Текст книги "По силам только профи"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Служитель лишь слегка разлепил веки и пробурчал:

– Заправляй.

После чего смачно зевнул и откинулся на стену сарая, демонстрируя, что не собирается вставать с насиженного места.

Анна сама выбралась из джипа, не сдержавшись, сердито хлопнула дверью, но когда сняла с колонки топливный шланг, пробудившийся ото сна служитель цепко схватил ее за плечо.

– Постой. А расплачиваться как будешь?

– У меня нет денег, – призналась она.

– Тогда тебе придется очень постараться, чтобы задобрить меня.

Служитель усмехнулся, показав желтые прокуренные зубы, и демонстративно провел языком по своим потрескавшимся губам. Он держался по-хозяйски и, судя по его уверенности, прежде уже заставлял одиноких путниц расплачиваться с ним натурой. Но на этот раз ему не повезло. Анна покорно повесила шланг обратно, но как только любитель «клубнички» выпустил ее плечо, ударила его коленом в пах, а когда тот согнулся, схватившись за причинное место, еще и добавила локтем в подбородок. Выпучив глаза, служитель плюхнулся на землю, правда, уже через секунду попытался снова вскочить, но так и застыл на месте, наткнувшись на нацеленный ему в лицо вороненый ствол пистолета.

– Эй-эй… ты чего? Я же пошутил, – залепетал он, отползая назад. – Нужен бензин? Бери. Или деньги? У меня есть, правда, немного.

Анна задумалась. Деньги ей бы действительно не помешали. И еще нужна одежда… Она опустила пистолет.

– Вот что: поможешь мне добраться до Каракаса, машина твоя. – Анна хлопнула рукой по капоту «Рэнглера» и, видя, что служитель заправки не решается ответить, поторопила его: – Решай быстрее.

Мужчина перевел взгляд с пистолета на джип, потом снова взглянул на пистолет и наконец кивнул.

– Отлично, – подбодрила его Анна. – Дай мне какую-нибудь одежду и принеси воды, чтобы я могла умыться.

Служитель стянул рубаху, оставшись в засаленной майке и штанах на широких лямках.

– Больше ничего нет. Только то, что на мне. Клянусь.

Он уже начал расстегивать лямки своих штанов, но Анна жестом остановила его:

– Оставь себе.

Его рубашка отвратительно пахла бензином, однако выбирать не приходилось. По крайней мере, с ее помощью удалось хоть как-то прикрыть наготу. Пока Анна одевалась, служитель сходил в сарай и вернулся оттуда с двумя канистрами и большой пластиковой бутылью, наполненной водой. Увидев воду, Анна ощутила сильнейшую жажду и, прежде чем умыться, долго пила из бутыли, чувствуя, как вместе с водой к ней возвращаются растраченные силы. Пока она приводила себя в порядок, служитель заправил джип, наполнил бензином обе канистры и поставил их в багажник, после чего объявил:

– Можем ехать, мисс.

Анна не заставила себя ждать. Велев служителю сесть за руль, сама забралась на заднее сиденье, где лежал примеченный ею обрезок тонкой веревки. Анна продела веревку в спусковую скобу, связала концы, получившуюся петлю надела себе на шею, а висящий на ней пистолет спрятала под рубашку. Теперь, чтобы добраться до оружия, достаточно было лишь опустить руку за пазуху. Анна очень надеялась, что пистолет ей больше не понадобится, но Соболь учил ее готовиться к любым неожиданностям. Стоило вспомнить о Соболе, как душа отозвалась ноющей болью. Он учил ее осторожности, а сам не заметил установленной на дороге мины.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Анна обратилась к своему водителю:

– Далеко до Каракаса?

– Миль двести, – не очень уверенно ответил тот.

Двести?! Анна опешила. Хорошо, что сидящий впереди служитель бензозаправки не заметил ее изумленного лица.

Реальное расстояние оказалось еще больше. Когда через полчаса изнурительной езды по грунтовке они наконец выехали на шоссе, Анна обратила внимание на дорожный указатель: «Каракас – 270». Тем не менее появилась хоть какая-то определенность.

