Текст книги "Зачем убили Сталина? Преступление века"

Автор книги: Сергей Кремлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Во всяком случае, при Осликовском – с его полного одобрения и при его участии поносили и Сталина (куда ему до Монтгомери!), и Советскую власть, и партию, и ловко выуживали из него вполне закрытую (да еще какую закрытую!) информацию…

А Осликовский все им жаловался, что «его, как военного специалиста затирают и замалчивают его заслуги». И, как было сказано в записке Абакумова, «в связи с этим… выражал свое озлобление…». Причем Абакумов же сообщал, что Осликовский проходил «по показаниям осужденного к расстрелу в 1938 году участника антисоветской военной организации ШЕЙДЕМАНА Е. С. – бывш. начальника Тамбовского кавалерийского училища, как его сообщник по вражеской деятельности»…

Решение Сталина по записке Абакумова мне неизвестно. Известно мне лишь то, что Осликовский не арестовывался, а с апреля 1953 года числился в запасе. Умер в 1971 году.

Да, война подняла много мути, и часть ее после войны так и не была отфильтрована. Напротив – деятельная ее часть так и осталась «на плаву» и процветала. Вот пример навскидку – данные Управления МГБ Крымской области о ряде арестованных в Крыму на рубеже 40-х и 50-х годов (из спецсообщения Сталину от 17 декабря 1949 года № 6288/а):

«Агент американской разведки КАРПЕНКО В. А., 1925 года рождения, до ареста заведующая магазином в гор. Севастополе. В период Отечественной войны… являлась немецкой пособницей, … бежала в Австрию, где впоследствии была завербована американской разведкой… и под видом репатриантки прибыла в Советский Союз.

Автор и распространитель антисоветских анонимных писем РУБЛЕВСКИЙ В. М., 1908 года рождения, член ВКП(б), до ареста начальник Севастопольской конторы связи…

Троцкист ШАГИН А. А., 1901 года рождения, член ВКП(б), до ареста преподаватель кафедры истории СССР Крымского пединститута…

Работавшие в немецком лагере смерти «Равенсбрюк», умерщвлявшие советских граждан путем впрыскивания ядовитых препаратов – ЧЕЧКО В. К., 1910 года рождения, врач симферопольской поликлиники, ФЕДЧЕНКО А. В., 1913 года рождения, врач областной тропической станции, КЛУГМАН М. А., 1907 года рождения, начальник медчасти туберкулезного госпиталя…

Изменник родине, комендант немецкого лагеря для советских граждан КАФАНОВ С. Е., 1906 года рождения, до ареста завхоз краеведческого музея…

Немецкий каратель ГЛУЩЕНКО Н. М., 1894 года рождения, до ареста зав. Бахчисарайской автостанцией…»

Фигуры типа Осликовского, братьев Тур и Амстиславских в Москве, фигуры типа троцкиста Шагина и карателя Глущенко в Крыму – вот каким был спектр системного заговора против Сталина и державы Сталина к началу 50-х годов. Он не был оформлен организационно, но он – был.

Осликовский и Глущенко никогда не знали друг друга, и во время войны первый без колебаний расстрелял бы второго вполне по внутреннему убеждению. Но скованы они были одной цепью – шкурной, антисталинской, а значит, и антисоветской.

А ВРЕМЕНА были вновь тревожными. 25 июня 1950 года началась война в Корее и вся внешнеполитическая обстановка очень быстро обострилась. Фактически впервые в истории Россия и США (не считая участия США в интервенции в Гражданскую войну) две державы вступили друг с другом в прямой военный, хотя юридически и не существовавший, конфликт.

На корейской войне нам, уважаемый читатель, пожалуй, стоит немного остановиться.

В августе 1945 года войска императорской Японии, находящиеся на территории Корейского полуострова к северу от 38-й параллели, сдались советским войскам, а находящиеся к югу – американским. Мы из Кореи ушли, США – нет. И в августе 1948 года Ли Сынман от имени 21 миллиона «южнокорейцев» провозгласил Республику Корея со столицей в Сеуле. И тогда в сентябре Ким Ир Сен объявил о создании девятимиллионной Корейской народно-демократической республики со столицей в Пхеньяне.

