с разложенными в них всевозможными деталями. В первый момент он даже не понял, к кому обращался Шрам, пока не заметил за обшарпанным столом в углу невысокого, скорее даже маленького, мужичка с лысым блестящим черепом в перемотанных изолентой очках и заткнутым за ухо деревянным карандашом. На нем был латаный-перелатаный черный комбинезон, из-под которого выглядывала тоже далеко не новая водолазка. В этом затасканном комбинезоне, да еще с карандашом за ухом, мужчина выглядел таким смешным, что губы Сергея сами собой растянулись в улыбку.

Комендант, если, конечно, это был комендант, тоже улыбнулся в ответ и энергично замахал рукой:

– Заходите, заходите.

Сергей вошел. Следом вошли Шрам с Полиной, причем сталкер задержался на пороге, чтобы плотно затворить за собой дверь. Пока он это делал, лысый мужичок проворно выбрался изза стола и зашагал навстречу.

– Давайте знакомиться. Я Николай Степанович, здешний комендант.

«Все-таки комендант».

– Сергей Касарин, – представился он, пожимая протянутую руку.

Обе руки коменданта оказались в мелких шрамах и царапинах, указывающих на то, что этот человек не привык проводить время за столом. Скорее всего, он вместе с рядовыми электриками занимается обслуживанием турбин и электрогенераторов. Возможно, именно за профессиональное мастерство жители Проспекта выбрали его своим главой. Сергей с уважением взглянул на маленького, но явно сильного человека, несущего на своих отнюдь не богатырских плечах весь груз забот о станции и ее жителях.

– Случайно, не полковника Касарина родственник? – спросил тот.

Сергей кивнул:

– Сын.

– Я слышал, с вашей станцией что-то нехорошее случилось.

Сергей снова кивнул:

– Все погибли. Какая-то зараза проникла из вентиляционной шахты и всех убила.

«А может, и не всех! – пронзила мозг отчаянная мысль. – Дрону же каким-то образом удалось спастись!»

– Мой отец назвал ее черной паутиной. Сначала она уничтожила Маршальскую. Там повсюду одни чистые человеческие кости и целые скелеты. Мы видели. А потом добралась до нас.

Сергей чувствовал, что говорит сбивчиво, но комендант не перебивал его.

– Мы как раз вернулись с Маршальской, когда она появилась. Огромные щупальца, сплетенные из множества тонких волокон. Они хватали людей и проглатывали их целиком, а потом... потом выплевывали голые кости. Отец велел мне рассказать в Союзе обо всем этом, а сам... – Сергей замолчал, потом вспомнил о клочке бумаги в своем кармане и вытащил его. Торопливо разгладив смятый листок, он протянул его коменданту. – Вот, мы нашли это в комендантском сейфе на Маршальской. Думаю, это та самая паутина. Очень похожа!

Николай Степанович нахмурился. Высокий лоб покрылся глубокими морщинами, и Сергей понял, что комендант Проспекта в сущности уже старик. Он долго разглядывал рисунок, потом жестом подозвал к себе Шрама.

– Видел когда-нибудь такое?

Но сталкер покачал головой:

– Никогда. И парни не видели, отвечаю.

Комендант тяжело вздохнул и по-стариковски ссутулил плечи, что сразу прибавило ему еще лет десять.

– А хоть кто-нибудь из наших может об этом что-нибудь знать? Как думаешь?

– Никто! – внезапно сказала молчавшая до этого Полина. – Роща погибла на моих глазах за несколько минут. Также и Маршальская. Никто не выжил.

«А как же Дрон?!» – мысленно воскликнул Сергей.

– Эта... мерзость, – она указала взглядом на рисунок в руках коменданта, – никого не оставляет в живых. Даже крыс. Никто вам ничего о ней не расскажет... Кроме нас.

– Вольтер мог бы, – неожиданно сказал Шрам.

Сергей насторожился. Уже второй раз он слышал от сталкеров это имя.

– Да, Вольтер, – повторил за Шрамом комендант и, переведя взгляд на Сергея, добавил: – Ученый. Он до Катастрофы в каком-то биологическом институте работал, много всего знает. Вольтер раньше на Сибирской жил, потом к нам на Проспект перебрался.