После одинокого скитания по сельве Анну поразило на шоссе обилие машин. Чтобы поменьше привлекать внимание посторонних водителей своим нелепым видом, она уселась пониже на сиденье и как могла натянула полы рубашки себе на ноги. Так и сидела всю дорогу, стараясь лишний раз не шевелиться. Трижды им встречались полицейские автомобили: дважды на обочине шоссе, а один раз патрульная машина обогнала «Рэнглер» и умчалась вперед. Всякий раз при встрече с полицейскими сердце Анны тревожно замирало в груди. И, судя по тому, как напрягалась спина водителя, он тоже не ожидал от этих встреч для себя ничего хорошего. Тем не менее все обошлось. Похоже, местным полицейским не было никакого дела до внедорожника с разбитым стеклом и закутанной в пропахшую бензином рубашку девушки на заднем сиденье.

Когда впереди показались пригороды Каракаса, а огромный рекламный щит известил, что они въезжают в столицу, Анна готова была петь от радости. Но совершенно неожиданно возникло новое препятствие. За те дни, что они провели с Соболем в Каракасе, Анна не успела изучить город. Служитель с автозаправки не знал его вовсе. К счастью, выбранная улица привела к отелю «Ритц», откуда Анна помнила, как добраться до российского посольства.

Четко следуя ее указаниям, водитель подъехал к невысокому особнячку с российским флагом на крыше и остановился напротив входа. При виде родного флага на глазах Анны выступили слезы. Забыв обо всем, она выскочила из машины и со всех ног бросилась к посольству.

Ее стремительный бросок привлек внимание молодого полицейского, прогуливавшегося перед входом. Анна слишком поздно поняла свою ошибку – полицейский преградил ей дорогу.

– Эй! Ты кто такая?! Чего тебе надо?! – Исчерпав весь свой запас английских фраз, полицейский вопросительно уставился на нее.

– Я гражданка России. Мне необходимо срочно встретиться с кем-нибудь из работников посольства по чрезвычайно важному делу, – по-испански ответила ему Анна. Упомянутое дело касалось исключительно сотрудников резидентуры ГРУ, но знать об этом полицейскому было вовсе не обязательно.

К удивлению Анны, ни официальный тон, ни продемонстрированное ею знание испанского не произвели на полицейского ровным счетом никакого впечатления.

– Сегодня приема нет, – лениво ответил он. – Завтра приходи, с утра… Ты вообще откуда в таком виде? Документы есть?

Последний вопрос грозил большими неприятностями. Очень большими. Анна в растерянности оглянулась назад. Улица была пуста – скорее всего, водитель уехал сразу, как только она выскочила из машины. Да и чем он мог помочь? Оставалось надеяться только на себя.

– На все ваши вопросы я буду отвечать только в присутствии российского консула! – решительно заявила полицейскому Анна и потребовала: – А теперь вызовите дежурного сотрудника!

Полицейский усмехнулся, но все-таки нажал выведенную наружу кнопку звонка. Прошло, наверное, минуты три, если не больше, когда из дверей особняка наконец выглянул молодой человек в очках и с крайне недовольным выражением лица.

– Тут какая-то бродяжка скандалит, – обратился к нему полицейский. – Говорит, что русская.

Выглянувший клерк сразу нахмурился и, повернувшись к Анне, сурово спросил:

– Кто вы такая? Чего вам нужно?

Полное нежелание разбираться с чужими проблемами было написано у него на лице. Очевидно, следующим должен был стать вопрос о документах.

Но Анна его опередила.

– Срочно свяжите меня с Креницким!

– С кем? – Клерк нахмурился еще больше.

– С атташе Аркадием Даниловичем Креницким, – четко выговаривая слова, объявила Анна. Если клерк не поймет, придется назвать полную должность и воинское звание.

Но тот понял и сразу изменился в лице. Ни уличная бродяжка, выдающая себя за русскую, ни обычная российская туристка не могут знать имя и фамилию военного атташе. А спорить с теми, кто их знает, себе дороже. Однако как себя следует вести с похожей на нищенку незваной гостьей, молодой человек сразу не смог сообразить и лишь сказал полицейскому:

– Пропустите.

Местный страж порядка изумленно уставился на него, но, очевидно, решив, что у русских свои причуды, отошел в сторону и даже слегка придержал дверь, когда Анна входила внутрь. Но стоило ей переступить порог посольства, как силы внезапно оставили ее. Ноги подкосились. Пытаясь сохранить равновесие, Анна схватила за руку впустившего ее посольского чиновника, но не смогла устоять на ногах и опустилась на холодный мраморный пол. Мужчина что-то спросил, но она не поняла и, предупреждая другие вопросы, прошептала:

– Все в порядке… Я сейчас встану… сейчас…

Глава 6
Будем работать вместе

В жизни, как и в любой азартной игре, дороже всего обходится потеря выдержки. А он потерял выдержку, когда, возвратившись на виллу после бесплодных поисков бросившейся в воду девчонки, обнаружил там трупы Шермана и своего шофера. В результате наделал глупостей, которые и позволили девчонке сбежать. Вместо того чтобы сразу связаться с агентурой Шермана в Каракасе и посадить возле российского посольства пару метких стрелков – ведь было ясно, что сбежавшая девчонка поспешит укрыться в своем посольстве, он пустился за ней в погоню. Догнать в сельве сбежавшую тварь так и не удалось, а время ушло. В итоге, когда он наконец догадался позвонить в Каракас, было уже поздно – маленькая сучка прошмыгнула за ограду посольства. Девчонка оказалась отнюдь не глупа: наняла себе проводника из местных – хозяина придорожной автозаправки, который и довез ее до Каракаса. Его вычислили, когда он пытался продать доставшийся от девчонки «Рэнглер», и сожгли вместе с его вонючей заправкой, но это, конечно, не могло служить утешением. Оставалось признать, что смазливая бестия из российской разведки его переиграла. Правда, был шанс отыграться, с успехом проведя московскую акцию. Времени оставалось в обрез, поэтому Пиночет поручил своим людям подготовить документы прикрытия, а сам вплотную занялся подготовкой будущей операции. Раньше всеми вопросами обеспечения занимался Шерман, а теперь даже встречи с агентурой приходилось проводить самому.

Первым делом заочно, через Интернет, познакомился с объектом, где предстояло работать. Сразу определился выбор инструмента – осколочный фугас направленного действия. Оставалось понять, как пронести инструмент на объект. Пиночет решил, что сориентируется на месте. Тем более что без личного осмотра объекта все равно было не обойтись. Правда, была еще одна проблема – доставка инструмента в Россию. Но он знал, как разрешить ее…

Менее чем через три часа полета над сельвой из кабины открылся замечательный вид на раскинувшееся внизу поместье Гильрейры. Став, не без помощи Пиночета, во главе объединения колумбийских наркокартелей, дон Гильрейра первым делом приказал вырубить полсотни квадратных акров девственных джунглей в окрестностях Букараманги, а на их месте возвел огромное поместье с персональным ранчо, конюшней, загонами для выездки и выпаса скота, а также ареной, где он – большой любитель корриды – регулярно устраивал бои быков на потеху себе и своим гостям. Специально оборудованной взлетно-посадочной площадки у Гильрейры не было – наркобарон предпочитал пользоваться наземным транспортом, всюду разъезжая в сопровождении нескольких автомашин, набитых телохранителями, словно это могло спасти его при покушении. Однако огромная территория ранчо позволяла приземлиться даже грузовому самолету, не говоря об одномоторной машине Пиночета.

Хозяин поместья лично встретил прибывшего гостя, подъехав к самолету на мини-электромобиле, изначально предназначенном для переездов от лунки к лунке на полях для гольфа. Рядом с машиной, тяжело дыша, бежали двое вооруженных автоматами охранников. Пиночета даже разобрал смех, когда он увидел столь комичную процессию. Однако позволить себе смеяться над доном Гильрейрой мог позволить себе только безумец. Во всяком случае, он еще не встречал таких смельчаков. Однако сам дон среди тех, кто знал его, слыл большим весельчаком. Рассказывали, как он однажды приказал привязать своего уличенного в воровстве бухгалтера к двум упряжкам быков, и те разорвали его на части. Сейчас хозяин поместья являл собой само радушие. Он неуклюже выбрался из электромобиля и, широко раскинув руки, пошел навстречу выпрыгнувшему из кабины самолета Пиночету.

