355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Лисицын » Перекресток » Текст книги (страница 6)
Перекресток
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 00:37

Текст книги "Перекресток"


Автор книги: Сергей Лисицын



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Анита знала. Орденское руководство далеко не всякой разрешало брать учениц. Невзирая на заслуги, опыт и все прочее. Честно говоря, принцип, которым старшие сестры руководствовались в этом вопросе, оставался для большинства рядовых членов ордена загадкой. В общем, будь дело в армии, наставничество котировалось бы как повышение в звании. Причем с сержанта сразу до капитана. Признание высочайшей степени ответственности.

– И… что? – рискнула спросить Анита.

– Твоя кандидатура одобрена. Поздравляю, дорогая.

Ну все оказалось не так плохо. На прошлой неделе прибыли две весьма и весьма толковых барышни…

– И, чтобы не откладывать в долгий ящик, можешь приступать сразу. – Улыбка Луизы уже была исполнена почти материнской нежности. – Твоей ученицей будет Мариска Харпер, ты с ней уже знакома.

Это был удар под дых. Однозначно. Воистину добрые дела – наказуемы.

Глядя на вытянувшуюся физиономию собеседницы, сестра Луиза удовлетворенно откинулась на спинку кресла и добила:

– Я уверена, ты прекрасно справишься.

Глава 5
ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Фрэд отпил глоток лимонада и поставил стакан на дощатый пол веранды. Откинулся в кресле-качалке и с удовольствием потянулся, после чего положил ноги на перила, закинул руки за голову и зажмурился. Дети играли на заднем дворе, и Стэйси как раз отчитывала брата, снова устроившего какую-то каверзу. Славная она девочка, Стэйси, подумал Фрэд, только вот порой слишком уж правильная и дотошная. Впрочем, признался он самому себе, есть в кого. И он, приоткрыв один глаз, посмотрел туда, где развешивала во дворе белье его жена. Его Мэри. Фрэд до сих пор не верил, что она все же согласилась выйти за него.

Солнце припекало, желтая, поросшая жесткой красноватой травой степь начинала понемногу раскаляться, все сильнее становился резковатый запах, исходивший от почвы. Ничего не поделаешь, лето…

Но сегодня зной не раздражал, наоборот, Фрэд с удовольствием ощущал, как тело становится все более расслабленным, мысли лениво ворочаются в голове и на лице появляется счастливая идиотская улыбка.

Комм мерзко запиликал, вырывая Фрэда из сладкой дремы. Ощущая во рту противный горький привкус, который всегда появлялся у него после таких вот внезапных пробуждений, он щелкнул пальцем по браслету и хрипло буркнул:

– Да, слушаю.

– Шериф, извини, что беспокою, но я, значит, тут сижу, дежурю вот, а время к трем, я, значит…

– Вилли, короче! – не выдержав, рявкнул Фрэд, выпрямляясь в кресле.

Мэри оглянулась, но он жестом успокоил ее. Хотя никакого спокойствия не чувствовал, Вилли просто так тревожить не будет. Если бы еще не жуткое его косноязычие!

– Ну так я ж и говорю, – с обидой заспешил Вилли, – сигнал, значит, с Нежного Ручья идет, а старуха Фергюссон на связь так и не вышла.

Фрэд уже широким шагом шел по веранде к двери в дом.

– Вилли, поднимай парней, все живо в машину, полное снаряжение. В участке остается Большой Эдгар. Подхватите меня на перекрестке.

Он машинально закрепил и подергал застежки бронежилета, проверил работу дисплея в шлеме, нажал кнопку диагностики «Василиска». Мэри уже стояла в дверях.

– Фрэд… пусть ребята идут сами, ты же можешь остаться в участке, я знаю, я контракт видела…

Он только обнял ее, поцеловал в висок и вышел. Дети все так же возились на заднем дворе, и лишь сейчас он почувствовал, как устал. В сорок лет хочется спокойно сидеть на веранде, зная, что твоя семья в безопасности и ты сам тоже. Что будущее твое – это уютный дом, проблемы подрастающих детей и возня с любимым глиссером, на капоте которого стоит, дожидаясь своего часа, банка холодного пива.

Но если твоя профессия – оперативный сотрудник Независимого Агентства Обеспечения Безопасности, а проще говоря, наемный шериф, то достичь такого будущего довольно проблематично.

Серо-коричневый бронированный трансп с низким гулом завис над серединой улицы, вниз поехал язык пандуса. Фрэд, не дожидаясь, когда он опустится полностью, подпрыгнул, подтянулся, его подхватило сразу несколько рук, и он плюхнулся в противоперегрузочное кресло. Одно из восьми разместившихся вдоль бортов.

Занято было три кресла, вместе с Фрэдом – четыре.

Напротив сидел краснолицый здоровяк с таким же, как у шерифа, «Василиском».

– Докладывай, что узнали, – кивнул Фрэд.

– Да, это, ничего, значит. Сигнал как шел, так и идет. Ты ж знаешь, они, значит, сами-то никогда, только вот старушка раз в месяц…

– Да-да, знаю. – Фрэд замолчал, нервно постукивая пальцами по подлокотнику.

Он знал, что все этим кончится. Знал и регулярно гнал от себя мысли об этом, надеясь, что к тому времени, как придется что-нибудь предпринимать, его самого и его ребят на планете Стоунхедж VII уже не будет, уж больно пакостная ситуация складывалась. Когда заказчик в лице местного муниципалитета делал заказ в Агентстве, все казалось достаточно простой стандартной операцией – прилететь, получить полномочия, утихомирить распоясавшихся контрабандистов, решивших, что тихий фермерский район – прекрасное место для организации перевалочной базы и лагеря отдыха, получить гонорар и улететь. Кстати, Фрэнк был глубоко убежден, что если бы контрабандисты не стали хамить местным фермерам, существовали бы и те и другие бок о бок долго и счастливо.

Все так и получилось. Пришлось немного пострелять, Паша Кострич получил заряд из импульсной винтовки в бедро, но в целом все обошлось. Помогла и репутация Фрэда Файерболла и его помощников – с ним не хотели связываться, знали, что он всегда следует только одному правилу – выполнению условий контракта – и служит только одному хозяину.

После ликвидации базы контрабандистов местный люд вздохнул куда свободнее, экономические показатели фермерских хозяйств выросли, к ним зачастили мобильные лавки и коммивояжеры не только сельскохозяйственных фирм, но и недорогих домов одежды, так что все были счастливы.

Особо горячо благодарили Фрэда и его парней «природники» – небольшая фермерская религиозная община, давно обосновавшаяся в укромной долине Томпсоновых гор. В отличие от остальных «двинутых», как называл про себя Фрэд приверженцев разных культов, эти ему нравились: они не занимались фанатичным проповедничеством, были не дураки выпить и не протестовали, если их девчонки встречались с местными ребятами или парнями Фрэда. Девицы, надо сказать, были как на подбор, кровь с молоком, лучше всяких проповедей доказывая пользу простой сельской жизни и близости к природе!

Так вот все и шло тихо и чинно, пока в Томпсоновых горах не нашли «лисий камень» – минерал, научное название которого Фрэд так и не смог запомнить. Применение этого минерала усиливало действие косметических омолаживающих комплексов в разы, облегчало лечение множества серьезных заболеваний и ускоряло регенерацию тканей.

Фармацевтические фирмы и косметические компании вцепились в «лисий камень» мертвой хваткой. В корпоративном мире он стал хитом номер один.

Дело осложнялось тем, что минерал встречался очень редко, все его известные месторождения были поделены, причем каждый раз дележ сопровождался безобразной драчкой с привлечением наемников, подкупом чиновников и жертвами среди местного населения.

После этого возникновение у «природников» неприятностей было делом времени. Фрэд сразу же отправился в поселок и попытался убедить фермерский совет миром собрать манатки, продать землю и свалить. Но те заупрямились.

– Шериф, это наша земля, мы купили ее у правительства, и все наши документы в порядке, – щурясь от яркого солнца, говорил глава совета Джонатан Смолетт, – так что мы не собираемся отсюда уходить. А если и соберемся, то хотим получить справедливую цену.

– Пулю ты получишь, а не цену! – в сердцах бросил Фрэд, но Джонатан лишь хмыкнул:

– Фрэд, ты защитишь нас. Я в тебя верю.

Так все и осталось – корпорации бодались в верхах с планетарным правительством, а община жила своей жизнью, тихо и замкнуто. Лишь маяк, установленный в общинном доме, посылал сигналы «все в норме», да раз в месяц, всегда в один и тот же день, выходила на связь с помощью единственного на весь поселок передатчика и посылала в контору шерифа файл с видеописьмом для внучки, жившей где-то на другом конце Федерации, старуха Фергюссон.

Сегодня старуха на связь не вышла.

Конечно, могло быть и так, что она попросту заболела или, мирно закончив свой земной путь в этой жизни, окончательно слилась-таки с природой, вот только Фрэд так не думал. А думал он совсем другое, но пока держал мысли при себе, чтобы не накаркать.

– На подходе снижайся, войдем над самой землей, по рельефу, – скомандовал он пилоту, – и, как только можно будет, дай нам на дисплеи самую крупную картинку.

Тут же к горлу подкатил вязкий тошнотный ком. Трой, сидевший за рычагами управления, как всегда руководствовался при пилотировании только одним правилом – безопасность. А если драгоценный шеф при этом сблюет, так ничего страшного, на базе отчистим.

Сразу же пошла картинка, подрагивающая, временами перечеркнутая рябью помех, но вполне отчетливая.

Сидящий рядом с Фрэдом Арнольд Рогэ во весь голос высказался:

– Да твою же душу с развороту!

– Всем приготовить оружие, уровень угрозы максимальный, Трой, готовь бортовые пушки, – Фрэд командовал, не отводя взгляда от картинки. – Я надеюсь, ты пишешь сигнал?

– Конечно, Фрэд. – Голос Троя был абсолютно бесстрастен.

Улица поселка была совершенно пуста. Точнее, не так – на ней не было почти никого живого. А вот тела – были. Они лежали, нелепо раскинув руки или, наоборот, свернувшись калачиком на порогах своих домов, около чистеньких белых оград, уткнувшись лицом в белую пыль улицы – а уже у самой площади, на которую выходили двери общинного дома, двигались почти неразличимые фигуры в интерактивном камуфляже. Одна из них подняла короткоствольную, почти квадратную винтовку – пытавшийся скрыться в общинном доме человек ударился о стену, сполз, пятная дерево красным.

– Немедленно прекратить огонь, сложить оружие, дезактивировать средства маскировки, – взревели динамики транспа. Он завис над главной улицей поселка, блокируя нападающих.

Фрэд спрыгнул на землю, отбежал под сомнительное прикрытие старого псевдодуба, росшего возле одного из домов, наставил ствол «Василиска» на площадь, выискивая визором текучие камуфлированные фигуры. По ним пробежала короткая судорога, возвращающая людям цвета и очертания. Шестеро здоровых, нехорошо спокойных мужиков. Стоят расслабленно, оружие опустили дулами вниз, но из рук не выпустили. Сзади свистнули двигатели транспа, Фрэд знал, что Трой поднял его чуть выше и отвел назад, увеличивая сектор обстрела.

Вперед лениво вышел невысокий плотный брюнет. Шлем откинут, ветер треплет длинные угольно-черные волосы. Лицо сухое, вытянутое, нос похож на клюв хищной птицы. В левой ноздре небольшое золотистое кольцо. Но самыми приметными были глаза – небесно-голубые, совершенно невинные, младенческие.

– Шериф, мы – поисковый отряд компании «Скарм Фармасьютикл» и имеем полное право проводить разведку на этой территории. На нас напали, мы были вынуждены защищаться. – Командир наемников издевался и не скрывал этого.

Фрэд скрипнул зубами:

– Повторяю, положить оружие на землю, отойти на пять шагов, снять носимые системы огня и жизнеобеспечения, после чего лечь лицом вниз.

