Текст книги "10 мифов о 1941 годе"

Автор книги: Сергей Кремлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Если же возвращаться к стенограммам заседаний Военного Совета при народном комиссаре обороны СССР 1–4 июня 1937 года, которые проходили с участием Сталина, и к стенограммам ещё одного Военного Совета в ноябре 1937 года, то достаточно внимательного изучения их одних, чтобы понять: если бы в 1941 году Красной Армией по-прежнему командовали Тухачевские, то всё действительно закончилось бы для России и Германии в 1941 году. Но закончилось бы не красным знаменем над Рейхстагом, а парадом победы вермахта, принятым Гитлером на Красной площади в Москве.

Причём я имею в виду даже не предательство Тухачевского и других заговорщиков, а то «качество» подготовки войск, которое обеспечили бы эти «гении» военного дела.

В выступлениях на двух Военных Советах 1937 года выплеснулось столько неприглядной, но, увы, точной информации о положении в РККА, что волосы дыбом встают! Было вскрыто множество застарелых «гнойников»… Кем-то разоблачено с перепугу, чтобы не разоблачили его самого, хотя большинству «разоблачителей поневоле» это не помогло… Кто-то – возмущался искренне… Кто-то – неохотно и вынужденно…

Увы, я не могу привести даже сотой части тех «перлов», которые щедро рассыпаны по стенограммам двух Военных Советов НКО СССР в 1937 году и которые позволяют понять в 1937–1938 годах многое… Если – не всё.

Приведу лишь несколько цитат…

Вечером 2 июня 1937 года выступает комкор Николай Криворучко, украинец, из крестьян, окончил школу кавалерийских подпрапорщиков в 1914 году, котовец:

«…Я заявляю Вам, тов. Сталин, и вам, народный комиссар, что по первому вашему приказу, если нужно будет, то я не для Якира славу буду создавать… В корпусе у меня найдутся люди, которые работали не для якировского авторитета. Якир был, Якира сегодня нет – он для нас умер. Якир – это сукин сын, и если нужно, несмотря на то, что я с ним проработал 16 лет, я сам возьму его за горло и придушу как жабу…

Я заявляю, что в корпусе никакого очковтирательства нет и корпус в любой момент готов к войне…»

21 февраля 1938 года Криворучко будет арестован на должности заместителя командующего Киевским военным округом по кавалерии и расстрелян 9 августа 1938 года.

Безвинно? По Хрущёву – да, потому что Криворучко был реабилитирован 11 апреля 1956 года.

Но вот фрагмент выступления командарма 2-го (с 1938 года – 1-го) ранга Ивана Фёдоровича Федько, украинца, из крестьян, окончил Киевскую школу прапорщиков в 1917 году. С мая 1937 года – командующий войсками и член Военного совета Киевского военного округа, с января 1938 года – 1-й заместитель наркома обороны СССР.

Выступая на заседании 21 ноября 1937 года, через четыре месяца после выступления Криворучко, Федько докладывал:

«…Перейду к состоянию боевой и политической подготовки войск округа (Киевского. – С.К.)Состояние боевой и политической подготовки войск округа… характеризовалось наличием в работе начальствующего состава элементов очковтирательства, которое приняло в округе очень широкий масштаб. Надо прямо сказать, что привычка врать, привычка говорить неправду, стремление втереть очки, докатилась до звена младших командиров…»

Но ведь и Криворучко «втирал очки…».

Федько приводил поразительные примеры – явно не высосанные из пальца, а в конце – верит читатель или не верит, сообщал:

«Для подготовки к новому учебному году в конце октября (1937 г. – С.К.) проведен десятидневный сбор командиров и комиссаров корпусов и дивизий, на котором были поставлены две учебные задачи…»

Тут я, впрочем, прерву цитирование и предложу читателю угадать – в чём состояла первая задача? Для командиров корпусов и дивизий? А вот в чём:

«Первая задача – овладение командирами корпусов и комиссарами винтовкой, ручным и станковым пулеметами, гранатометами.

