Текст книги "Живой позавидует мертвому"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Хорошо, когда занимаешься любимой работой. Но она может превратиться в мучение, если ты вынужден выполнять её из-под палки, под прицелом автомата. Да ещё и для осуществления незаконных целей тех, кто на тебя автомат наставил! Именно такое мучение испытывал Кобзев. Работая в лаборатории террористов, он чувствовал себя не в своей тарелке. Под лабораторию было отведено тесное полуподвальное помещение при бывшем КДП.

Студент-недоучка Шакур, приставленный к русскому эпидемиологу, постоянно совал свой нос во всё, что тот делал. Охранник тоже не сводил глаз, следя за каждым движением заложника. Однако, несмотря на тотальный контроль, Егор старался осуществлять их с Волошиным план. Претворять его было крайне не просто. Шакур постоянно переспрашивал и сверялся со справочниками и данными из сети. Делал он это не из праздного любопытства или желания приобрести дополнительный опыт. А для того, чтобы русский не напортачил и не загубил дело. Данный момент особо и не скрывался. При всех договоренностях с Анваром русскому эпидемиологу не доверяли.

Кобзев под двойным пристальным контролем действовал осмотрительно. Уже во время первых опытов он смог убедиться, что в руках террористов оказались вполне действенные бактерии – холерные вибрионы. Их использование в террористических целях могло принести немало вреда. Зная об особенностях распространения холеры, врач сделал вывод о цели террористов. Но не о конкретной местности или насёленном пункте, а о благотворной для заражения среде. Такой средой для вибрионов холеры были водоёмы.

Вода – источник жизни. Но при попадании туда действенных вибрионов холеры она превращается в источник страшнейшей заразы. Была бы зараза, а пути для ее передачи всегда найдутся! Питьё, заглатывание воды во время купания, умывание, мытьё посуды – всё это может привести к заражению холерой. Эта зараза может одолеть человека и при употреблении пищи, инфицированной при кулинарной обработке. Отведаешь зараженной вяленой рыбки или креветок – и готовься к последствиям. Также возможна передача инфекции через загрязнённые руки или вездесущих спутников жизнедеятельности человека – мух.

Егор прекрасно знал, чем для человека чревато попадание холерных вибрионов в организм. Оказавшись в кишечнике, вибрионы начинают вырабатывать холерный токсин. А тот в свою очередь вызывает у человека диарею, рвоту и сильнейшую степень обезвоживания. Следствием этого может стать серьёзное нарушение кровоснабжения и последующая смерть.

Пытаясь оценить масштабность злодеяния, задуманного террористами, Кобзев едва не хватался за голову. Слишком уж большая доза холерных вибрионов оказалась в их руках. Он мог их умертвить рядом последовательных действий. Но постоянная «присоска» в виде недоучки Шакура не давала ни единого шанса пойти на прямой саботаж. Действия русского были бы разоблачены. А последствия разоблачения наверняка оказались бы весьма драматичными.

Не находя других способов тайно навредить террористам, Егор стал банальным образом тянуть время. Где следовало спешить, он был медлителен. Много времени уделял анализу результатов изначально бесполезных замеров и установлению других совершенно ненужных показателей. Он то и дело жаловался на весьма посредственное оснащение лаборатории. Требовал для «нормального продолжения работы» то мудреные технические средства, то реактивы и сыворотки, то еще черт знает что.

Анвар злился из-за возникающих с подачи Кобзева проблем. Однако террористу ничего не оставалось делать, как заниматься их решением. Главарь сжимал зубы, сдерживал в себе злость и тратил драгоценное время на поиски и доставку на остров очередной «нужной вещи». И хоть тень подозрения закрадывалась в его мысли, он был склонен доверять приставленному к эпидемиологу недоучке. А тот каждый раз подтверждал необходимость всего, о чем просил у Анвара русский. Иногда Егор был уверен, что недавний студент-вирусолог после очередного заглядывания в шпаргалки скажет, что это прибор или этот реагент бесполезны для работы с вибрионами. Но тот всякий раз, одобряя, кивал и говорил: «Без этого нам точно не обойтись. Я проверял». На главаря эти слова имели едва ли не магическое воздействие. Егор старался быть реалистом и никогда не запрашивал того, чего нельзя было достать в том же Египте.

После того, как лабораторию дооснастили, новых вариантов тянуть время оставалось не так много. Анвар ожидал едва ли не молниеносного получения результатов. Но их все не было и не было. Это выводило его из себя. Он регулярно наведывался в лабораторию с одним единственным вопросом в лоб: «Когда, наконец, всё будет готово?» Эпидемиолог выбрал новую тактику. Теперь он отвечал очень расплывчато, без какой-либо конкретики. Объяснял, что из-за особенных свойств данной группы вибрионов сделать хотя бы приблизительный прогноз о сроках получения результатов невозможно.

Когда Анвар в очередной раз на свой вопрос услышал отговорки, прикрытые рядом терминов из микробиологии и эпидемиологии, он просто взбесился.

– Послушай меня! Мы за что тебе деньги давать собираемся? – орал он, подскочив вплотную к врачу. – За то, чтобы выслушивать от тебя все эти шайтанские научные слова и не иметь никакого результата?

Из его рта брызгами летели слюни. Кобзева ничуть не удивило бы, если бы оттуда пошла пена – настолько зол был главарь террористов.

– На это есть ряд совершенно объективных причин, – несмотря на дикий ор бандита, попытался возразить врач. – Они нисколько не зависят от чьего-либо желания. Ни от моего, ни даже от вашего.

– Засунь свои объективные причины в шакалью нору! – Анвар не желал даже слушать возражений. – Ты знаешь, чего мне всё это стоит?! Ты хоть представляешь, какие деньги были брошены, чтобы обеспечить лабораторию всем тем, что ты запросил?! Да за те деньги, что ушли на эту лабораторию, можно было устроить несколько переворотов или развязать гражданскую войну. А тут всё стопорится на молодом русском враче, который не в состоянии разобраться, дохлые в контейнерах козявки или живые.

Кобзеву непросто было сохранять внешнее спокойствие. Ведь, по сути, главарь террористов объявил его саботажником. Тем не менее русский собрал волю в кулак и хладнокровно произнёс то, что наверняка не ожидал услышать после своей тирады Анвар:

– В контейнере не козявки, а бактерии. С козявками я разобрался бы гораздо быстрее.

Террорист вдруг успокоился. То ли ярость так быстро прошла, то ли она была всего лишь уловкой, разбившейся о внешнее хладнокровие Егора.

Главарь отступился от заложника и сказал:

– Запомни, у тебя на всё про всё остаётся пять дней. Раньше можно, позже ни-ни. Раз ты специалист, то покажи, на что ты действительно способен.

Сердце у Егора сжалось. Пять дней. С одной стороны, это был хороший запас времени. Но с другой – оставалось неопределённым, сможет ли он усыпить бдительность бандитов и обезвредить вибрионы.

– Но если я не успею? Что тогда? – на всякий случай спросил Кобзев, догадываясь, что ничего хорошего просрочка не сулит.

– А ты не спрашивай. Ты просто сделай так, чтобы тебе этого времени хватило! – хлёстким приказным тоном ответил Анвар и злобно усмехнулся.

– И всё же? Мы ведь с микробиологией имеем дело, а не с солением и сушкой рыбы, – не торопился сдаваться Егор.

– Если через пять дней не будет никакого результата, то ты, конечно, и дальше будешь продолжать свою работу. Вот только условия работы несколько изменятся, – главарь продолжал ухмыляться.

– Вы имеете в виду деньги? – предположил эпидемиолог.

– Я имею в виду твоего коллегу Алексея Волошина. Не будешь успевать с заданием – придется смотреть на его страдания, – заявил террорист. – Возьмём и станем пытать его прямо у тебя на глазах. Ты готов к такому повороту событий? Ты вообще что-нибудь слышал о том, какие у нас на Востоке изощренные пытки?

Это, безусловно, был настоящий удар под дых. Недаром после услышанного у Кобзева на несколько секунд перехватило дыхание. Ему почему-то сразу вспомнились азиатские пытки водой, о которых он читал в книге известного учёного-востоковеда. Истязатели заливали в больших количествах воду внутрь человека. От четырёх до пятнадцати литров жидкости человека распирало, словно надутый воздушный шар. После этого угол наклона тела жертвы меняли. Например, укладывали на спину в горизонтальное положение. Вес наполненного желудка сдавливал лёгкие и сердце. Жертва мучилась от нехватки воздуха, тяжести в груди, боли от того, что желудок растянут. Для усиления страданий палачи могли давить на раздутый живот жертвы, используя доску...

Егор даже на мгновение не мог себе представить, что нечто подобное может быть применено в отношении Волошина.

– Слышал кое-что, – Кобзев еле заставил себя ответить ухмыляющемуся бандиту.

Тот быстро смекнул, что русский не может отвечать со своим прежним спокойствием. Болевая точка была найдена, и верховод террористов почти сиял от радости. Чтобы еще больше подлить масла в огонь, он решил привести свой излюбленный пример восточной пытки.

– Не управишься в срок, получишь бесплатный билет на одну из самых страшных пыток, – с азартом заговорил Анвар. – Сначала мы отрубим твоему другу руки по локоть. Затем – ноги по колено. Потом отрежем язык. После выколем...

– Не продолжайте, – остановил Кобзев, не желая дальше слушать описание безжалостного истязания. – Я всё понял. Постараюсь уложиться во время.

– Вот так-то будет лучше, – удовлетворенно молвил Анвар. – А то всё микробиология да микробиология. Прежде всего, нужно о человеке думать.

От последней фразы русского передёрнуло. Цинизму главаря не было предела. Он снова громогласно захохотал, видя растерянный взгляд эпидемиолога. Его хохот стал сигналом того, что обратный отсчёт времени до применения пытки пошёл.

Егор нервно обдумывал ситуацию. Ему не хотелось верить, что всё будет именно так, как обещал террорист в арафатке и темных каплевидных очках. Он пытался найти хоть какую-нибудь зацепку для того, чтобы остановить этот адский обратный отсчет. Однако ничего толкового в голову не приходило. Да и недоучка Шакур после ухода из лаборатории хозяина не позволял просто стоять и ничего не делать. Он всё время подстёгивал русского глупыми замечаниями и шуточками.

Глава 10

На палубе яхты царило оживление. Для этого имелся неплохой повод. Николай и Екатерина вернулись из подводного разведывательного рейда. Им сопутствовала несказаная удача. Во-первых, они так и не столкнулись лицом к лицу с предполагаемым противником. Во-вторых, им удалось сделать весьма любопытную находку. Обнаруженный ими предмет должен был кое-что прояснить в череде загадок. Исследовать его под водой прямо в месте обнаружения было и опасно, и нецелесообразно. Поэтому находку незамедлительно доставили на яхту.

Продолговатый веретенообразный предмет лежал на палубе. Вокруг него стояли все участники спецкоманды. Они рассматривали находку и живо обменивались мнениями, не стесняясь в предположениях. Безусловно, каждый из них пытаться подобрать самые различные варианты. Но на поверку вариантов оказывалось не так и много. Это не могло быть веретеном исполинской спящей красавицы, как шутливо высказался Зиганиди, заставив всех улыбнуться. Из серьёзных вариантов на ум сразу же приходила мысль о боевой торпеде. Однако относительно небольшой вес и некоторые другие параметры свидетельствовали против такого предположения. Да и Зиганиди с Сабуровой ещё под водой с помощью специальных датчиков определили, что в находке отсутствует боевой заряд. Именно поэтому они и решились вернуться на яхту не с пустыми руками. В противном случае дело приняло бы чрезвычайно рискованный оборот. Тащить с собой на яхту боевою торпеду явилось бы верхом безрассудства.

– Может быть, это элемент какого-либо более сложного технического устройства или транспортного средства? – высказала догадку Екатерина.

– Возможно, так вполне могло быть, – молвил Фёдор Ильич. – Если бы не одно «но»...

– Какое именно? – поспешила осведомиться девушка.

– А вы посмотрите внимательно на находку, – не стал объяснять адмирал.

– Да уж посмотрели, – немного растерянно сказала Катя.

Грек и Боцман то ли случайно, то ли намеренно молчали. Нагибин нарочно обратился к ним:

– Ну, а вы, мужики, рассмотрели?

– Рассмотрели, – ответил за двоих Саблин. – Вряд ли этот предмет был составной частью чего-то большего. На нём нет никаких крепежей или следов от муфт и тому подобных вещей. Есть много царапин. Но это говорит только о частом использовании этой штуки.

– Правильно мыслишь, – похвалил командир. – Так что же это такое?

– Конструкция, конечно, странноватая, – указал Николай на особенность внешнего вида находки.

– Я бы даже сказал – причудливая, – заметил Виталий.

– И? – Нагибин нетерпеливо ждал от боевых пловцов новой и, на этот раз правильной, версии.

– Если бы не эта причудливость, то я бы подумал, что передо мной транспортная торпеда или беспилотная подводная лодка, – признался Боцман и тут же добавил: – Но я больше склоняюсь к первому. Для подлодки-беспилотки, даже самой маленькой, эта выглядит слишком уж миниатюрно. Думаю, что перед нами всё-таки транспортная торпеда. Во время учёбы мы проходили примеры разных их типов. И страны-производители назывались разные. Я это очень хорошо помню. Но вот такая, как эта, нигде ни разу не упоминалась. Наверное, совсем новая разработка.

– Вот именно! – обрадовался командир проницательности каплея и тут же подхватил его рассуждения: – И это «новьё», этот «свежачок» мы находим в районе острова, который является террористической базой! Может ли данное обстоятельство быть случайным? Вряд ли.

Действительно, предмет, обнаруженный в ходе рейда Зиганиди и Сабуровой, являлся транспортной торпедой. Подобного рода техника активно используется спецназами некоторых государств мира. Назначение данных торпед отнюдь не сверхъестественное. Чаще всего их применяют в качестве своеобразного транспортного средства при проведении секретных операций. С их помощью осуществляется подводная переброска бойцов-диверсантов на значительные расстояния. При этом торпеда обычно легка в обращении. Она управляется боевым пловцом, который удерживает её сбоку.

– Ну, и где именно вы на нее наткнулись? – спросил Нагибин.

– Вот здесь, – указал по лоции Зиганиди.

– Так. Понятно. До острова оттуда рукой подать, – заметил контр-адмирал. – Небось в рифах была припрятана?

– Никак нет, – возразила Сабурова. – На дне лежала. Я ее по приборам вычислила.

– Ах, вот оно как... – Фёдор Ильич задумался и спустя мгновение сказал: – Получается, ее просто бросили, не имея возможности воспользоваться снова.

– Это приблизительно те же координаты, в которых я схлестнулся с аквалангистом, – напомнил Саблин. – По приборам я тогда торпеды не разглядел. Но судя по скорости того пловца, он сначала двигался не с пустыми руками. А уронить ее он мог тогда, когда я стал его таранить. Естественно, что после нашей стычки ему было не до поисков торпеды.

– Ну, что же? В этом есть резон, – согласился контр-адмирал. – Быть может, мы сумеем выяснить, спецназу или вооруженным силам какого государства эта игрушка принадлежит.

– Мы уже пытались обнаружить на ней символику или хоть какую-нибудь маркировку, – сообщил Николай. – Однако на ней нет ничего, кроме царапин, как уже заметил капитан-лейтенант Саблин.

Глава операции всё-таки настоял на повторном, более тщательном осмотре транспортной торпеды. Совместными усилиями это было проделано. Результат оказался нулевым.

– Ну, что, ребятки? – прищурился Нагибин. – Раз такие дела, давайте-ка эту малютку ко мне на стол. А вы, Катюша, принесите чемоданчик с инструментами.

Боевые пловцы подняли торпеду и перенесли в указанное начальником место, откуда тот поспешил убрать компьютер и еще парочку вещей.

– Коль она не хочет так раскрывать своих секретов, то заглянем к ней вовнутрь, – прокомментировал свой замысел Нагибин, заметив вопрошающие взгляды членов команды.

Фёдор Ильич потер ладонью о ладонь и начал разбирать находку. Какой бы цельной и прочной торпеда ни казалась, очень скоро ее части лежали на столе. Контр-адмирал внимательно осмотрел каждую из них, в том числе и батарею. Однако и в данном случае найти хоть какой-то намёк на разгадку не удалось. На всякий случай Нагибин передал каждую часть своим бойцам, чтобы они взглянули свежими взглядами. Но и это не принесло желаемого результата.

– Полная загадка, – промолвила Сабурова.

– Может быть, – кивнул командир, продолжая исследовать торпеду. – Если меня не подводит моя техническая осведомлённость, то я могу сказать, что запас хода этой малышки хватит минимум на 20 – 25 кабельтовых.

Бойцы переглянулись.

– Какая-то очень знакомая цифра, – молвил Николай, глядя на лоцию.

– Да это же один в один расстояние от острова террористов до «чистого и непорочного» кабелеукладчика, – вспомнил Боцман. – Всё-таки надо было бы его немножко потревожить. Устроить контригру, как говорят шахматисты.

– Придет время, и потревожим, и устроим, – сухо отреагировал командир операции, понимая, что больше данных своими силами из торпеды не вытянуть. Нужны были специалисты.

Фёдор Ильич решил задействовать каналы дипломатической почты для отправки торпеды в Россию. Он считал, что русские специалисты в лабораторных условиях сумеют успешно разобраться и с ее происхождением, и с ее государственной принадлежностью. По крайней мере, разумнее было отправить находку в Россию, чем оставлять без толку пылиться на яхте. Контр-адмирал всегда придерживался мнения, что любая даже самая мелкая дополнительная информация полезна для воссоздания полной картины исследуемого вопроса. Пока же картина была весьма и весьма фрагментарной.

Встречная информация, пришедшая вскоре из Москвы, говорила о возросшей наглости похитителей. Полученные фотографии шокировали. Исчезали последние сомнения относительно серьёзности намерений террористов. Тела нескольких зверски расстрелянных участников команды «Асклепия», запечатленные на снимках, красноречиво свидетельствовали: террористы не блефуют.

Русских врачей на фотографиях не было. «Всемирная лига джихада» заверяла, что оба специалиста из России живы. Но при этом без экивоков напоминалось, что их судьба зависит от сговорчивости российской стороны. «Лига» настойчиво требовала освобождения из тюрьмы Абдуллы Мохаммеда Зино. По характеру и тону заявлений становилось ясно, что террористы готовы применить крайние меры и в отношении к русским врачам.

Для того, чтобы поломать коварные замыслы членов «Всемирной лиги джихада», требовался некий не совсем стандартный план. Контр-адмирал Нагибин не один раз в разговоре с участниками спецкоманды упоминал о нем, но не вдавался до времени в детали. Слишком мало имелось сведений о том, что происходит на острове. Московские специалисты анализировали присланные террористами снимки убитых. Пытались выудить из них какую-либо дополнительную информацию. Однако ничего, кроме модели фотоаппарата, разрешающей способности и еще нескольких технических характеристик, анализ не дал. Никаких построек или их элементов на фотографии не попало. С этой точки зрения снимки были бесполезными...

Нагибин в очередной раз пересмотрел стопку распечатанных фотографий тел убитых похитителями специалистов с «Асклепия» и положил ее на стол.

– Очень мало информации, – сказал он, обращаясь к команде.

Саблин, Зиганиди, Сабурова ожидали приказа и готовы были в любую секунду приступить к выполнению задания.

– Вы должны понимать, что мы не можем действовать вслепую и наудачу, – продолжал контр-адмирал. – Да, у нас есть данные, какие именно объекты там расположены. Однако нам неизвестно, для каких целей они служат. Ничего не знаем и о точном местонахождении наших соотечественников. Да и число террористов, пребывающих на острове, под большим вопросом. Таким образом, на данный момент не может быть и речи о проведении операции по освобождению заложников.

Он обвёл бойцов вопрошающим взглядом, ожидая проявления ими инициативы. У него была своя собственная идея, но ему хотелось услышать мнение своих людей.

– Раз мы пока не можем начать освобождение заложников, значит, нам нужно действовать как-то по-другому, – сказал Боцман.

– Я внимательно слушаю, – молвил Нагибин. – У тебя есть конкретное предложение?

– Так точно, – подтвердил Виталий. – Охранники на острове наверняка есть и у забора, и у самого берега. Почему бы нам не сделать так, чтобы один из них взял и исчез? Как в шахматах с дополнительной фигурой, которую называют «крот». Правда, наш «крот» в силу специфики будет подводным. Но, думаю, это ничуть не помешает утащить исламистскую пешку, чтобы потолковать с ней о том о сём. Да к тому же, если кротов будет несколько...

– Неплохая идея, – согласился Фёдор Ильич. – Если уж техника не даёт нам ответы на важные вопросы, то прибегнем к старому проверенному способу. Возьмём «языка» и у него со всеми подробностями узнаем, что же в действительности происходит на острове. А заодно выясним, есть ли среди террористов боевые пловцы.

– Погодите, – вмешалась Сабурова. – А не спровоцирует ли исчезновение одного из террористов волну насилия по отношению к заложникам?

– Вряд ли террористы станут связывать исчезновение кого-то из своих с проблемой заложников, – промолвил Нагибин. – Главное, чтобы исчезновение прошло незаметно и бесследно. Пусть потом думают, что# с их товарищем случилось. Может, в море свалился и разбился о камни или попал в зубы к акуле-убийце.

Бойцы изумленно переглянулись. Их явно удивила последняя часть фразы командира.

– Здесь водится акула-убийца? – выражая общее любопытство, уточнил Николай.

– Да это так просто, к слову пришлось, – пояснил Фёдор Ильич и призвал команду начать работу над планом захвата «языка».