Текст книги "Варлорд. Врата Тартара (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

В тот момент, когда кисти погрузились в раскаленную тягучую жидкость, в животе ухнул комок страха. Но ничего не почувствовал – файр-резист абсолютный. Меня теперь ни стихийным огнем, ни раскаленным железом не напугаешь. При условии, конечно, что в источнике есть хоть немного энергии. Вот только стихийная энергия в источнике мне сейчас не нужна, в этом и смысл выполняемых действий.

Раз – вздохнул я, два – чуть погодя еще раз, а на третий раз медленно разжал руки, выдыхая и раскрывая ладони. Все нутро потянуло, словно выворачивая, но я не мог назвать это неприятным чувством. Зрение мигом вернулось к привычному спектру, руки налились слабостью, а ноги задрожали – я сейчас банально слил в алтарь всю свою энергию. Во мне не должно остаться ни капли – мне ведь еще в школу завтра идти, а магический отблеск в глазах вызовет совершенно ненужные вопросы.

Раскаленная лава заволновалась, закипая, и вдруг разгладилась, превратившись в воду неестественного цвета. Подобно тому, какой она была после визита Анастасии, но сейчас с оранжевым оттенком пламени. Но если в прошлый раз вода мне не показалась прозрачной – может ошибаюсь, я смотрел не вблизи, то сейчас видел дно выемки бассейна. И видел, как кукри растворился в воде, а с руки исчез перстень. Алтарь, это не дольмен – пришло еще одно знание. Алтарь рода – это вот этот самый бассейн.

Вынув из подсвеченного оранжевым алтаря руки, я с удивлением осмотрел ладони. Полностью сухие, ни капельки на коже нет. Только необычность происходящего и сопутствующее удивление помогало мне держаться на ногах. Слабость навалилась такая, что глаза слипались, а сохранять вертикальное положение получалось путем серьезных усилий. Но я не мог уйти, не удостоверившись в результате. Поэтому зажмурился, опустил в алтарь правую руку и сжал кулак, представляя, что держу клинок. Получилось крайне просто – открыв глаза, увидел как в руке материализовался нож. Достал его, осмотрел. Все получилось – я держал откровенно не новый, потертый кукри с вороненым лезвием. На руке, как и на ноже, вновь ни капельки не видно, все полностью сухое. Бегающих огненных искорок на лезвие также не заметно – клинок стал частью моего источника, частью меня, а всю свою энергию я слил в алтарь.

Мои действия сейчас, исходя из того что знаю, попадали под понятие «экстраординарные». Но причина, почему так просто получается оперировать материей и силой стихий, проста – я нахожусь рядом с родовым алтарем, где все способности усиливаются многократно. Но самое главное, что здесь находится озаренная целительница, которая чувствует мои мысли гораздо глубже, чем хотелось бы. И мои действия были сейчас моими не в полной мере – подобно тому, как экзоскелет усиливает своего оператора, целительница аналогично помогала мне.

Проверяя догадку, я не стал опускать клинок обратно в алтарь, а медленно разжал руку, держа кукри на весу. Все получилось – вместо того, чтобы упасть, клинок просто растворился в воздухе. Усилием поборов соблазн еще раз повторить, я не стал уподобляться ослику Иа с его «входит и выходит» и отвернулся от алтаря.

Отходил от дольмена по выделенной огнем дороге, двигаясь с усилием. Ноги меня едва держали, и со стороны я сейчас наверняка похож на глубоко пьяного человека, который изо всех сил старается держаться ровно. Пока выходил из круга стихий, целительница уже привела в порядок Борисов, и оба близнеца поднялись на ноги. Выглядели они неважно, прямо сказать. Сами без внешних повреждений, но костюмы и прически у обоих не в лучшем виде. Как будто по пепелищу тщательно валялись, подпалив одежду при этом.

Борясь с самим с собой и с опускающимися веками, я даже сумел сказать им о прет-а-порте принтере, которым они могут воспользоваться. После этого силы почти кончились, а в сознании меня удерживало лишь недоумение и легкая обида на то, что целительница помогла Дорошкевичам, а меня не хочет хотя бы немного взбодрить своей силой. С этим недоумением и обидой до кровати и дошел, ведомый под руки близнецами. Вырубился еще до того, как коснулся головой подушки.

Проснувшись и открыв глаза, почувствовал неправильность происходящего. Но в первую очередь обратил внимание, что в теле присутствовала… наверное, это можно назвать тяжестью пустоты. Закрыв глаза, я несколько раз глубоко вздохнул, анализируя ощущения. Сейчас я очень чутко ощущал весь энергетический каркас – как чувствуются на челюсти только поставленная пластина брекетов или вставленная после сложного перелома в руку спица. Ощущения не то чтобы неприятные, но незнакомые и от этого некомфортные. И больше всего некомфортно оттого, что источник пуст – именно с этим связана опустошающая тяжесть в теле. Чувство, сродни тянущему живот сильному голоду.

Вновь открыв глаза, я поднялся и с удивлением увидел «07:03» на часах. Как так, как я вообще проспал? Но почти сразу обернулся на негромкий звук открываемого замка и увидел, как распахивается дверь. За которой никого не было. Я напрягся, ожидая в любой момент подвоха, но тут в комнату бесшумно въехала тележка с завтраком, которую везла Зоряна.

– Привет, – улыбнулась мне девушка.

– Воу. Привет, – только и нашелся я что сказать, не в силах собраться с мыслями от удивления. Зоряна должна была только из капсулы выйти через сутки, а реабилитационный период в больнице ей предстоял не меньше недели.

– Сегодня ночью в больнице была Елена, и помогла мне выбраться из капсулы, – видя мое недоумение, пояснила Зоряна.

«Елена?» – мысленно удивился я, сначала не совсем понимая, кто такая Елена. А потом не совсем понимая, как Зоряна может столь могущественную сущность называть просто Еленой.

– Она сказала, что тебе надо выспаться и тренировку утром лучше не проводить, – снова заговорила Зоряна, подкатывая столик с завтраком ближе к кровати. – Да, это я выключила будильник. Неправильно сделала? – с тщательно скрываемым беспокойством поинтересовалась Зоряна, внутренне напрягшись.

– Все нормально, – помотал я головой. Тоже мне, нашла о чем переживать – еще позавчера ночью едва не умерла, а сейчас я буду ей о выключенном будильнике высказывать. Нет, буду, конечно, но позже. Как увижу, что полностью в себя пришла после произошедшего.

Пока принимал душ, окончательно понял почему вчера целительница не стала мне помогать, возвращая из ослабевшего состояния. Мне просто надо было выспаться, а мозгу необходимо отдохнуть. В преддверии выходных, которые грядут весьма наполненными событиями, свежесть в голове самое лучшее из того, чем могла мне помочь целительница.

Когда вышел из душа, намеревался перекинуться парой слов с Зоряной. Не удалось. В дверях стоял Валера, уже в костюме гимназиста и всем видом показывающий, что очень торопится.

– Ну ты скоро? Машина уже ждет, – вместо приветствия произнес он.

– Валера, – только и сказал я устало.

– Артур? – вопросительно посмотрел на меня Валера.

– Твои родители часто просили тебя из дома убежать?

Пока Валера осознавал, что именно я хотел сказать, успел позавтракать. На ходу, в процессе одеваясь в уже подготовленную Зоряной форму.

– Ты всегда такой брюзга по утрам, или только сегодня? – наконец поинтересовался Валера.

Не желая развивать обмен колкостями, я просто показал ему, как это называют в приличном обществе, «бесстыжий средний палец». Вновь Валера не сразу нашелся что сказать, а я смог хотя бы минуту подумать о том, что мне предстоит успеть сделать за ближайшие день и ночь.

Глава 8

Подняв забрало, но оставив активной полоску визора, я сидел за компактным столом техника в пассажирском отсеке транспортного самолета, принадлежащего роду Юсуповых-Штейнберг. Да, у рода и своя авиация была, как оказалось. Целых два самолета.

Использование дополненной реальности костюма несло некоторые сложности, потому что меню было на корейском языке. Я его не знал, конечно, но именно корейский легко узнаваем – наборы прямых линий и углов, вместе с кружками и овалами. Мой костюм-крыло был контрабандным, чтобы никоим образом нельзя было его связать ни со мной, ни с моим отрядом, ни с родом. Элимелех достал, а где – я не спрашивал. Главное, что пользоваться научил, освоить необходимый минимум.

Справившись с корейским меню методом тыка, я сейчас подключился по проводу через предохранительный блок к тактической сети своего отряда, и в очередной уже раз изучал досье князя Михаила Сергеевича Власова. Пажеский корпус, служба в лейб-гвардии, многочисленные награды за участие в конфликтах на Балканах, должность генерал-губернатора Бессарабской губернии и как апофеоз – создание собственного клана. Причем князь уже более трех десятков лет являлся одновременно главой имперского рода Власовых, и лидером национального клана Власовых. Читая сухие строки досье, я представлял, что за ними стоит. Национальная и имперская аристократия друг друга вежливо терпят, и чужие по своей сути. И когда на основе рода создали национальный клан, эффект наверняка был как от разорвавшейся бомбы. Полагаю, что с кланом и родом Власовых имел место эксперимент весьма похожий на то, что случилось с родом Юсуповых-Штейнберг. Еще один шаг центральной власти к созданию управляемого хаоса и контроля власти в Вольнице.

Сопоставив даты, я впервые отметил, что объявление о создании клана Власовых с имперским родом Власовых во главе, происходили параллельно отделению от Польши Волынского протектората и строительства Высокого Града, который возводили в чистом поле с нуля. Интересное совпадение.

После создания национального клана Власовых дела князя некоторое время шли очень и очень неплохо. На инфографике я видел, как прирастает активами клан, подминая под себя многие сферы деятельности в регионах Юга России. Но в какой-то момент развитие остановилось, и началась стагнация. Не справился с болезнями роста? Или конкуренты или даже власть осадила немного? Как бы то ни было, князь растерял часть активов, оказался отставлен с должности генерал-губернатора Бессарабии и переехал в скромный, по сравнению с возможностями клана в годы расцвета, дворец в окрестностях Елисаветграда, сделав его своей резиденцией. Дворец, к которому сейчас подходил демон Василий. Вернее, уже не Василий, а просто демон, вселившийся в мертвое тело Аверьянова. Над которым еще поколдовал Элимелех, магией технологий улучшая маскировку и возможности.

Скосив глаза, на периферии зрения я выцепил взглядом нужную иконку и вывел перед взором изображение, проверяя. Да, все работает – картинка из нелегальных глазных имплантов, которые сумел найти, доставить в губернию и установить Элимелех, показывает без проблем и помех.

Глядя чужим взглядом, я видел, что демон уже почти преодолел длинную и прямую как стрела подъездную дорогу и приближается к воротам усадьбы.

Ну где же где же… – начиная волноваться успел подумать я, как мигнуло очередное оповещение и на стационарном мониторе рабочего места я увидел, как к трапу самолета подъезжают три представительские машины с красно-черными флажками на капоте.

Двери всех автомобилей распахнулись почти одновременно. Из последней машины вышли двое. Зоряна выглядела непривычно: собранно, по-деловому и как-то даже совсем по-взрослому в сером брючном костюме и с кожаной папкой в руках. Возвышавшийся за ее плечом Гекдениз также был в классическом костюме, под которым явно заметно не особо скрываемое оружие. Датчанину я поручил сопровождать Зоряну, ни на шаг от нее не отходя. Привязался я к девушке, а зная исполнительность Гека, если по-честному, пусть лучше его доктора собирают, а не ее. За него мне будет все же попроще переживать.

Появившийся с некоторой задержкой из второй машины Артур Волков меня расстроил – по сравнению со своей управляющей паренек выглядел расхлябанным. В расстегнутом пиджаке без галстука и ярких кедах, на одном из которых еще шнурки развязаны, на серьезную личность он никак не тянул. И сопровождающая его Ада выглядела не телохранителем, а строгой нянькой, готовой в любой момент сопли подтереть.

Из третьей машины вышло трое доверенных казаков, которые сейчас были в экипировке, принадлежащей службе безопасности рода Юсуповых-Штейнберг. Оружие они держали на виду безо всякого стеснения. Всем видом показывая, что сначала будут стрелять и только потом вежливо попросят не подходить ближе и не совершать резких движений.

Покинув машины, все прибывшие без задержек поднялись по трапу, который почти сразу отъехал, а дверь в салон самолета захлопнулась. Через десяток секунд в закутке с местом техника появились Зоряна и мой двойник.

– Как демон? – сразу поинтересовался Валера, чудовищно кривя лицо. Такое знакомое – я этого голубоглазого светловолосого подростка каждый день вот уже больше месяца в зеркале вижу.

– Валер, я тоже носил маску, но почему-то не гримасничал при этом как впервые увидевший большой город орангутанг, – не стал я сразу отвечать на вопрос.

Комментировать мои слова принц не стал. Вместо этого с видом откровенного чухана, которого ломает отсутствие дозы, почесал шею и щеки.

– Демон то как? – снова спросил Валера, уже повысив голос, потому что двигатели самолета заработали громче. Пол под ногами едва дернулся – массивный транспортник выкатывался на взлетную полосу.

– Демон в порядке, – тоже повысил я голос.

– Зашел?

Отвечать я не стал, только похлопал рукой по запястью, показывая Валере, что рано спрашивает. Нервничает, наверное, вот и не может в себе глупые вопросы держать. Сам я тоже нервничал, но это было скорее предстартовый мандраж. Сейчас тяжелый транспортник должен взлететь и отправиться в Архангельск. Там, вместе с Зоряной, Валера под моей личиной должен осмотреть «свое» поместье. Завтра – в воскресенье, вернуться в Елисаветград и только тогда узнать результат акции. Поэтому и переживает. Мне гораздо проще – по хронометражу оставалось не более пятнадцати минут, и это самая крайняя отсечка, когда станет понятно начинается действие или нет. И если начнется, мне предстояло покинуть борт практически сразу после взлета.

Демон за это время должен был попасть в поместье. Не обязательно даже под взор Власова. Хотя бы пробраться за периметр и после начать действовать. Либо самостоятельно, либо перехватив управление над телом кого-то из охраны, все по ситуации. Самая главная его задача – найти Власова и поставить темную метку – на которую уже должен навестись я. И только после демону можно было погибать. В смысле терять доверенное тело.

Моя задача состояла в том, чтобы попасть в поместье сверху и воспользовавшись силой своей одержимости, создать жертвенное копье тьмы. Заклинание подобной силы прошибает практически любую защиту, и создать его может не каждый одержимый. Я мог, потому что одним из главных условий является принятая ранее смерть, что со мной уже было. С техникой создания сложнее, ее у меня конечно же не было. Поэтому вчера, после того как вернулся из гимназии, больше пяти часов под руководством демона (и, как выяснилось под ненавязчивым присмотром целительницы) тренировался, начиная формировать заклинание. И останавливался в самый последний момент. Это было похоже на тренировку езды на машине с ручной коробкой передач. Причем тренировку в закрытом гараже, когда отпускаешь сцепление до того момента, когда машина уже начинает трогаться. Остается только сильнее нажать на газ и поехать. Или снова выжать сцепление, нажимая на тормоз.

За безопасность моей души при создании заклинания, за возможность быстро умереть, отвечала стихия Огня – потому что перед выходом я набрал силы в родовом источнике столько, сколько смог. Управлять я ей только пока не мог и не умел. И интуитивно чувствовал, что стоит мне оказаться на грани и воззвать к стихии, как произойдет нечто подобное тому, как Анна Николаевна выжигала во мне Тьму. Только княгиня выжигала Тьму управляемо, аккуратно пуская огонь по моему энергетическому каркасу. Сейчас же огонь во мне уже был, причем я не мог им управлять, только сдерживать – и стоит мне ослабить контроль, как враждебная Тьме сила сделает все сама, превратив меня во вспыхнувший факел.

Пол под ногами чуть дернулся, накренившись – самолет оторвался от взлетной полосы. Поехали – мысленно выдохнул я.

Самое главное, что сам я сейчас испытывал полную уверенность в успехе. Не акции по устранению Власова, конечно – как оно еще сложится, попаду не попаду, сумею не сумею, неизвестно. Уверенность ощущалась в том, что у меня все получится с силой. Причем уверенность без малейшей тени сомнений. Сложные материи в виде астральной ауры, ментальной связи, управляемой энергии стихий утратили для меня неопределенность новизны. Я уже ориентировался в превышающих возможности обычного человека силах совершенно свободно. Не умея работать с ними, но умея использовать. И испытываемая мной уверенность сродни тому, словно я стою сейчас с кувалдой напротив витрины магазина и знаю, что стоит мне ударить, как стекло брызнет мириадами осколков. Понятийный аппарат с новыми знаниями расширялся, так что мне уже не было необходимости каждый раз проводить натурные эксперименты. Не нужно бить витрины, чтобы знать, что перед кувалдой обычное стекло не устоит.

Вынырнув из раздумий вместе с громким сигналом оповещения, я жестом попрощался с Валерой и Зоряной. Надев шлем, вышел из пассажирского отсека в грузовую кабину. Самолет продолжал набирать высоту, так что шел под я под уклоном, придерживаясь за сетку, которой были укреплены ящики с грузом. На миг возникло стойкое ощущение, словно в АН-26 оказался, на котором было дело летал в прошлой жизни. Настолько грузовая кабина похожа, даже покраска аналогичная – белые стены и зеленый пол с желтыми линиями на рифленом металле пола.

Дошел в самый хвост, подойдя вплотную к закрытой пока грузовой рампе и остановился в ожидании. Садиться не стал, стоя проще. Перехватившись за скобу на стене, всмотрелся в меню, вновь выводя перед глазами изображение из имплантов демона. Тот уже был у калитки поместья, и уже позвонился. Сейчас, когда я обратил на происходящее свое внимание целиком и полностью, демон звонил во второй раз. И ему никто не открывал. Я непроизвольно сжал кулаки, чувствуя напряжение. Позвонив в третий раз, демон чуть погодя толкнул металлическую калитку, оказавшуюся неожиданно открытой. Не задерживаясь, демон двинулся по аллее среди ухоженных, фигурно выстриженных кустов и поднялся на крыльцо дворца. Пока он шел, я краем отметил, что самолет накренился – лег на крыло разворачиваясь, беря курс на Архангельск.

Вокруг демона по-прежнему никого не было, и он без препятствий зашел в холл резиденции Власова. В парадном зале горело множество светильников, заставляя блистать убранство, а по широкой лестнице спускалась одинокая фигура. Высокий и широкоплечий русоволосый господин со скандинавского типа лицом. Со скидкой на возраст очень похож на Аверьянова, в теле которого демон пришел в усадьбу.

В отличие от нашей первой встречи, князь Михаил Сергеевич Власов сейчас был в парадном мундире. Но без регалий, положенных белых перчаток и ремня. Китель расстегнут, глаза маслянисто поблескивают, как бывает при опьянении. И взгляд без следа голубовато-серого света, присущего повелителям воздушной стихии.

– Решился все-таки, – после небольшой паузы удовлетворенно сказал Власов, вглядываясь в лицо демона. Несмотря на то, что алкоголя в нем было немало, пьяным князь не выглядел. – Хозяин где? – спросил он после долгой паузы.

Демон ничего отвечать не стал. Просто стоял и смотрел на князя, тот в свою очередь рассматривал меня. Ощущение такое – потому что смотрел Власов прямо в глаза демону.

– Приходи, я здесь один, пустой. В доме только обслуга из андроидов, никакого подвоха нет, даю слово, – произнес князь, глянув «мне» прямо в глаза и развернувшись, двинулся вверх по лестнице.

Демон неотлучно последовал за ним, а я в этот момент немного сломался. По плану в поместье сейчас должно было происходить много всего, вплоть то того, что случилось во время нападения на меня, когда демон оказался в теле Василия. Но произошедшего только что я совершенно не ожидал.

Самолет между тем занял эшелон, набрав высоту. Грузовая рампа сразу же начала открываться, точь-в-точь по хронометражу. В тот момент, когда проход расширился достаточно, не дожидаясь полного открытия я пригнулся и вышел на улицу. Извернувшись и приняв позу прыгуна с трамплина на лыжах, только головой вниз, я камнем устремился к земле. Даже без раскрытого крыла автоматика костюма работала, не давая мне сбиться с заданного курса, глухая маска шлема защищала от встречного потока воздуха и у меня было время на подумать. Причем мое удивление от поведения князя было столь велико, что я даже забыл о том, что надо бояться – прыжка с высоты в несколько тысяч метров, и возможной скорой смерти.

Вспомнил о том, что надо бояться я совершенно некстати, и серьезное усилие потребовалось на то, чтобы вернуться к мыслям о происходящем. Слово здесь, в это мире, это не привычное мне слово там, дома. Даже без учета кармы, данное аристократом слово здесь нарушить немыслимо. Если ты, конечно, не британец – эти парни как настоящие джентльмены, истинные хозяева своего слова – могут дать, а могут и забрать обратно. Это даже без признанной классики «…к востоку от Суэца», где еще Киплинг не стесняясь десять заповедей отменял. Власов на британца не похож, так что слову его я, наверное, верил.

Не убирая перед взглядом изображение из глаз демона, который следовал за князем по коридорам резиденции, я камнем летел вниз, не зная на что решиться и как действовать. Бежали цифры счетчика высоты, приближался белый ковер облаков, в который я скоро влетел, так и не придя к решению. Запищал зуммер системы оповещения, усиливая громкость – пора было хоть что-то делать. В тот момент, когда вынырнул из белой пелены, земля оказалась совсем рядом – ко мне стремительно приблизилась крыша резиденции. Перед глазами же появился черный сгусток, словно прицел – демон кинул на князя метку Тьмы. Зуммер в ушах стал громче, раздался механический голос, на корейском оповещая об опасности. Решившись, я ударил по рычагу на поясной системе. Плечи рвануло, и я ощутил хлопок сверху. Затормозивший мое падение парашют сразу отстрелился от костюма, а ступни ударили в крышу резиденции. Я даже не почувствовал особого дискомфорта – нагрузку принял на себя экзоскелет, погасив импульс удара.

Не задерживаясь, я бесшумно пробежал по крыше, найдя укрытие, но чужого внимания не почувствовал. На миг остановился, посмотрел «глазами» демона. Он сейчас сидел в кабинете с князем, который с отвращением изучал отведенную в сторону руку. Ясно – демон кинул на него метку Тьмы, а князь даже не стал сопротивляться.

Власов уже должен был быть мертв – потому что упади я с неба без торможения, уже созданным заклинанием попал бы, куда надо, и стены не стали бы мне преградой. Сейчас же, собрав парашют, прочная ткань которого оказалась практически невесомой и уместилась в небольшой ранец, я прошел к чердачному окну, держа наготове компактный пистолет-пулемет. Арабский экземпляр, почти самострел ручной работы. Тоже Элимелех реликт достал, который отследить невозможно будет. Но стреляет, я пробовал сегодня утром.

Оружие в руках кроме уверенности помогало мне сосредоточиться и не сорваться: после брошенной демоном метки, я чувствовал нашу связь. Тьма ощущалась холодом на кистях, а в ушах все громче шелестел пугающий гул голосов. Пугающий потому, что звуки такие, словно буйных пациентов дурки запустили в тесное помещение и волю дали.

Спустившись по лестнице, выбравшись с чердака, я немного поплутал по коридорам. Перед взором, уже не глазами, а словно бы иным зрением по-прежнему видел пульсирующее в такт ударам сердца темное пятно метки, которую повесил демон на князя. Двигался в ее направлении и вскоре оказался в коридоре, который недавно видел – на передаваемом из глаз демона изображении.

Подойдя к распахнутым дверям, остановился. После недолгого раздумья поднял забрало, снял шлем и держа его нижний край, зашел в зал. Власов сидел за овальным столом для переговоров. Очень удачно и предусмотрительно, потому не придется играть в неприятные качели под названием «пересядем». Положив шлем на кресло слева, а оружие на кресло справа, я присел.

Аверьянов стоял поодаль у стены, и живым не выглядел. Демон сейчас не волновался маскировкой, будучи готовым к бою в любой момент, что накладывало отпечаток на его внешний вид. Особенно неприятно было смотреть в полностью черные глаза. Я и не смотрел, кстати. Тем более, что если не смотреть, безумный шелест голосов в голове не так громко раздается.

Посидели немного, помолчали. Князь крутил по лакированной столешнице стакан с янтарной жидкостью на донышке, и этот скрежещущий звук сейчас был единственным в кабинете. По ощущениям, прошло не меньше минуты, прежде чем Власов не выдержал первым – подняв взгляд, он коротко глянул на демона.

– Однако, здравствуйте, – спокойно произнес я, понимая, что именно князь хотел сказать. Действительно, разговоры разговаривать при демоне не совсем правильная затея. Я про это совсем не подумал, но признавать за собой ошибку не хотелось. – Зачем звали?

– Поговорить, – вкрадчиво ответил Власов, вновь опуская взгляд и крутанув стакан.

– Зачем? – усмехнулся я. Причем произнес таким тоном, который князь прекрасно понял.

– Действительно, зачем? – невесело хмыкнул он и вновь поднял взгляд. – Можешь убить меня прямо сейчас. Но думаю если решишь выслушать, это будет много лучше для тебя.

Вот это уже было совсем неожиданно.

– Только для меня? – вновь усмехнулся я, стараясь за сарказмом скрыть некоторую растерянность и напряженную работу мысли.

– Конечно, я преследую и свои цели. В рамках оставшегося маневра, – согласно кивнул Власов.

– Не привык вести деловые переговоры с нетрезвыми людьми, – все еще не приняв решение как поступать, произнес я в попытке выбрать еще время для раздумий.

– Profite bien de chaque moment, – пожал плечами Власов, одним глотком допил оставшийся в стакане коньяк и поднялся. Подойдя к шкафу, он поставил стакан на полку и вынул белую пастилку, которую бросил под язык. Обернувшись, князь молча поднял руку, демонстрируя мне черное пятно. Выглядело не очень приятно – словно на кожу раскаленного мазута плеснули.

– Я сниму, не возражаешь?

Возражать я не стал. Смотреть, как он избавляется от метки без использования силы стихии, тоже удовольствия не доставило. Но смотреть было необходимо – с собеседника я старался взгляда не спускать.

«Вась, погуляй», – пользуясь случаем, мысленно обратился я к демону. Аверьянов сразу же развернулся, и на деревянных ногах, как стойкий оловянных солдатик, вышел из кабинета. Власов уже вернулся и сел за стол, будучи совершенно трезвым. Руку с удаленным пятном Тьмы он туго замотал шейным платком на ходу. Я облегченно выдохнул – как князь снял метку Тьмы, так и голоса в моей голове отодвинулись на самую грань слышимости. Даже дышать легче стало.

– Слушаю внимательно, – переменил я позу, глядя на князя. Сел чуть более расслаблено, но в любой момент был готов среагировать.

– Есть еще один вариант действий. Я делаю тебя своим наместником и регентом, а сам элиминирую источник и принимаю постриг.

«Охренеть» – выдохнул я беззвучно, как совсем недавно сутки назад, когда Дорошкевичи показали мне класс по созданию аватара стихий. Вот только Власов сумел меня удивить гораздо сильнее, чем близнецы. «ЭТО ШОК!» – как однажды к своему последующему стыду написал в серьезной деловой переписке мой коллега, будучи не совсем трезвым, забыв главное правило – не отвечать на письма со стаканом. Вот и у меня сейчас, это самое. «ШОК!»

То, что Власов сказал о должности наместника я услышал, но пока полностью не понял. С остальным князь сумел всерьез удивить. Не только элиминировать источник, но принять постриг, значит. Причем я в полной мере понимал значение обоих поступков. Для первого мне хватало полученных знаний здесь, для второго – знаний, привнесенных из родного мира. И я понимал, что для аристократа в России подобный поступок равносилен мирской смерти. Это в Европе сан для дворянина не был чем-то из ряда вон выходящим, и духовенство наряду с аристократией являлось высшим сословием. И иерархи европейского духовенства традиционно являлись выходцами из самых родовитых семейств.

В императорской России же для аристократа стать духовным лицом значило полную потерю статуса, с переходом в ранг блаженного. Именно в императорской России, потому что так было не всегда. Во времена Московского царства церковь, как и в Европе, влияла на внутреннюю политику не меньше, чем первые лица, с сопутствующими разборками – хоть Соловецкое сидение вспомнить, хоть знаменитый постулат «Москва – Третий Рим», который от патриархов Церкви и пошел. Но потом на трон взошел Петр I, упразднил патриархат и до 1917 года Русской православной церковью управлял Святейший Синод, членов которого назначал правящий император, а действовал Синод от его имени. Во главе же этой высшей церковной организации вовсе стоял обер-прокурор – светский чиновник. В этом мире обер-прокурор по-прежнему стоит во главе Церкви, а Священный Синод является лишь одним многих ведомств императорского чиновничьего аппарата, рядовым государственным институтом. Только к началу двадцатого века русское православие с подачи власти начало значительно прирастать влиянием и двигаться по европейскому пути развития. Понятно с какой целью – главным призом по результатам Первой Мировой для России был Константинополь, а это… а это уже лишнее, оборвал я свои мысли.

– Так хочется пожить? – глядя Власову прямо в глаза, спросил я, совершенно осознанно провоцируя.

– Я не боюсь смерти, если ты об этом, – внешне не среагировав, покачал головой князь. – Хочу использовать последнюю возможность послужить России.

«Как бы пафосно это не звучало» – добавил бы почти каждый, если б дело происходило в моем мире. Но здесь подобная риторика в порядке вещей, и за пафос не считается, будучи воспринимаемой абсолютно нормально.

– Каким образом? В служении?

– Одной фразой не объяснить.

– Время у нас пока есть, – неопределенно произнес я. В том числе и блефовал намеком – Власов же не знает всех деталей плана. Так что пусть на всякий случай держит в уме, что у меня еще может быть специальная вундервафля наготове. На всякий случай.

– Константинополь, – произнес Власов. – По итогам войны мы забрали Константинополь, но Балканы превратились в выжженную землю. Город был символом, цель – контроль над всем православным миром. Который в ходе Великой войны превратили в руины…