Текст книги "Гроза северных морей"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

19

За всю научную карьеру с Рубашниковым не приключалось такого несчастья. Как гром среди ясного неба на него обрушилось известие о внезапной гибели одного из членов поискового отряда.

Правду говоря, поначалу не возникло даже мысли о чем-то плохом, когда Игорь не вернулся в лагерь на следующий день. Парень ведь отправился не куда-нибудь, а в самый настоящий «рай для холостяков», и, учитывая его раздолбайское в целом поведение, никто не удивился тому, что он задержался там надолго. Без него, одного из сертифицированных аквалангистов, было сложно. Но оставшиеся ребята лишь понимающе улыбались и справлялись сами, из мужской солидарности не проронив ни слова упрека.

Беспокоиться стал сам профессор лишь под вечер следующего дня. Расспросив своих парней, он выяснил лишь то, о чем и так догадывался: Роговец ударился во все тяжкие с одной из работниц текстильной фабрики. Кто она и где теперь искать этого донжуана – никто не знал. Вениамин Михайлович уже начал подумывать о том, чтобы обратиться в милицию, как милиция сама обратилась к нему и сообщила страшную новость. Потом было скоротечное опознание, на которое профессора отвезли на служебной «Ниве» в морг местного бюро судебно-медицинской экспертизы, неистребимый приторный запах разлагающейся человеческой плоти, мертвенно-восковая бледность молодого лица... Такой кошмар кого хочешь выбьет из колеи, а уж на немолодого профессора, который человеческие останки видел только при раскопках, все это подействовало не самым благотворным образом. Руки просто опустились, и ни о чем думать совершенно не хотелось.

Но еще больше угнетала необходимость сообщать родственникам Игоря о трагедии. Как он это сделает, Рубашников себе не представлял, поэтому сидел в палатке, закрыв лицо руками, и медленно раскачивался из стороны в сторону.

Голос Маши, пытающейся привлечь его внимание, не сразу долетел до сознания историка – настолько оно увязло в событиях истекших суток.

– Вениамин Михайлович! – звала она негромко, но настойчиво. – Вы там? Мне можно войти?

Порывисто вскочив с места, Рубашников пригладил седую шевелюру. Все-таки он был начальником экспедиции, преподавателем, да и просто самым старшим и опытным человеком среди ребятни, и показываться им на глаза в такой растерянности считал недопустимым. Заложив руки за спину, он стал вполоборота ко входу, нахмурил брови и сделался суров и непоколебим. После выдержанной паузы устало отозвался:

– Да, Машенька. Конечно, входите.

Девушка, пригнувшись, появилась на пороге. Захлопала покрасневшими от недавних слез глазами, привыкая к полумраку брезентового жилища. При виде седовласого профессора, погруженного в тяжелые думы, немного оробела, но все же решилась спросить о том, что беспокоило всех.

– Вениамин Михайлович... мы теперь... я хотела сказать, нам придется... уехать?

Рубашников словно не расслышал ее слов. А может, и на самом деле был все еще слишком погружен в себя. Продолжая прожигать наполненным болью взглядом пространство, он лишь обернулся на голос. Девчонка требовала от него немедленного ответа на вопрос, начавший терзать душу с той поры, как он узнал о смерти своего студента.

– ...Так что мне ребятам... сказать? Собираться?

– Что? Собираться? – очнулся историк. Слова слетали с его губ по слогам, словно нехотя. – Разве мы все закончили?

Маша смутилась.

– Но... ведь... Игорь...

– Игорь? – Голос профессора предательски дрогнул, и ему пришлось закашляться, чтобы скрыть этот факт. – Это действительно ужасно, но... у нас есть дело. Важное дело, которое мы не имеем права бросить... Поймите, Машенька, мне очень тяжело принимать такое решение и продолжать поиск, но... если мы уйдем отсюда с пустыми руками – получится, что Игорь... погиб зря. Давайте посвятим наши последующие открытия его памяти.

Девушка внезапно потеряла над собой контроль и зарыдала, размазывая по щекам соленые ручьи. На мужчину это подействовало странным образом. Лицо его перекосилось в отчаянном порыве не последовать примеру студентки. Зло мотнув седой головой, он выдавил:

– Идите уже! Надо начинать. Программа у нас насыщенная, надо работать! Работать, иначе не успеем!

Куда надо торопиться и что именно поисковая группа может не успеть, он не уточнил, поскольку сам не смог бы этого объяснить. Рубашников стремился лишь прикончить в себе поднявшуюся волну сентиментальности, озадачить студентов, чтобы они все время были заняты и у них не оставалось времени думать о гибели товарища.

– Я поняла, Вениамин Михайлович! – Маша попятилась назад, нащупывая рукой выход. Худенькое тело все еще содрогалось всхлипываниями. – Мы уже готовы... почти. Я всем передам, чтобы начинали подготовку.

Дождавшись, пока светлый хвостик ее волос скроется за тканью полога, историк обессиленно рухнул на топчан, с удивлением обнаружив мелкую дрожь в пальцах рук. Нервы начинали шалить. Открыв клапан нагрудного кармана, он извлек оттуда невзрачный пузырек, вытряхнул на ладонь крохотную таблетку и отправил ее под язык. Привалился спиной к жерди, прикрыл глаза. Вот так и оставаться здесь, никого не видя и не слыша, – несбыточная мечта!

Снаружи доносились вялые перекрикивания поисковиков, начинающих очередной рабочий день. Загремела пустая бочка. Вечно продолжать отсиживаться в палатке было невозможно – Рубашников это отлично понимал. Все равно придется выполнять свои обязанности. Кроме него – некому.

Оставался, правда, еще один вариант. Профессор повертел в руках телефон. Набрал номер, с трудом попадая в кнопки непослушными пальцами.

Декан – старый друг Рубашникова – не подвел. Мало того, что он без особых уговоров согласился сам поговорить с родными Роговца, так еще и взял на себя все разбирательства с властями. На душе стало сразу светлее и легче. Профессор приободрился. Одернув камуфлированную куртку, он решительно вышел из палатки.

Солнце светило так же ярко, как и вчера, мир не перевернулся с ног на голову. Звонко щебетали лесные птахи, в озере то и дело появлялись всплески «играющей» рыбы. Бесценная помощница Мария сумела, что называется, «построить» размякший было отряд. Словно муравьи, студенты сновали туда и сюда по лагерю, таская в дюралевый катер подводное снаряжение. Глухо ворчал компрессор, заправляющий баллоны сжатым воздухом. Юрий и Вовка проверяли уже заряженные акваланги: по очереди открывали редукторы, принюхивались к тугой струе воздуха, бьющей в подставленные ладошки, осматривали шланги, регуляторы, консоли, компенсаторы. Проверенные аппараты аккуратно укладывали на днище катера в специальный ящик.

– Как вы распланировали погружение? – приблизившись к ребятам, поинтересовался Рубашников.

– В общем, как обычно. – Юрий пожал плечами, былого энтузиазма в его голосе заметно поубавилось. – Будем ходить парами, чтобы безопасность обеспечить. Да и четыре глаза лучше, чем два.

– Главное, учитывайте режим декомпрессии и не забывайте про температуру. Рассчитайте все строго по инструкциям, хорошо? И даже если выйдет, что в день можно работать только час – значит, так будем и поступать.

– С температурой порядок – солнце печет неимоверно, и вода прогрелась уже так, что купаться можно свободно. На глубине прохладнее, но у нас костюмы...

Договорить Юрию не дала сирена подъезжающей милицейской «Волги». Пронзительно взвыв, чтобы привлечь внимание, автомобиль остановился между трейлерами. Студенты с опаской оглядывали выбравшихся из него молодого лейтенанта и мордатого толстого майора.

Майор Разборов был главным милицейским начальником в этом районе и вел себя по-хозяйски нагло и уверенно. Быстро вычислив в Рубашникове руководителя, он неторопливо двинулся к нему, почесывая через гимнастерку необхватных размеров живот. Расстегнутый китель был помят и болтался полами по обе стороны от выдающейся части его организма.

– Кто здесь начальник, идите сюда, – надменно приказал он, остановившись примерно на полпути. Маленькие хищные глазки в упор уставились на Рубашникова.

Профессор шагнул навстречу нежданным гостям и, протянув руку, представился:

– Добрый день. Я начальник университетского поискового отряда, Рубашников Вениамин Михайлович. Чем могу служить?

Разборов проигнорировал его приветствие, склонил бычью голову набок и заявил:

– Сворачивайте свой детсад. У вас есть час, не больше.

– Что значит «сворачивайте»? – оторопел историк.

– Вы русский язык понимаете? – И без того красное лицо мента, привыкшего, что одного его слова обычно бывает достаточно, стало багровым. – Сворачивайте – значит, собирайте свои манатки и езжайте обратно в свой университет! Доступно объяснил?

– Подождите, подождите! У нас серьезная организация, мы имеем все необходимые документы, разрешение Российской академии наук. На каком основании...

– На простом! – перебил его майор. – Одни неприятности от вас. Вам мало одного угробленного пацана? Еще хотите?

Губы Рубашникова затряслись от возмущения – это было обидное обвинение.

– Во-первых, если бы вы в своем «благополучном» городке лучше следили за порядком, парень, может, и остался бы жив, кто знает?! А во-вторых, у меня научное исследование государственного масштаба...

Разборов надвинулся на него, как танк:

– А у меня – убийца на свободе разгуливает! Вы со своими глупостями для него как лакомый кусочек! А еще и крокодил где-то здесь лазает – тоже не безобидная ящерка! Короче так, поиграли в приключения и хватит. Грузите барахло в машины и по домам!

Седовласый профессор чувствовал себя мальчишкой перед этим заевшимся во всех смыслах милицейским начальником. Но сдаваться не собирался.

– Да вы хоть понимаете, что такое завершение поисковых работ? – стал в свою очередь напирать он. – Да у нас половина оборудования на дне: гидропульты для размывки грунта, маяки, силовые кабели и еще куча всего! За ними все равно нырять надо! Только на это больше суток уйдет! А еще «Открытый лист» завершить, зафиксировать границы подводных работ, да на это вагон времени требуется! Это вам не чемодан в багажник запихать и поехать!

Разборов, красный, как растопленная печь, сплюнул на траву и погрозил Рубашникову толстым пальцем, тыча им чуть ли не в нос:

– У вас есть час на все сборы. Всего один час. Если не успеете – пеняйте на себя. Пришлю сюда ОМОН и вышвырну к чертям из района! Имею на это полное право ради вашей же собственной безопасности!

В пылу спора никто даже не заметил, что вслед за «Волгой» к лагерю тихонько подкатил микроавтобус с логотипом «Столичное телевидение» на борту. И в самый разгар перепалки перед Разборовым возник вертлявый молодой человек в светлой жилетке, на которой болтался бейджик с цветным фото. Лейтенант попытался было его оттеснить, но, увидев красный глазок камеры на плече оператора, еле поспевающего за своим корреспондентом, как-то сник и ретировался. Журналист с ходу сунул свой микрофон в лицо майору, успев перед этим ошеломить его градом вопросов:

– Скольких человек уже съел крокодил? Кого еще успел убить маньяк? Сколько тонн золота поднято со дна озера?

Разборов свирепо оглянулся на камеру:

– Прекратите съемку! Кто разрешил?

– Вы не ответили на вопрос! – Парень наседал с утроенной энергией. – Что на самом деле происходит на Кощеевом озере? Убийства связаны с найденными в нем сокровищами? Почему власти пытаются скрыть от общественности количество жертв маньяка? Аллигаторов было несколько?

Рубашников, быстро сообразив, что к чему, бросился вперед и выхватил из рук журналиста орудие его труда. Повернувшись к камере, он торопливым жестом пригладил волосы и громогласно заявил:

– Протестую против произвола милиции! Майор, которого вы видите у меня за спиной, только что в ультимативной форме приказал прекратить поиски, разрешенные Академией наук! Ему все равно, что и без того нищая российская наука потеряет вложенные в это исследование деньги! Но это не главное! Хуже то, что в результате этого самоуправства мы можем навсегда утратить уникальные исторические находки – ведь поиск ведется в сложных условиях, и в оставленной без присмотра зоне раскопок могут погибнуть бесценные предметы культуры!!! Эта экспедиция может быть последним шансом отыскать государственные достояния, варварски разграбленные французскими захватчиками! И вот теперь, когда мы уже в одном шаге от успеха, милиция ставит нам всяческие препоны, буквально выживая отряд с места поиска! Я официально заявляю – мы имеем все основания продолжать свое дело и будем вести поиски, несмотря ни на что! Ответственность я беру на себя...

Такого двойного натиска даже Разборов не выдержал. Брызгая слюной, он заорал на сумасбродного профессора:

– Вы... Я... Я найду на вас управу! Слышите? Время пошло!

Корреспондент, подпрыгивая на месте от восторга, отчаянно махал руками своему оператору, чтобы тот ни в коем случае не прекращал съемку. Еще бы – такой скандальный материал! Майор грубо отстранил его и тяжелой походкой ринулся к своей машине. Рубашников продолжал еще что-то кричать в объектив, но его голос заглушил звук низко пролетающего над лагерем «кукурузника».

20

Уши постепенно привыкли к размеренному гулу авиационного двигателя. Сергей, внимательно наблюдая краем глаза за Светланой, сосредоточенно управляющей самолетом, выбрался из своего убежища в хвосте салона. Двигаться приходилось осторожно: крылатая машина легко реагировала на каждое перемещение массивного пассажира, и пилот мог заметить покачивания фюзеляжа. Спрятавшись за оранжевую емкость, Павлов прильнул к иллюминатору. Под крылом мелькали верхушки деревьев – самолет шел на малой высоте, по выражению летчиков, Светлана вела его, «читая дорожные указатели».

«Ан-2» накренился, выполняя поворот. Сергей уважительно посмотрел на девушку в кабине – со штурвалом она справлялась уверенно. Отсюда его зрению были доступны только ее очаровательный затылок с пышным хвостом каштановых волос и потрепанными наушниками да нежное девичье плечико, округлость которого будоражила кровь даже будучи скрытой под грубой тканью летной куртки. Чувствуя, что в мозгу начинают мелькать бесстыжие мысли, Сергей вновь сосредоточился на пейзаже за стеклом. Лесные массивы сменились внезапно вынырнувшей из них гладью озера. Аэроплан чуть сбросил скорость, снизился еще и стал пересекать наискось обширную водную долину.

Сергей вплотную прижался к смотровому окошку, расплющив нос. Нет. Ему не показалось – за самолетом действительно тянулся шлейф белесоватого дыма. И источником его служили те самые тяжелые баллоны, которые подвешивали техники. Расширяясь позади «кукурузника», белый хвост ложился ровнехонько в озеро. Павлов хмуро выругался про себя и отлип от стекла. Как ни досадно это было, теперь он убедился, что Светлана Найко все-таки его обманывала. Ссыпала она на своем драндулете какую-то дрянь в Кощеево озеро. Оставалось только узнать, какую и зачем.

Если бы не привычный к морской качке вестибулярный аппарат, то уже на третьем или пятом круге Сергея точно бы замутило. «Ан-2» с потрясающей для своей неказистой внешности легкостью входил в виражи, то взмывая вверх перед очередным разворотом, то срываясь вниз, заходя на боевой курс. «Все-таки Светлана необычная женщина, – думал Полундра, поглядывая в ее сторону. – Не каждый мужик такое выдержит!»

Баллоны опустели. Развернувшись над тонким мыском, вдающимся далеко в глубь озера, девушка повела свой самолет к островку яркой зелени с проблесками воды. Это место Сергею показалось знакомым. Точно! Он чуть не хлопнул себя по лбу. Это же тот самый утиный остров, где они с Ерковым охотились в первый и последний раз. Ага, вон там Цезарь чуть не утонул, запутавшись в трясине. Пришлось хозяину выручать своего четвероного помощника, влезая по пояс в болотную жижу. А вот тут примерно Павлов подстрелил первую крякву. Или чирка. Кого-то из них.

Тогда ему Ерков рассказывал, что за болотом есть продолжение озера – там птица обычно ночует. Но туда они так и не дошли. Теперь Сергей это озерцо увидел – самолет держал курс прямо туда.

Пролетая над пятачком воды, «Ан-2» странно дернулся и сразу пошел в набор высоты. Полундра снова припечатался лицом к окошку и успел уловить пару шлепков с брызгами, которые оставили за собой сброшенные пустые баллоны. «Вот, значит, как, – подумал он. – В безлюдном месте топим улики. Так получается? Что за конспирация такая?» Пора было расставить все точки над «i».

Нежный аромат ее духов решимости Сергея не уменьшил. По крайней мере пока. Согнувшись в три погибели, он втиснулся в кабинку и нагло стянул с летчицы головную гарнитуру. Светлана вскрикнула от неожиданности и обернулась, едва не свалив свой «кукурузник» в штопор. Склонившись к самому ее уху, Павлов прокричал, перекрывая шум винта:

– Что, раньше «зайцев» возить не приходилось? Не пугайся. Я не обижу, если не будешь мне снова врать!

– Как ты сюда попал? – Девушка расширенными от страха глазами смотрела на невесть откуда взявшегося гиганта. – Чего тебе от меня нужно?

Палец Светланы ловко сместился на кнопку связи и придавил ее. Но это движение не укрылось от опытного спецназовца. Невесело улыбнувшись, он показал ей зажатый ладонью ларингофон – на земле ее не услышат.

– Мне нужно знать, что ты распыляешь над озером.

– А мне нужно связаться с базой! – быстро справляясь со своим волнением, ответила летчица. – А то меня будут искать.

– Пусть ищут. Я не отстану, пока ты мне не ответишь, что было в баллонах. И еще – видела ли ты кого-нибудь возле нашего с Саней лагеря тогда вечером? Кто мог нас с ним видеть? Ментам кто-то наврал, что мы с Ерковым поссорились.

– А я тут при чем? – Светлана сердито поджала красивые губы. – Ссорьтесь себе на здоровье. С каких это пор милиция занимается такими глупостями?

– Я с Сашей поругаться уже не смогу никогда – он мертв. И меня в этом пытаются обвинить!

– Мертв?! – Ее брови поползи вверх. – Это кошмар какой-то... Ты... разве ты мог его убить?

Сергей молча ожидал ее ответа.

– Я не верю в это, – заявила девушка. – Тебя пытаются подставить!

– Вот именно, – согласился Сергей. – Интересно, кто?

Наушники в его руках защебетали голосом диспетчера. Тот стал вызывать самолет сам.

– Я постараюсь помочь тебе. – Синие глаза сочувственно поедали Павлова. – Надо ответить базе...

Сергей передал ей гарнитуру.

– «Протон»! Я – «ноль двадцать первый»! У меня небольшие трудности – по-моему, потек патрубок. Я сяду на запасную?.. Поняла. Выполняю!

Сделав круг, «Ан-2» мягко опустился на казавшуюся сверху крошечной лужайку неподалеку от затоки Кощеева озера. Попрыгав по неровностям луга, самолет замер. Заглох двигатель. От наступившей резко тишины появился едва уловимый мелодичный звон в ушах.

– Сережа... – Девушка ухватила его за одежду и прильнула губами к его небритой щеке. Павлов почувствовал, как жар постепенно заполняет голову, вытесняя оттуда все мысли. Крепко обняв податливое тело, он нашел ее губы. Целовались недолго. Вмешался диспетчер:

– «Ноль двадцать первый», я – «Протон». Что там у вас? Помощь нужна?

Светлана легкомысленно прыснула со смеху, уткнувшись в мускулистое плечо моряка:

– Думаю, Сережа, ты и без их помощи обойдешься, да? – ее рука легла на его бедро и скользнула вверх.

– «Ноль двадцать первый»! Светлана! Что там у тебя? Ты куда пропала? – не унималась рация.

– Придется ответить, – вздохнула летчица, с сожалением выпутываясь из объятий Полундры. – «Протон»! Я – «ноль двадцать первый». У меня все нормально. Требуется мелкий ремонт. Справлюсь сама. Буду минут через пятнадцать.

– Пятнадцать? – огорченно проговорил Сергей и сразу нахмурился. – Свет, ты так и не ответила мне, что ты возишь под крыльями?

Летчица чмокнула его в нос:

– Это долгая история, милый. У меня не было другого выхода. Иначе...

– Ну?

– Послушай. Сейчас нет времени на долгие беседы. А я не хочу, чтобы, не дослушав меня до конца, ты сделал неправильные выводы и думал обо мне плохо! Видишь, на берегу стоит банька? Спрячься туда. Из дачного поселка – тех домиков к северу – туда почти никто не ходит. А ночью я приду к тебе, и мы обо всем поговорим. И не только.

Лазурные глаза с такой мольбой глядели на Полундру, что он не выдержал.

– А ты придешь?

Вместо ответа она закрыла его рот поцелуем, а потом стала настойчиво пихать слабыми руками в широкую грудь:

– Если мы не остановимся сейчас, я не смогу себя контролировать. Иди же, милый. Я сама не знаю, как дотерпеть до вечера, но тебя прошу – дождись меня, пожалуйста.

– Я буду ждать...

– Я тоже... ну, иди же... боже, как не хочется тебя оставлять, Сережа...

Павлову пришлось нехотя подчиниться. Спрыгнув на траву, он отошел на десяток метров и, приложив руку ко лбу в виде козырька, стал наблюдать за Светланой. Та приветливо помахала ему рукой через остекление кабины, послала воздушный поцелуй и, затрещав мотором, поднялась на своей крылатой машине в небо.

Стало грустно и тоскливо, несмотря на солнечный день. Сергей лег прямо на землю. Сорвал травинку и принялся ее грызть. Вдали затихал шум «кукурузника». Залаяла собака – до дачного поселка рукой подать. И до заболоченного озерца, в котором упокоились таинственные баллоны, кстати, тоже совсем недалеко. Сергей это хорошо запомнил.