Комендант и Шрам обменялись выразительными взглядами, но Сергей не обратил на это внимания.

– Так давайте спросим у него! – воскликнул он.

– Спросить, конечно, хорошо бы, – покачал головой Николай Степанович. – Да только нет больше у нас Вольтера. Потеряли мы его.

– Погиб? – растерялся Сергей.

– Бандиты похитили, – ответил за коменданта Шрам.

– Бандиты?

– Бандиты с Площади, соседи наши дорогие, черт бы их всех побрал! – Сталкер хмуро цыкнул сквозь зубы, и столько в этом звуке было ненависти и злости, что Сергею даже стало не по себе. – Окопались на соседней станции, базу себе там устроили. Со всего метро отребье к ним стянулось. Караваны грабят, сталкеров и торговцев данью обложили. Поначалу и к нам лезли. Правда, после того, как мы левый туннель обвалили, больше не лезут. Вернее, не лезли, – поправился он, – а сейчас, видно, снова силу набрали, раз начали людей похищать.

– Как же это случилось? – опешил Сергей.

Он спрашивал о том, как допустил Союз появление на соседней станции базы бандитов, но Шрам понял его вопрос буквально.

– Да очень просто! Налетели ночью на дрезине на южный дозор, устроили пальбу. Пока наши с налетчиками разбирались, несколько человек пробрались на станцию, прямо на платформе скрутили Вольтера, да и утащили с собой. Мы уж только потом поняли, что налет и стрельба для отвлечения внимания затевались.

Сергей на это только молча покачал головой. Если бы охраной станции руководил отец, такого бы не случилось. В отличие от него Полина сдерживать себя не стала и презрительно хмыкнула. Шрам не обиделся – видимо, ожидал такой или подобной реакции.

– Да я понимаю: наша вина, – вздохнул он. – Никто ж не ожидал. Я и сейчас не могу понять, на хрена бандюганам ученый понадобился! Ладно бы еще выкуп за него потребовали, так нет!

– А как же Союз? – возмущенно воскликнул Сергей. – Неужели руководство Союза позволяет бандитам безнаказанно похищать своих граждан?!

Сталкер с комендантом снова переглянулись.

– Вот и Вольтер так же говорил, – вздохнул Николай Степанович.

– Да он им был как кость в горле! – добавил Шрам.

Комендант сердито взглянул на него, но сталкера это не остановило.

– А что, не так, Николай Степаныч? Да на Сибирской только рады тому, что бандиты Вольтера похитили. Они там у себя давно мечтали ему рот заткнуть. – Он повернулся к Сергею: – Вот такие дела, парень. А ты говоришь: Союз. Мы уж по-разному прикидывали, как можно старика выручить, да только как по-тихому на Площадь пробраться, не знаем. А в лоб идти – бандиты всех наших положат. Они хоть бойцы и не очень, но стволов и патронов у них хватает, даже с избытком.

Он замолчал, угрюмо уставившись в стол. Сергей и комендант тоже молчали. Но тут неожиданно заговорила Полина.

– Я могу вас провести, – объявила она и, когда мужчины разом повернулись к ней, добавила: – За сто патронов.

Глава 9
Уйти, чтобы вернуться

Охранялась Площадь из рук вон. Можно сказать, никак не охранялась. Только когда Дрон почти вплотную подошел к горящему на путях костру, его, наконец, заметили. Три полупьяных типа, вооруженные чем попало, поднялись на ноги, направив на него «калаш», дробовик, склепанный сибирскими умельцами, и обрез древней, выпущенной еще до Катастрофы двустволки. Четвертый, самый пьяный, а может, самый обкуренный, с «калашом» на коленях, так и остался сидеть на одном из расставленных вокруг костра пустых ящиков. Как ни странно, именно он подал голос:

– Сталкер?

Чтобы не привлекать завистливых взглядов дорогой снайперкой, Дрон обмотал винтовку тряпками, а рюкзак со всем своим богатством по той же причине надежно спрятал в туннеле, возле Проспекта. Сейчас он, пожалуй, действительно выглядел как начинающий сталкер, решивший попытать удачу на Октябрьской или на Речном Вокзале.