– Рад видеть тебя, дорогой друг! Что привело тебя на мое скромное ранчо на этот раз?

– Дела, дон Гильрейра. – Пиночет улыбнулся в ответ и, отдавая дань уважения хозяину, обнял его плотную, но уже начавшую оплывать жиром фигуру.

– Вот-вот. Все дела, заботы, будь они неладны. Я уж и не помню, когда последний раз отдыхал от них. – Дон сочувствующе покачал головой и внезапно сказал: – А тебе без управляющего сейчас, наверное, вдвое тяжелей приходится?

Пиночет напрягся. Это какой же мерзавец сливает информацию?! И что еще известно дону о его делах?! Мысли вихрем пронеслись в голове. Надо устроить пристрастную проверку всем своим людям и выявить предателя. До операции не успеть, значит, сразу после возвращения из Москвы.

– Некоторые вещи необходимо делать самому, – туманно ответил Пиночет. Пусть дон как хочет, так и понимает его слова.

– Верно подмечено! – хохотнул хозяин. – Вот моя Оливия заглядывается на Рамона, моего конюха. Но я, конечно, не позволяю ему объезжать эту кобылку. Делаю это сам!

Пиночет принужденно улыбнулся. Красавица Оливия была последней женой Гильрейры, третьей или четвертой по счету. Глядя на круглую лысину шестидесятилетнего дона и его выпирающий живот, ей можно было только посочувствовать.

После сытного обеда, состоящего почти целиком из отборных говяжьих стейков – быка разделывали прямо при госте, а его шкура до сих пор сушилась на солнце, дон наконец перешел к делу:

– Так что тебе понадобилось от меня на этот раз?

Они шли вдоль манежа для выездки, где один из конюхов, возможно, тот самый Рамон, гонял по кругу на корде вороного жеребца. Охранники по распоряжению хозяина остались в доме, что позволяло говорить откровенно.

– Услуга. Необременительная для вас, дон Гильрейра, но крайне ценная для меня.

– И какую же услугу может оказать скромный скотовладелец всесокрушающему Пиночету?

– Мне предстоит непродолжительная поездка в российскую столицу. В связи с этим мне необходимо отправить в Москву небольшой груз.

– Что за груз? – хозяин оказался любопытным.

Пиночет улыбнулся, на этот раз без всякого принуждения.

– Запечатанную бандероль весом около двадцати килограммов, вмещающуюся в дорожный чемодан стандартного размера.

Дон понял, что задал наивный вопрос.

– И тебе нужно переправить эту бандероль в Москву. Как скоро?

– В течение недели. Максимум десяти дней. Переправить и получить на месте, – уточнил задачу Пиночет. – У вас есть в Москве надежные партнеры?

– Партнеры есть. Хотя надежными их я бы не назвал. – Дон глубоко задумался, сразу сделавшись сосредоточенным и мрачным. Пиночет не сомневался, что это и есть истинное лицо колумбийского наркобарона, а демонстрируемые им улыбки и добродушие – всего лишь маска.

– Что ж, думаю, я смогу это устроить, – наконец объявил Гильрейра. Он вновь превратился в радушного хозяина, с удовольствием принимающего дорогого гостя. – Но позволь тебя спросить: эта твоя поездка никак не связана с моими русскими коллегами? А то как бы мне не остаться в России без партнеров.

– Что вы, уважаемый дон Гильрейра. Мои московские интересы далеки от скотопромышленности, – усмехнулся Пиночет. – Так что насчет своих российских партнеров можете не беспокоиться.

– В таком случае по рукам! Счет за перевозку я пришлю тебе как обычно.

Дон протянул свою пухлую ладонь. В его глубоко посаженных зрачках отчетливо читалось облегчение.

* * *

– Входите, Воротова.

Сопровождающий Анну прапорщик распахнул перед ней дверь знакомого кабинета. Его тон больше подошел бы для тюремного надзирателя или конвоира, ведущего на допрос арестанта. Впрочем, она и была арестантом, хотя в лицо ее так не называли, но смысл от этого не менялся. Не так, совсем не так представляла себе Анна свое возвращение на Родину…

В посольстве подполковник Креницкий, возглавляющий резидентуру ГРУ в Венесуэле, принял ее только один раз. Выслушал ее сбивчивый доклад, забрал оружие и велел написать подробный рапорт. Больше Анна его не видела. По распоряжению Креницкого ей отвели в посольстве отдельную комнату, где она прожила несколько дней, пока ей восстанавливали утраченные документы. Сотрудники посольства собрали для нее одежду. Кто-то из женщин даже пожертвовал набор своей косметики. Но при этом все держались отчужденно и настороженно. Правда, тогда Анна не обратила на это внимания. Она была счастлива уже оттого, что после всех пережитых кошмаров наконец оказалась в безопасности.

На пятый день пребывания в посольстве один из подчиненных Креницкого объявил Анне, что ее документы готовы и она может возвращаться в Москву. Он лично отвез ее в аэропорт, где вручил авиабилет и проводил до стойки регистрации, но попрощался довольно сухо – Анна в ответ посоветовала ему не быть таким серьезным. Перелет прошел без происшествий. Большую часть Анна проспала, а в остальное время листала предоставляемые пассажирам журналы или смотрела бортовые телепрограммы, прыгая с канала на канал.

Увидев за стеклом иллюминатора знакомый пейзаж Шереметьевского аэропорта, Анна не стала сдерживать переполняющие ее чувства и громче всех пассажиров аплодировала пилотам, когда авиалайнер коснулся взлетно-посадочной полосы. Никакого багажа у нее с собой не было, поэтому она надеялась быстро пройти паспортный и таможенный контроль. Так и случилось. Сразу за условной линией границы Анну встретил желчного вида сухощавый мужчина, представившийся майором Быстровым из управления собственной безопасности, который и вывел ее из аэропорта, минуя таможню. На служебной стоянке Быстрова ждала «Волга» с водителем. Он усадил Анну на заднее сиденье, сам сел рядом, и они поехали.

Почему ее встречают не коллеги из оперативного отдела, а офицер управления собственной безопасности, совершенно не насторожило Анну. Но в машине она все-таки поинтересовалась:

– Мы сейчас куда, к Гнатьеву?

– Нет, – после довольно продолжительной паузы ответил Быстров. – Полковник Гнатьев вызовет вас позже, если сочтет нужным.

Ответ удивил Анну. Она была уверена, что Гнатьев непременно захочет ее увидеть. Даже несколько раз мысленно повторила в самолете свой отчет, чтобы при рассказе ничего не упустить. С другой стороны, у начальника оперативного отдела ГРУ могли возникнуть и более неотложные дела. Решив, что со временем все непременно узнает, Анна не стала больше задавать вопросов своему сопровождающему. Быстров тоже молчал и о чем думал – неизвестно.

Поколесив по московским улицам, «Волга» остановилась у входа общежития постоянного состава ГРУ. Отсюда ее забирал Соболь, когда они улетали вместе в Венесуэлу. И вот она уже возвращается одна, без него. Анна тяжело вздохнула, но предаваться воспоминаниям было не ко времени – Быстров наверняка спешил. Она протянула ему руку.

– Спасибо, что подвезли, товарищ майор. До свидания. Может, еще увидимся.

Он сделал вид, что не заметил ее руки, и вообще повел себя довольно странно: первым выбрался из машины и, когда Анна распахнула дверь, сказал:

– Я провожу вас.

Как будто без него она не найдет дорогу в свою комнату. Чудак.

Пропустив Анну вперед, Быстров показал на входе дежурному прапорщику свое служебное удостоверение и вместе с ней был пропущен в просторный вестибюль. Анна сразу направилась к лестнице, но майор придержал ее за руку и указал на запертую дверь рядом с кабинетом дежурного по общежитию. Туда заходили только комендант, дежурный и его помощники, поэтому Анна даже не знала, что находится за этой дверью.

– Нам сюда. К себе подниметесь позже, когда ответите на мои вопросы.

Сказано это было таким тоном, словно она в чем-то провинилась. Анна не на шутку испугалась. Происходящее все больше и больше не нравилось ей.

Быстров звонком вызвал помощника дежурного, который и открыл служебную дверь, впустив уэсбэшника вместе с его спутницей в длинный коридор, слабо освещаемый закрепленными под потолком люминесцентными лампами. Майор привел Анну в самый конец коридора, где своим ключом открыл неприметную дверь без какой-либо таблички. За дверью оказался пустой, можно сказать, аскетически обставленный кабинет с единственным столом, двумя стульями и решеткой на узком окне, выходящем во внутренний двор. «Как в тюрьме», – внезапно подумалось Анне. Сходство еще более усиливалось тем, что предназначенный для посетителей стул стоял строго напротив стола. Быстров, очевидно, тоже понял это, потому что первым делом переставил стул к торцу.

– Присаживайтесь, Воротова.

Анна села на предложенный стул.

Уэсбэшник тем временем тоже сел за стол, достал из ящика пачку бумаги и авторучку и положил все это перед Анной.

– А теперь напишите обо всем, что вы делали в Венесуэле, и о том, что там с вами произошло. Подробно.

– Вам нужен мой рапорт? – сообразила Анна. – А на чье имя писать?

– Рапорт вы уже написали подполковнику Креницкому, – поморщился Быстров. Пожалуй, с его стороны это было единственное проявление человеческих эмоций. – А мне нужна объяснительная!

– Объяснительная?! – опешила Анна. – Вы меня в чем-то подозреваете?

Но этот вопрос майор оставил без ответа.

– Пишите. И постарайтесь ничего не упустить.

За первой объяснительной последовала вторая, затем третья. Всякий раз Быстрова что-то не устраивало, и он просил, а точнее, требовал от Анны уточнить тот или иной момент. Когда ее рука уже устала от беспрерывного письма, уэсбэшник собрал все исписанные листки в папку и попрощался, предупредив, что ей не следует покидать общежитие, чтобы, как он выразился, ее всегда можно было найти. Предупреждение оказалось лишним – без служебного удостоверения, которое она сдала в секретную часть перед вылетом в командировку, ее все равно никто не пропустил бы через КПП.

На следующее утро в комнату Анны явился прапорщик с красной повязкой «помощник дежурного» на рукаве и отвел ее в тот же кабинет, где ее уже поджидал Быстров, и все началось заново.

– Вы утверждаете, что выбрались с виллы Пиночета на машине. Назовите марку.

– «Крайслер Рэнглер».

– Как вам удалось преодолеть минные заграждения?

– Не знаю. Наверное, просто повезло. Или же это Пиночет проделал проходы в минных полях, когда выезжал на место гибели нашей разведгруппы.

– А может быть, он сам и провел вас через минные поля?

– Нет! Я выбралась сама! – вспыхнула Анна. – Почему вы мне не верите?!

– Потому что вызванная вами разведгруппа погибла! Вся, до одного человека! А потом в посольство заявляетесь вы, живая и невредимая, и объявляете о своем чудесном спасении!

Анна в негодовании вскочила со стула.

– Вы… вы… – Голос дрожал от обиды, а на глазах выступили слезы. – Вы не можете так говорить! Пиночет собирался скормить меня пираньям! Мне чуть не отрубило руку лопастью лодочного мотора! – Она закатала вверх рукав блузки, открыв свою рану с рубцами наложенных швов. – В меня стреляли! И после этого вы обвиняете меня в том, что я осталась жива?!

Но ни слезы, ни восклицания не подействовали на уэсбэшника. Переждав вспышку ее возмущения, он сурово сказал:

– Прекратите истерику, Воротова! В отношении вас проводится служебное расследование. Поэтому сядьте на место и отвечайте на мои вопросы… Кто дал вам машину?

Анна села. Ее все еще колотила нервная дрожь. Чтобы не встречаться взглядом с Быстровым, она принялась поправлять рукав блузки.

– Никто! Я угнала ее, после того как застрелила ближайшего помощника Пиночета и его водителя.

– Кто подвез вас до российского посольства?

– Служитель с автозаправки, куда я заехала, чтобы заправить машину.

– В каких отношениях он находится с Пиночетом?

– Ни в каких. Это совершенно случайный человек.

– И этот, как вы утверждаете, случайный человек согласился отвезти вас в Каракас почти за триста километров?

– Да, я пообещала отдать ему машину. И он действительно забрал джип, как только высадил меня у посольства.

– Вы не отметили это в своих объяснениях. Перепишите. – Быстров снова подвинул к Анне стопку чистой бумаги и авторучку. Допрос продолжался…

На этот раз утомительное однообразие допросов прошлых дней оказалось нарушено. Войдя в кабинет, Анна увидела там, кроме Быстрова, незнакомого мужчину в белом халате. Он как раз что-то доставал из своего напоминающего медицинский саквояж чемоданчика. В животе у Анны неприятно кольнуло. Неужели ее собираются подвергнуть воздействию «сыворотки правды»?! Но это же… конец всему. Даже если применение «сыворотки» пройдет без последствий для ее психики, ее все равно уволят со службы – никто не будет держать в штате сотрудника, подвергшегося химической промывке мозгов. А может быть, ее уже уволили?! Поэтому и Гнатьев не стал ее принимать… Тут «врач» отошел от стола. Анна увидела извлеченный им плоский прямоугольный прибор, от которого тянулись различные провода, и на душе сразу стало легче. Детектор лжи! Ну, тестирование на полиграфе не вредит здоровью. К тому же в Аквариуме все сотрудники оперативных подразделений регулярно проходят его. Даже она сама при поступлении на службу подвергалась такой процедуре. Осмелев, Анна гордо тряхнула головой. Пусть испытывают – скрывать ей нечего.

Человек в белом халате, оказавшийся, как и предположила Анна, оператором полиграфа, ловко закрепил у нее на теле датчики, фиксирующие частоту и интенсивность дыхания, степень кровенаполнения сосудов, частоту пульса и уровень потоотделения. Проводники от датчиков тянулись к системному блоку полиграфа, а тот, в свою очередь, соединялся с раскрытым ноутбуком, за которым расположился оператор.

Анна попыталась расслабиться перед обычной для спецслужб процедурой. Но это, вопреки ее желанию, никак не удавалось. Возможно, потому, что обычный ход процедуры оказался нарушен майором Быстровым, который не оставил испытуемую наедине с оператором, а уселся напротив Анны на край стола, да еще и уставился ей в лицо холодным, пристальным взглядом.

– Сейчас я буду задавать вопросы, а вы отвечайте только: да или нет, – напомнил оператор.

– Да-да, я знаю, – поспешила ответить Анна, чем вызвала неприятную ухмылку Быстрова.

Оператор положил перед собой компьютерную распечатку подготовленного теста, и процедура началась. Сначала шли контрольные вопросы – Анна отвечала на них без запинки.

– Вы родились в Москве?

– Ваши родители военнослужащие?

– Вы боитесь боли?

– Вы хорошо плаваете?

– Змеи на ощупь холодные и скользкие?

– Вы легко ориентируетесь в темноте?

– В замкнутом пространстве испытываете дискомфорт?

– У вас бывали галлюцинации?

Потом настала очередь основных.

– Вы сами вызвались отправиться в Венесуэлу?

– Да.

– У вас была назначена там встреча с Пиночетом?

– Нет.

– Вы инициативно познакомились с ним?

– Да.

– Это произошло в Каракасе?

– Да.

– Вы высказывали намерение отправиться к нему на виллу?

– Нет.

– Вы знали, где она расположена?

– Нет.

Хотя Маркос писал, что вилла Пиночета находится в сельве.

– Вы сообщили своему начальнику, что отправляетесь на виллу Пиночета?

– Да… то есть нет. Я не знала, куда он меня повезет. Для меня это стало такой же неожиданностью, как и для Соболя.

Оператор поморщился.

– Пожалуйста, отвечайте только да или нет. Продолжаем: вы постоянно находились на вилле до своего побега?

– Нет.

– Выезжали в Каракас?

– Да.

– Куда-нибудь еще?

– Нет.

– Вы вступали в интимную связь с Пиночетом?

Анна опустила глаза.

– …Да.

– Вы сделали это по принуждению?

Анна наклонила голову еще ниже.

– …Нет.

– То есть это была ваша личная инициатива?

Она вспыхнула:

– Как вы можете так говорить?! Мне пришлось на это пойти, чтобы сохранить легенду! Чтобы мы могли продолжить операцию!..

– В результате которой погибли трое наших сотрудников, – перебил ее Быстров. – Что и говорить, блестящее продолжение операции. Браво, Воротова. Вот только в чьих интересах вы действовали, когда ложились с Пиночетом в постель?

– Я… я…

Анна всхлипнула. Надо было что-то сказать, но она не находила слов. Выходило, что Быстров прав. Если бы она тогда отказала Пиночету, он отправил бы ее с виллы восвояси и Соболь с товарищами остались бы живы.

Испытание на полиграфе продолжалось еще около часа, но Анна плохо помнила задаваемые ей вопросы, как и свои ответы на них. Ею овладело единственное желание – поскорее остаться одной. Она кое-как дождалась окончания допроса, вернулась в комнату, где упала на кровать и наконец дала волю душившим ее слезам.

Жестокие и вместе с тем справедливые слова Быстрова надломили что-то в ее душе. Анне больше не хотелось оправдываться и защищаться. Она виновата в гибели разведгруппы и готова понести за это наказание. Пусть ее увольняют из армии и даже отдадут под суд. Это будет справедливо. Вот только как родители это переживут? Им ведь всего не объяснишь…

* * *

С мыслями о родителях Анна переступила порог кабинета для допросов. Сегодня ее вызвали позже обычного – солнце уже светило прямо в окно, очерчивая силуэт стоящего напротив окна уэсбэшника, который от этого стал даже как будто ниже ростом. Анна слегка прищурилась. Нет, перед ней был не Быстров, а совсем незнакомый мужчина лет сорока с тронутыми сединой волосами, в отлично сидящем на нем отглаженном костюме. Последняя деталь определенно относилась к недавнему прошлому. Она уже где-то встречала этого человека. Но тут мужчина заговорил:

– Здравствуйте, Анна Евгеньевна.

И она сразу вспомнила его. Косово, Приштина! Взрыв у российского консульства! Полковник Егоров – он занимался расследованием обстоятельств взрыва по линии ФСБ! Как же его зовут?

Фээсбэшник как будто прочитал ее мысли.

– Андрей Геннадьевич. – Он шагнул вперед и протянул руку. – Давайте познакомимся еще раз. Не возражаете?

– Нет. – Анна вяло пожала его ладонь. – Значит, это вы будете вести мое дело?

Полковник нахмурился. Похоже, он не ожидал от нее такой прозорливости.

– Ваше дело?

– Не утруждайте себя объяснениями, – пришла ему на помощь Анна. – Раз вы сменили майора Быстрова, значит, служебное расследование закончено, и все материалы переданы вам для судебного разбирательства.

– А-а, вот вы о чем, – как показалось Анне, с облегчением сказал Егоров. – Может быть, присядем? – Он указал ей на стул.

Странный какой-то следователь. Хотя он, кажется, не следователь. Да какая разница? Интересно, он по каждому поводу будет спрашивать у нее разрешения? Анна все-таки села. Егоров тоже занял место за столом и неожиданно сказал:

– Значит, вы решили, что вас надо судить. А за что?

– За то, что провалила задание: ничего не узнала об установленных Пиночетом минах и не предупредила своих об опасности.

Егоров скептически покачал головой.

– Слабовато. Это даже на халатность не тянет. Вот если вы действовали по указанию Пиночета и сознательно заманили группу в ловушку…