Кто начал наступление 25 июня 1950 года первым, сказать и сегодня сложно. Возможно, это была и Корейская Народная Армия – она явно превосходила южнокорейскую прежде всего по своему моральному духу, ибо Ли Сынман был, конечно же, марионеткой, а его режим, соответственно, – марионеточным. Однако не исключена и инициатива с Юга.

Так или иначе, сеульский режим рухнул мгновенно – 27 июня северяне вошли в Сеул. Но тут в дело вступил «Большой босс». Пользуясь послушным большинством в ООН, США еще 25 июня добились принятия резолюции с «осуждением агрессии». Теперь они провели новую нужную им резолюцию, и 7 июля генерал Дуглас Макартур был назначен командующим «войсками ООН» в Корее.

4 июля заместитель министра иностранных дел СССР Андрей Громыко заявил, что «корейцы имеют такое же право устроить но своему усмотрению свои внутренние национальные дела в области объединения Юга и Севера в единое национальное государство, какое имели и осуществили североамериканцы в 60-х годах прошлого века. Когда они объединили Север и Юг в единое государство». И подмечено тут все было верно – тогда ведь у янки тоже не обошлось без грома пушек.

Надо заметить, что летом 1950 года в составе Корейской Народной Армии не было ни китайских «добровольцев» в кавычках из КНР, ни «китайских» «добровольцев» в дважды кавычках из СССР. Тогда в КНДР были лишь немногие наши военные советники. И в итоге 19 октября янки вступили в Пхеньян, почти полностью оккупировав Корейский полуостров и выйдя к концу октября в ряде мест на корейско-китайскую границу.

Вот тут-то и пришла пора «добровольцев» обоих видов.

Вступил в стратегическое руководство той далекой войной и Сталин. Вступил как полководец. А полководцем он был гениальным.

После сокрушительных ударов янки в Корее Сталин направил 27 сентября 1950 года директиву Главному военному советнику при Главнокомандующем КНА генерал-лейтенанту В. Н. Разуваеву (с 29 ноября 1950 года он стал и послом СССР в КНДР) и тогдашнему послу генерал-полковнику Т. Ф. Штыкову. Эту обширную, точную и блестящую во всех отношениях директиву я могу привести, к сожалению, лишь частично – очень уж она велика. Но часть ее я приведу:

«ПХЕНЬЯН

МАТВЕЕВУ (псевдоним В. Н. Разуваева. – С.К.)

ШТЫКОВУ

Серьезная обстановка, сложившаяся в последние дни на фронте Корейской Народной Армии как в районе Сеула, так и на юго-востоке, в значительной степени является следствием допущенных крупных ошибок со стороны командования фронтом, командования армейских групп и войсковых соединений как в вопросах управления войсками, так и особенно в вопросах тактики их боевого применения.

В этих ошибках еще более повинны наши военные советники. Наши военные советники не добились точного и своевременного выполнения приказа Главкома о выводе с основного фронта в район Сеула четырех дивизий, тогда как полная возможность к этому в момент принятия решения была, ввиду этого было потеряно семь дней, что и принесло американцам под Сеулом большую тактическую выгоду…

<…>

Обращает на себя серьезное внимание неправильная и совершенно недопустимая тактика использования в бою танков. Танки в последнее время используются у вас в бою без предварительных артиллерийских ударов с целью очистки поля боя для танков, ввиду чего наши танки очень легко сжигаются противником…

Обращает на себя внимание стратегическая малограмотность наших советников, а также их слепота в деле разведки. Они не поняли стратегического значения высадки противника в Чемульпо… Эта слепота и отсутствие стратегического опыта привели к тому, что необходимость переброски войск с юга в район Сеула была подвергнута сомнению, сама переброска растянута и замедлена… Исключительно слаба помощь наших военных советников корейскому командованию и в таких важнейших вопросах, как вопросы связи, управления войсками, организации разведки и ведения боя…»

Кто-то может сказать, что для Сталина Корейский театр военных действий после его руководства огромной войной был чем-то вроде детской песочницы. Но война есть война, тем более что в Корее шла серьезная и очень кровавая война. И Сталин изучал ход ее, судя по всему, не менее внимательно и тщательно, чем во время Великой Отечественной войны. И поэтому рекомендующая часть директивы была конкретна и обдуманна:

…В условиях создавшейся обстановки… нашим советникам необходимо добиваться:

1. Отвод главных сил производить под прикрытием сильных арьергардов, выделяемых из дивизий, …во главе арьергардов поставить опытных боевых командиров, арьергарды усиливать войсковой и прежде всего противотанковой артиллерией, саперными войсками. А где имеется возможность, и танками.

2. Арьергарды обязаны вести бой от рубежа к рубежу, …используя для этого мины и подручные средства.

3. Главные силы дивизий по возможности вести не разрозненными группами, а компактно, в готовности пробивать себе дорогу боем.

4. Танки использовать только совместно с пехотой и после предварительных артиллерийских ударов.

5. Теснины, мосты. Переправы, перевалы через хребты и важные узлы дорог на пути движения главных сил следует стремиться занимать и удерживать их до прохода главных сил высылаемыми вперед отрядами.

<…>

7. При организации обороны на рубежах следует избегать растягивания всех сил по фронту, а прочно прикрывать основные направления и создавать сильные резервы для активных действий.

<…>

О принятых мерах донести.

ФЫН СИ.»

«Фын Си» было условной подписью, «корейским» псевдонимом Сталина. И этот главный «китайский доброволец» Советского Союза ориентировал далеких товарищей по оружию на жесткое, умелое сопротивление и на такой отход, который стоил бы врагу не меньше, чем наше наступление.

1 октября он направляет нашему послу в Пекин шифровку за подписью «Филиппов» – «для немедленной передачи МАО ЦЗЭДУНУ или ЧЖОУ ЭНЬЛАЮ».

В ней Сталин писал, что «по поступившим ко мне сегодня сведениям… я вижу, что положение у корейских товарищей становится отчаянным». Сталин просил оказать корейцам помощь, «немедля двинуть к 38-й параллели хотя бы пять-шесть дивизий…». При этом он замечал, что «китайские дивизии могли бы фигурировать как добровольные, конечно, с китайским командованием во главе».

2 октября Мао Цзэдун ответил уклончиво, предлагая «перетерпеть, войска не выдвигать, активно готовить силы». А Корея, мол, «временно перенеся поражение, изменит форму борьбы на партизанскую войну».

Однако вскоре стало ясно, что если США прочно займут весь Корейский полуостров, то он быстро превратится в удобный плацдарм для дальнейшей агрессии «войск ООН» против КНР. Ведь законным главой Китая для янки и «голубых касок» был Чан Кайши на Тайване.

И 25 октября 1950 года китайские войска провели мощное контрнаступление, «голубые каски» были отброшены далеко назад. А в первый день 1951 года началось успешное наступление уже северян. Сеул вновь был занят, но 15 марта вновь отвоеван Макартуром.

Так началась трехлетняя война, которую вели под флагом ООН янки, закамуфлированные «для приличия» англичанами, австралийцами, канадцами, французами, таиландцами, голландцами, турками, греками, колумбийцами, бельгийцами, датчанами, норвежцами, филиппинцами и даже люксембуржцами и эфиопами. Впрочем, самое убойное «пушечное мясо» – сухопутные войска – было американским лишь наполовину. Основная нагрузка здесь легла на плечи самих корейцев-южан.

Советский Союз поставлял в КНР и КНДР военную технику и многое из того, что требуется для ведения современной войны, но непосредственно в боевых действиях участвовали только летчики 4-го истребительного авиационного корпуса. Подчеркну – истребительного! Мы не бомбили даже Южную Корею, мы защищали Китай и Северную Корею от американских бомбежек.

Собственно, первый самолет США – В-25 был сбит советскими летчиками над Черным морем в районе Одессы еще осенью 1949 года. А 8 апреля 1950 года недалеко от военно-морской базы Лиепая был сбит разведчик PB4Y «Прайветир» морской авиации США. Сбивали наши летчики американские самолеты до Корейской войны и над Китаем – там дислоцировались советские 351-й и 29-й гвардейский авиаполки, воевавшие против сил Чан Кайши.

А в Корейской войне первый F-51 сбил 1 ноября 1950 года лейтенант Чиж из 72-го гвардейского авиаполка. Всего же таких побед на счету двадцати семи советских авиаполков, воевавших в Корее, было более тысячи – около 1100.