– У меня дело к вашему пахану, – проигнорировав вопрос, ответил Дрон.

В ленивом взгляде развалившегося на ящике типа появилось любопытство.

– Че за дело? Если стоящее, так и быть, передам.

Изобразив на лице сомнение, Дрон покачал головой:

– Скоро вас резать придут, так что можешь и не успеть.

– Резать?! Кто?! Да мы сами их на ремни пустим! – Дозорный купился как маленький: вскочил и схватился за нож.

– Веди к пахану, герой, – приказал Дрон.

Тип пошлепал губами – то ли собирался что-то сказать, то ли просто успокаивал нервы, наконец засунул нож обратно в ножны, подобрал свалившийся на пути «калаш» и махнул рукой, предлагая следовать за собой.

– Пошли.

Трое оставшихся у костра проводили их настороженными взглядами – видно, решили, что с минуты на минуту кто-то и вправду нагрянет. Хотя, по всем прикидкам, ожидать нападения следовало не раньше, чем часа через два.

Дрону не было никакого дела до выяснения отношений проспектовых со здешним быдлом. Если бы не везение удачливого сопляка, он бы никогда не заявился на Площадь. Но вышло иначе.

На поверхности Серж с девчонкой столкнулись со сталкерами и вернулись на Проспект в сопровождении пяти обвешанных оружием вояк. Затевать перестрелку с такой командой было равносильно самоубийству, поэтому Дрон по-быстрому смотал удочки и укрылся в глубине подземного перехода. Не теряя надежды подкараулить Сержа где-нибудь в укромном месте, он выждал и вернулся на станцию, но Серж к тому времени куда-то бесследно пропал – сопляку опять повезло. Лишь на следующее утро Дрон узнал, что парень с девчонкой, которых накануне подобрали сталкеры на поверхности, собираются с командой Шрама на Площадь вызволять какого-то ученого умника. Он даже понаблюдал издалека за Сержем и его девчонкой, но те повсюду ходили в сопровождении Шрама или его людей, так что подобраться к врагу втихаря не было никакой возможности. В конце концов дезертир плюнул и рванул на Площадь, чтобы подготовить местную братву к визиту гостей.

Вслед за своим провожатым Дрон поднялся на станционную платформу. Она была, пожалуй, не меньше, чем на Проспекте, но из-за отсутствия на станции электрического освещения казалась гораздо короче. В разных частях платформы горели керосиновые фонари и обыкновенные костры, разведенные в пустых железных бочках, вокруг которых кучковались люди. Одни тихо перешептывались между собой, понизив голос, другие, наоборот, отчаянно спорили. Когда Дрон проходил мимо одной из таких шумных компаний, воздух со свистом рассекла железная цепь, перетянув по роже одного из спорщиков. Тот заорал как резаный и, зажимая руками залитый кровью лоб, шарахнулся в сторону, но далеко уйти не сумел. Кто-то из той же компании подставил ему подножку, и беглец растянулся на полу, после чего на него со всех сторон посыпался град ударов. Стальная цепь мелькнула в воздухе еще два или три раза, и истошный крик раненого оборвался. Шагавший впереди Дрона провожатый даже не обратил внимания на этот инцидент – видно, такие заканчивающиеся побоищем споры вспыхивали на Площади регулярно.

«Естественный отбор», – вспомнил Дрон услышанное от кого-то и запомнившееся ему своей мудреностью словосочетание. Впрочем, если отбросить пустые и бессмысленные сантименты, именно этот принцип лежал в основе всей подземной жизни.

– Сюда, – объявил провожатый, указав на сложенный из стальных листов бункер, за которым в свете разведенного перед входом костра угадывались уходящие в темноту ленты трех эскалаторов. Гермозатвор, который должен был отрезать платформу от эскалаторов и сообщающегося с поверхностью вестибюля, здесь по какой-то причине не сработал, а может, кто-то открыл его уже после Катастрофы, да так и не сумел закрыть, но Дрону на это было плевать.

