Текст книги "Талисман десанта"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Мне тоже показалось, что он пошевелился, – улыбнулся тот в ответ и плавно нажал на гашетку.

Очередь легла под ноги Мухитдину, и его берцы осыпало каменным дождем. Проводника невольно затрясло.

– А валун-то живой, – улыбнулся капитан. – По ногам, пли! Опрокинется, а мы его подберем, спросим, кто он и откуда. Скажет – вылечим, не скажет – живьем сгниет, если ноги сам себе не отрежет.

Мухитдин почувствовал, что вторая очередь будет по нему, и побежал.

Глаза стрелка усыпали лучики усмешки – мол, куда ты, ретивый, бежишь? От пули нужно убегать как минимум со скоростью самой же пули. Хотя через секунду стрелок закусил ус – он понял, куда бежит этот дикарь.

Пару дней назад ручей после обильного дождя вырыл небольшой овражек, и дикарь решил сорвать с себя чатор, упасть на него и съехать по высохшему руслу вниз, в тень гор, где его уже не увидят, а крупнокалиберная пуля вертолетного пулемета не достанет.

Стрелок начал строчить раньше, чем прицелился. Цепь коричневых фонтанчиков легла за спиной Мухитдина, но вскоре начала наверстывать расстояние до его пяток.

В этот самый момент горный ветер решил поиграть с дорогой игрушкой людей, которая как раз оказалась в его владениях, – вертолет подбросило вверх, а ствол пулемет задрался.

Мухитдин вскинул руки, его спина покрылась красными рваными кругами, словно сам дьявол закидал его ядовитыми ягодами. На самом краю оврага проводник упал. Тело безвольно перевалилось за край и покатилось вниз, в тень, туда, где этот дикарь-человек, будучи живым, хотел спрятаться от смерти.

– Что ты наделал, недоумок?! – заорал капитан на стрелка. – Его надо было только зацепить!

– Я не виноват, что вертолет подбросило!

– А ты что, не можешь держать машину в руках! – кричал капитан уже на пилота. – Нервы шалят?

– Это ветер, – хладнокровно ответил пилот. – Остальные должны быть где-то рядом, сейчас найдем.

Вертолет барражировал над склоном горы, медленно оборачиваясь вокруг своей оси. Жерло пулемета осматривало склоны, трещины и утесы. Широкая спина Милоша, укутанная в чатор, закрывала вход в расселину, тем самым маскируя ее. Мороз бежал у него по коже – страх живет в каждом человеке; тем более серб видел, что случилось с их проводником. И стоило пулеметчику что-то заподозрить…

Винтокрылая машина пролетела буквально метрах в пятидесяти от укрытия беглецов. Мелкие камешки, поднятые воздушной струей, осыпали Милоша.

С первого захода беглецов не заметили.

Пилот поднял вертолет выше, чтобы в поле видимости попал больший участок местности. Он уже настраивал приборы для более эффективного поиска, как вдруг над горной вершиной блестящей иглой с белой ниткой возник зловещий след ракеты. Через несколько секунд вертолет вспыхнул красным цветком и осыпался на землю металлическими лепестками осколков, за которыми тянулись белые шлейфы дыма. Черный остов машины отбросило за гору, он резко пошел вниз, ударился о скалу и рухнул в пропасть, подминая под себя уцелевшие при взрыве лопасти.

17

С первыми лучами солнца, что красным заревом показались из-за оранжевых гор, полевой командир Мустафа-Шурави и пятнадцать человек, вооруженных автоматами Калашникова, верхом выехали из лагеря. Отряд по одной из троп спустился в низину и, не останавливаясь ни в одном из селений, перешел хребет.

У командира был жеребец цвета шоколада, очень резвый – все норовил вырваться вперед и быть во главе всех. Мустафа-Шурави придерживал его, потому что командиру следует ехать в середине отряда.

Отряд «нырнул» в низину и поднялся на второй перевал – горную тропу, проходящую между двумя острыми утесами. Как раз между ними стоял и отгонял хвостом мух серый осел с белым брюхом. В двух шагах от него на расстеленном чаторе, скрестив ноги, сидел худощавый старик. Его зеленая чалма была хорошо заметна издали. Праведный старец недавно совершил хадж. Далеко не каждый дехканин-крестьянин из этих мест мог позволить себе совершить паломничество в Мекку. Старик молился с закрытыми глазами.

Мустафа-Шурави подъехал и подождал, когда старик сам взглянет на него.

– Приветствую достопочтимого Хайруллу! Сам Аллах послал вас к нам за помощью. – Мустафа решил сказать приятное для уха старика – ведь Хайрулла с арабского языка буквально переводится как «добро Аллаха».

– Аллах меня послал делать добро этой земле. А к вам я пришел по просьбе Юнуса, – коротко ответил старик.

– Странный человек этот Юнус – не захотел показать нам, что мы его просили. И побеспокоил вас, почтейнейший Хайрулла…

– Юнус – маленький человек. Он вез рис через перевал, и Салад попросил его заехать к вам. Зачем же ему вмешиваться в дела командиров?

– А достопочтимый Хайрулла может вмешиваться? – прищурившись, спросил Мустафа.

– Вмешиваться в дела таких уважаемых людей, как ты, Мустафа-Шурави, и Салад, нет смысла. А помогать жить им и всем другим во имя добра на земле и во имя Аллаха – и есть великий смысл моей жизни.

– Скажи, старик, может, ты тоже веришь, что эти солдаты пришли убить меня?

– Знаешь, Мустафа, ты очень несговорчивый, – начал Хайрулла. – Американцы своими деньгами изменяют мысли командиров. Если бы у Салада было больше земли и больше людей, они б его купили. А так как земли и людей у него немного, они его даже и не замечают. У тебя земли еще меньше, чем у Салада, но ты не продаешься и не покупаешься. Твои мысли не изменишь, и американцы все это прекрасно знают, поэтому твои земли как кость в горле – и у Салада, и у неверных, сохрани тебя Аллах.

– Тогда почему Салад решил мне помочь?

– Салад – набожный человек, он помогает местным мечетям, праведным старикам и нескольким обездоленным семьям. Но он не любит, чтобы тем, кому помогает он, помогал кто-то еще. И не выносит, когда с теми, с кем он воюет, еще кто-нибудь воевал. Свои дела он желает делать сам.

– Спасибо тебе, Хайрулла.

Старик вдруг удивительно ловко для своих лет вскочил в седло осла и поехал впереди всех, а за ним последовали люди Мустафы-Шурави.

– Я так понимаю, командир, – сказал старик, – что ты не очень хочешь афишировать свое присутствие на землях Салада.

Мустафа-Шурави промолчал, а старик продолжил:

– Мы лучше поедем не короткой дорогой, а безлюдной.

Вскоре отряд Мустафы-Шурави прибыл туда, где еще совсем недавно стояли Батяна и капитан Столяров, осматривая место боевого столкновения. Еще поздним вечером после того боя Салад послал крестьян, чтобы те хотя бы до рассвета успели похоронить его бойцов. Поэтому о том, что происходило накануне на склонах ущелья, рассказывали только воронки от взрывов.

– Их было всего четверо. А у Махмуда – тридцать человек, – сказал старик Хайрулла. – Их хотели взять живьем.

– Салад послал Махмуда, – вслух подумал Мустафа-Шурави, – значит, Саладу эти солдаты были очень нужны.

– И не смогли взять. Четырнадцать воинов Аллаха отправились в рай, – с сожалением сказал старик. – Есть раненые. В том числе и сам Махмуд.

– А как погибли солдаты?

– Те, кто участвовал в бою, рассказали мне, что ничего не могли с ними поделать. Этим солдатам, наверное, сам шайтан помогал, – глаза праведного старика запылали гневом. – Наши люди весь запас гранат израсходовали. Неверные сгорели в адском пламени.

«Не люди, а крепости, – подумал про десантников Мустафа-Шурави, – выстрелом не возьмешь, только гранатами можно взорвать».

– Это получается, что Салад лишился половины своей гвардии, – сказал Абу-Бакр.

Он как раз прикинул в уме и решил сообщить об этом вслух.

– Да, власть Салада слабеет, – сказал Мустафа-Шурави, а потом с иронией добавил: – Придется ему гнать дополнительный караван, чтобы пополнить запасы гранат и наемников.

Взгляд командира привлек разбитый взрывом грот. Как человек опытный в военном деле, он сразу понял, что здесь неплохое место для ведения огня.

– Оставайтесь наверху, а мы с Абу-Бакром спустимся, – Мустафа-Шурави соскочил со своего шоколадного жеребца и, привычно ступая по откосу, приблизился к разбитому гроту. За ним пыхтел Абу-Бакр. – Увидишь что-нибудь – показывай.

Вдвоем они начали внимательно осматривать вход в грот и склон горы возле него. Все вокруг покрывали острые камни. Солдата-стрелка€, который, несомненно, находился здесь, в какой-то момент накрыла смертоносная волна осколков гранаты и выбитых камней. Затем вместе с отколовшимся куском скалы стрелка увлекло вниз, в глубину ущелья, и теперь его останки погребены под обвалом.

– Смотрите, командир, – Абу-Бакр указал на продолговатый металлический предмет.

– Молодец, – похвалил Мустафа-Шурави своего телохранителя.

Командир наклонился за тем предметом, и в руке у него оказалась гильза от специального снайперского патрона.

– Расскажи мне, почтенный Хайрулла, что еще слышно в ваших селениях?

– День назад, командир, перед вечерней молитвой я совершал восхождение на молитвенное место и видел, как Ржавая Сабля повел куда-то трех лошадей. После молитвы на вершине горы я заметил трех всадников – они ехали на Змеиное плато, но не через перевал, а в обход.

– Значит, Зульфакар боялся попасться на глаза встречным?

– Да, он не хотел, чтобы этих двоих видели.

– Старик, а ты еще кому-нибудь про это говорил?

– Да, Искандеру, – спокойно сказал Хайрулла.

– Племяннику Салада?

– Да.

– Благодарю тебя за помощь, праведный Хайрулла. Нам надо ехать. Возвращайся с миром. И помолись за нашу землю.

– Добра вам и удачи! – Старик уселся на осла и поехал в сторону своего селения.

18

День был ясный. Опрокинутая чаша синего неба ритмично качалась над головой у Батяни – впрочем, как и у капитана Столярова, и их проводника Зульфакара. Местные лошади, прекрасно приспособившиеся к горной местности, никогда не встанут копытом на ненадежный камень или на кромку скалы, которая может оборваться. Ехали неспешно, щадили лошадей – ведь впереди еще хороший кусок дороги.

– В принципе, мы не опаздываем, – сказал Батяня. – Если выдержим темп, то прибудем на точку даже немного раньше.

– Будет время осмотреться.

Зульфакар обернулся – он подумал, что десантники обращаются к нему, но понял, что ошибся – десантники говорили о своем, по-русски. Зульфакар чуть пришпорил свою лошадь и поехал вперед.

Над головой, кроме чистого неба без облаков и яркого солнца, слева и справа возвышались горы. Батяня и капитан Столяров время от времени посматривали на их склоны. Один раз заметили семью горных баранов – архаров; самец с круто закрученными рогами стоял на краю скалы и оттуда, с головокружительной высоты, бесстрашно наблюдал за людьми.

Обогнув гору, проводник вывел группу на плато. Вдали, словно на землю опустилось серо-зеленое облако, виднелись заросли сухого кустарника.

– Стоп! – вдруг сказал Зульфакар.

– В чем дело? – спросил Батяня.

– Верховой, – ответил проводник и показал рукой на тень от горы.

К ним на полном скаку приближался бородатый всадник. В одной руке у него был «калашников», а другой он держал поводья.

– Что-то не нравится мне этот моджахед, – сказал капитан Столяров и прищурился. Под халатом он нащупал свое оружие.

– Не кипиши, подождем, – буркнул Батяня.

Губы у Зульфакара побелели, в глазах читалось нехорошее предчувствие.

– Ты знаешь этого человека? – резко спросил у него Лавров.

– Нет.

– Точно? Ты уверен? – свирепо, сквозь зубы проговорил капитан Столяров – его бесила трусость Зульфакара. – И никогда его не видел?

– Видел, – промямлил проводник.

– Чего тогда молчишь? Где? – рявкнул на него Батяня.

– Это племянник Салада. Его, кажется, зовут Искандер.

– Того самого Салада, который напал на наших?

– Да.

Моджахед уже был слишком близко.

– Вы кто? – без приветствия, нагло спросил он.

– Я – местный дехканин, Зульфакар.

– А это с тобой кто такие – неверные?

– Гости, – сказал проводник и осекся.

– Мы – мирные люди, нам просто надо перейти это плато, – на пушту, без тени волнения ответил Батяня.

– Мирные люди тут бывают редко, – скривился Искандер.

Из-за бороды, которая росла чуть ли не от самых глаз, он казался гораздо старше своих лет.

Батяня заметил, что вокруг глаз у моджахеда почти нет морщин. «Молод и горяч», – подумал Лавров. А это значило, что от него можно ждать любых провокаций.

– Уважаемый, а почему это вы так разговариваете? – изо всех сил пытаясь скрыть свое раздражение, произнес капитан Столяров.

– Потому что это земля Салада. Каждый пришедший сюда должен вначале представиться почтенному Саладу, хвала ему! И познакомиться с ним лично. Мирно побеседовать, – продолжал моджахед. – Но что-то мне подсказывает – никакие вы не мирные люди, – он пристально посмотрел на оттопыренные халаты десантников.

Батяня понял, что наглый бородач раскусил их, но твердым голосом сказал:

– Мы – мирные, но не стоит делать из нас своих врагов.

Моджахед посмотрел прямо в глаза Батяне, вдруг пришпорил своего коня и с криком: «Это они!» помчался за спину Батяни. Он выстрелил в воздух из «калашникова». Не успели десантники выхватить из-под халатов свое оружие, как с затененной стороны горы раздались выстрелы.

Лошадь под Столяровым дико заржала, упала на одно колено, затем на второе, и вдруг свалилась на бок, придавив ногу капитана. В эту же секунду Батяня соскочил со своей, прикрылся ее крупом и выпустил длинную очередь в ту сторону, откуда раздавались выстрелы. От испуга лошадь Лаврова дернулась вперед и тут же, подстреленная, перекувыркнулась через голову, упала на спину, потом на бок и замерла. Батяня прыгнул на землю, подполз к несчастному животному, залег за ним. Поднял над головой автомат и выпустил вторую очередь – ему надо было прикрыть капитана.

– Валера, сможешь сам освободиться?

– Да, Андрей, работай! – быстро ответил Столяров.

На горе вдруг перестали стрелять. Теперь Батяня смог осмотреться. Искандер был уже далеко, а Зульфакар нещадно стегал свою клячу и во всю прыть скакал в сторону зарослей кустарника.

– Эй! Стоять! Застрелю! – крикнул ему вслед Батяня.

– Да не трать ты на него патроны, – капитан уже вытащил свою ногу из-под туши лошади и так же, как и Лавров, залег за нее.

Со стороны гор раздался выстрел, второй, третий. Пули легли точно в цель – размозжили спинные позвонки Зульфакару. Он тихо охнул и упал на шею лошади, а потом соскользнул с нее на землю. Безвольное тело несколько раз перевернулось, и облако серой пыли накрыло уже мертвого Зульфакара. Обезумевшее животное понеслось прямо на колючий кустарник, в кровь разрывая себе бока.

– Вот и все, – прошептал Столяров. – Метко.

– А нас, суки, задумали взять живьем. Если бы хотели, давно бы продырявили. – Батяня чисто с военно-практической точки зрения оценил происшедшее.

– Я им живьем не дамся, – процедил сквозь крепко сжатые зубы капитан Столяров. – Митягин прав – чтобы русского десантника посадили на ведро с крысой… Никогда этому не бывать!

– Одна поправочка, Валера: не ты им живьем не дашься, а мы им живьем не дадимся, – прорычал Батяня и выпустил из автомата очередную порцию свинца.

Со склона горы перестали стрелять.

– Ду ю спик инглиш? – вдруг раздался громкий возглас.

Старались говорить по-английски чисто, но все равно выходило с местным корявым акцентом.

Капитан Столяров выстрелил на звук.

– Значит, понимаете, – продолжал голос. – Даем вам три минуты. Потом встаете и поднимаете руки. А автоматы остаются лежать на земле.

Теперь уже Батяня выстрелил в сторону говорящего. Десантники окинули взглядом склон горы – взгляд опытных бойцов точно выцепил из ландшафта места, где, за каким валуном, выступом, грудой камней хоронились боевики.

– Их тут полсотни, никак не меньше, – подытожил наблюдение Столяров.

Десантники оказались в безвыходном положении. Туши лошадей, можно считать, укрытие никакое. Противник находится на возвышенности, и еще в таком количестве – дюжина на одного.

– Валера, когда ты последний раз видел мясорубку?

– Ты о чем, Батяня?

– Да помолотят нас вместе с братьями нашими меньшими. Так, что не поймешь, где чье будет мокрое место – мое или лошади. Ты готов?

– Ага.

– Раз, два, три, – отсчитал Батяня.

Одновременно десантники приподнялись, выпустили из подствольника по гранате и тут же залегли назад. Раздалось два взрыва. В то же мгновение над головами засвистели пули.

– Не убивают еще. Хотят уговорить, – сказал Столяров.

– Давай, заряжай пока. «Обуем» их «лягушками».

У десантников на автоматах был подствольник «ГП-30» – «Обувка». Капитан Столяров и майор Лавров достали по гранате «ВОГ 25П» и привычными движениями, со стороны дульного среза, словно у древней пушки, вставили заряд в гранатомет.

Выстрелы с горы прекратились.

– Солдаты, не смешите меня своими глупостями, – кричал тот же голос. – Бросайте эти игры и свои игрушки!

– Сейчас бросим, – проговорил Батяня. – Раз, два, три!

Капитан и майор одновременно приподнялись, нажали на гашетки гранатометов.

Перед глазами троих боевиков, залегших за ближайшим валуном, конусообразная болванка упала в грунт, неожиданно подпрыгнула над камнем и уже за ним, в воздухе взорвалась. Смертоносный дождь накрыл удивившихся в последний раз в своей жизни воинов Махмуда. Второй взрыв был не менее удачным – еще двух боевиков прошили осколки.

Прыгающие гранаты русских десантников вызвали настоящий шок у вооруженных дикарей. Бородатый мужик в черной каракулевой шапке, который притаился за кучей камней, метрах в пятидесяти от русских десантников, поднялся и закричал:

– Шайтан!

Он побежал в гору.

– А ну, стоять! – заорал Махмуд, который стоял на горе выше и наблюдал за всем происходящим.

– Шайтан! – не унимался мужик.

Махмуд моментально выхватил из кобуры пистолет и выстрелом в сердце уложил паникера.

– Сарбуланд, переводи, – приказал Махмуд стоящему рядом худому боевику в очках. – Если после того, как я перестану говорить, вы не подниметесь с поднятыми руками, я – командир Махмуд – отдам приказ уничтожить одного из вас. Это будет тот, кто находится справа от меня.

Очкарик зычным голосом переводил слово в слово.

– Справа от него – значит, меня первого, – ухмыльнулся Батяня. – Повезло.

– Ну, Андрей, ты счастливчик, – в тон ему произнес капитан Столяров.

– Я всегда был счастливчиком. Что, попробуем достать «говоруна»?

– Лучше распугать ближайших, – предложил Валера.

– Верно.

– Эй ты, тот, кто справа, Махмуд обращается к тебе. Можешь уже сейчас начинать молиться, – продолжал Сарбуланд. – Или вставай с поднятыми руками, тогда мы убьем второго. Выбор за тобой.

Переводчик не успел договорить, как десантники в третий раз выстрелили из своих подствольников и залегли. Раздался один взрыв, через секунду – второй. А затем – третий, более мощный.

– Что это? – удивился капитан Столяров.

– Новая граната с раздельной боеголовкой, – отшутился Батяня.

Затрещали выстрелы. Странно, теперь пули над русскими десантниками не свистели.

Раздался еще один взрыв. Гора содрогнулась, осыпалась осколками и камнями. Батяня и Столяров выглянули каждый из-за своей туши лошади.

– На этого бандюка кто-то напал, – сделал вывод капитан Столяров.

– Мочат из миномета и автоматического оружия, кажется, с самой вершины, – описал обстановку Батяня.

– Вот теперь нам точно повезло.

– Я ж говорил, что я – счастливчик, – ухмыльнулся майор Лавров. – Пора давать тягу.

Не высовываясь из-за мертвых лошадей, русские десантники достали из своих сумок самое необходимое – провиант, воду, боеприпасы – то, что можно было нести на себе и при этом чувствовать, что идешь налегке. Затем они поползли в сторону кустов – благо первые из колючек росли недалеко.

Воины Махмуда основательно втянулись в бой с неизвестным отрядом.

Когда же десантники отползли на приличное расстояние, выстрелы на горе затихли. Неизвестный отряд исчез так же неожиданно, как и появился.

19

Салад на взмыленном скакуне мчался по горной тропе, а следом за ним – его телохранитель и пятеро человек охраны. Полевой командир спешил на встречу со своим подельником – тот ждал его в пещере почти на самой границе с Пакистаном.

– Стоять!

Из-за утеса вышел человек в традиционной афганской одежде, в руках он держал американскую винтовку «М16». Человек направил оружие на Салада, тот резко осадил коня, а Джафар, наоборот, пришпорил своего, закрыв собой своего командира.

– Я Салад. Еду к Дост-Мухаммаду. Я его друг.

– Если ты его друг, – спокойно сказал человек, – то должен знать порядок.

– Все я знаю. Джафар, слезай быстрее с коня, и отдайте ему оружие.

– Вешайте на седло, – сказал охранник.

Люди Салада по очереди сняли с себя свои автоматы.

– И ты тоже, – обратился охранник к Саладу.

Тот снял с ремня кобуру со своим дорогущим «зиг-зауэром Р229» и положил в широкую ладонь охранника.

– А кобура мне зачем?

– Чтобы не поцарапать.

Охранник повел коня под уздцы, следом за ним пошел Джафар. Все остальные ехали верхом, пустив своих лошадей медленным шагом. Тропинка привела их к замаскированному входу в пещеру, рядом с которым, прячась в тени горы, стояли еще двое караульных.

– Это Салад и его люди.

– Стойте здесь, – сказал караульный и направился в пещеру.

Некоторое время спустя он вышел вместе с приземистым человеком лет сорока. Глаза у этого человека были маленькие, узкие, как будто всегда прищуренные.

– Приветствую тебя, благородный Салад, – с улыбкой сказал он.

Салад сразу же узнал полевого командира Худайназара, или Пещерного Ирбиса, как его обычно называли местные. Все без исключения караваны платили Худайназару дань за пересечение афгано-пакистанской границы на юг от Нуристана. Правда, он называл это не данью, а платой за охрану. За голову неуловимого Пещерного Ирбиса американцы и пакистанские власти обещали щедрое вознаграждение. Но он хорошо знал местные горы, ущелья, разломы, а главное, сложную систему подземных галерей. И вооружение у Худайназара было отличное, благодаря деньгам от наркотрафика.

– Приветствую тебя, Худайназар, – сказал Салад.

– Наш друг Дост-Мухаммад тебя уже заждался.

– Заждался? Я чуть лошадей не загнал – так торопился, и пришел вовремя, как мы и договаривались.

– Ты же знаешь, он всегда спешит. Прошу, – Худайназар жестом пригласил Салада в пещеру.

Командир и его люди прошли по неширокой галерее. Лошадей оставили под присмотром постовых. Беспокоиться за оружие и личные вещи не было необходимости. Воровство здесь каралось по закону шариата – отсечением правой руки.

Метров через десять их встретила еще одна пара охранников.

– Дальше пойдешь только ты, – строго сказал Худайназар.

– Ждите здесь, – приказал Салад своим людям.

Худайназар провел «коллегу» в просторный подземный зал, который освещали лампы, подключенные к автомобильному аккумулятору, и костер в самом центре. Повсюду сияли белые и желтые сталактиты и сталагмиты, далеко в глубине пещеры мерно капала вода. Здесь было довольно холодно, тепло держалось только вокруг костра. На вертеле жарилась туша козленка. В двух шагах от костра стоял ящик из-под патронов, на котором лежала развернутая карта. Над ней склонился рыжебородый человек и что-то изучал. Это был Дост-Мухаммад, представитель патанов – жителей Пакистана, говорящих на пушту.

Патаны испокон веков не признают никакой власти, кроме собственного совета старейшин-землевладельцев. Даже пакистанское правительство вынуждено идти с ними на компромиссы, ограничиваясь лишь размещением воинских частей около патанских селений. У этого народа обычно много оружия, в каждом доме – целые арсеналы, причем в боевом состоянии, а правильному обращению с пистолетами, винтовками, автоматами, ножами и кинжалами обучены даже дети. Кроме того, контрабанда оружия из Индии, Китая, да и вообще со всей Средней Азии – это доходный бизнес, который контролируют некоторые группировки патанов.

А Дост-Мухаммад не брезговал контрабандой наркотиков, которая, в отличие от «оружейного» бизнеса, считалась небогоугодным делом. Ведь за употребление наркотиков и опьяняющих веществ по законам шариата следует наказание – восемьдесят ударов плетью. Однако Дост-Мухаммад оправдывал себя тем, что наркотики в основном отправлялись в западные страны, а не оседали в Пакистане.

– Ассалям алейкум!

– Ваалейкум ассалям! – приветствовали друг друга Дост-Мухаммад и Салад.

Как старые друзья, они между собой разговаривали на «ты».

– Как добрался? – поинтересовался патан-пакистанец. – Сопутствовала ли тебе хорошая погода?

– Слава Аллаху, лето в этом году теплое.

– Не засушливое?

– Нет. Совсем нет. Небо благоприятствует растениям, животным и людям, – поспешно сказал Салад.

– Хвала всемогущему!

– Хвала Аллаху!

Дост-Мухаммад и Салад провели ладонями рук себе по лицу.

Тем временем Худайназар тесаком отрезал от козленка на вертеле увесистый кусок мяса.

– Садись, Салад, угощайся, – предложил Пещерный Ирбис.

– Вначале дела.

– Хорошо, – улыбнулся Дост-Мухаммад и достал из-за пазухи пачку долларов. – Три тысячи – задаток.

Салад чуть было не выдал свое негодование, силой воли заставил себя говорить, не повышая голос.

– Этого едва хватит на организацию поставки, а мне понадобятся боеприпасы. Хотелось бы гранат прикупить.

– Я слышал, – спокойно сказал Дост-Мухаммад, – что у тебя возникли некоторые затруднения.

– Кто тебе, друг, такое сказал? – пытался держать себя в руках Салад.

– Знаешь, у проблем есть один очень существенный недостаток. Одна проблема часто превращается во множество проблем; как говорится, закон снежного кома.

– Все знают, что тебя поджали американцы, – улыбнулся Худайназар. – И еще ты с кем-то в горах воевал, поэтому и решил новый караван организовать.

– Никто из нас не хочет рисковать, правда? Приведешь караван вот сюда, – Дост-Мухаммад показал ногтем указательного пальца место на карте. – Запомнил? Ровно через пять дней. Приведешь, тогда и рассчитаемся, по справедливости.

– А гранаты и патроны я тебе дам, – Худайназар оторвал зубами кусок мяса и начал жевать. – В долг.

– Командир! – В зал вбежал караульный, которого Салад видел возле входа в пещеру.

– В чем дело? – резко спросил Худайназар.

– В небе вертолет.

– Военные?

– Нет. Полиция Пакистана.

– Шайтан, – выругался Дост-Мухаммад.

– Что – проблемы, друг? Или уже ком проблем? – ухмыльнулся Салад.

– Я свои проблемы стараюсь решать быстро. Худайназар, мы тебе платим. Пришло твое время показать, за что ты получаешь эти деньги.

– Самандар, – обратился к караульному Пещерный Ирбис, – успокой меня и моих гостей. Ответь нам, Тариалай на вершине горы?

– Да, командир.

– Дай ему знак, пускай решит проблему Дост-Мухаммада. Потом придешь и покажешь.

Караульный выбежал из пещеры.

– Количество груза, – уже совершенно ровным голосом сказал Дост-Мухаммад, – столько же, сколько было раньше. Сам понимаешь, больше взять не смогу.

Салада это не очень устраивало – он хотел продать как можно больше.

– Хранить мне негде, просить кого-то – значит, платить. Себестоимость поднимется. Получается невыгодно.

– Понятно, – ответил Салад.

Он когда-то дал слово работать только с Дост-Мухаммадом и не выходить на контакт с его конкурентами. Раньше все было удобно и выгодно. Дост-Мухаммад был надежным партнером, но теперь этот делец почувствовал, что Салад ослаб, и брал его за горло.

– Ты расскажи нам, – Худайназар проглотил кусок мяса, запил родниковой водой, – что это за зайцы, которых ты гонял у себя в ущелье?

– Да так, частные наемники. Пришли за товаром. Только не ко мне, а к Мустафе.

– К Мустафе-Шурави?

– Да.

– Он ведь этим не занимается.

– Ты так уверен? Возможно, за нашими спинами уже начал.

– Все может быть, – согласился Худайназар. – По какому еще делу они могли к нему пожаловать?

– От него всякое можно ожидать.

– Когда сосед не такой, как ты, он всегда кажется подозрительным, – подытожил Дост-Мухаммад. Разборки командиров его не очень интересовали. – В общем, так, друг наш Салад. Могу взять у тебя груз сверх нормы, но только за полцены.

Салад отлично знал этого рыжебородого лиса. Он выжидал, чтобы нанести свой удар – предложение было просто грабительским.

– Могу скинуть четверть, – ответил Салад.

В этот момент в зал вошел караульный Самандар.

– Командир, Тариалай сбил вертолет.

– Покажи.

Самандар достал из кармана мобильный телефон. На экране хорошо было видно, как вертолет вспыхнул и обломки полетели во все стороны. Горящий остов рухнул за гору.

– Что это у тебя так руки дрожат? – буркнул Худайназар.

– Неудобно было стоять.

– Ладно, передашь Тариалаю, что я ему очень благодарен.

– А это ему от меня, – Дост-Мухаммад достал из-за пазухи пачку денег, вытащил из нее стодолларовую бумажку и протянул караульному.

Самандар взял деньги и отправился на свой пост.

– Значит, так, – Худайназар снова подошел к карте. – Вертолет упал сюда. Значит, тебе, Дост-Мухаммад, нужно обойти это место севернее. Теперь пару дней тут будут работать поисковики. Хотя, думаю, они найдут вертолет очень быстро – погода сухая, небо ясное.

– Караван тоже приведешь севернее, – обратился Дост-Мухаммад к Саладу и показал на карте новую точку встречи.

– Хорошо, – ответил тот.

– Я согласен, если скинешь цену на треть.

– На треть цену дополнительного груза? – растягивая слова, повторил Салад. – Хорошо, только тогда с тебя еще тысяча в задаток.

– Увидел мои деньги?

– Не увидел, а ты, друг, их сам показал.

– Ладно, идет, – нехотя согласился Дост-Мухаммад.

Он отсчитал еще одну тысячу и вручил ее Саладу.

– Не беспокойся, друг, караван придет вовремя. Снежный ком тоже тает.

– Ну что, друзья, пора прощаться, мне нужно менять место дислокации, а то поисковики могут ненароком нас засечь. Зря ты, Салад, отказался от мяса – теперь уже времени пировать нет.

Худайназар позвал своих людей. Боевики погасили огонь, разрезали тушу козленка на несколько частей и положили мясо в мешок.

Возле пещеры Салад и Дост-Мухаммад попрощались как старые добрые друзья, и Салад со своим небольшим отрядом двинулся в обратный путь.