Николай Сутягин имел двадцать одну победу, Евгений Пепеляев – двадцать, а Александр Сморчков, Серафим Субботин и Лев Щукин – по пятнадцать. Все они стали Героями Советского Союза.

Суммарные боевые наши потери составили 299 человек (138 офицеров и 161 сержантов и рядовых). Из них – 120 лётчиков.

Американцев же было убито 54 246 и ранено 103 284 человек. И уже из сопоставления цифр потерь ясно, что двигателем этой войны были именно США. Не добившись решительной победы, не сумев уничтожить КНДР и погрозив применением атомного оружия, они все же добились сохранения разделенной Кореи.

Причем это была со стороны янки зверская война. Вот ее частичная статистика: суммарные потери китайцев – около миллиона человек, корейцев – 9 (девять) миллионов человек, из них 84 % – мирные жители.

Как видим, ради «отбрасывания коммунизма» Вашингтон без колебаний пошел на геноцид, оставляющий в относительном исчислении далеко позади нацистский.

И уж пойти – ради того же «отбрасывания» – на убийство одного человека элита США была готова тем более. Вот только добраться до него – я имею в виду, конечно, Сталина, было крайне сложно. Но добраться, безусловно, хотелось. Ведь Сталин руководил той главной страной, которая уже на всей планете противодействовала соединенной силе Золотого Интернационала и «голубых касок».

ВОЙНА в Корее при жизни Сталина так и не закончилась. Но здесь, в России, уже семь лет как царил мир – лишь по глухим лесам и в подполье еще сжимали в руках автоматы и топоры националисты: бандеровцы, литовские «лесные братья»…

Шел уже 1952 год, страна продолжала строить себя заново. И даже недавнее прошлое уже отходило на второй план. Сегодня в общественный оборот, среди множества других инсинуаций о тех годах, запущена и ложь о якобы отмене Сталиным празднования Дня Победы. Мол, он-де заявил, что нечего праздновать, надо работать…

Но вот передо мной старый номер «Литературной газеты» от четверга 8 мая 1952 года. На первой полосе помещена статья секретаря Московской писательской организации генерал-лейтенанта Московского «Праздник Победы». Тут же – статья М. Семенова «Героика народной борьбы» и начинается она так: «Завтра у нашего народа большой праздник – день Победы»…

Да, День Победы оставался великим праздником. Однако Победа 45-го уже действительно становилась историей.

И думать надо было о будущем.

Глава восьмая
ВЕСНА 1952 ГОДА. «ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛИЗМА»…

Полный мир героев вместо целого мира глупцов, в котором ни один доблестный король не может царствовать, – вот чего мы добиваемся!..

Отбросим всё низкое и лживое.

Тогда мы будем надеяться, что нами будет управлять благородство и правда…

Томас Карлейль,

английский философ

В 1950 ГОДУ американского художника Рокуэлла Кента, который приехал в Париж на очередную встречу сторонников движения за мир, неожиданно для него пригласили в Москву. В своей автобиографической книге «Это я, Господи!» он пишет об этом так:

«…Москва! Эта сказочная столица запретной страны! …И если мы хотим мира, то где нам еще его отстаивать, как не в главной цитадели его врагов, каковым будто бы является этот город? Итак, мы летим в Москву…

Москва предстала предо мной великим городом, полным людей, людей хорошо одетых и активно участвующих в общенародной борьбе за мир. Я увидел самый чистый город в мире, даже более чистый, чем Стокгольм и Копенгаген… Каждый вечер нас водили в оперу, балет, в театр или кино. В залах было многолюдно. Никто из публики не выделялся настолько, чтобы его можно было назвать богатым или бедным…»

«Записной» «демократ» презрительно сморщит нос: «Лакировка! Да от него агенты НКВД не отходили». Но я должен его разочаровать, потому что далее Кент написал вот что:

«Однажды ночью, возвращаясь домой, я заблудился. В поисках милиционера, который указал бы мне дорогу, я прошел бесчисленное множество московских кварталов. Так и не встретив ни одного милиционера, я вынужден был обратиться к прохожему, оказавшемуся весьма дружелюбным»…

Это – свидетельство о России начала 50-х годов с Запада, принадлежащее человеку, который приехал в послевоенную Россию, считая се своим врагом, но уехал из России ее другом.

А вот свидетельство с Запада, принадлежащее человеку, который приезжал в Россию во время войны на танке и который так и остался ее врагом. Я имею в виду генерал-майора вермахта Фридриха Вильгельма фон Меллентина, книга которого «Panzer battles 1939–1945» («Танковые сражения 1939–1945 гг.») вышла в свет в Лондоне в 1956 году и в 1957 году была издана у нас:

«…Умелая и настойчивая работа коммунистов привела к тому, что с 1917 года Россия изменилась самым удивительным образом. Не может быть сомнений, что у русского все больше развивается навык самостоятельных действий, а уровень его образования постоянно растет…»

Фон Меллентин умел анализировать, и поэтому он ухватил ключевую черту в облике новой России – постоянно растущий уровень образования самых широких масс. Этот уровень поражал немцев в русских уже во время войны, и уже во время войны он был хорош настолько, что, сталкиваясь на оккупированных территориях или в самой Германии с советскими рабочими, немцы лишь удивлялись их умению – в отличие от самих немцев – мыслить широко.

Был, впрочем, и в России человек, который лучше многих других понимал, как важно обеспечить не просто неплохое образование для молодых поколений в Советском Союзе, но привить им дух той единственно прочной свободы, которую может обрести лишь всесторонне развитая личность.

Человеком этим, остро понимающим суть эпохи и улавливающим ее «нерв», был, конечно, Сталин. Причем свои мысли на сей счет он изложил вполне определенно, внятно и публично. А было это так…

Накануне открытия первого послевоенного съезда ВКП(б) – XIX, разговор о котором у нас еще будет, в № 278 (12480) «Правды» за 4 октября 1952 года на двух с половиной полосах, начиная со второй, были впервые опубликованы знаменитые сталинские «Экономические проблемы социализма». И в том же номере «Правды» на первой полосе в передовице «За новые победы коммунизма!» говорилось о «новом классическом труде товарища И. В. Сталина».

Эта небольшая по объему работа оказалась действительно классической во многих отношениях, в том числе и потому, что была в СССР «классически» проигнорирована почти сразу же после смерти Сталина. А ведь в этой работе были скрыты как возможный триумф социализма, так и его возможный крах.

Триумф – в том случае, если бы идеи Сталина стали для страны рабочими, действующими. Крах – если бы потенциал этих идей потихоньку «спустили на тормозах». Произошло второе, в силу чего крах социализма стал возможным, а потом и реализовался.

Формально это были ответы участникам дискуссии по экономическим вопросам, начатой в апреле 1950 года в связи с разработкой проекта учебника политической экономии. Причем сам факт такой дискуссии и ее тон опровергают миф об СССР как об интеллектуальной пустыне, где одно светило – Сталин. Участники дискуссии – она была закрытой, по многим принципиальным вопросам высказывали несогласие со Сталиным, хотя последующая история страны доказала их неправоту. Однако значение «Экономических проблем социализма» вышло далеко за рамки текущей дискуссии – по сути, они стали политическим завещанием Сталина потомкам. Так, увы, и не понятым…

Полный, развернутый анализ этой последней сталинской работы в мои задачи сейчас, конечно, не входит. Но остановиться на ней я остановлюсь…

ЗАДАЧУ написания популярного учебника политэкономии поставил сам Сталин, и необходимость его он объяснял так:

«Дело в том, что к нам, как руководящему ядру, каждый год подходят тысячи молодых кадров, они горят желанием помочь нам, горят желанием показать себя, но не имеют достаточного марксистского образования и… вынуждены блуждать в потемках. Они ошеломлены колоссальными достижениями Советской власти, им кружат голову необычайные успехи советского строя, и они начинают воображать, что Советская власть «все может», что ей «все нипочем», что она… может сформировать новые законы (имелись в виду экономические законы. – С.К.) … Я думаю, что систематическое повторение так называемых «общеизвестных» истин, терпеливое их разъяснение является одним из лучших средств марксистского воспитания…

<…>

Нужен учебник, который мог бы служить настольной книгой революционной молодежи не только внутри страны, но и за рубежом».

Итак, работа вождя СССР была прямо обращена прежде всего к молодым. И если говорить о ее главной, магистральной идее, то она заключалась в том, что основные экономические проблемы социализма не являются чисто экономическими, потому что лежат в сфере не столько производства, сколько в сфере нравственной, мировоззренческой.

Сталин раз за разом проводил мысль, что для того, чтобы решить основные экономические проблемы социализма и построить развитое социалистическое, а затем и коммунистическое общество, советской молодежи необходимо, используя уже мощную материальную базу реального социализма, построить себя как новую общность развитых и образованных людей. А уж эта мощная молодая сила, которой не будет преград на море и на суше, сможет стать примером для молодежи всего мира.

Я еще проиллюстрирую сказанное примерами из работы Сталина, а пока скажу, что она состояла из четырех частей, датированных 1 февраля, 21 апреля, 22 мая и 28 сентября 1952 года: «Замечания но экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года», «Ответ т-щу Ноткину Александру Ильичу», «Об ошибках т. Ярошенко Л. Д.» и «Ответ товарищам Саниной А. В. и Вннжеру В. Г.».

Можно предполагать, что окончательно Сталин утвердился в том, о чем писал в «Экономических проблемах», к осени 1952 года – что и подтверждается временем их опубликования накануне XIX съезда. Вряд ли он стал бы затягивать с публикацией этой работы, если бы она была готова значительно раньше. Датировка же первой части позволяет думать, что итоги ноябрьской дискуссии Сталин начал изучать еще в «отпуске», который длился в 1951 году с 10 августа по 22 декабря.

После отпуска появились вначале «Замечания…», а затем – когда с ними ознакомились участники дискуссии и высказали свои (!) замечания на «Замечания…» Сталина, последний написал и три остальные части. При этом то, что формально они адресовались конкретным людям, ничего не значило. Вряд ли вопросы Ноткина, жалобы Ярошенко на то, что его «затирают», статьи Саниной и Венжера были для Сталина истинной отправной точкой для его размышлений. Он просто воспользовался формой, удобной во всех отношениях. К тому же формой тактичной – он не громил, а вел разговор в стиле публичной научной дискуссии, приглашая к ней тем самым и всех остальных.

Пожалуй, одной из главных мыслей Сталина, которую умные политики-марксисты, то есть – большевики, должны были взять за основу дальнейшей практической работы по строительству державы, была мысль о том, что экономические общественные законы в те периоды, пока они действуют, так же незыблемы, как законы природы! А незыблемы они потому, что отражают объективные процессы, происходящие независимо от воли людей в обществе, так же как законы природы отражают объективные процессы, происходящие независимо от воли людей в природе. Особенность же законов политической экономии состоит в том, писал Сталин, что «ее законы, в отличие от законов естествознания, недолговечны», что они «действуют в течение определенного исторического периода, после чего… уступают место новым законам».

Но пока они действуют, их не обойдешь и не отменишь – как это можно делать с законами юридическими, предупреждал Сталин.

Сталин, между прочим, сформулировал (абсолютно точно!) основной экономический закон как капитализма, так и социализма:

«Главные черты и требования основного экономического закона современного капитализма можно было бы сформулировать примерно таким образом (заметим, насколько Сталин аккуратен в формулировании мысли, что характерно лишь для истинных ученых. – С.К.): обеспечение максимальной капиталистической прибыли (выделение здесь и далее везде мое. – С.К.) путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для обеспечения наивысших прибылей.

<…>

Существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники».

И вот тут я попрошу читателя потрудиться немного больше, чем до этого, потому что какое-то время ему придется иметь дело в основном не с фактами, сообщаемыми автором, а с его аргументами – надеюсь, в той или иной мере убедительными. И уважаемому читателю придется вместе с автором порассуждать…

Итак…

Сталин в основных идеях своей последней работы был гениально точен, и лично я понял это полностью, лишь работая над данной главой своей книги! Повторю еще раз: он четко заявил, что законы общества так же незыблемы – пока действуют, как и законы природы. Но что из этого следует?

А то, что при их игнорировании общественные экономические законы мстят их нарушителям так же жестоко, как и законы природы. Можно игнорировать закон всемирного тяготения и бездумно шагнуть в пропасть. Но итог будет однозначным.

Что ж, посмотрим на основные законы капитализма и социализма – по Сталину…

На чем – по Сталину – базируется основной закон капитализма? На потребности производить прибыль. И – ничего более. Иными словами, капитализм базируется на жадности, на принципе: «глаза завидущие, руки загребущие!» Удачливые капиталисты не раз в минуты откровенности признавались, что они и сами не знают, зачем множат капитал, и объясняли свое поведение тем, что капитал не может не производить капитал.

То есть не производство счастья для населения Планеты, а производство капитала ради капитала – вот основной экономический закон капитализма. Это, между прочим, подтвердил однажды и один из президентов фирмы «Дженерал Моторс», заявив, что заблуждение-де считать, что его фирма производит автомобили, она производит прибыль.

Это было сказано уже после смерти Сталина. Так же, как уже после смерти Сталина президент США Эйзенхауэр публично предупредил об опасности милитаризованной экономики в США и ввел в оборот общеупотребительное понятие «военно-промышленный комплекс». Однако впервые о ВПК как угрозе для человечества сказал, как видим, Сталин!

До тех пор, пока существует капитализм, действует и его основной экономический закон. Его нельзя отменить, как нельзя отменить закон всемирного тяготения или законы Ома. И пока он действует, движителем капиталистической экономики является жадность! Можно утверждать иобратное: пока обществом правит жадность, это общество может быть лишь капиталистическим!

Свойственна ли жадность человеку изначально? В определенной мере – да. В какой же? Да в той, в какой в человеке присутствует зверь. И частнособственническое общество еще на стадии Древнего Рима провозгласило: «Homo homini lupus est» – «Человек человеку волк». Правда, эти слова принадлежали знаменитому древнеримскому поэту-комедиографу Титу Макцию Плавту, но мир нормативной жадности возвел их в свой принцип всерьез.

Хищный зверь может быть в какие-то моменты ласковым, благодушным и чуть ли не великодушным. Однако он не может, в конечном счете, не убивать – иначе он не сможет жить. Капитализм может иметь в каких-то своих чертах вполне человеческое лицо. Однако он не может, в конечном счете, не основываться на жадности – иначе он тоже не сможет жить, существовать.

То есть капитализм не может не низводить человека – в конечном счете – до уровня зверя. Ничего другого капитализм предложить человечеству не может – в соответствии со своим основным экономическим законом, который до тех пор, пока существует капитализм, незыблем в капиталистическом обществе так же, как незыблемы в мире законы Ньютона.

Два слова насчет обнищания… Один из идеологов глобализации, нобелевский лауреат 2001 года по экономике Джозеф Штиглиц, давно признал, что по мере роста глобализации основная масса населения Земли не богатеет, а нищает все больше и живет на сумму менее двух долларов в день. Причем эта доля нищающих по мере усиления глобализации увеличивается.

Как «честный» классический буржуазный либерал, Штиглиц, бывший вице-президент Всемирного банка, в своей книге «Глобализация. Тревожные тенденции» пытается найти человечный вариант глобализации, но марксист Сталин уже в 1952 году внятно разъяснил, что это невозможно в принципе, потому что это противоречит основному экономическому закону капитализма, который невозможно отменить или изменить, пока существует капитализм.

Но существуют ли в человеке силы более мощные, чем жадность? Да, существуют – в той мере, в какой человек преодолел в себе зверя и воспитал в себе человека. Однако капитализм не может воспитывать людей, он воспитывает – в конечном счете – зверей в человеческом облике.

А КАК там с социализмом, с его основным экономическим законом? Напомню, что по Сталину он состоит в обеспечении максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники.

Это ведь тоже не чье-то желание или прихоть – это объективный закон, который невозможно обойти до тех пор, пока существует социализм. И пока этот закон действует, социалистическое общество – в полном соответствии с ним – развивается как социалистическое общество. То есть в нем увеличивается достаток для всего общества – пусть не для всех сразу намного, но непрерывно и для всех, кто трудится. Причем увеличивается не на базе ограбления кого-то (например, на базе сырьевого ограбления собственных внуков и правнуков, как это происходит сейчас в «Россиянин»), а на базе непрерывного роста и совершенствования производства. И в таком обществе увеличивается число развитых его членов, которые все более успешно используют «высшую технику».

По крайней мере, со второй половины тридцатых годов до конца пятидесятых годов в СССР так и было. Было так какое-то время и позднее – по инерции.