Торцевую стену перед эскалаторами когда-то украшало широкое панно из цветного камня, сейчас практически полностью разрушенное. На небольшом чудом сохранившемся фрагменте, который пересекала косая строчка пулевых пробоин, Дрон с трудом разглядел мускулистую руку, сжимающую горящий факел. С учетом того, что на Площади огонь являлся основным источником света, картинку можно было считать символичной. Впрочем, здешняя публика вряд ли задумывалась об этом. Скорее всего, никто из местных даже не помнил, что изображено на стене у них над головами.

Последнюю догадку подтверждали и тупые лица двух хмурых мордоворотов с многозарядными дробовиками и внушительного вида пистолетами, охраняющих вход в бункер. Однако установленный на треножном станке крупнокалиберный пулемет с заправленной лентой, возвышающийся рядом с ними, напрочь отбивал желание к любой иронии.

Провожатый шмыгнул к одному из охранников и, заискивающе глядя на него снизу вверх, зашептал что-то на ухо. Тот выслушал с брезгливой гримасой, но, когда провожатый закончил говорить, утвердительно кивнул и нацелился на Дрона подозрительным взглядом.

– Ты, что ли, к Бугру? Ствол здесь оставь, – не дожидаясь ответа, приказал он. – К Бугру со стволами нельзя.

Это было разумно. Дрон не спеша снял с плеча замотанную в тряпки винтовку и, аккуратно держа оружие за ствол, протянул охраннику.

– Не советую разворачивать, взорвешься. Там внутри взведенная граната. – Он поймал взгляд охранника и не отпускал, пока тот не отдернул руку.

– Поставь у двери. Нет! На пол положи.

Дрон усмехнулся. Его маленький блеф отрезвил обоих охраняющих бункер молодцов, живо согнав с них всю спесь. Для закрепления эффекта он слово в слово выполнил последнее распоряжение, бережно уложив винтовку на гранитный пол.

– Не боись. Она ручная.

Охранник шутки не оценил и судорожно сглотнул. Дрон отдал ему свой ТТ, после чего тот обыскал его, но сделал это наспех и невнимательно, что было неудивительно – все внимание бойца было приковано к завернутой в тряпки винтовке, лежащей на полу. При желании Дрон мог бы запросто пронести пистолет с собой, но в этом не было необходимости. Он не сомневался, что после разговора с хозяином Площади ему вернут все оружие в целости и сохранности.

Так и оказалось.

* * *

На Площадь отправились тем же составом: Сергей, Полина и пятерка Шрама. Пока сталкеры снаряжались в путь, Шрам познакомил Сергея с остальными членами своей команды. Кроме здоровяка-пулеметчика Бориса в нее входили снайпер Валет и братья-близнецы Саня и Леха, которые назвались разведчиками. В команде они были самыми молодыми и самыми разговорчивыми после балагура Бориса. Правда, сам Борис сегодня был не похож на себя – держался тише воды, ни к кому, даже к Полине, не лез с разговорами, все больше отмалчивался, а когда это было невозможно, отвечал коротко и односложно, при этом отворачивался от собеседника или прикрывал ладонью свой припухший левый глаз, который все больше приобретал синеватый оттенок. Сергей догадывался, в чем причина такой перемены, Полина знала это наверняка, но со всеми, включая Бориса, держалась так, будто ей ничего не известно. Подготовку к новому походу она начала с того, что зачем-то снова отпросилась у Шрама в дезактивационный душ. Правда, когда девушка появилась оттуда со свертком отмычек, Сергею стала понятна ее настойчивость.

Он догнал ее на платформе и, кивнув на засунутый под мышку сверток, спросил:

– Ты не слишком рискуешь?

– Иначе мимо дозорных не пройдем. Там есть одна дверь, ее просто так не открыть, – со знанием дела ответила девушка.

Сергей не стал спорить, решив, что Полина знает, что делает. Вообще она вызывала у сталкеров куда большее уважение, чем сам Касарин, а после того, как пообещала провести команду Шрама на Площадь, уважения к ней только прибавилось.