Почему была поставлена эта задача? – вопрошал Федько и отвечал: – Потому что было обнаружено в частях, что командиры отделений, взводов и рот не умеют заряжать винтовки. Когда был проверен старший командный состав, то получили такую же картину. Отсюда, как правильно отметил Маршал Советского Союза Буденный, комсостав учит не показом, а рассказом…»

Вот такие «Тухачевские стрелки» командовали крупными соединениями РККА в 1937 году. Это – положение в октябре 1937 года, а с мая 1935 года до мая 1937 года Киевским округом командовал «один из талантливых военачальников современности» Иона Якир. Так что, командиры Киевского военного округа уже при Федько, через четыре месяца после Якира, забыли – с какого конца за винтовку надо браться? Или всё же при «интеллигентном» Якире?

Федько сообщил и об истоках «успехов» Якира:

«Бывший начальник штаба Киевского военного округа… Подчуфаров в своих показаниях говорит: «…Для того, чтобы показать прекрасную подготовку округа, было введено соревнование батальонов. Таким образом, в дивизиях из 9 учится один батальон… и по нему оценивается состояние дивизий и округа».

Так и было. Мы вместе с Щаденко обследовали части и были свидетелями такого положения, когда батальоны, которые включились во Всеармейское соревнование, были укомплектованы лучшим командным и красноармейским составом, обеспечены всеми необходимыми пособиями даже лучше, чем полковые школы. Эти подтасованные батальоны нам пришлось раскассировать…»

Увы, и Федько был вскоре арестован – 7 июля 1938 года. Расстрелян 26 февраля 1939 года. Это что – Сталин и Ворошилов забавлялись так: в январе назначают человека первым заместителем наркома обороны СССР Ворошилова, присваивают ему звание командарма 1-го ранга, а через полгода арестовывают?

Увы, и за Федько обнаруживались вполне реальные грехи, «отпустили» которые ему лишь хрущёвцы, реабилитировав Федько 26 мая 1956 года.

А вот выступает вечером 3 июня 1937 года армейский комиссар 2-го ранга, 37-летний Григорий Окунев с Тихоокеанского флота, член РСДРП(б) с 1917 года, и рассказывает о несомненном вредительстве на ТОФе и в Управлении Морских сил – там, мол, «сидят зубры по этой части, которых нам надо расковырять»… Возмущается Окунев и тем, что бесплодно писал врагу народа Гамарнику о «подлейшем прорыве» с подготовкой пилотов на И-16 (налёт вместо 240 часов в год – 50–55 часов) и т. д. Окунев считает, что «нужно кого-то за это дело вешать, чтобы скорее это дело исправить».

Вот уж какой энергичный разоблачитель врагов народа! Вот уж кто, казалось бы, годится в «сталинские сатрапы»… Однако 1 декабря 1937 года Окунева тоже арестовывают, а 28 июля 1938 года – после восьмимесячного следствия, заметим, – расстреливают. И лишь 19 мая 1956 года его реабилитируют – хрущёвцы.

А теперь – о полках, которыми «командовали капитаны»… Подобные измышления можно встретить часто, например, в книге бывшего генерал-майора погранвойск Георгия Сечкина «Граница и война», изданной в 1993 году (рецензент доктор исторических наук, профессор генерал-майор В.Н. Андрианов).

Там на странице 26-й Сечкин со ссылкой на «демократического» «историка» В. Анфилова утверждал, что «начальник управления боевой подготовки генерал-лейтенант В. Курдюмов» «на совещании в декабре сорокового года» якобы говорил следующее:

«Последняя проверка, проведенная инспектором пехоты, показала, что из 225 командиров полков, привлеченных на сбор, только 25 человек оказались окончившими военные училища. Остальные 200 человек – это люди, окончившие курсы младших лейтенантов и пришедшие из запаса».

Комментарии к такому сенсационному факту не требовались, вывод напрашивался сам собой: вот они, итоги «разгрома РККА» Сталиным, Ежовым и Берией. Однако я предлагаю не спешить с выводами, потому что ниже я дам читателю дополнительную «информацию к размышлению».