– Шериф, да прекратите вы кипятиться! Мы не хотели их трогать, на нас напали. Вон один из моих людей ранен!

Стоявший на углу общинного дома тощий верзила заржал, показывая длинную царапину на правой щеке.

Им было наплевать на Фрэда и его угрозы.

– Так что, шериф, давайте мы все успокоимся и разойдемся. Зачем устраивать глупое разбирательство? Очевидно же, что мы всего лишь защищались.

– Трой, ты готов?

– Только скажи, Фрэд.

– Это последнее предуп… – загремел голос Фрэда, усиленный бортовыми громкоговорителями, и оборвался гулким грохотов взрыва.

– Мать вашу! – заорал в наушниках Трой. – В меня попали! В меня попали!

Фрэд не стал оборачиваться. Раз орет, значит, жив и машина может перемещаться.

Фигуры наемников подернулись рябью – заработали системы маскировки, и Фрэд выпустил очередь в голубоглазого, но промазал, тот уже распластался в пыли и, перекатываясь, посылал в противников заряд за зарядом. Фрэд отпрыгнул, дуб тут же разлетелся острой щепой, уловил движение на противоположной стороне площади, выстрелил почти наугад, в воздух полетели ошметки мяса. Одним меньше. «Василиск», снаряженный разрывными, – штука страшная.

И тут же галопом рванул к ближайшему дому, поскольку сразу двое наемников принялись лупить по нему из своих короткоствольных винтовок.

Слева расцвел серо-оранжевый цветок взрыва, в бок мягко толкнуло взрывной волной, рассерженной змеей зашипел песок, плавящийся под напором лазерного импульса. Фрэд оттолкнулся и, сгруппировавшись, влетел в дом.

– Нас прижимают, Фрэд, я свалил одного, но они лупят, как заведенные! – в наушниках голос Арни.

– Отходите к транспу! Трой, отвечай, как дела? – Вокруг полутьма, небольшая комната с потолком неправильной волнистой формы, в дальнем конце – широкое овальное окно. На полу лужи крови, следы от самой двери. Человека подстрелили, но он упорно шел, полз, ему что-то было нужно, что-то, что важнее собственной жизни.

Фрэд проследил взглядом направление пятен: маленькая ниша, занавешенная цветной занавеской, из-под которой торчит нога в стоптанном башмаке.

– Сел под прикрытие домов, по мне больше не стреляют, двигатели в норме, а вот система управления огнем накрылась, – отрапортовал пилот.

– Трой, готовься принять нас на борт. – Фрэд почувствовал, как запершило в горле, и откашлялся, не отводя взгляда от полупрозрачного яйца робоняни, на окошке которой отпечатался кровавый след пальцев. Темноволосый младенец дрых и просыпаться не собирался. – Ребята, прикрывайте. Я сейчас буду бежать. Очень быстро. У меня выживший.

– Давай, шеф, мы готовы.

Ни единого вопроса, никаких лишних уточнений.

Фрэд сорвал занавеску, соорудил из нее какое-никакое подобие перевязи, аккуратно переступив через тело худенькой молодой женщины, даже после смерти тянувшейся к капсуле с ребенком, и осторожно взял контейнер киб-няни. Малыш и тут не проснулся, и Фрэд на мгновение забеспокоился, но тут же увидел, что огонек индикатора на боковине горит успокоительным зеленым.

В дверь словно горохом сыпануло, и злые лучики солнца тут же влетели в комнату через многочисленные пулевые отверстия.

– Ну малый, поехали, – пробормотал Фрэд, опуская капсулу в импровизированную переноску и затягивая ее потуже. И рванул к окну, возле которого уже маячила чья-то тень.

От бедра выстрелил в окно, силуэт чужака унесло вместе с рамой, и, прикрывая рукой контейнер с драгоценным грузом, шериф вылетел на задний двор.

Визор тут же выдал направление – трансп находился всего через два двора к юго-востоку. Голубоватые треугольники, обозначавшие его команду, расположились по бокам от мигающей точки – его самого.

– Парни, я иду! – И он побежал.

Перемахнул забор, боком шарахнулся о торец сенокосилки, тут же над ухом коротко тренькнуло, пуля выбила из металла сноп искр, следом рявкнул «Василиск» Вилли, в ответ закашляли винтовки наемников, ребята ответили… он бежал и бежал, и ему казалось, что это длится вечность – залитый желтым горячим светом двор, мертвые тела на крыльце, нестерпимо медленно приближающаяся ограда, и пыльные фонтанчики, все ближе, ближе…

Тяжелый тупой удар, нога подломилась, Фрэда мотнуло, и он упал на бок, изо всех сил прижимая к груди капсулу с ребенком.

Тяжело поднялся, медицинский модуль костюма заработал, и место ранения уже покалывает морозными иголками, можно идти. К черту, он закинул «Василиск» за спину, с разбегу проломил забор и, приволакивая ногу, побежал к транспу.

Трой уже приподнял машину над землей, в проеме люка, согнувшись, стоит Вилли, Арни опустился на одно колено рядом с шасси и поливает улицу огнем.

Удар в спину, шерифа бросает вперед, он удерживается на ногах и уже по инерции пробегает еще несколько шагов. Арни, не переставая стрелять, закинул руку шефа на плечо и поволок его к транспу.

Со стоном опустил тяжелое тело на плиту люка, подтянулся и коротко вскрикнул, падая рядом. Люк закрывается, Фрэд чувствует, как набирает скорость машина.

Он лежит и неподвижно смотрит на откатившуюся в сторону капсулу киб-няни. Огонек на ее боку по-прежнему зеленый, и Фрэд счастливо улыбается.

Только теперь он замечает выведенную синим маркером надпись прямо под огоньками – «Анна-Беата».

Глава 6
СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА ПОСЛЕ ПРИБЫТИЯ

Предгорья хребта Маджир.

– Мартин, осторожнее. Если верить «волшебному глазу», сразу за поворотом в полу могут быть червоточины.

– Хорошо, Ким. Глубину подсказать можешь?

– Черт его знает. Метров тридцать, это точно. Дальше помехи.

– Понял. Держусь края коридора.

Поправив крепления ранца, я осторожно шагнул вперед. Выглянул из-за угла. Как и все здесь, угол этот был раздражающе плавным, да еще и волнистым, словно конечность неведомого строителя дрожала и он не мог ровно срезать камень, в котором выплавили подземный комплекс.

Теперь, бродя по шизофреническим зеленовато-коричневым катакомбам, я мучился от смутного ощущения похмелья. К тому же создатели комплекса страдали непонятной любовью к скрытым в полу под мономолекулярной пленкой отверстиям. Некоторые из них вели на нижние ярусы комплекса, а некоторые – непонятно куда. Эти вертикальные тоннели также были волнистыми, словно их проплавлял в сыре истеричный раскаленный червяк, удирающий от налогового инспектора. Анализаторы отказывались выдавать мало-мальски разумную информацию, оценивая глубину вертикальных шахт в сотни парсеков или в десятые доли миллиметра. Причем эти данные могли относиться к одной и той же шахте. Назначение червоточин оставалось совершеннейшей загадкой.

Поначалу исследователи решили, что создатели комплекса походили на пресмыкающихся и передвигались наподобие земных змей, но тогда логичней было бы делать переходы между ярусами наклонными, а не вертикальными. Потом оказалось, что «змеи» вполне двуноги и прямоходящи. По-видимому, именно их выродившиеся потомки обитали в предгорьях поблизости от комплекса. В «червоточинах» исчез уже не один десяток автоматических зондов, а также несколько неудачливых сталкеров. Собственно, как раз исчезновение на глазах изумленных товарищей некоего Сэма Вронского и привело к открытию отверстий в полах подземных строений «цивилизации Предгорья», как ее называли научники.

Аккуратно ступая вдоль стены, я дошел до следующего поворота. Хвала богам, здесь «червоточины» были видны, если, конечно, знать, куда и как смотреть. В зеленоватом свете, исходившем из широких, примерно в три ладони, полос, идущих вдоль стен и по потолку, они казались чуть более темными, чем остальной пол.

Присев на корточки, я вытянул перед собой гибкий телескопический держатель с зеркальцем на конце. Устройство древнее, но куда более надежное, чем всяческие летающие видеокамеры с зачатками искусственного интеллекта. Вроде бы все чисто. Сунув руку за спину, нащупал прикрепленный к нижней части ранца контейнер и, отстегнув его, аккуратно поставил на пол.

– Ким, выпускаю «хорьков», готовься.

– Слышу тебя, система мониторинга готова, выпускай.

Я набрал на клавиатуре, встроенной в верхнюю часть контейнера, последовательность команд, активирующих «Управляемые Автономные Датчики Системы Анализа», они же «хорьки», и откинул крышку. Десяток тонких матово-черных пластиковых тел вынырнули из контейнера и тут же порскнули вперед и в стороны, веером расходясь вдоль неисследованного отрезка коридора.

Я остался сидеть, ожидая, когда Ким и Платформа обработают первую порцию данных и скажут, стоит ли мне соваться дальше. Без симбота было очень неуютно, но он остался на верхнем ярусе, дальше пришлось шагать на своих двоих: коридоры резко сужались, и протиснуться сквозь «бутылочные горлышки» в «Гоплите» было совершенно нереально. О чем я с тоской и сообщил Платформе, оставшемуся вместе с Кимом в нашем передвижном центре координации, по совместительству – походном доме и системе огневой защиты. В далеком светлом прошлом – передвижной командный пункт штурмовой пехоты. Как он сюда попал, ума не приложу, но Платформа его углядел и купил «про запас». Было это лет за семь до моего появления на Перекрестке, и все эти годы служила машинка верой и правдой.

Фрэд же пребывал в охранении и неспешно фланировал на подступах к лагерю нашей экспедиции. А вот я сидел на корточках и тосковал. «Гоплит», конечно, стоял не просто так, а в режиме активного сканирования окружающего пространства, и, случись какая гадость, я бы узнал об этом первым. Но все равно, куда приятнее смотреть на неисследованный мир через визор боевого шлема, когда с левой стороны успокаивающе переливаются зеленым данные комплекса наблюдения, а в ушах привычно шелестит статика общего канала связи, прерываемая сдержанным покашливанием Фрэда и сопением Платформы. Общий канал, конечно, никуда не делся, черная капля наушника в ухе, тоненькая дужка микрофона подходит к губам, но визора не хватало.

– «Хорьки» говорят, все чисто. Они дошли до конца прямого отрезка, дальше перекресток, хорьки разделились, большую часть я отправил налево, оттуда вроде перспективные такие циферки идут. В той стороне двери, а за ними достаточно обширные помещения. А вот справа – две или три червоточины. И не простые, а сумасшедшие.

– Тебя понял, иду за «хорьками» налево. Там пол чистый, так?

– Да, порядок.

Так, значит, направо без необходимости соваться не будем. Сумасшедшие червоточины – это как раз те, от которых сходят с ума датчики. И выведут они… неизвестно куда, но с практической точки зрения – в никуда.

– Ким, что с движением? – решил перестраховаться я. Уж больно тихо было вокруг, и это мне смутно не нравилось.

– Ничего внештатного. Ни с верхних уровней, ни от «хорьков».

– Ясно. Начинаю движение.

– Принято.

Я двинулся вдоль правой стенки коридора – неторопливо, мягко ставя ноги с пятки на носок, распределяя вес тела так, чтобы иметь возможность оттолкнуться и левой, и правой ногой, если возникнет необходимость срочно сматываться. Хотя вроде червоточины не имели манеры блуждать, постороннего движения тоже не было…

Я резко прыгнул вверх, одновременно активируя гелевые липучки в перчатках, наколенниках и носках сапог.

По коридору шел анубис.

К счастью, потолок тоже был волнистым, весь в натеках и сталактитах, порой в человеческий рост. На одном из таких выступов мне и удалось закрепиться, причем я успел перевернуться головой вниз и теперь внимательно наблюдал за приближающейся тварью, представляя, как буду вынимать душу из Кима, когда вернусь. В который раз уже убеждаюсь, что тяжелая паранойя и разумная осторожность – суть одно и то же. Вернусь и буду вбивать это понятие Киму в голову. И остальные части тела.

Анубис напоминал помесь богомола с волком. Ростом в два с лишним метра. Покрытое чем-то вроде хитина тело заканчивалось сидящей на мощной шее головой с вытянутыми челюстями, совершенно волчьим влажным носом и внимательными черными глазами. Уши у твари тоже были не то волчьи, не то собачьи, поросшие густым седоватым волосом. Они чутко подрагивали, но почесать песика за ушком желания почему-то не возникало.

Но откуда же он мог тут взяться? Да еще и со стороны того коридора, по которому только что прошлись «хорьки». Для чего, кстати, и были запущены – стационарные датчики танка, которыми оперировал Ким, отсюда, с нижних уровней, давали только самую общую картинку, мешала толща камня и странный, похожий на желтоватую слюду материал, из которого создатели комплекса делали перекрытия и облицовочные панели помещений. Не могли же они все разом прохлопать появление анубиса.

Однако – вот он, уверенно топает, цокая когтистыми лапами, в передних конечностях помесь копья и широкого ножа – лезвие, наверняка сделано из металлической полосы, отодранной от какой-нибудь аппаратуры в этом здании. Или в другом таком же. Коричневый собачий нос чутко подрагивает, и я замираю. Даже не дышу. Вроде бы анубисы не отличаются тонким обонянием, но кто его знает, как оно на самом деле. Общение людей с ними сводилось к отражению внезапных нападений, когда десяток-другой шипящих псиглавцев налетал, словно из ниоткуда, ловко орудуя этими своими копьемечами, и откатывались, оставив нескольких убитых и искореженное, порубленное оборудование поисковых партий, а частенько и раненых сталкеров. Или погибших – лезвия копьемечей были остроты необыкновенной и проникали в самые крохотные щели, перерубая провода и шланги симботов. Несколько раз анубисы заставали врасплох экспедиции во время привалов, когда люди покидали симботы. Выживших не было.

Правда, один на один человек с псиглавым богомолом справиться мог. Вот только, насколько я знал, анубисы никогда не нападали в одиночку. Именно поэтому я висел под потолком вниз головой и не шевелился. Если тварь одна, я подожду, когда она отойдет подальше, и направлю за ней пару «хорьков», управляя ими в ручном режиме. А вот если вслед за этим молодцем последуют другие бравые ребята…

Я попытался вспомнить, на сколько часов непрерывной работы рассчитаны «липучки».

Тем временем анубис остановился точно подо мной и смешно задергал головой. Я напрягся и приготовился отклеиваться. Если упаду как надо, то смогу захватить шею псиглавца и резко дернуть назад. Должно сработать.

Все упиралось в один маленький вопрос – один ли он?

Анубис сделал пару шагов в сторону, подпрыгнул, насекомо выворачивая ноги, и пропал в одной из червоточин.

Только сейчас я понял, что все это время канал связи был открыт и в любой момент меня могли вызвать. Как обстоит у аборигенов дело со слухом, я не знал.

Повисев еще пару минут в полной тишине, я откашлялся и хрипло осведомился:

– Ким? Ты там ничего необычного сейчас не видел?

В наушнике прозвучал низкий, хрипловатый голос Платформы:

– Видели. Потому и молчали. Он появился из ниоткуда.

– Из коридора он появился, – злобно прошептал я, отклеивая ножные липучки. – Теперь-то что с движением?

– Ничего. Только ты и «хорьки». Откуда этот чертов собакоголовый появился – ума не приложу.

– Понятия не имею. Но знаю, куда он делся – спрыгнул в червоточину.

Платформа присвистнул:

– Однако. Интересно, он соображал, что делает?

– Я не специалист по анубисам, но мне показалось, что понимает. – Вытащив портативный метатель, я осторожно приближался к перекрестку.

Присев, резко подался вперед, выглядывая в коридор, отпрянул. Вроде никого. Пошел дальше вдоль стеночки, поглядывая на миниатюрный экран, встроенный в часы, на котором отображалась часть информации, передаваемой «хорьками».

Теперь приходилось делать усилие, чтобы не вздрагивать от каждого шороха. А их хватало. Работала система вентиляции, с перебоями, вздохами и скрипами, но работала. Запас прочности у здешней техники был просто невероятный. Скользили по полу «хорьки», которых я позвал назад и настроил на патрулирование ближайших окрестностей. Потрескивали разряды в наушнике.

Откуда же взялся анубис?

Так, потихоньку, я добрался до ближайшей двери – овального углубления в зеленоватой стене. На уровне в половину человеческого роста точно по центру двери – три углубления. Я вложил в них пальцы и легонько толкнул. Помедлив, дверь уехала вбок и вверх, открывая проход в полный янтарного, стелющегося по полу тумана зал.

Я осмотрелся и, довольно улыбаясь, вызвал Платформу:

– Сергей, готовь контейнеры. Будем грузить!

* * *

Воздух в пассажирском отсеке «Толстого Эрвина» был свеж, прохладен и пах сцинийскими лимонами. Я блаженно вытянулся на сиденье, положив ноги на прозрачный контейнер с упакованными в изолирующую пену витыми колбами, которые мы весь день вытаскивали на поверхность. Не только их, конечно, но именно колб оказалось на удивление много, и Платформа уже потирал руки, подсчитывая, сколько мы выручим за них на «игле».

Колбы эти являлись чем-то вроде аккумуляторов, но назначение их оставалось не совсем понятным. Насколько я смог уразуметь из объяснений Кима и статей, которые он мне подсунул, витые колбы из золотистого материала, напоминающего стекло, были доверху полны не только энергией, но и штукой, которую умные люди называли «пространственно-временной континуум, соответствующий моменту смены состояния энергии». На практике это означало почти вечные батареи. Исследователи Перекрестка считали, что установки, работающие на таких вот колбах, служили для синхронизации различных частей Перекрестка во время его перемещений во Вселенной. Учитывая, что для «вечных» батарей существовала система зарядки, энергии на это тратилось столько, что лично мое воображение отказывало.

– Слушай, а ведь это не стандартный комплекс анубисов. – Сидевший напротив Ким перекинул тонкую черную сигару из одного угла рта в другой и выпустил тонкую струйку дыма.

– Да я уж понял. Еще как первые ярусы прошел. Две молельни, жилые отсеки, где обитали явно не рядовые граждане, лаборатории, да еще и энергоблоки с зарядной станцией.

– Причем неповрежденной станцией, – многозначительно поднял палец Сергей.

– Да, это, конечно, удача.

Нам действительно повезло. Большинство исследованных построек псиглавцев были типовыми комплексами, разбросанными по плоскости в полном беспорядке. Во всяком случае, исследователи никакой системы в их размещении не обнаружили. И почти все они оказались сильно поврежденными, причем, похоже, в результате применения энергетического оружия, или разграбленными. В нескольких комплексах грабили не люди. А вот кто – ответа не было.

Но везде находили энергетические колбы, что дало некоторым исследователям возможность объявить анубисов создателями и навигаторами Перекрестка. Тут же выступили другие, заявившие, что это была специализированная раса, обслуживавшая исключительно энергетические установки, и их вообще нельзя называть разумными существами – это нечто вроде рабочих муравьев.

Сталкеры слушали всех и молча таскали из построек колбы, а также все остальное, что можно было утащить и более или менее законно продать. То, что легально продать было нельзя, тащили втихомолку, устраивая схроны там, откуда добычу можно было легко переправить наверх.

На этот комплекс, упрятанный в толщу скалы, нас навел старый сталкер Бен Гризли Дейсон, улетавший с Перекрестка по причине почтенного возраста и солидного счета в надежном банке одной из богатейших фермерских планет. Он сидел в баре купола Гагарин и жизнерадостно напивался. Не теряя, однако, зоркости взгляда и ясности мысли. А потому, завидев Платформу и меня с Папенькой, призывно замахал руками.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю