Текст книги "За нами Россия"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 18

В окрестностях Гданьска, на небольшом поле, окруженном со всех сторон лесом, возвышалась остроконечная скирда прошлогодней соломы. Ночной ветер уже стих, и в воздухе благоухал запах хвойных деревьев. Несмотря на позднее время, воздух был теплым.

Стоя возле скирды, Коршунов и Батяня отдыхали, опершись на вилы. Они только что подровняли солому. Взмокнув от работы, мужчины сняли военные куртки, оставшись в одних майках. Поблизости с ними стояла Кудрявцева, а один из байкеров сидел на своем верном мотоцикле.

Немец суетился у трактора.

– Быстрей, товарищи! – подгонял Клосс решивших немного передохнуть мужчин. – Надо обустраивать каркас, который прикрывать ваш вертолет. А сверху надо будем… набросать солома, – добавил он, в целом неплохо справляясь с русским языком.

Слово «товарищи», произнесенное штатским, приятно легло на слух Батяни. На родине люди уже давно так друг к другу не обращались. А старорежимное «господа» не прижилось в народе, звучало фальшиво даже из телевизора. А обращений «мужчина» и «женщина» Лавров на дух не переносил.

– Каркас мы быстро соорудим. Недавно одному сослуживцу помогал, дочь у него замуж выходила. Так мы такой навес у него на даче сколотили – на семьдесят человек, часа не прошло, – отозвался Батяня. – И сейчас сделаем. Вот только материалы под рукой были, а тут придется в лес идти. И сильно сомневаюсь, что нам не помешают рубить деревья здешние польские лесники.

– Это было бы идеальным укрытием, – согласился пилот. – Под таким навесом я спокойно произведу ремонт.

Немец на тракторе привез со своего хутора еще и жерди, пилы, гвозди, полиэтиленовую пленку для парников. Все, включая байкера, снова принялись за работу.

– В нашем полку прибыло! – хмыкнул Батяня, сколачивая доски.

– Я хотел бы узнать, почему вы помогаете нам во всем? – обращаясь к Клоссу, спросил Коршунов.

– Я не любить Германия! Я не совсем немец, – ответил тот. – Мой отец выходец из этих самых мест. Он жил в Гданьск, до тех поры, пока не был выселен после войны польскими властями. Его семья и принадлежал этот хутор.

Для Лаврова все это было «высшей математикой» национальных отношений. Как это можно говорить по-немецки и считать себя не совсем немцем.

– Что-то я такое припоминаю, – начал Коршунов поучительным тоном «давать уроки истории». – В послевоенный период произошел массовый исход немецкого населения из Восточной Европы. Решения о выселении принимали как лидеры коммунистов в Польше и СССР, так и президент Чехословакии.

Батяня, уже привыкший к выходкам капитана, обреченно слушал, не переставая сколачивать конструкцию. В конце концов, заняты только руки. Можно и послушать, расширить кругозор.

– Коллективная ответственность немцев за трагедию Второй мировой войны привела к массовой трагедии немецких обывателей, – выдал Коршунов.

– Сегодня для этого есть более подходящее название: «этнические чистки», – вставил Павлов.

– Совершенно верно! – продолжал Коршунов. – Я эту тему неплохо знаю. В Германии, особенно позднее, принимали всех. Для членов «союзов изгнанных» – так их называли – поддержка иммиграции немцев с востока имела особое значение. Для них это был знак солидарности с людьми, которые так же, как они, пострадали в рамках коллективной ответственности немецкого народа за преступления нацистов.

– Подождите, – вклинился Павлов. – Насколько я знаю, во время войны советские немцы были насильственно помещены в трудовые лагеря, где из них формировали так называемые трудовые армии. Кроме того, они были насильственно переселены из европейской части СССР в ее азиатскую часть. Так что же это получается – их потом в Германию тоже насильственно выселяли?

– Правильное слово вы сказать, – качая головой в знак согласия, сказал Клосс. – Выселяли.

– Все правильно, – подтвердил Коршунов, – потому что в вопросе эмиграции немцев из СССР послевоенное руководство Германии преследовало свои политические цели, а ее население в своем большинстве видело в этом восстановление справедливости, своего рода руку помощи, которую страна должна протянуть попавшим в беду соотечественникам. Все вместе это придало огромный импульс массовому движению немцев с востока на запад. И процесс пошел. В Германии предполагали, что у них не будет проблем с интеграцией «русских немцев» в жизнь немецкого общества. Для этого власти страны делали на первый взгляд все необходимое. Переселенцев учили немецкому языку, старались расселять их равномерно по всей территории страны, с тем чтобы не допустить образования внутри страны замкнутых анклавов, обеспечивали им нормальный для Германии уровень жизни, финансировали программы по сближению детей «русских» немцев с местными детьми. Делали все вроде бы правильно, но в итоге получили уникальную ситуацию.

– В смысле? – уже вошел в тему и даже заинтересовался майор Лавров.

– В Германии сформировалась изолированная группа населения, являющаяся ее гражданами, но которая не смогла, как планировалось, интегрироваться в германское общество. Более того, весьма неожиданным сюрпризом стало то, что «русские» немцы превратились в серьезную нагрузку для германского бюджета. Социальная составляющая расходов страны уже и так чрезмерна, а тут еще больше миллиона людей из числа переселенцев предпочитают висеть на шее у государства, пользуясь различными социальными программами их поддержки, – закончил Коршунов свой познавательный монолог.

Батяня, прикрыв рукой широко распахнутый в зевке рот, произнес:

– Мечта советского человека – все получать на халяву!

Все присутствующие, включая немца, улыбнулись. Но оказалось, что Клосс улыбнулся лишь из вежливости – за компанию, потому как тут же задал вопрос:

– А что такое «халява»?

– Это такое русское слово, которое имеет много значений. Во-первых, голенище у сапога, а еще оно обозначает… – начал было Коршунов.

Но Батяня не позволил разговору уйти в чисто филологическое русло и дал дефиницию:

– Это когда что-то получаешь, а платить или работать при этом не хочешь.

– Так не бывает, – отозвался Клосс.

– Но наш народ такое любит, а мечтать не вредно, – рассеял сомнения немца Лавров. – Значит, у вашего отца все забрали и выслали в Германию? – вернулся к прежней теме Лавров.

– Отец, да, был выселен прямо из Польша. А мать жить в Казахстан, она из казахстанских немцев, – рассказывал Клосс, печально качая головой, – в Германия приехать жить еще при Хрущев. Там они с отец и познакомились.

– Понимаю, – с сочувствием произнес майор. – Словно берут за шкирку и выкидывают из привычной среды обитания.

– Мать все время потом ошань жалеть, что уехать.

– Постойте, но ведь в Германии, даже в ГДР, уровень жизни был выше, чем в СССР в те годы, – Кудрявцева решила тоже вмешаться в разговор мужчин.

– Да, но ведь семьи переселенцев в социальной структуре германского общества слишком часто занимают нижние социальные ступени. А в таком обществе, как Германия, повысить социальный статус, начиная движение с самого низа, очень трудно, если не невозможно, – ответил ей всезнайка Коршунов.

– Это есть правда, – согласился немец. – Мы там быть… – Он пощелкал пальцами в воздухе, вспоминая как будет по-русски, и, вспомнив, добавил: – …Бедняк. Мать со мной много времени проводить, потому как она не имел возможности на работу устроиться, нигде ее не брать.

Благодаря матери Пауль Клосс и проникся «русским духом», вошел в землячество. А там на него обратили внимание российские спецслужбы, с которыми он охотно начал сотрудничать.

Клосс напомнил о событиях восьмидесятых, которые весьма отразились на нем самом. О том, что в Польше на волне рабочих забастовок была создана необычная для стран Восточной Европы политическая сила – независимое профобъединение «Солидарность». А руководителями ее стали рабочие шахт и заводов Польши, которые способны были разговаривать с народом на его языке. После победы «Солидарность» пришла к власти, совершив первую в Восточной Европе «бархатную революцию».

– И вы вернулись, – догадался Батяня.

– Да, я выкупить у прежних владельцев семейный хутор, – улыбнулся Клосс, – конечно, русские власти мне сильно помогать, сам бы я вряд ли суметь это сделать. За что я им ошань благодарить.

Поселившись в пригороде Гданьска, Клосс выполнял задания российской разведки. Он действительно был многим обязан России и потому брался за любую работу, которую поручало российское руководство. Он лез из кожи вон, но собирал необходимые сведения и тайно передавал их в Москву.

– Вот вроде и все, – забив последний гвоздь, Лавров вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. – Не хуже, чем у моего товарища по службе получилось.

– Зер гуд! – осмотрев и стукнув несколько раз ладонью по маскировке, заключил немец.

Работа была окончена, а вертолет надежно замаскирован под каркасом. Инструменты собрали и уложили в трактор.

– Вы езжайте, а я ремонтом пока займусь, – обратился к Батяне Коршунов.

– Сколько времени займет починка? – спросил майор, отряхивая куртку.

– За пару часов, думаю, управлюсь. Тут ведь мало отремонтировать, надо еще счистить, смыть кровь и перья птиц с фюзеляжа и стекол. И потом разбитые ЖК-полиэкраны заменить нужно. Иначе накрылась медным тазом наша невидимость. Хорошо хоть запасные есть в вертолетном ремкомплекте.

– Я с капитаном останусь, мало ли что, – вызвался присутствовать в качестве охраны «байкер» Павлов. – Да и помогу…

Коршунов, соглашаясь, закивал:

– Лишние руки не помешают.

Видя довольное лицо капитана, Батяня махнул рукой и направился к трактору, где его уже ждали немец и старлей. Трактор под управлением Клосса поехал в сторону хутора.

Немец занимал небольшой, недавно отремонтированный двухэтажный особняк. От старого строения оставили только каркас, который обложили сайдингом, декоративным камнем и красного цвета кирпичом. Получилось некое подобие старой усадьбы в современном стиле. Деревянные рамы окон заменили на стеклопакеты, а на втором этаже установили французское окно во всю стену. Так что с утра можно было любоваться панорамным видом восходящего из-за леса солнца.

Внутренняя отделка отличалась от внешней. Там было все по-другому. Старинная мебель, еще сохранившаяся со времен, когда тут жил отец Пауля, была тщательным образом восстановлена. Заново обтянутые кожей диваны, отполированные и покрытые лаком стулья и шкафы впечатляли своим великолепием. На стенах висели несколько картин в позолоченных рамах, а также фотографий. Было заметно, что хозяин – аккуратист. Нигде даже намека на пыль. Чисто вымытые деревянные полы, также выполненные «под старину», блестели от воска, покрывавшего их.

Войдя в дом, Батяня осмотрелся и, прищелкнув языком, подметил:

– Красиво!

Польщенный Клосс осклабился: ему, положившему кучу труда, времени и денег на обустройство жилья, было приятно слышать похвалу. Он твердо решил обжиться здесь основательно, до конца жизни. Хозяйство вел образцово, так, чтобы местные поляки завидовали и чувствовали себя недотепами по сравнению с настоящим хозяином этой земли.

Кудрявцева посмотрела на внушительного вида напольные часы, стоящие в коридоре и возвышающиеся чуть ли не до потолка.

– Время выхода на связь, – напомнила она.

– Располагайтесь, – произнес Клосс, указав на стоящий в углу стол, на котором возвышался ноутбук. Соединившись по скайпу, россияне принялись ждать. Через несколько минут на экране, вспыхнув ярким светом, появилась табличка, оповещающая о вызове. Нажав клавишу «звоним», Батяня с Кудрявцевой увидели лицо генерала Филимонова. Несмотря на позднее время, тот был одет в белую рубашку с галстуком. Находился он в своем прекрасно оборудованном кабинете на борту сухогруза.

– Товарищ генерал! – бойко начал рапортовать майор. – Первичная цель задания выполнена успешно. Согласно приказу, на место группа прибыла.

– Полно тебе, майор. Давай без официальщины, – подал голос Филимонов. – Что у вас там стряслось? Мы вас потеряли. Я уж было решил, что наш спутник накрылся.

– Незапланированная встреча… – замялся майор, – с мусорными чайками, и, как следствие, небольшая техническая неисправность.

– Устранить на месте сможете?

– Коршунов уже занимается, обещал за пару часов все исправить.

– Хорошо, майор, – уже мягче добавил генерал. – Отдыхайте. Конец связи.

Лицо генерала Филимонова исчезло с экрана.

Закончив разговор, Лавров и старлей позволили себе немного расслабиться. Прошло часа полтора. Батяня дремал, сидя на диване, и уже собрался было прилечь, когда из кухни вышел улыбающийся Клосс.

– Прошу к столу! – Он сделал приглашающий жест и снова вышел.

Хоть у майора и слипались глаза, но не пойти – значило бы обидеть хозяина. Стол был накрыт по всем правилам, несмотря на позднюю ночь. В глубоких тарелках дымился наваристый борщ, сваренный специально для «русских товарищей», стояли солянка и целая горка пельменей, приправленных сметаной и укропом. Для национального польского блюда – бигоса также нашлось место. Как и положено в таких случаях, в середине стола возвышалась запотевшая литровая бутылка водки.

Тут в кухню вошли Павлов и Коршунов.

– Готово! – радостно сообщил пилот, присаживаясь за стол. – Вдвоем быстро управились. Пока я чинил, Павлов согласился выполнять всю работу по помывке. Так что сверкает теперь наша птаха, хоть на авиасалон вези.

– Не любишь остатки птичек убирать? – съязвила Кудрявцева.

Коршунов погрозил ей кулаком, сделав страшное лицо.

– Да, работка у вас еще та. А тут подвернулась грязная работенка… – протянула она. – Если бы не поломка, то просто лафа. В таком аппарате, как твой «Крот», летать одно удовольствие. Он сам все за пилота делает. Наверное, я бы быстро научилась. Сиди себе в кресле и позевывай.

– Ты меня удивляешь, – хмыкнул капитан, – работа вертолетчика – это вечный экстрим. Я вот в свое время в Средней Азии послужил, так вот там было весело…

– Расскажи, – попросила Светлана.

– Вот представь себе: крайний юг бывшего Союза. Если в горах воздух похолоднее, то внизу – настоящая печка. Пески на сотни километров. У рек немного проще, но основная территория – это, можно сказать, мертвая зона.

– А зимой?

– Зимой ничего. Но сколько там той зимы! В основном жарко. На небе месяцами не увидишь облачка, раскаленный воздух недвижим, синоптики дают плюс сорок в тени, а стрелка бортового термометра доходит до упора, и трудно сказать, насколько в кабине выше пятидесяти градусов, – делился впечатлениями капитан, – обшивка вертолета раскалена, обжигает кожу до волдырей. И если не обмотать ручки органов управления медицинским бинтом, то и не думай взлететь.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросил прислушивавшийся к разговору Клосс.

– Конечно, правда. А взлетать и садиться там непросто. Бетонных площадок в песках никто не сделал. Пилоты подбирают место для посадки с воздуха. Круг – на сто метров, еще круг – пониже. Сложнейший расчет: надо понять за это время, откуда тянет ветерок, если только он есть, достаточны ли размеры площадки, не велик ли уклон бархана, свободны ли подходы к площадке, нет ли препятствий в полосе взлета… Как всегда, задача со многими неизвестными при любой посадке вне аэродрома. А решение должно быть всего одно – правильное, – рассказывал Коршунов, – еще хорошо, если под тобой хлопковое поле или дамба канала. Но ведь большей частью приходилось садиться прямо на барханы. Мощная струя от винта поднимает такое облако песка, что землю видно только прямо перед собой. В день бывало до десятка таких посадок, а иной раз и больше. Так что попробуй полетай.

– Н-да, покачала головой старлей, – впечатляет…

– Работа вертолетчика трудная, но не монотонная. Я бы даже сказал – творческая. Даже если не брать во внимание характер вида полетов, одна посадка не похожа на другую. Скажем, при работах в горах в течение всего полетного времени постоянно меняется температура наружного воздуха. Меняется направление воздушных потоков в зависимости от положения солнца и прогрева склонов, высота посадочных площадок, их размер и возможности подхода к ним, сила и направление ветра, полетная масса вертолета и его центровка.

– Короче говоря, в буквальном смысле высший пилотаж?

– В том-то и дело. Иногда за короткий промежуток времени метеообстановка резко меняется, и пилоту по приборам, по внешним признакам, по опыту и интуиции приходится мысленно в короткий срок проанализировать весь комплекс вводных данных. И принять единственное правильное решение. Ошибка слишком дорогого стоит, почти как у саперов. В общем, подобных задач в течение каждого летного дня пилотам приходится решать немало. Так что быстрота реакции, сообразительность, сметливость – необходимые качества вертолетчика.

– Все, капитан, достаточно! – похлопал в ладоши майор. – А то ты старлея в ваше ведомство сманишь. Мойте руки и за стол.

Все принялись за еду.

Закончив веселое застолье, вся компания направилась спать. Поутру Кудрявцева и Батяня должны были сесть на мотоцикл и отправиться в город.

Глава 19

В Радзиково – городе, расположенном неподалеку от бывших казарм Войска польского, на улицах и особенно на главной площади было шумно. Антиглобалисты и пацифисты устроили здесь что-то вроде агитационного пункта. Повсюду сновали люди с плакатами и транспарантами, с написанными на них лозунгами: «С нас хватит войн!», «Дайте людям самим определять, как им жить!», «Нет базам США!», «Не хотим сидеть на бочке с порохом» и тому подобным. Некоторые демонстранты надели кепки со словами «Не стрелять!». Протестовавшие выступали против размещения здесь системы ПРО. Событие было далеко не местного масштаба, о нем писали газеты во всем мире. Телевизионные каналы обязательно включали его в первые блоки сводок новостей.

Из рядов демонстрантов на импровизированную трибуну выступил крупный усатый мужчина – по-видимому, кто-то из организаторов митинга, и после приветствия начал свою речь словами:

– Нам не нравится, что западные правительства во главе с США явно и тайно вмешиваются в дела других стран, устанавливают выгодные им режимы, объявляя их «прогрессивными»!

Толпа поддержала оратора одобрительным гулом.

– Размещение таких установок на польской территории сделает ее очень уязвимой из-за возможных атак террористов. Если такие системы размещаются где-нибудь, а они являются частью стратегической силы, то такие системы автоматически становятся первостепенной целью для поражения! – надрывался он. – А это значит, что по мирным жителям Польши будет нанесен первоочередной удар. США прикрываются тем, что они якобы защищают нас от стран так называемой «оси зла», а это – Иран и Северная Корея, но ни у них, ни у террористов нет таких ракет, которые могли бы достичь Европы…

Его лысоватая голова уже взмокла от припекающего солнца, он вытер ее платком и продолжил:

– Польша становится заложницей Западной Европы, принимая подобные решения. О том, что наносится неоспоримый урон экологии, я уже не говорю…

Среди протестующих затесались и Батяня с Кудрявцевой. Они сидели на огромном байке капитана Павлова. На мотоцикле сзади были установлены мощнейшие акустические колонки.

В черного цвета майке, с логотипом одной из «тяжелых» групп и с красной банданой на голове майор смотрелся как заправский байкер. Косуху ему пришлось снять из-за жары. Он положил ее на руль и придерживал одной рукой. С шеи на грудь свисала огромная металлическая цепь. На руках красовались кожаные перчатки с обрезанными пальцами, на запястьях – браслеты. Увидь его сейчас кто из сослуживцев по Поволжью, подумал бы, что примерещилось.

Старлей Кудрявцева также выделялась из толпы своим внешним видом. Ее лебединую шейку украшал кожаный ошейник с шипами. Она сменила юбку на кожаные шорты с металлическими побрякушками. Короткая майка, едва прикрывавшая грудь, оголяла практически весь живот с натренированным прессом. Волосы были заплетены в толстую косу. На носу красовались солнцезащитные очки, на голове – кожаная кепка. Ноги утопали в высоких берцах. Бросая взгляды вокруг, она присматривались к окружающим.

Майор, осмотрев собравшихся, сразу же наметанным глазом определил представителей службы безопасности. Насчитал около десятка человек, и это кроме группы полицейских, стоящих возле демонстрантов. Стараясь не светиться, эти молодцы прятались в толпе, и в большинстве своем были одеты неброско.

Кудрявцева удивилась:

– Как вы их определяете? Я вижу только тех, кто держится открыто.

– Сложности в этом нет никакой, – отозвался Батяня. – Надо просто поставить себя на место противника.

– Метод дедукции, как у Шерлока Холмса? – Девушка скользила взглядом по толпе.

– Называй как хочешь. Надо высматривать не людей, а позиции. Люди сами отыщутся. Всех специалистов во всем мире учат по одной и той же методике. Поэтому достаточно прикинуть, где бы ты стал сам, доведись тебе выполнять ту же задачу, куда бы расставил своих людей. Отыскиваешь подходящие места, а в них находишь исполнителей.

– Просто. Только надо знать, по каким критериям выбирают место.

Тут же стояли и просто любопытные. Тем более что повод собраться в этом месте и в это время был вполне законный – предстояло торжественное открытие переоборудованных служебных помещений.

Двое из людей Левандовского стояли чуть в стороне от остальных. Они старались не привлекать внимания, но если что-то вдруг пошло бы не так, то имели право применить оружие.

«И не дай бог, хоть один волос с головы Бурцевой упадет!» Так им и сказал Левандовский, который сам наблюдал из салона своего серебристого «БМВ» за приготовлениями к мероприятию, сидя за тонированным стеклом.

– Эти пацифисты с антиглобалистами просто мешают работать! – раздраженно осматривая ряды собравшихся людей, заметил один из спецслужбистов. – Кричат, что они, дескать, против войны, а сами недавно устроили потасовку, – вспомнил он статью, прочитанную на днях об аресте дерущихся пацифистов. – Сами не знают, чего хотят. Только привлекают к себе внимание, работать мешают.

– Ничего не поделаешь! – также внимательно глядя вокруг, ответил второй. – Ну, не дубинками же их разгонять перед объективами телекамер. Мы же не звери, в конце концов. Вот если бы эти чертовы журналисты убрались, тогда другое дело.

– Чертова демократия! – опять пожаловался первый. – В такой толпе враждебно настроенных можно и киллера проморгать.

– Не переживай, – по-дружески толкнул второй приятеля в бок. – Делай, как учили. Главное – соблюдать инструкции строго по пунктам. Там любой случай предусмотрен.

– Попробуй их соблюсти, когда один пункт другому противоречит!

– В этом и заключается наш профессионализм.

Окончив разговор, они принялись дальше выполнять свои служебные обязанности.

На переднем плане собралось довольно много представителей СМИ. Журналисты, заняв выжидательную позицию, переминались с ноги на ногу, держа наготове микрофоны и фотокамеры. Кто-то беседовал по телефону, кто-то делал макияж, некоторые записывали в блокноты вопросы, которые необходимо было задать позже. Операторы разных телекомпаний брали крупным планом собравшихся людей, переоборудованные дома, а также мэра и его спутницу. Некоторые из них уже успели снять выступление антиглобалистов, прошедшее немного в стороне от основного мероприятия. Блики вспышек мелькали повсюду.

Раздавшиеся звуки польского гимна оповестили всех присутствующих о начале церемонии открытия. Музыканты с начищенными до блеска медными трубами выдували знакомую каждому поляку мелодию. При звуках гимна затихли даже протестующие и, вытянувшись, стояли молча.

На видном месте возвышался мэр Слупска и женщина с кукольным лицом, рядом с ней – девочка. Улыбающийся мэр в светлом костюме уверенным шагом направился к ленточке, натянутой между двух столбов. Миловидная девушка поднесла ему на бархатной подушке ножницы. Под несмолкаемые звуки музыки мэр торжественно разрезал ленточку. С одной стороны раздались аплодисменты, с другой же – гневные выкрики митингующих. Мэр подошел к микрофону, и гимн смолк.

– Уважаемые граждане нашей страны! – обратился он к находившимся здесь людям. – Я надеюсь, что каждый из собравшихся здесь понимает, какой ответственный поступок мы совершили. Терроризм в последнее время принимает опасные масштабы. Это вызвано рядом объективных причин, в том числе геополитического и экономического характера. И борьба с чумой двадцать первого века не может быть успешной, если она ведется исключительно в рамках национальных границ. Поэтому мы их решили раздвинуть до границ межнациональных.

Аплодисменты с одной стороны и крики с другой смешались вместе.

– В настоящее время важное значение приобретает координация усилий государств не только на национальном, но и на субрегиональном уровне. Организация договора с НАТО о коллективной безопасности предусматривает глубокую интеграцию, обеспечивающую всеобъемлющую безопасность государств, входящих в эту международную структуру, – вещал представитель власти, – мировой опыт показывает, что невозможно одержать победу в борьбе с терроризмом только военными акциями и действиями сил специального назначения. Адекватно противодействовать терроризму можно, лишь используя весь инструментарий государственной власти – дипломатические, правовые, экономические, административные, информационные и другие институты, – чуть закашлявшись, мэр посмотрел в сторону девицы, которая выносила ножницы.

Та сразу все поняла и спустя несколько секунд подала ему стакан воды. Сделав несколько глотков, он продолжил:

– При этом необходимо противостоять всей совокупности новых вызовов и угроз – транснациональной организованной преступности, незаконному обороту наркотиков, оружия, незаконной миграции, так как, несмотря на различие преследуемых целей, они взаимосвязаны с теневыми капиталами. Крайне важным, на наш взгляд, является создание и развитие нормативно-правовых условий обеспечения национальной и коллективной безопасности.

Видно, в горле мэра опять пересохло, поскольку он сделал еще один глоток.

– Одним из ключевых моментов в системе мер противодействия терроризму остается такое перспективное направление, как практическая координация деятельности по борьбе с терроризмом и другими угрозами. Слаженная работа всех спецслужб, без сомнения, даст положительные результаты. Установка ПРО на территории Польши внесет весомый вклад в укрепление антитеррористической коалиции и субрегиональной безопасности на основе общепринятых норм и принципов международного права при руководящей и координирующей роли НАТО. А теперь разрешите вам представить американского инженера, который и будет осуществлять монтаж данного ПРО. Мисс Дебора Баум ответит на все возникшие у вас вопросы, – заявил мэр и принялся хлопать в ладоши, предлагая присутствующим последовать его примеру. Затем отошел чуть в сторону.

Улыбнувшись, женщина с кукольным лицом встала к микрофону. Заскучавшие было от нудной речи мэра репортеры заметно оживились. Первый вопрос задала крашеная брюнетка, одетая в белую блузку с короткими рукавами.

– Всех волнует вопрос безопасности данной ПРО. Ведь осколки от взрыва ракеты в воздухе не зависнут, непременно упадут на землю. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Могу вас заверить, что при запуске ракет-перехватчиков системы ПРО и поражении летящей цели образуются небольшие осколки, большинство из которых сгорают при входе в атмосферу и поэтому не представляют абсолютно никакой опасности не только для зданий и сооружений, но и для людей в том числе, – ответила женщина.

– Сколько рабочих планируется привлечь для обеспечения бесперебойной работы ПРО? – задал вопрос высокий, с короткой стрижкой, мужчина в галстуке.

– Мы рассчитываем, что для обеспечения работы объекта с ракетами-перехватчиками понадобится около двухсот военных и гражданских лиц, а также вспомогательных работников по контракту, – сообщила инженер. – Занимаемая объектом площадь составит приблизительно двести семьдесят пять гектаров. Также на этой площадке будут размещены объекты для электронного оборудования защищенной связи, сборки ракет, складирования и ремонта.

– Скажите, – задал вопрос следующий журналист. – Зная, что российская сторона категорически против размещения ПРО на территории Польши и может пойти на решительные меры… как вы относитесь к проблеме личной безопасности?

– Я не боюсь провокаций со стороны России, – с улыбкой ответила Баум. – Видите, даже дочку с собой взяла.

Дибора назвала отель, где они остановились, указала на худощавую женщину в комбинезоне, рядом с которой сидела девочка.

– Думаю, что нам здесь ничто не угрожает, – ответила Маргарита.

– Что-то тут не так, – рассматривая Бурцеву, стоящую у микрофона, подметил Лавров, шепча на ухо Кудрявцевой, – не нравится мне все это! Как-то ее слишком выпячивают.

– Я по вашей методике поставила себя на место американцев и поляков, – задумалась Кудрявцева. – На первый взгляд им следует скрывать эту даму. Прятать ее. И уж во всяком случае не позволять ей приехать вместе с девочкой. Няньку можно было бы нанять и в Америке. Но они поступают по-другому.

– Причина? – резко спросил Батяня.

– Они уже знают о нашем появлении и собираются использовать ее как приманку. Ловля на живца, – неприятно удивилась своему открытию девушка.

– Похоже на правду, – подтвердил Лавров. – Как тебе кажется, Бурцева в курсе того, что творится вокруг нее?

– Хотелось бы верить, что нет. Ладно, мне надо подготовиться. – Девушка прищурилась, глянув на Маргариту.

И тут прозвучал следующий вопрос журналиста:

– Не могли бы вы в двух словах описать принцип действия ПРО?

– Современная ПРО основана на системах «ослепления» управляемых ракет противника. Большего, к сожалению, сказать не могу, – кратко ответила Дебора.

Кудрявцева взяла микрофон, который был подсоединен к усилителю, установленному на мотоцикле, и ее голос, перекрывая журналистов, зазвучал из динамиков:

– Насколько нам известно, – начала она, обращаясь к Бурцевой, – ПРО будет содержать порядка десяти ракет-перехватчиков. Сколько же тогда составит общая масса одной противоракеты без ступени перехвата и головного обтекателя?

Явно не рассчитывавшая на такой вопрос, Дебора стушевалась. Улыбка, минуту назад, блуждавшая по ее лицу, исчезла. Журналисты с интересом наблюдали за этой переменой.

Кудрявцева же сыпала вопросами по полной программе.

– Какова дальность обнаружения целей с эффективной площадью рассеивания? И также интересно, чем будет оснащаться РЛС для обеспечения заданного температурного режима?

– Километров?… Я думаю… – Дебора-Маргарита пыталась посмотреть себе за спину, где находится женщина в черном.

Дебора была в замешательстве. Все с удивлением видели, что она не смогла толком ответить ни на один из заданных ей вопросов.