Анфилов опубликовал свою «сенсацию» в газете «Красная звезда» 22 июня 1988 года.

Сечкин дал ей второе дыхание в 1993 году в книге, подписанной в печать 20 октября 1992 года.

И поэтому ни тот, ни другой не могли предполагать, что 14 апреля 1993 года в издательстве «ТЕРРА» в печать будет подписан том 12(1) «Русского архива», открывающий многотомное издание документов Великой Отечественной войны. Том полностью посвящен материалам Совещания высшего руководящего состава РККА 21–23 декабря 1940 года и содержит как выступления начальника Управления боевой подготовки РККА генерал-лейтенанта Владимира Николаевича Курдюмова, так и генерал-инспектора пехоты РККА Андрея Кирилловича Смирнова.

Курдюмов воевал, скончался в 1970 году. Смирнов, командуя после начала войны 18-й армией Южного фронта, погиб в бою у села Поповка (позднее – село Смирново) Запорожской области.

Вначале – о докладе генерала Смирнова… Там вообще нет ни одной цифры, относительно же сборов было сказано следующее (стр. 30):

«Мы сейчас проводим сборы командного состава пехоты. Надо отметить, что к сборам командного состава пехоты почти все округа отнеслись достаточно серьезно. Если первый сбор еще был плохо организован, то сейчас основное звено, которое должно разрешить все вопросы боевой учебы, – звено командного состава, заняло соответствующее место в понимании руководителей округов, корпусов и дивизий».

Генерал Курдюмов подготовке начальствующего состава посвятил четвёртый раздел своего выступления, и в его выступлении цифры есть. В частности, сообщая о том, что развёртывание новых частей обуславливает некомплект старшего и среднего начальствующего состава, особенно во внутренних военных округах, он сказал:

«Так, в ПриВО 70 процентов среднего командного состава и командиров батальонов имеют практический командный стаж от 5 месяцев до 1 года (слушателям Курдюмова это было ясно и так, а читателю я напомню, что имеется в виду не командный стаж вообще, а стаж на занимаемых в настоящий момент должностях. – С.К.). В этом же округе все командиры стрелковых полков, кроме одного, командуют частями первый год».

Генерал Курдюмов привёл этот пример как наиболее тревожный, но надо учитывать, что ПриВО – это не ПрибОВО… Второй – это приграничный Прибалтийский Особый военный округ, а первый, где было не лучшее положение с командирами полков, это глубоко внутренний Приволжский военный округ, боеспособность которого решающего значения не имела.

Но откуда брал свои данные военный историк Анфилов? Выступление генерала Курдюмова в совместной публикации издательства «ТЕРРА» и Института военной истории МО РФ приводится по данным Российского Государственного военного архива (фонд 4, опись 18, дело 55, листы 54–63). Стенограмма выступления генерала Смирнова хранится в том же месте и в том же деле (листы 46–53).

Впрочем, те же подложные «данные», что и у Анфилова в 1988 году, воспроизведены кандидатом исторических наук полковником Н.М. Раманичевым (это тот, который слова «советские Вооружённые Силы» с маленькой буквы пишет) в статье «Красная Армия всех сильней?» (ВИЖ, 1991, № 12, стр. 4). И приведены они со ссылкой на Центральный архив Министерства обороны (фонд 4, опись 14, дело 2742, лист 62). При этом, если в томе документов, изданных издательством «ТЕРРА», приведены полные тексты выступлений Курдюмова и Смирнова, то у Раманичева в «ВИЖ» дана лишь подобная анфиловской «цитата» – думаю, что кавычки здесь вполне уместны.

Как это понимать? Не в том ли дело, что подлинные стенограммы Совещания высшего комсостава РККА были опубликованы в 1993 году тиражом в 10 тысяч экземпляров и найти их не всегда просто даже для специалиста? А «откровения» Анфилова распространялись по стране в 1988 году в объёме огромного тогдашнего тиража главного печатного органа МО СССР. И даже якобы архивные данные полковника Раманичева были опубликованы в «Военно-историческом журнале» в декабре 1991 года немалым тиражом в 115 273 экземпляра.

Тогда эти жареные якобы факты могли очень серьёзно сдвигать набекрень мозги у значительной части читательской аудитории в погонах. А эти мозги в декабре 1991 года и так плавились у очень многих, и не только у военных… Подчинённым же «перестроечного» начальника Института военной истории МО СССР «генерала от фальсификации» Волкогонова важно было подбросить в эту «топку» в то время ещё и такое «полешко».

Говорят, Волкогонов архивы уничтожал вагонами, так что изготовить взамен «маленькую тележку» фальсификата было для него – пара пустяков. Особенно – при наличии таких выдающихся сотрудников тогдашнего Института военной истории МО СССР, как полковник армии США Виллаэрмоза (я кое-что скажу о нём в самом конце книги).

Но никакие капитаны и «младшие лейтенанаты из запаса» в 1940 году никакими полками не командовали! Несмотря на постоянный командный некомплект из-за формирования новых соединений, в Главном управлении кадров РККА на полки находились и более опытные кандидаты.

Между прочим, о «маршалах» и «лейтенантах» с несколько неожиданной стороны. Издавна в военных кругах бытует горькая шутка, что удачный бомбовый удар противника по высшему штабу резко повышает боеспособность армии. Как известно, в каждой шутке есть доля шутки, и эта армейская байка убедительно иллюстрируется тем, как изменилась ситуация в предвоенной советской авиации после ареста главной идеологической фигуры в тогдашнем советском самолетостроении, конструкторского «маршала», «легендарного» Андрея Николаевича Туполева.

Вот его должности с 1930 по 1937 год…

Главный конструктор Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ), начальник Отдела авиации, гидроавиации, опытного строительства (АГОС) ЦАГИ…

Заместитель начальника Центрального конструкторского бюро (ЦКБ) ЦАГИ…

Заместитель начальника ЦАГИ, начальник Конструкторского отдела сектора опытного строительства (КОСОС) ЦАГИ…

И, наконец, последняя должность перед арестом – главный инженер и заместитель начальника Главного управления авиационной промышленности Наркомтяжпрома СССР.

А какими были результаты его деятельности на этих «маршальских» должностях?

Осенью 1937 года Туполева и группу его сотрудников арестовали, и он несколько лет работал в «особых условиях», то есть в изоляции под контролем НКВД. Но арестовывали ведь не на пустом месте, потому что деятельность Туполева была однозначно вредительской уже потому, что он фактически душил новые идеи даже в наиболее близком ему деле – разработке тяжёлых самолётов. Немцы уже в 1935 году имели проекты «Юнкерса-88», «Хейнкеля-111», англичане – «Ланкастера»… Американцы в эти же годы разработали первую «летающую крепость» «Боинг-17». А Туполев преступно тормозил новые работы и всё «совершенствовал» свой тихоходный ТБ-3, который к началу Великой Отечественной войны не просто устарел, а преступно устарел. Благодаря Туполеву мы имели массу рекордов, установленных на его самолётах в 30-е годы, но к 1941 году – лишь дальний бомбардировщик – ДБ-Зф Ильюшина (Ил-4) и менее удачный, но неплохой бомбардировщик Ер-2 Ермолаева. Они-то и бомбили Берлин в августе 1941 года.

А вот оценка авиаконструктора Александра Яковлева:

«Если провести сравнение основных типов советских самолетов, находившихся в серийном производстве… в 1939 году, с такими же немецкими, то это сравнение будет не в нашу пользу.

Истребители МиГ, ЯК, ЛаГГ… появились в опытных образцах лишь в 1940 году.

Сравнение бомбардировщиков СБ (туполевских. – С.К.) с Ю-88 также не в нашу пользу…

Советский пикирующий бомбардировщик Пе-2 появился у нас… только в 1940 году.

Самолета взаимодействия с сухопутными войсками, подобного немецкому пикирующему бомбардировщику «Юнкерс-87»… вовсе не было…»

Это всё – результаты не только многолетней монополии Туполева, но и, между прочим, преступной военно-технической политики начальников вооружений РККА Тухачевского и Уборевича. Зато они благосклонно относились к туполевскому несусветному прожекту многоместного (!?) истребителя, вооружённого 7 (семью) авиационными 20-мм пушками ШВАК… Идея была настолько несуразной, что отражения в истории авиации не нашла, зато я отыскал «Тухачевские» похвалы ей в материалах Военного совета при наркоме обороны СССР, проходившего в декабре 1935 года.

Что же до самого Туполева, то он был ярко выраженным эгоцентристом и подминал под себя целые самобытные конструкторские коллективы, хотя выглядело это благопристойно: патриарх-де воспитывает плеяду преемников.

Но не успели «мэтра» арестовать, как появились самостоятельные КБ его «птенцов», и новые самолёты «валом» пошли! В 1938 году организуется отдельное конструкторское бюро Павла Осиповича Сухого. И тут же даёт отличный ближний бомбардировщик «Иванов», штурмовики Су-2 и Су-6. За последний самолет Сухой в 1943 году получил Сталинскую премию I степени.

Владимир Михайлович Петляков лишь в «заключении» получил возможность самостоятельной работы и тоже возглавил новое КБ. И сразу дал выдающийся бомбардировщик Пе-2, который в конце 1940 года уже начал выпускаться серийно.

Полный тёзка Петлякова – Владимир Михайлович Мясищев в 1938 году тоже стал главным конструктором самостоятельного КБ и дал проект первого в мире дальнего высотного бомбардировщика ДВБ-102 с герметичной кабиной и дистанционно управляемым вооружением, за создание которого в 1942 году получил благодарность Верховного Главнокомандующего Сталина, а КБ – Сталинскую премию.

Чтобы преодолеть последствия «деятельности» в авиации Туполева, Тухачевского, Уборевича и прочих им подобных «маршалов», понадобились срочные организационные усилия многих, и прежде всего – Сталина. В 1940 году по авиационным вопросам было принято более 300 решений и постановлений. В 1941 году – 488.

Однако бурный подъём советской авиации начался уже с 1938 года. Показательно, что первая книга классика истории авиации Шаврова называется «История конструкций самолетов в СССР до 1938 г.», а вторая – «История конструкций самолётов в СССР. 1938 – 1950 гг.». Для «демократов» 1938 год – это год репрессий. Для советской авиации – год начала её обновления. Так же, как для РККА и РККФ.

Фактически репрессии в РККА давали шанс на ускоренный рост целому слою достаточно молодых, но опытных, с большим военным стажем командиров. Недаром Гитлер после заговора генералов в 1944 году восхищался Сталиным за то, что он решительно избавился от закостенелого «маршалитета» и воспитал когорту молодых полководцев. Здесь надо лишь уточнить, что сутью репрессий была всё же не кровавая «ротация» кадров, а ликвидация многослойной и многофакторной военной оппозиции бонапартистского, правого и лево-троцкистского толка.

Иногда, впрочем, даже такие серьёзные эксперты, как, например, Сергей Переслегин, считают, что репрессии 1937 года резко снизили интеллектуальный уровень руководства РККА. Что ж, если иметь в виду выдвижение после 1937 года такого «интеллектуала», как маршал Кулик, то с подобным утверждением согласиться можно было бы… Однако достаточно сравнить стенограммы выступлений Тухачевского, Якира, Уборевича и т. д. на заседании Военного совета при наркоме обороны СССР в 1935 году и стенограммы помянутого выше декабрьского совещания высшего комсостава РККА в 1940 году, чтобы понять, что репрессии 1937 года повысили интеллектуальный уровень руководства РККА – не на уровне маршалов, к сожалению, но на уровне высшего генералитета – вне сомнения.

Как ни странно, в оценке «полководческих» «талантов» репрессированных Блюхера, Егорова, Тухачевского, Федько и других я нашёл, казалось бы, «союзника» в лице Марка Солонина. В своей книге о 1941 годе он напоминает о том, что расстрелянные в 1937 году – это «люди того же поколения, той же политической и жизненной «школы», что и провалившиеся-де в Великую Отечественную войну маршалы Тимошенко, Будённый и Кулик, генерал армии Тюленев, главком кавалерии Городовиков, которых-де через полгода-год Сталину пришлось отправить от греха подальше в глубокий тыл. Мол, «на завершающем этапе войны этих горе-командиров в действующей армии уже мало кто и помнил…».

«Почему же, зная о том, как проявили себя уцелевшие, мы продолжаем строить иллюзии по поводу расстрелянных?» – вопрошает Солонин.

Однако я не возьму Марка Солонина в союзники даже тут! Очень уж он клевещет на командиров РККА, взятых как профессиональный корпус в целом, заявляя, например, что «в Военную академию им. Фрунзе принимали командиров с двумя классами церковноприходской школы» и облыжно зачисляя в число выпускников «ЦПШ» маршалов Ворошилова, Тимошенко, Жукова, генерала армии Кирпоноса. Последний, к слову, благодаря способностям получил неплохое для сына бедняка начальное образование в земской школе, где большинство учеников было детьми сельских богатеев и служащих из помещичьей экономии. Кирпонос не смог продолжать учёбу лишь из-за бедности.

Но более того, Солонин утверждает также, что «привлечение полуграмотных, зато «социально близких» кадров было основой кадровой политики (имеется вся кадровая политика, не только в РККА. – С.К.) и в 20-х, и в 30-х, и в 40-х годах». А отсюда вывод Солонина – уровень командного состава РККА вообще был крайне низок.

Ну что тут сказать?

Ставить на одну доску кадровую политику в какой бы то ни было сфере жизни советского общества в 20-е и даже в 30-е годы (не говоря уже о 40-х!) может лишь человек, злобно истекающий самой чёрной слюной по отношению к прошлому Родины! Да и плохо это прошлое знающий. На деле нельзя ровнять под одну гребёнку даже кадры, характерные для 1935 года и для 1941 года, – рост профессионального уровня всего за шесть лет был качественным, разительным – в промышленности, в науке, в оборонной сфере! Бездарей и «балласта» хватало, но его хватает всегда и везде, во всех обществах, иначе не были бы разработаны на «просвещённом Западе» лишь внешне шутливые законы Паркинсона и Мэрфи и знаменитая «иерархология» с её «принципом Питера».

Вопрос в том, что доминирует!

В Советском же Союзе Сталина доминанта была такова, что прежде всего кадровая политика обеспечила успехи РККА, советской экономики и культуры в Великой Отечественной войне! Много позднее я приведу свидетельства немецкого танкового генерала фон Меллентина на сей счёт.

И даже в отношении оплёванных Солониным старых командных кадров можно сказать добрые, а точнее – справедливые слова.

Так, 62-летний генерал-полковник Ока Иванович Городовиков, герой Гражданской войны, к началу новой войны, конечно, устарел. Однако его никто и не ставил в «первую линию». С июня 1941 года он был генерал-инспектором и командующим кавалерией РККА, но последний пост был, по сути, номинальным в любом роде войск. Во время войны Городовиков руководил формированием кавалерийских частей, являлся представителем Ставки ВГК по использованию кавалерии. И со своими обязанностями справлялся неплохо. Да и не был он таким уж конником-ретроградом. Например, его речь на совещании высшего начальствующего состава в декабре 1940 года хотя и не выдавала в старом кавалеристе нового Шлиффена, была вполне неглупа, реалистична, содержала здравые мысли при здравой же констатации, что в современной войне, да ещё при наличии воздушного превосходства противника, «крупные силы конницы при всем своем желании, хоть семь звезд во лбу, ничего не смогут сделать».

А вот маршал Ворошилов… Константин Залесский в своём биографическом справочнике «Империя Сталина» утверждает, что он «показал полную неприспособленность к руководству войсками в современной войне» и «лично попытался вести войска в атаку», что и стало одной из причин немедленного отзыва Ворошилова из Ленинграда и замены его Жуковым.

Справочник К. Залесского, при всех его недостатках, – ценное издание… Однако очевидный антикоммунизм и антисоветизм явно подводят автора этого справочника, возможно не знающего, что Томас Манн давно назвал антикоммунизм величайшей глупостью XX века… Но если К. Залесский желает при составлении своих справочных изданий пользоваться высосанными из пальца «подробностями» биографий ряда деятелей сталинской эпохи, то я могу порекомендовать ему обратиться, например, к книге американского «историка» Гаррисона Солсбери (1908–1993) «900 дней. Блокада Ленинграда». Там можно найти такой пассаж: «…Сталин не шутил. Через три дня он прислал особую комиссию в штаб Мерецкова. Ее возглавил ужаснейший бандит из НКВД, помощник Берия Г.И. Кулик».

Далее следует сноска: «Кулик служил в Испании, его там звали генерал «нет-нет», потому что он знал только одно испанское слово «нет» и по каждому случаю его употреблял. Про возвращении в Москву он получил звание, равное (? – С.К.) маршальскому».

Григорий Иванович Кулик, соратник Сталина по обороне Царицына, за свою бурную и далеко не всегда достойную жизнь имел немало грехов и в 1950 году, «вдрызг» «обиженный» на Сталина, был расстрелян по «заслугам». Последнее обстоятельство лишний раз косвенно подтвердили Хрущёв и хрущёвцы, полностью оправдав и реабилитировав Кулика в 1957 году, посмертно восстановив его даже в воинском звании Маршала Советского Союза и звании Героя Советского Союза.

Однако Григорий Иванович ни одного дня не служил в советских спецслужбах и никогда, соответственно, не был помощником Л.П. Берии. А будучи советником при республиканском правительстве во время гражданской войны в Испании, вряд ли мог бы долго пребывать на этом посту, если бы то и дело говорил «нет». Звание же в 1940 году он получил не равное маршальскому (в СССР было лишь два звания, равных маршальскому – Генерального комиссара госбезопасности и адмирала флота Советского Союза), а «просто» маршальское.

А ведь издание книги Солсбери было предпринято в «Россиянин» в 1996 году под «научной (?! – С.К.) редакцией» профессора О.А. Ржешевского! Но как тут не рискнуть даже профессорской репутацией, если «видный американский историк» почём зря пинает «бериевского бандита» Кулика. Ведь лягнуть мёртвых львов для нынешних «демократических» «россиянских» ослов – дело всегда соблазнительное…

Говоря о «львах», я имею в виду, конечно, Лаврентия Павловича Берию, а не Григория Ивановича… Последний в истории эпохи Сталина оказался в итоге не более чем – если учесть его фамилию – «куликом», который хвалил лишь то «болото», которое хвалило его.

Вот Кулик-то своей фанаберией, нежеланием прислушиваться к мнению профессионалов, нежеланием и неумением учиться на собственных и чужих ошибках несёт немалую часть вины за провалы Западного фронта. Основной виновник здесь – генерал армии Павлов, но и Кулик, направленный на Западный фронт для изучения обстановки и координации действий советских войск как представитель Ставки Главного Командования, не проявил должных организаторских способностей и не смог положительно повлиять на ситуацию.

Кулик оказался единственным из четырёх Маршалов Советского Союза, имевшихся в СССР к началу войны, который действительно провалился полностью, провалился бездарно и, с учётом его натуры, – логично… Очевидно, поэтому его и реабилитировал Хрущёв – он ведь и сам был бездарен, зато амбициозен сверх меры. Но даже Кулика нельзя мазать только чёрной краской, и уж тем более нельзя лишь чернить генерала армии Ивана Владимировича Тюленева.

49-летний Тюленев не был неучем в военном деле. Придя в армию в 1913 году, храбро воевал, получил полный «бант» Георгиевских крестов, в 1917 году окончил школу прапорщиков, а после Гражданской войны – Военную академию РККА в 1922 году и Курсы усовершенствования высшего начсостава в 1929 году. Начав войну в должности командующего Южным фронтом (его основу составил Московский военный округ, которым Тюленев командовал с 1940 года), он воевал действительно неудачно и в 1941 году был назначен командующим войсками «невоюющего» Закавказского военного округа. Однако округ с мая 1942 года стал очень даже воюющим и был преобразован в Закавказский фронт, которым Тюленев худо ли, бедно, но командовал до конца войны.

Вернёмся, однако, к Ворошилову, в представлении «демократов» с шашкой наперевес противостоящему гренадёрам Риттера фон Лееба… В 1982 году в серии «Военные мемуары» Воениздат выпустил в свет воспоминания Михаила Ивановича Петрова. Работая с 1937 года в Комитете Обороны при Совнаркоме СССР, автор занимал должность адъютанта и офицера связи при главнокомандующем Северо-Западным направлением К.Е. Ворошилове.

М.И. Петров-то и разъяснил – что и к чему, начав с опровержения лжи о Ворошилове в романе А. Чаковского «Блокада» (бездарном, как это сегодня хорошо видно) и в одноимённом фильме. И поскольку эта ложь давно укоренилась, я приведу ниже две обширные цитаты из воспоминаний фронтового помощника маршала:

«…В кинокартине «Блокада»… К.Е. Ворошилов показан в маршальской форме мирного времени (которой, по свидетельству М.И. Петрова, как и пистолета, и сабли, на фронте никогда не имел. – С.К.)и с пистолетом в руке, держащим пространную речь перед шеренгой моряков. Ну, а затем… затем, подав команду «Пошли», он якобы идёт в атаку впереди цепи. Утверждаю со всей ответственностью: это голый вымысел, ничего подобного не было и быть не могло!

К великому сожалению, этот надуманный факт упоминается и в некоторых других изданиях…»

В качестве примеров М.И. Петров упоминает небылицу англичанина Верта о Ворошилове, «ищущем смерти на передовой» «приблизительно 10 сентября» 1941 года; описание «молодо шагающего в сторону грохотавшего боя» командующего фронтом уже не с пистолетом, а с фуражкой в руке в книге «Город-фронт»; сцену из романа «Крещение», где маршал штурмует Красное Село во главе бригады морской пехоты «с саблей наголо»… И далее М.И. Петров пишет:

«А теперь о том, как все было на самом деле. С утра 11 сентября 1941 года противник силами до четырех дивизий, поддержанных более чем двумя сотнями танков, продолжил наступление в полосе обороны 42-й армии в общем направлении на Красное Село. В 14 часов К.Е. Ворошилов и я с Л.А. Щербаковым, тогда ещё полковником, выехали из Смольного в Пулково на КП этой армии. Там пробыли недолго, отправились осматривать Красногвардейский УР. И наконец прибыли в район деревни Кемпелево. Здесь командующий 42-й армией генерал Ф.С. Иванов доложил маршалу, что морская бригада с шестью танками KB уже перешла в атаку с задачей перерезать шоссе Ропша – Красное Село.

К.Е. Ворошилов с небольшой возвышенности стал наблюдать за действиями этой бригады. Обратил внимание командарма на скученность боевых порядков моряков, а также на то, что второй эшелон бригады расположен слишком близко, в зоне досягаемости артогня противника.

Эти замечания маршала были тут же учтены, что сыграло положительную роль. Бригада выполнила боевую задачу без неоправданных потерь.

Вот как все было на самом деле…»

Что же до общей оценки действий Ворошилова, то на него было вылито после его смерти столько грязи, что оскорбился даже Маршал Советского Союза К.С. Москаленко и в одном из номеров «Правды» за 1981 год написал: