Текст книги "Дикий мир. Колонисты"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Не мудрствуя лукаво, встал посреди площади, Антоха приткнул «газон» рядом. Я выпрыгнул на свежий воздух, разминая затекшие ноги. Следом вышел сержант, осматриваясь, за нами неуверенно полезли остальные. Знакомых лиц я пока не видел, и с полминуты мы все просто стояли, переминаясь с ноги на ногу, даже не зная, к кому тут обращаться.

– Алекс, братишка! – услышал я сбоку вопль и через мгновение уже обнимался с Гешей, у которого была улыбка от ушей. Обнялись, и Геша только открыл рот, но сказать ничего не успел – я уже очутился в медвежьих объятиях Толстого, который тоже что-то проорал. Через несколько секунд раздался радостный визг, и я уже целовался в щечку то ли с Алиной, то ли с Наташей – так и не запомнил, как ее зовут, потом на шее повисла тезка-проводница. А приятно! Как родные уже стали собратья по несчастью.

Меня только начали засыпать вопросами, как степенно подошли Леха Николаич и Док. После здоровалась со мной куча народа, из которого я знал только Колю и молодого паренька, помогавшего доктору. У остальных лица знакомые, а, как кого зовут, не знаю. Мелькнули и две знакомые туристочки, и мужик тот самый, которого я первого в вагоне после катастрофы увидел.

Через некоторое время от комитета по встрече остались только Толстый с Лехой.

– Я ведь так понимаю, вы нам продукты привезли? – обратился к сержанту Толстый.

– Да, именно. Кто тут главный сейчас, ты? – подтвердил Артем.

– По идее, директор пансионата Сергей Иваныч, но он днем с язвой слег, так что пока я главный, – поморщился здоровяк.

– Показывай тогда, куда выгружаться.

– А вон к клубу подавай сзади, – махнул в сторону здания клуба Толстый, и Антоха тут же полез в машину. – Сейчас я вам в помощь пришлю кого-нибудь, а, как выгрузитесь, там же и поужинаете. Я подойду минут через двадцать, – продолжил он, когда грузовик, рыкнув двигателем, поехал в указанную сторону.

– Не надо помощников, сами справимся, – посмотрев на нас, ответил сержант.

Выгрузились быстро. Помещение клуба уже немного перепланировали, сделав наспех перегородку, и отделили под склад часть зала с танцполом и бильярдными столами, оставив под столовую только половину помещения. Света в здании не было, хотя генератор я видел. Или не работает, или солярку берегут, скорее второе. На кухне при свете аккумуляторного фонаря уже кашеварили несколько девушек и женщин, готовили на газу. Вкусно тянуло едой, у меня даже под ложечкой засосало.

Нас всех усадили за стол в углу, поставили свечку, подсвечником которой служила наполовину срезанная банка из-под пива. Сидели молча, лишь изредка переглядываясь. Оксана и дезертир Гомов явно тяготились неизвестностью, а Антон с Артемом, наоборот, расслаблялись, отдыхая. Я же и рад был расслабиться и растечься по стулу, но не удавалось – слишком много вопросов у меня было, хотелось поскорее поесть и все разузнать.

Пока я ерзал, теребя потрепанную клеенку на столе, нам начали приносить еду. Как обычно, мне «повезло». Принесли кастрюлю супа с перловой крупой, один вид которой у меня вызывает рвотные позывы. Еще гречку, которую я не особо жалую, и черный хлеб, который не ем. Ну и на десерт котелок с крепким черным чаем. Блин, ну что за жизнь, неужели чего другого приготовить не могли?

Не, я поел, конечно, оставив на дне тарелки перловую крупу, утоптал миску гречки с редкими кусочками соевого мяса и даже чаю попил с черным хлебом. Наелся, но без удовольствия – могло быть и лучше. Разборчивый в еде стал – времена, когда пельменями питался, прошли давно. Хотя, если так пойдет, глядя на перловую крупу в тарелке, подумал я, пельмени с тихой грустью вспоминать буду.

Как раз когда все закончили есть, подошел Толстый в компании нескольких человек. При свете свечи было плохо видно, узнал только Леху Николаевича, да и мне уже и поровну становилось. От сытости и живого света меня разморило, и я сидел откинув голову на стену. Собираясь, пока суд да дело, медленно поморгать минут пятнадцать. Не удалось – начал прислушиваться к разговору.

– Ну что, расскажешь, что происходит? – представив спутников, спросил Толстый Артема. Из незнакомых я запомнил только Глеба, невысокого мужика с дубленым лицом, местного мастера.

– Подожди, давай отойдем на пару слов, – откликнулся сержант, отставив белую эмалированную кружку с чаем. Я последний раз такие лет десять назад видел, когда в больнице детской лежал.

Отошли сержант с Толстым действительно на пару слов, я даже догадался о ком. Оксану пристроить, притом не при всех про ее мать упомянуть, и дезертира закрыть. Действительно, вернулись через минуту, Толстый подозвал откуда-то пожилую женщину, которая увела с собой девчонку. Уходя, Оксана глянула в мою сторону, а я с чего-то послал в ее сторону воздушный поцелуй.

– Так ты расскажешь, что происходит? – только после того, как Николаич куда-то отвел и Гомова, снова спросил Толстый, обращаясь к сержанту.

Артем кивнул и опустил голову, видно собираясь с мыслями. Молчал долго.

– Много не расскажу. Не знает никто, что происходит. Позавчера ночью по нашему району в пять утра примерно рубануло электричество. В это же время пропала связь, телефоны, мобильники. Спутниковая тоже не работает. На данный момент можем связаться по рации только с Красным Бором, оттуда вас и привезли, с Севастьяново, тоже город недалеко, и с заводом новым, он тут километрах в тридцати. Рядом с Севастьяново часть воинская, с ними связи нет. Еще тут зона недалеко, рядом с ними ракетчики, дезертир оттуда. С ними связь была с утра, но пропала сегодня днем. Пропала… – протянул сержант так, что с меня моментом весь сон сошел, а он продолжал дальше пугать: – Плюс рядом с Клязью наука сидит, не поймешь, чем занимаются. Закрытый городок, я там и рядом не был. Саня вот проходил сегодня мимо, говорит, жахнуло там ночью, да? – Я кивнул, когда на меня устремились все взоры. – С ними тоже связи нет. Такие вот пироги, – подвел итог сержант.

– А что за завод такой? – начал задавать вопросы Толстый.

– Не знаю. Недавно строить начали, там русских нет почти. Охрана серьезная, со стволами, которых я ни разу в жизни не видел. Нам и нового главу района из-за этого завода прислали. Много что говорят, сплетни пересказывать не буду, если что, у Иваныча спросишь. А, вот и он как раз, – произнес Артем, глянув в сторону входа, где как раз появился Николаич, помогавший идти морщащемуся невысокому мужичку.

– Севастьяново, это что? – снова спросил Толстый, лишь мельком глянув на подошедших.

– Городок небольшой, километрах в пятидесяти отсюда, как раз рядом с вояками.

– Вояки там какие и сколько народа?

– Там узел связи, народа немного.

– Что за зона? И сколько там сейчас примерно?

– Общий режим. Рыл пятьсот или около того.

– Что за наука, подробней можешь?

– Не знаю. Они там уже лет семь, но до сих пор никто и ничего.

– А мысли есть, в общем, что происходит?

– Хм, – хмыкнул сержант и опять задумался, – Митрич, начальник РОВД, говорит, что Третья мировая началась. И мне тоже так кажется. Война.

– А горы далеко отсюда? – сбил его с толку вопросом Толстый.

– Горы? Уральские?

– А тут другие есть?

– А с чего ты про горы спросил?

– Вы евреи, что ли? – неожиданно спросил Леха.

– Почему евреи? – чуть ли не в один голос произнесли оба недоуменно, повернувшись к нему.

– Да только евреи вопросом на вопрос отвечают!

Все рассмеялись. Смешно особо не было, конечно, но хоть как-то напряжение сбросить.

– Так далеко горы? – снова спросил Толстый.

– Далеко, далеко.

– Вот, Леха, я тебе говорил! А видно их отсюда?

– Да не, откуда их видно-то?

– Откуда, неясно, но горы есть, – и Толстый кратко рассказал о пропасти, в которую поезд ушел, и о том, что за пропастью снежные пики гор виднеются. Про горы для меня было новостью – когда уходил, все же туманом было затянуто.

– Да ну, херня какая-то, – покачал головой сержант.

– Ты у красноборских спроси. Херня не херня, а бригада локомотивная на горы полюбовалась. Весь горизонт в них, что налево, что направо. Мордор, реально.

– Дела… не знаю я откуда горы, но честно, сам не поверю, пока не увижу, – нахмурился Артем.

– Да понятно, я сам бы прямо так не поверил. Просто прими к сведению. Ты, кстати, когда к себе двигать собираешься? Просто я про то, будете здесь ночевать?

– Не знаю когда. Сейчас пойду с отделом попытаюсь связаться. Только я один вряд ли поеду, имей в виду, – поднял руку в стягивающем корсете сержант и показал на меня:– Саню с собой забираю, его Митрич пока подписал на общественно добровольных…

– В смысле подписал?

– Водителем «буханки» со мной. Как минимум до того момента, как в Великополье не вернемся, но думаю, дольше, я сейчас не водитель.

– А… херово. Рук рабочих не хватает, блин… – Толстый выглядел расстроенным. Почесав в затылке, он исподлобья глянул на меня.

Некоторое время висело молчание, потом Артем опять заговорил:

– Рук у тебя не хватает, говоришь… Рук не хватает в Великополье сейчас, знаешь почему? Свадьба была, народ гулял, а клуб позавчера ночью сгорел, в грозу. Притом сгорел вместе с людьми. Больница переполнена, что ты думаешь, вас сюда с ранеными закинули? У нас в ОВД всего человек тридцать наберется. Три бригады пожарных еще. И все. Вся власть на десять тысяч населения по всему району. Зона рядом, с которой связи нет, банда беспредельщиков уже одна есть, мародерство по району началось, мы из двух магазинов только один сюда привезли, второй вынесли уже… А ты говоришь, рук у тебя не хватает! Сколько у тебя народа?

– Около полусотни с поезда, пять человек у Сергей Иваныча, – кивнул Толстый на неприметного мужичонку, который, прислушиваясь к разговору, периодически морщился от боли. – И двенадцать на постое тут было, некоторые уже уехали, – выглядел Толстый обескураженно, ведь оказалось не все так просто.

– Мужиков у тебя здесь чуть ли не половина, детей нет почти, а ты жалуешься, что рук не хватает… и это, тебе завтра с нами надо будет проехаться. Я, конечно, сейчас попробую еще с отделом связаться, но, вообще, Митрич просил привезти главного кого от вас на беседу.

– Зачем?

– Ну как сказать… – Сержант обвел взглядом всех присутствующих, видно раздумывая, говорить или нет.

– В строй будут ставить дееспособных, как «зачем»? И сюда еще народ нам подселят, – выдал вдруг Николаич, проведя ладонью по лысине от затылка ко лбу, будто смахнув что-то. – Место тут хорошее, сюда и из вашего городка сдернуть можно в случае чего, так ведь? – склонив голову, спросил он сержанта.

– В общих чертах примерно так, – ответил Артем и уткнулся опять в свою кружку.

– Мы же завтра собрание общее планировали… – протянул Толстый и чуть погодя заговорил уже другим тоном, приняв решение: – Слушай, а сейчас если поехать?

Сержант задумался, а меня выморозило всего. Я ведь уже настроился если не на теплый душ, то хоть на мягкую кроватку. И когда Артем начал говорить, у меня все упало внутри:

– А что, поехали. На «буханке» сгоняем, часа в три уложимся. Впятером: Саня за рулем, и ты еще возьми кого пободрее.

– Как раз я до дома доеду, – расплылся в улыбке Антоха.

– Ну все тогда, – Толстый поднялся, похлопывая себя по карманам в поисках сигарет, – давай минут десять на поссать, и у «буханки» собираемся.

– Подожди чуть. Сергей Иваныч, а вы предупредили?

Пожилой мужик, внимательно слушавший весь разговор, вскинулся, потом резко отвел взгляд, шумно вздохнул:

– А? Что? Нет еще. О чем предупредил? – Манера речи у него была интересной, из коротких вкрадчивых фраз. Да и все его движения были какими-то рваными, дергаными. Как галка.

– Не предупредили еще, значит. Здесь иногда народ своеобразный любит отдыхать, красноборский. Так что дома, те которые у самой реки, лучше не занимайте. И баня там отдельная, тоже не трогайте. Пустыми пусть постоят пока, чтоб, мало ли, конфликта не было.

– Ясненько, – задумчиво сказал Толстый, – серьезная братва?

– Шутить не стоит, если честно. Там действительно серьезная братва, как ты сказал, еще и власть районная вдобавок. Красноборского района – не нашего. Хотя думаю, пока не будут заезжать, раз они вас сами сюда довезли, но мало ли. На всякий.

– Хорошо, будем иметь в виду. Да, Николаич? – Леха в ответ только хмуро кивнул.

25 апреля, поздний вечер
Старцев Александр, Великопольская волость

Первые минут десять за рулем были для меня хуже пытки, потому что заболело все. Руки-ноги просто наливались слабостью. Когда сидел в кафе, организм почуял, что сейчас будет отдых, и внутренняя пружина расслабилась. Вернуть обратно состояние собранности оказалось непросто. Я даже кофе попросил, уходя. Кофе не дали, дали кружку кипятка с чем-то напоминающим жженый сахар, хотя на банке, откуда сыпали, было написано именно «кофе». Ну и на том спасибо, хотя не сказать что меня этот напиток особо взбодрил.

Еще одна проблема нарисовалась – вести «уазик» было очень тяжело, так как первый раз в жизни ехал за рулем по неосвещенной дороге. Зимой я далеко на машине и не ездил никогда, а летом у нас ночи белые. Дороги видно не было, все припорошено снегом, и я пару раз чуть не зарулил в канаву. После этого, наклонившись над рулем как коршун, внимательно высматривал дорогу, которая часто виляла, и даже при дальнем свете я далеко не видел. Хотя тут и фары не айс, у меня на «субарике» ближний дальше светит. Вскоре под бровями от напряжения появилась тупая боль.

Позади, вызывая белую зависть, иногда раздавался храп Геши. Он, как выехали, разложил какую-то дерюгу и устроился на том самом месте, где лейтенант мертвый лежал. Я Геше об этом сказал, когда он себе ложе готовил, но тот только махнул рукой и сладко уснул. Вообще без бампера чувак. Я поежился – сам бы вряд ли смог так.

Рация больше не хрипела, как днем, встречных машин не было. Нас окружала почти абсолютная темнота, разрезаемая только светом фар. Будь я один в машине, было бы страшно. Но я был не один – рядом сидел Артем, так же как я вглядываясь в темень, а сзади бодрствовали Толстый и незнакомый мне чернявый парень Женя. Его Толстый откуда-то выцепил сразу после посиделок в кафе, представил Джексоном. Выглядел парень вроде невозмутимо, но поигрывал желваками, и видно было, что напряжен. Сейчас Джексон сжимал в руках помпу, с которой до этого ходил Толстый. А тот сидел напротив и между коленей держал гомовский «калашников» с деревянным вытертым прикладом. Я очень удивился, когда автомат ему Артем отдал, но комментировать не стал. Оружие Толстый уже подшаманил – навесил фонарь сбоку от ствола и рукоятку на цевье. У меня похожая на перфораторе дома. Еще и жилет надел модный, по карманам которого рожки магазинов рассовал.

Общее нервозное состояние зацепило всех. Стремновато. Темно, мы в машине как на ладони и видны издалека. Вроде не немцы и не по партизанской области едем, а неуютно. У меня холодные капельки пота по спине катились, когда я представлял, что сейчас те, кто отмародерил магазин в Зеленовке, нас с берданкой в темноте караулят.

Увидев знакомый поворот на Великополье, вздохнул с облегчением, и меня чуть отпустило. Посигналив сзади, Антохин грузовик почти сразу ушел в сторону по неприметной дороге. Подудев в ответ, я повернулся вперед, всматриваясь в темноту.

Город выглядел пугающе. Небо еще со вчерашнего дня плотно затянуто облаками, и силуэты домов видны нечетко, размыто. Электрического света нигде нет, только за многими окнами отблески живого огня. От свечей, скорее всего. На улице ни души. Вроде приехали уже почти, но напряжение во мне все нарастало, появилось предчувствие чего-то плохого. Сидел я как на иголках, пытаясь успокоиться, но все больше накручивая себя. В одном из дворов увидел какое-то движение, но в темноте не рассмотрел, а притормаживать не стал. Вскоре подъехал к пятиэтажкам, из дворов которых еще совсем недавно выскочил паркетник. Тут же вспомнилась мэрская дочка с зарумянившимися щеками и развевающимися смоляными волосами, ее симпатичное даже в злости лицо.

– А чего это они? – От голоса сержанта я вздрогнул, за мгновение вернувшись к реальности. По направлению взгляда Артема посмотрел на тротуар слева.

Там стояли два человека. Вроде ничего особенного, если не думать о том, что они здесь делают в поздний час. Как раз на несколько секунд их осветило, и оба синхронно закрыли лица руками. Странно, вроде и не пьяные. Бывает, что человек напьется вумат и еле на ногах стоит, не пойми как, будто стержень вынули. Эти, похоже, изображают, вот только реакция совсем не пьяная. Тут оба исчезли из круга света, и я начал притормаживать. Посмотрел на Артема, тот чуть кивнул. Я врубил заднюю передачу и все с тем же завыванием двигателя поехал назад. Очень хотелось достать пистолет, но руки с руля боязно убирать.

– Куда они делись? – с изумлением спросил Артем. – Только что здесь же были!

– Да пьянь какая-то, увидели нас и смылись, – подал голос Толстый.

– Да хрен знает… – протянул сержант и обернулся ко мне:– Алекс, давай поехали, поехали.

Блин, и этот туда же – наслушался в Змеином, как меня парни с поезда называют. Поморщившись, я тронул «уазик» вперед потихоньку, внимательно осматривая дорогу. Обернувшись, глянул на Толстого и подумал о том, что он сидит на самом дальнем месте от окон, видно ему плохо. Но, если действительно эти два тела были обычной пьянью, я только рад. И все же какая-то неправильность запала мне в память.

Эхо двигателя последний раз в густой темной тишине отразилось от близко стоящих к дороге пятиэтажек, и мы выехали на площадь. У здания отдела стояло машин восемь, в основном «буханки» и пара обычных «козликов». Стояла еще пожарка, беззвучно помаргивая синей мигалкой. Та самая шишига, которую я у морга видел. Суетились рядом люди, несколько окон светило ровным электрическим светом. Ровный свет был и в стоящем напротив здании администрации. Как раз когда мы въезжали на площадь, человек пять выбежали из ОВД и скрылись в мэрии. А там у крыльца машины были в основном импортными в противовес стоящим у отдела полиции. Все сплошь на больших широких колесах и с плавными обводами. Интересно, а паркетник обиженный тоже там стоит – не к месту подумалось мне.

– Мне так обязательно идти? – раздался сзади голос разбуженного Геши.

Толстый, как я заметил, только кинул на него раздраженный взгляд, отвечать не стал.

– Да ладно, ладно, спросить, что ли, нельзя… – нудел между тем Геша, сладко потягиваясь после сна.

– Все, парни, пошли скорей, – Артем уже вылез из машины и ждал нас. – Не, не пошли, – вдруг осмотрел он нашу компанию, – давайте-ка оружие в машину.

– Во, я как раз и посторожу, – вскинулся Егор.

– Пошли, сторожитель, – сказал ему Толстый, накрывая дерюгой оружие. – Ничего здесь не случится, машину только закрыть надо, – сказал он и посмотрел на Артема. Тот согласно кивнул.

Парни подождали, пока я закрывал двери, потом тесной гурьбой мы все вместе пошли к крыльцу. Видок еще тот у компании, осмотрелся я – сразу и не поймешь, что за братия. Толстый и Геша в оливковых прыжковых костюмах, только один в берцах по колено и модной жилетке, второй в кроссовках. Джексон в охотничьем костюме камышовой расцветки, я в горке и сержант впереди, в бушлате и кроссовках, которые он так пока и не переодел.

Артем открыл входную дверь и остановился, пропуская всех вперед. Ввалились в помещение, вызвав некоторый переполох, – я со своим лицом питерского интеллигента положение не спас, Жека парень хоть и не очень здоровый, но взгляд у него тяжелый, исподлобья, у Толстого вообще рожа протокольная. Ну и Геша помятый со сна тоже в картину вписался. Дядьки в форме и без начали переглядываться, заметно удивившись появлению такой незнакомой гопоты и уже надумали заволноваться, когда сержант выступил из-за наших спин.

– Мужики, Митрич где? – Появление знакомого лица вкупе с упоминанием подполковника сразу всех успокоило, и помещение вновь заполнил гомон предельно занятых людей.

На нас тут же перестали обращать внимание, только дежурный за стойкой неопределенно махнул рукой в сторону, куда мы и двинулись, шаркая каблуками по деревянному полу.

Подполковник в компании человек пяти, среди которых я заметил пару военных, находился в помещении, которое было столовой еще с утра. Сейчас же большинство столов было сдвинуто, и на них расстелили карты. Между картами вразнобой дымились кружки с кофе и ежики полных с горкой пепельниц, в одной из которых чадила плохо затушенная сигарета. Фу, блин, ненавижу, когда так оставляют. В воздухе хоть топор вешай, так накурено. На одном из столов, стоящем в углу и накрытом ретроклеенкой, белой в синюю клетку, сидел парень в песочке рядом с рацией, монотонно повторяя что-то, сжимая тангенту. В углу прямо на полу спали несколько человек, на солдат похожих.

Мы встали гурьбой в проходе, ожидая, пока на нас обратят внимание. Внимания на нас не обращали долго, и я услышал много интересного, но, к сожалению, мало что понял. Тут Митрич заметил, что многие косятся в нашу сторону, и обернулся:

– Оба-на, кто приехал. Давайте за мной, – бросив пару слов своим собеседникам, подполковник скрылся в коридоре, и мы в быстром темпе зашагали за ним, пока не уперлись в обитую дерматином дверь.

– Ты старший? – обратился он к Толстому, обернувшись, тот только кивнул. – Пойдем тогда, Артем, ты со мной, а вы, парни, подождите пока, – Щербаков указал рукой на несколько скамеек в закутке, по три сиденья в ряд, с откидывающимися спинками.

Они втроем скрылись за дверью, а мы примостились на скамьях. Я поерзал чуть, пытаясь удобно устроиться, и ушибленная еще вчера задница сразу заныла. На сиденье было не развалиться, мешали деревянные подлокотники. Геша с Жекой присели и начали тихо переговариваться, даже меня о чем-то спросили, но я только махнул рукой и, плюнув на все, слез со скамейки и просто завалился на пол. Лег, и сразу стало неудобно руке под головой, заныли бока. Я даже начал думать, что зря, как дурак, на полу валяюсь. Только подумал и тут же вырубился.

Сколько раз уже за пару дней я мучительно пробуждался. Сейчас, правда, в отличие от предыдущих побудок, сразу понял, где я и кто я. Вот только в глаза как песка насыпали, с трудом открыл. Разбудивший меня Геша уже двинул по коридору, и я, чертыхаясь, поплелся за ним. Синхронный перестук шагов по деревянному полу все удалялся, пришлось даже перейти на бег, чтоб догнать. Естественно, влетел в спину остановившемуся Геше, тот даже подскочил от неожиданности. Видно ничего не было, свет от фонаря, который нес Артем, до нас почти не доходил. Следом за сержантом мы прошли в кабинет, расселись вокруг одинокого стола, и вскоре нам принесла поднос с чаем миловидная женщина лет тридцати пяти. Тоже сотрудница, судя по тому, что из-под ее дубленки выглядывал краешек форменной серой юбки.

– Елена Николаевна, – обратился к ней Артем, – Щербаков сказал здесь нам его ждать?

– Нет, он просил тебя к нему в кабинет сходить, Зорин там уже, – покачала головой она и, махнув полой дубленки, вышла, оставив за собой приятный аромат парфюма. Следом за ней вышел и Артем.