В знак особого расположения Шрам позволил Полине выбрать на складе любое оружие и снаряжение. Правда, на этот раз та, удивив Сергея, ограничилась автоматом с подствольным фонарем и глушителем и даже не взяла предложенный бронежилет. Сергей же, воспользовавшись моментом, поменял трофейный ПМ на более привычный ему револьвер и взял пачку патронов к своему автомату, благо на складе их было с избытком. Сталкеры тоже не теряли времени даром. Борис обвешался коробчатыми магазинами к своему пулемету, Валет вооружился девятимиллиметровой армейской снайперкой с ночным прицелом, которую он называл нежным словом «винторез», близнецы – такими же, как у Полины, автоматами, да еще набили карманы разгрузок динамитными шашками. Глядя на них, Сергей тоже прихватил парочку. Это было убойное, но в то же время очень опасное оружие. Динамит изготовляли химики-самоучки на Сибирской одним им известным способом, в результате чего взрывчатка получалась очень чувствительной к тряске, ударам и прочим механическим воздействиям. Уже многие по неосторожности подорвались на собственных шашках, но бесшабашных братьев это, похоже, ничему не научило.

Перед выходом Шрам последний раз построил свою смешанную команду. Сам он вооружился таким же автоматом, какой добыл себе Сергей в бою с бандой Флинта и который отняли у него сибирские патрульные. Помимо автомата Сергей заметил у командира широкую кобуру с двадцатизарядным «стечкиным» и несколько пристегнутых к боевой разгрузке ручных гранат.

– Итак, наша задача: не привлекая внимания засевших на Площади бандитов, пробраться на станцию, отыскать место, где бандиты держат Вольтера, и освободить его. В бой не ввязываться. Все ясно? – Шрам по очереди взглянул на каждого из своих бойцов, задержав взгляд на близнецах.

Сергей стоял сразу за ними, последним в шеренге. Не то чтобы он считал, что там ему самое место. Просто на правом фланге стоял Борис, а Сергей предпочитал держаться от него подальше.

– А если не получится не ввязываться? – спросил один из близнецов, но кто именно, Саня или Леха, Касарин так и не понял.

– Если совсем припрет? – поддержал его другой брат.

Шрам вздохнул:

– Тогда делать нечего, придется отвечать. Но лучше бы обойтись без этого.

– Ничего! Мы этим говнюкам так вмажем, живо разбегутся! – хохотнул первый.

Сергей хмуро покосился на него: тебя бы на нашу станцию, да под команду к отцу.

– Разговоры! – оборвал разведчика Шрам. – Если только выстрелишь раньше времени или как-то иначе нас обнаружишь, пойдешь к Степанычу провода тянуть или трубы чистить. Ты меня понял?

– Да понял-понял, командир.

– Все ясно, чего там, – вновь поддержал брата другой.

– Отправляемся, – объявил Шрам. – Полина, веди.

Девушка вышла вперед. Сергей решил, что она будет инструктировать сталкеров, как инструктировала его перед выходом на поверхность, но та ограничилась коротким:

– Пойдем быстро. Постарайтесь не отстать.

Друг за другом они спустились с платформы, миновали первый пропускной пункт, потом второй, уже больше похожий на блокпост. В десяти метрах перед блокпостом поперек туннеля была натянута толстая железная цепь. «Наверное, чтобы бандиты на дрезине больше не смогли прорваться на станцию», – предположил Сергей, но проверять свою догадку не стал, а никто из сталкеров не потрудился объяснить ему назначение цепи. Они молча шагали вперед вслед за своим командиром и Полиной, и даже разговорчивые близнецы не раскрывали рта.

Всеобщее молчание вскоре начало тяготить Сергея. Он пытался отвлечься, разглядывая незнакомый туннель, но смотреть по большому счету было не на что: туннель как туннель. Довольно сырой и влажный – сверху то и дело срывались капли конденсата, хорошо хоть, вода не хлюпала под ногами. Сергей вспомнил лужи в туннеле между Маршальской и Сибирской, издающие непонятные звуки, и охватившее его и Полину безумие, едва не стоившее жизни обоим. «Брр!» Самой страшной кажется та опасность, которую не понимаешь. А произошедшее с ними в перегоне между Маршальской и Сибирской не имело объяснений, поэтому даже сейчас вспоминалось с ужасом и отвращением.

Касарин поискал взглядом идущую впереди колонны девушку. Полина, как ни в чем не бывало, уверенно шагала по туннелю, но что-то там впереди нее было неправильным. Сергей напряг глаза и в следующее мгновение понял, что заставило его насторожиться: навстречу из туннеля лился приглушенный свет. Станция?! Неужели они уже подходят к Площади? А кажется, только-только отошли от Проспекта. Но откуда тогда взялся свет? Сергей пожалел о том, что перед выходом не уточнил у Шрама, какова длина перегона между Площадью и Проспектом, а сейчас спрашивать об этом было уже поздно. Еще больше его интересовало, что они будут делать, когда доберутся до Площади: как и где искать похищенного бандитами ученого? Но, возможно, Полина знает ответ и на этот вопрос?

Внезапно девушка, а следом за ней и Шрам остановились.

– Противогазы, – коротко скомандовал Шрам, и сталкеры послушно натянули на головы резиновые маски.

Сергей последовал их примеру, хотя вставленный в нарукавный карман индивидуальный дозиметр упорно молчал. А ведь если свечение впереди было вызвано радиацией, он должен был верещать, как резаная свинья.

После короткой остановки отряд снова двинулся вперед. С каждым шагом в туннеле становилось все светлее. Вскоре Полина, а следом за ней и некоторые сталкеры даже погасили свои фонари. Сергей поступил так же и почти сразу увидел то, что освещало туннель. Его, точнее их, было много. Они торчали из шпал, пробивались из стен и даже свисали с потолка. Грибы! От своих съедобных собратьев, которые выращивали почти на всех станциях метро, эти отличались длинными и тонкими кривыми ножками и широкими, скорее даже раскидистыми шляпками. И еще тем, что все без исключения светились: голубоватое переливающееся свечение окутывало каждый, подобно мутной дымке.

– Светофоры, – пробормотал кто-то из близнецов, перехватив изумленный взгляд Сергея. – Мы их так называем. Здесь еще немного, а в туннеле между Площадью и Октябрьской, говорят, целые заросли. Без специальных светофильтров вообще не пройти, ослепнешь. Я сам, правда, не видел. Наши поначалу хотели для фонарей их использовать, но они, падлы, светят, только когда живые, а срежешь – сразу тухнут.

Сталкер специально сбил стволом автомата со стены ближайший гриб, и тот тут же потускнел, а когда скатился на землю, «погас» окончательно.

– И ядовитые, заразы. Газ какой-то выпускают. Вольтер, кстати, говорил, что как раз этот газ и светится. Только в противогазе рядом и можно находиться. Ну и в руки, понятное дело, брать нельзя.

Сергей молчал, зачарованно разглядывая светящиеся грибы. До сих пор он ничего не слыхал об этом удивительном и опасном явлении – а сколько других, еще не раскрытых тайн ждут впереди? И главная из них для него, а может, и для всех жителей метро, – пожирающая людей паутина! Вспомнив о данном отцу обещании, молодой человек встряхнулся и бросился догонять ушедших вперед сталкеров.

Он быстро догнал близнецов – они и отошли-то всего ничего, – и сам не заметил, как оказался в голове колонны. Сергей обошел Шрама и направился к Полине. Никакой цели у него не было, просто захотелось побыть рядом с девушкой. Он почти поравнялся с ней, когда та внезапно остановилась и предостерегающе выбросила в сторону руку. Сергей по инерции сделал еще шаг вперед и наткнулся на ее дрожащую от напряжения ладонь. Проследил за ее взглядом и похолодел. Впереди, куда смотрела Полина, двигались, наползая друг на друга, длинные уродливые тени. В центре шевелящегося клубка теней Сергей увидел и тех, кто их отбрасывал, – здоровенного поджарого зубатого и двух таких же тварей поменьше. «Самка с детенышами», – сообразил он и потянулся за висящим за спиной автоматом, но Полина перехватила его руку.