Текст книги "Пиратские игры"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 18

Утро начинается в тропических широтах так же быстро и незаметно, как приходит ночь. Появлению солнца из-за горизонта на востоке предшествует быстро светлеющее небо, которое из черного становится серым. Далее декорации меняются так же стремительно – где-то там далеко появляется край солнечного диска, но и этой каемки хватает, чтобы потушить яркие южные звезды и блестящую, как новая монета, луну. Сначала солнечный краешек едва заметен, и кажется, что волны легко могут погрузить его в глубины океана. Но нет, солнце уже на четверть возвышается над горизонтом, постепенно заливаясь розовой краской. Затем, поднимаясь все выше и выше, дневное светило меняет свой цвет с розоватого на белесо-желтый, наливается оттенками, становится все больше и ярче – и вот ты уже и не заметил, как огромный палящий диск возвышается прямо над твоей головой. На смену прекрасному, но такому мимолетному тропическому утру пришел изнуряющий душный день...

Правда, в каких водах ни ходи, все равно в предрассветное время прохладно, а в открытом океане очень даже зябко. Сухомлин проснулся именно от того, что ему стало холодновато. Кроме того, он услышал, как на далеком фрегате послышались выстрелы, быстро перешедшие в густую стрельбу. Слушая, курсант догадывался, с чем, а точнее с кем связан шум на корабле. Он не на шутку волновался за старлея, настоящего морского волка. «Пока выстрелы звучат, это значит, что они его не схватили и не убили», – думал, успокаивая себя самого, курсант. Правда, в то, что Полундру могут убить, Сухомлин отказывался верить, ведь старлей был настоящим мужиком, сделанным из стали, да к тому же еще, похоже, и в рубашке родившимся. Количество переделок, в которых побывал Полундра, трудно было перечислить. Да он скорее сам морскому дьяволу рога пообломает и из бездны вернется как ни в чем не бывало! Но все же...

Чтобы лучше наблюдать за происходящим, курсант взял бинокль и направил его на фрегат, благо уже начинало светать. Но разглядеть что-то было практически невозможно, потому что всю палубу затянул густой дым. «Пожар, что ли? А может, и впрямь что произошло в моторном отсеке?» – рассуждал Сухомлин.

На фрегате запустили машину, что очень насторожило Сухомлина: его корабль в задымленном состоянии и с перестрелкой на борту сейчас двинется в неизвестном направлении. А главное – до сих пор не вернулся Полундра, так что было от чего заволноваться.

Наблюдая дальше, курсант заметил еще одну странность – осадка корабля заметно увеличилась. Не поверив этому, Сухомлин еще раз всмотрелся в осадку фрегата, пытаясь найти какие-нибудь приметы, подтверждающие это. И окончательно убедился в том, что корабль значительно погрузился в воду. Складывалось ощущение, что он непонятным образом получил пробоину, причем даже не одну – слишком быстро и равномерно осел корабль. Но почему тогда корабль дал ход? Ведь до берега еще неблизко, нужно глушить машину и при помощи помповых насосов выкачивать воду из трюмов. По крайней мере, так их учили.

Полундра все не появлялся. Чтобы отогнать тревожные мысли, курсант с помощью бинокля продолжил изучение окрестностей. Неподалеку он заметил небольшую гряду островков – это был коралловый риф, разросшийся настолько, что уже возвышался над уровнем моря. Такие рифы представляют значительную угрозу, ведь помимо заметной гряды у рифа есть и подводные части, могущие пробить обшивку любого корабля.

Неожиданно, как черт из табакерки, у борта шлюпки всплыл Полундра. Он перевалился через борт и, отдышавшись, принялся снимать с себя аквалангистский костюм. По движениям старлея было заметно, что он очень устал, а лицо сохраняло весьма серьезное выражение. Сухомлин вопросительно уставился на него, ожидая информации о том, что же произошло на паруснике.

– Так, теперь как можно быстрее валим отсюда! – махнул рукой Павлов. – Солнце уже показалось, скоро совсем светло станет, могут заметить, и тогда нам крышка!

Моряки усердно налегли на весла.

– А что вы сделали, товарищ старший лейтенант? – не удержался от расспросов любопытный курсант, не дождавшись «отчета о проделанной работе».

– Да так, на экскурсию сходил на наш фрегат, изучил обстановку, – небрежно ответил Полундра, – а кроме того, провел неплохую диверсию.

– А какую именно?

– А глаза тебе на что? Давай, будущий морской офицер, прояви наблюдательность и смекалку. Что заметил на корабле странного?

– Ну, выстрелы были, много стреляли... Дым еще столбом стоял. А! Осадка корабля заметно увеличилась, я сразу заподозрил – что-то не так!

– Молодец, наблюдательный! Короче, залез я на фрегат, убрал одного охранника, затем пролез в трюмы и открыл все кингстоны. Да, мотопомпы все ипортил, поэтому они сейчас эту воду хрен откачают. А на обратном пути меня заметили, ну да постреляли немного. Они, видно, нашу оружейку взломали.

Весть о диверсии, проведенной ночью Павловым, повергла курсанта в изумление. Как так можно! Офицер российского Военно-морского флота сам топит свое же судно, ломает на нем насосы, фактически обрекая на погибель, и к тому же преспокойно, с гордостью об этом рассказывает. В голосе Сухомлина зазвучали искорки возмущения и гнева:

– Так ведь, товарищ старший лейтенант, после этого фрегат потонет, ко дну пойдет!

– Да нет, не думаю, – успокоил его старлей, – там остался командир судна. Стенин – моряк опытный, я его хорошо знаю. Правда, совсем непонятно, чего он там остался, по своей воле или заставили его... А может, заложник? Ну, в любом случае кавторанг знает, что надо делать.

– И что же он сделает, товарищ старший лейтенант? Почему он команду идти вперед отдал? – курсанту все-таки казалось, что его любимый «Адмирал Сенин» пойдет ко дну.

– В такой ситуации единственно правильное решение – посадить корабль на рифовую банку, вон там, видишь? – показал Павлов на островок.

– Я-то ее, товарищ старший лейтенант, давно заметил, только как это так: корабль пробоины имеет, вода все прибывает и прибывает, скоро осадка такая будет, что он и сдвинуться не сможет, а его ко всему прочему нужно вести на банку? Ведь он там совсем засядет, а если еще на риф напорется, то дополнительную пробоину получит.

Полундра улыбнулся, слушая наивные, по его мнению, вопросы курсанта, но ответил:

– Глубина возле рифовой банки будет небольшая, местами метров пять, не больше. Если корабль там сядет и даже, как ты правильно заметил, напорется на коралловый риф, то это ему придаст остойчивость, не даст кораблю пойти полностью под воду. Так и будет он там стоять, пока подкрепление не вызовем, и никуда он от нас не денется. Да и пираты не сбегут. Главное, – в голосе Полундры помимо наставнической интонации появились нотки опасения, – чтобы шторма не было. Вот тогда точно в такой ситуации от нашего «Адмирала Сенина» в считаные минуты останутся лишь щепки да обломки.

– Хорошо, допустим, корабль сядет на банку, – не успокаивался Сухомлин, – а что потом?

Полундра сосредоточенно греб и, казалось, не услышал вопроса, но после все-таки ответил:

– А до «потом» еще дожить надо.

Через некоторое время Павлов остановил шлюпку, достав из кармана GPS-навигатор и принявшись изучать местоположение шлюпки и направление их движения. Полундра знал кучу различных ориентиров и признаков, по которым умел определять приблизительное местоположение и направление движения, но при помощи прибора спутниковой навигации он, конечно, делал это абсолютно точно. В технике, как во многом другом, старлей разбирался отлично.

Изучая окружающую территорию, офицер думал о том, что нельзя терять из виду корабль, но раз уж тот, скорее всего, сядет на мель, то ему с курсантом тоже не помешает высадиться на суше. Кроме кораллового острова, к которому направлялся парусник, других возможных мест для базы в округе не было.

– Ну, все, идем к коралловому острову, – принял старлей единственно правильное решение.

– Товарищ старший лейтенант, а нас с корабля не заметят? – обеспокоенно спросил Сухомлин.

– Подойдем к острову с другой стороны. Там можно продолжить наблюдения, не обнаруживая себя, – Павлов взглянул на лежавшего под ногами Али, – зато вот уж кому не надо ломать голову. Все равно ничего не изменишь!

– Это да, – согласился курсант.

Пока они гребли, Полундра размышлял, а не забеспокоились ли в штабе на их счет? Ведь фрегат должен выходить на связь регулярно, поэтому долгое отсутствие связи наверняка должно вызвать подозрения. С другой стороны, прошел лишь день. А что, если кавторанг выходит на связь с командованием по приказу пиратов и дезинформирует его? Да нет, тогда бы он, скорее всего, передал сигнал опасности. «Что ж, посмотрим, что будет. Свою задачу я выполняю», – твердо решил Павлов.

Глава 19

Пока Полундра в одиночку пытался вернуть корабль, вся остальная команда «Адмирала Сенина», все так же вынужденно бездействуя, сидела в мотоботе. Неприспособленное для дальних путешествий в открытом море и уж тем более не готовое к таким перегрузкам суденышко максимально низко осело в воду. Казалось, что вода вот-вот преодолеет не очень высокий барьер борта и хлынет внутрь. Однако мотобот отважно сражался с выпавшими на его долю невзгодами. Моряки боялись даже ходить по нему – малейшее движение могло нарушить сложившийся хрупкий баланс и опрокинуть судно.

Надо признать, что россиянам еще повезло. Их главным союзником был тот, кого они проклинали за день до этого, – штиль. Стоило бы налететь мало-мальски значимому ветру, вызвав волнение на море, как удар волны о борт мог привести к тому, что ботик вместе со всеми моряками перевернется. Вот тогда его пассажирам пришлось бы совсем несладко – помимо того, что поблизости не наблюдалось суши, воды Индийского океана кишат акулами, которые всегда не прочь напасть на человека.

Надо отдать должное морякам: опростоволосившись и потеряв корабль, они, конечно, приуныли, но признаков паники не наблюдалось. Все были готовы действовать при первой же возможности. К сожалению, эти самые возможности пока были сильно ограничены – оставалось только ждать. Невольные пассажиры мотобота с надеждой всматривались в морскую даль, надеясь заметить какое-нибудь судно, способное спасти их. А оно должно появиться – в конце концов, они же как-то наткнулись на этот злосчастный мотобот! К тому же приблизительно там, где они сейчас застряли, проходил достаточно оживленный путь навигации между йеменским городом Аден и кенийской Момбасой. Но сколько придется ждать? Запасов еды, а главное, пресной воды не было.

Солнце уже пекло вовсю. Моряки вытирали стекавший по лицам пот, который так и норовил залить глаза. Долго смотреть было практически невозможно – глаза быстро уставали. Вдруг на горизонте мичман Гаврилов заметил какой-то дымок. Окончательно убедившись в своей правоте, он закричал:

– Товарищи моряки! Смотрите, дым! – И он рукой указал направление.

Все с надеждой повернулись в ту сторону, даже те, кто из-за спин своих товарищей не имел возможности хоть что-то увидеть. Началось всеобщее обсуждение, поднялся гул.

– Да нет там ничего! Зачем людей попусту будоражить.

– Да ты зенки разуй, вон ясно видно – дымок.

Всеобщее оживление начало раскачивать мотобот, и оставшийся за главного заместитель командира, капитан третьего ранга Соловьев попытался предостеречь подчиненных от резких движений:

– А ну тихо, сейчас из-за ваших споров мотобот на хрен перевернете. Покажите мне, где виден дым.

– Справа по борту. Во-о-о-о-н там, – объяснил самый зоркий мичман.

Соловьев взял бинокль и присмотрелся.

– Да, и впрямь корабль, похоже, сухогруз! – согласился он. – Надо сигнал подавать.

К счастью, предусмотрительные моряки догадались прихватить с корабля на мотобот ракетницу и несколько сигнальных ракет. Сидящий на корме офицер зарядил ракетницу, поднял ее вверх, и из ствола вылетел ярко-красный огонек. Поднявшись высоко вверх, он почти растворился в ярком небе, на пару секунд завис на высшей точке, после чего стремительно полетел вниз и нырнул в темный океан.

– Могут не заметить, слишком светло, – сказал кто-то из курсантов.

– Давай еще одну минут через пять, – согласился с ним заместитель командира.

Эти пять минут текли очень медленно. Моряки, все так же щурясь и напрягая зрение, пытались определить, изменил ли неизвестный корабль свой курс, идет ли теперь к ним либо не заметил сигнала. Вот уже выстрелила вторая ракета, и еще одна красная звездочка взмыла вверх. Теперь уже не оставалось никаких сомнений: корабль увидел сигналы и шел прямо на мотобот. Чтобы закрепить успех, моряки замахали руками и закричали. Правда, при приближении судна напряжение стало несколько стихать: чей это корабль, куда он идет и с какой целью, кому достанется почти полный личный состав корабля ВМФ России?

* * *

Капитан третьего ранга Соловьев не ошибся: это был сухогруз. Несмотря на то что вся команда корабля была голландской и зафрахтовала его голландская компания, тем не менее на флагштоке развевался флаг Кипра. Но это обстоятельство не смутило русских: всем было известно, что такие страны, как Кипр, Либерия или Панама, являются так называемыми дешевыми флагами и что многие корабли, иногда даже русские, зарегистрированы там с целью экономии средств. Вследствие чего такие маленькие страны обладают крупнейшими гражданскими флотами в мире.

Голландские моряки подняли на борт всех русских коллег. За день мытарств в мотоботе никто, к счастью, не пострадал. Спасенных накормили и расположили на отдых, чтобы они немного могли прийти в себя.

Офицеры «Адмирала Сенина» были приглашены в кают-компанию, где состоялась их встреча с капитаном судна. Ван Кейперс оказался добродушным и очень общительным моряком. Для начала он объяснил, куда идет сухогруз:

– Сейчас наше судно следует в Роттердам, мы будем проходить через Суэцкий канал с плановой остановкой в Порт-Суэце. Там мы пополним запасы пищи, воды, выйдем отдохнуть на суше. – По лицу капитана Вана Кейперса было видно, что пункт «отдохнуть на суше» был особенно мил его душе и являлся чуть ли не главной причиной захода в Порт-Суэц. – Если там есть российский консул или морской советник, вы сможете с ним встретиться. Но покидать борт нашего «Рентира» всей командой я бы не порекомендовал. Все-таки сотня военных моряков может вызвать переполох в городе, – голландец громко захохотал.

– Не волнуйтесь, мы не собираемся буянить на берегу. Скажите, на вашем сухогрузе мы можем связаться по спутнику со штабом нашего флота?

– Да, конечно, без проблем. Средства связи к вашим услугам, – радушно закивал гостеприимный голландец.

Через полчаса после завершения разговора с капитаном сухогруза заместитель командира Соловьев сидел в рубке связи. Лицо его было напряжено, и мысли, роившиеся в голове, были совсем уж нерадостными. Еще бы – потеряли корабль, в руках у пиратов остался командир, а вдобавок ко всему на перекличке недосчитались еще одного курсанта и старшего лейтенанта Павлова. Того самого Полундры, о чьих похождениях и умении выходить победителем из любой ситуации знали на фрегате все. Неужели и его везение не безгранично? Тревожило офицера и то, что он был наслышан об «особенностях характера», присущих начальнику штаба Тихоокеанского военно-морского флота России вице-адмирала Истомина. «Этот всех под трибунал отправит, причем еще как шпионов и дезертиров. Такую лямку потянем, что, мама, не горюй», – думалось заместителю командира. Но что поделаешь? Надо связываться...

В штабе были удивлены, что с вице-адмиралом пытался связаться не капитан судна, а его заместитель, но фраза «у нас произошла чрезвычайная ситуация» пришлась кстати. Звонящего соединили с Истоминым, предварительно сообщив последнему, что звонят с «Адмирала Сенина» и что у них ЧП.

– Здравия желаю, товарищ вице-адмирал. Заместитель командира корабля капитан третьего ранга Соловьев.

– Здравия желаю. Что у вас произошло? Где командир корабля?

На другом конце трубки поперхнулись и через секундную паузу продолжили:

– У нас произошло ЧП. Сомалийские пираты под видом беженцев из страны проникли на борт корабля... точнее, мы их приняли на борт в соответствии с нормами морского права, – офицер сознательно выделил эту фразу, чтобы доказать правильность действий, – а затем разместили на нижней палубе с целью доставить в Йемен.

– Ну и?.. – с нараставшим в душе нехорошим предчувствием произнес Истомин.

– Затем, после отбоя, прозвучал сигнал тревоги. Плановой учебной тревоги на эту ночь не должно было проводиться, – говорил Соловьев, – командир объявил по корабельному радио о том, что произошел пожар в машинном отсеке, и приказал личному составу грузиться в мотобот, с которого мы приняли беженцев. После...

Вице-адмирал Истомин сидел в кресле с открытым от удивления ртом. Начштаба был ошарашен и разъярен. Ладно, машины во Владивостоке каждый день угоняют, но чтобы вот так нагло корабли угоняли... Ярость закипела вулканом, и Истомин наконец разразился:

– Да вы... вы там вообще охренели, что ли? Мозги отпили полностью? Соловьев, слушай сюда, я вас всех там... – Далее Истомин выдал длиннющую тираду из крепких русских слов, наиболее подходящих для ситуации, описывая, что все-таки он сделает с провинившейся командой и давая меткие ядреные характеристики всем офицерам судна, совершенно забыв про военную дисциплину и воинский этикет. Выговорившись всласть, Истомин немного успокоился, пришел в себя, выпил залпом стакан воды и продолжил уже более связную критику и «разбор полетов»:

– Во-первых, ни один морской закон не приказывает принимать на борт пиратов. Во-вторых, как пираты проникли в машинный отсек, а, Соловьев?

– Не могу знать, товарищ вице-адмирал.

– Что? Корабль захватывают, а он дрыхнет! Понятно теперь, почему фрегат просрали! Да, и в-третьих, какого черта вы забились в чей-то мотобот, когда согласно уставу вы должны были погрузиться поротно в шлюпки?

– Таков был приказ командира корабля. Мы были тоже удивлены, но вы сами знаете, приказы не обсуждаются.

– Если это умные приказы! А если бы командир корабля приказал вам всем офицерским составом повеситься на реях, тоже не обсуждали бы? Кстати, где этот горе-командир? Почему я его не слышу?

– Он остался на судне, товарищ вице-адмирал.

Истомин от неожиданности поперхнулся.

– Как, он что, заодно с пиратами?

– Не думаю, командир – надежный человек. Полагаю, он взят в заложники.

– Еще потери есть?

– Пропали два человека, старший лейтенант Павлов и курсант Сухомлин.

В течение всего разговора лицо начштаба становилось все темнее и темнее, к концу оно было уже землистого цвета. Выдержав небольшую паузу, Истомин вынес свое «предварительное заключение»:

– Вы запятнали честь мундира военнослужащего Военно-морского флота России, вы потеряли корабль, который перешел теперь в руки бандформирований, вы потеряли троих человек! А командира судна я вообще подозреваю в государственной измене! Думаю, вы сами понимаете, что вас ждет, – зловеще пообещал Истомин, – но сейчас главное не это, о своих шкурах думать надо было раньше. Сейчас мы должны отбить у пиратов корабль, пока он не ушел слишком далеко. Командование ВМФ не допустит захвата боевых судов. Я сейчас же свяжусь с капитаном ближайшего корабля. Насколько мне известно, в боевом походе в Индийском океане находится наш крейсер. Сообщите квадрат, в котором был захвачен корабль. Координаты мы сообщим на борт крейсера, который приступит к выполнению боевой задачи. Но быстро это сделать не удастся – корабль слишком далеко.

Капитан третьего ранга сидел, опустив голову. Несмотря на жару его прошиб холодный пот.

Глава 20

Полундра и Сухомлин быстро гребли в сторону кораллового острова. За время, которое они работали веслами, оба приспособились к ритму друг друга и теперь действовали практически синхронно. Правда, курсанту было трудно успевать за быстрыми и очень глубокими гребками Полундры. Тот действовал веслом, словно был мастером спорта по академической гребле, при это лицо не выдавало никаких признаков напряжения или усталости.

На носу шлюпки сидел выспавшийся Тузик. Сейчас он скалился на солнце и время от времени разминал лапы. Псу невмоготу было столько времени сидеть без движения. Иногда пес осматривался по сторонам, не забывая порычать на лежащего на дне шлюпки Хеттифа, все так же крепко связанного и с кляпом во рту. Плюгавый пришел в себя рано утром. Поначалу он пытался подергаться и что-то мычал, но успокоительное в виде крепкого пинка от Полундры подействовало быстро, и теперь сомалиец лежал спокойно. Иногда он, правда, мычанием просил достать кляп изо рта, чем разжалобил Сухомлина.

– Товарищ старший лейтенант, может, кляп достанем? А то ведь он сколько времени с заткнутым ртом, да и затекло у него, наверное, все. Пусть хоть подышит немного.

Миролюбивая инициатива сердобольного курсанта не нашла должной поддержки:

– Достанем кляп – орать начнет, а нам лишний шум не нужен. Не того ты, курсант, жалеешь. Нечего было на фрегат лезть, – и Полундра сурово взглянул на пленного пирата.

Плюгавый не знал русского, но суть разговора, похоже, уяснил. После этого он уже не издавал никаких звуков, а лишь по-звериному, злобно смотрел белками выпученных глаз на «конвоиров» и собаку.

Вскоре шлюпка вошла в лагуну кораллового островка. Вода под бортом лодки стала светлеть, из черноватой став насыщенно-синей, затем еще светлей, и, наконец, превратилась в ярко-голубую. Это означало что дно уже неглубоко. Берег тоже приближался. Островок, к которому держали курс моряки, был обычным коралловым атоллом, то есть, по сути, это не один, а несколько маленьких вытянутых островков, разделенных неглубокими проливами. Узкие островки располагались по кругу и практически замыкались, образуя почти ровное кольцо с лагуной внутри. Глядя на острова, покрытые песком, поросшие пальмами и хлебным деревом, трудно было представить, что они были в прямом смысле слова построены живыми организмами. Тысячи лет коралловые полипы надстраивали свои известковые дома на склонах невысокой подводной горы, поколения полипов сантиметр за сантиметром возводили «забор», который называется коралловым рифом, пока он не стал настолько высоким, что возвысился над уровнем моря, образовав красивое коралловое ожерелье.

Шлюпка села на мель в нескольких метрах от берега. Почувствовав легкий удар о твердую землю, Тузик тотчас выпрыгнул из лодки и, немного проплыв, первым выбрался на берег. На дне лодки зашипел Хеттиф, ударившийся при толчке головой о борт. Сухомлин и Полундра вытащили шлюпку вместе с лежащим, подобно младенцу в коляске, Али.

– Оттащим еще дальше, а то прилив повыше будет и снесет ее в море, – посоветовал старлей.

Потащив шлюпку под пальму, Полундра выбросил сомалийца на песок, а шлюпку перевернул вверх дном и положил весла под нее.

– Всегда важно подстраховаться, – довольно сказал он, – а теперь давай осмотримся.

Остров был совсем небольшим и вытянутым по форме, напоминая овал. Его покрыл светлый, почти белый песок, на котором росли не очень частые пальмы и еще какие-то неизвестные морякам растения. У подветренного берега густо росли кусты, что было очень удобно для наблюдения.

– Вот здесь затаимся и будем наблюдать, – указав на заросли, сказал Полундра, – отсюда мы незаметны для пиратов на паруснике.

Моряки засели в кустах, словно охотники на птицу, но на этот раз добыча их была другая – как и предполагал Павлов, внимательно следя за перемещением фрегата в бинокль, тот двигался в сторону мели.

С момента, когда старлей открыл все кингстоны, прошло немало времени, и теперь корабль сел еще ниже. Ему было очень тяжело идти с таким грузом воды в трюмах, к тому же это значительно ухудшало управляемость. Ветра все так же не было, стоял полный штиль, поэтому фрегат тащился на одной только машине. Наконец корабль подошел к рифам и «благополучно» сел на мель, причем из-за низкой осадки вполне основательно.

Полундра был доволен тем, что предугадал действия кавторанга. Курсант же смотрел на него с уважением, подобным тому, как начинающий играть в шахматы пацан взирает на чемпиона мира.

– Теперь остается ждать, когда подойдут наши. – Полундра вспомнил, что вся команда корабля барахтается в утлом мотоботе без средств связи, и, помрачнев, сказал:

– Если, конечно, наши уже узнали о происшествии.

– А если нет, что тогда? – спросил Сухомлин.

Полундра не мог ответить на этот вопрос. Тем временем спокойствие на острове нарушал радостно бегающий Тузик. Собака наслаждалась солнцем и морем, которого совсем не боялась. Тузик явно засиделся без движения и теперь наверстывал упущенное, пулей летая от одного конца островка к другому и звонко лая на местных птиц.

– Привяжи-ка ты его, а то еще к воде выбежит и выдаст нас, – приказал старлей, – к тому же птицы от его лая разлетаются, это может выглядеть подозрительно.

Несмотря на отчаянное сопротивление, Тузик был привязан к пальме возле шлюпки.

– Охраняй! – приказал курсант.

Теперь пришла пора допрашивать Хеттифа. Его прислонили спиной к стволу пальмы и впервые со времени пленения достали изо рта кляп. Первые минуты три сомалиец разминал отекшие мышцы рта, отплевывался и тяжело дышал. Затем он зло и вопросительно посмотрел на моряков.

– Ну что, соколик, похоже, что ты созрел для задушевного разговора, – ласково произнес Полундра, – я бы тебя на дно отправил, да пока нельзя...

Сомалиец подозрительно вслушивался в незнакомую русскую речь, пытаясь уловить хотя бы по тону, что же говорит моряк.

– Ничего, поговорим по-другому, – ухмыльнулся старлей, переходя на английский, – откуда вы узнали о прохождении нашего корабля в тех водах?

Али сморщил лицо и злобно сплюнул. В другой ситуации можно было бы сделать вид, что английский язык представляет для него такую же тарабарщину, как и русский, но на паруснике он уже проявил свое знание языка Шекспира, пусть и далекое от совершенства.

– Ты не зыркай на меня глазенками-то, – произнес Полундра, – не поможет. Повторяю вопрос еще раз: откуда вы узнали про наш корабль, кто вам сообщил?

– Нет.

– Отвечай.

– Нет.

Точно так же словом «нет» сомалиец отвечал и на другие вопросы Полундры: что собирались делать с фрегатом пираты? Зачем они оставили на борту кавторанга? Куда направлялись? Али сидел с каменным выражением, напоминая пленного комсомольца на допросе в гестапо, и злобно стрелял глазами да презрительно плевал в песок. В конце концов терпение Полундры лопнуло, и он пару раз смачно приложился пудовыми кулаками по истощенному телу пирата. Этот не очень гуманный метод оказался более эффективным, чем уговоры. Непреклонный сомалиец наконец-то выдал хоть маленькую толику информации.

– Кто заказчик захвата корабля?

– Абдулла Хасан.

Это имя ничего не говорило Полундре, но он сразу его запомнил.

– Ты тоже запомни. Скорее всего, это один из местных предводителей боевиков, – обратился Полундра к Сухомлину, после чего продолжил: – Куда должен был направляться корабль?

– В порт Могадишо.

– С какой целью?

– Я не знать. Моя работа – взять корабль, дальше ничего не знать.

Павлов допустил, что в данном случае, скорее всего, так оно и есть – сомалиец не знал цели захвата, мелким сошкам не объясняют всей стратегии. Полундра знал одно: в таком состоянии, как сейчас, корабль до Могадишо не дойдет. А значит, неизвестный ему Абдулла из Могадишо в ближайшее время корабль не получит. Полундра выиграл то, что мог, – время. Это было крайне важно: ведь чем дольше просидит на мели корабль, тем больше шансов, что их кинутся искать и найдут свои, русские.

Нарушив планы пиратов и допросив одного из них, самое время было подумать о себе. Одна из проблем заключалась в полном отсутствии каких-либо продуктов питания. Правда, еду на острове еще можно было поискать: возможно, что-нибудь съедобное росло на пальмах, годились и плоды хлебного дерева. Летали птицы, но употребить их в пищу при всем желании было невозможно: во-первых, в магазине пистолета остался лишь один патрон, а во-вторых, звуки выстрела были бы слышны на корабле. Птицу придется готовить на огне, а это привлечет ненужное внимание. Нет, выдавать себя было недопустимо.

Отсутствие съестного – это полбеды. Гораздо худшим было то, что воды тоже не имелось. Пресных источников на острове не наблюдалось.

– Курсант, ты курс выживания проходил? – прервал невеселые размышления Сухомлина Полундра.

– Конечно, товарищ старший лейтенант. А что?

– Ну, вот теперь поймешь, зачем. Сиди, вспоминай пока правила.

Сказав это, Полундра вновь надел гидрокостюм, взял подводный пистолет, лежащий в шлюпке, и направился в море.

Пистолет для подводной охоты – довольно занятная вещица – представьте себе мощную мини-дрель, стреляющую гвоздями-«сотками». Вместо гвоздей, конечно, используются специальные металлические стержни, но эффект бывает тем же – положительным.

Через двадцать минут старлей выбрался на берег, держа несколько больших рыбин, насаженных на те самые стержни.

– А вот и еда, и питье. Сухомлин, иди сюда, будем завтракать. Хотя нет, солнце уже высоко – значит, обедать.

«Непотопляемый мужик», – в который раз сам себе сказал курсант и спросил:

– А что, сырую будем есть?

– Конечно, а ты что думал, ресторан тебе здесь устрою? Или не желаешь? – прищурился офицер.

– Нет, почему же, сырую так сырую, – голодный Сухомлин не собирался отказываться от еды, – мы на курсе выживания тоже сырую ели. Только мы тогда совсем мелкую наловили, так ели прямо со всем: с костями, головой, внутренностями.

– Между прочим, – продолжил Полундра, – сырая рыба – это не только еда, но и питье. Сок из нее может жажду утолить. Вот так, курсант.

Вскоре моряки закончили трапезу. Перепало пара кусков и Тузику. Сухомлин кивнул в сторону сомалийца:

– А этому дадим, товарищ старший лейтенант?

– Не надо. Может, если проголодается, так за еду еще что-нибудь расскажет. К тому же, судя по нему, – Полундра внимательно посмотрел на щуплое телосложение пленного, – ему не привыкать без еды сидеть.

Сухомлин пожал плечами. Полундра, как ему казалось, был излишне строг к пленному. Хотя приведенные старлеем доводы тоже выглядели убедительно...

Через несколько минут Павлов снова отправился в заросли, чтобы продолжить наблюдения. Вскоре он подозвал к себе курсанта и протянул ему бинокль, указав, в какую сторону надо смотреть. Тот увидел, что далеко на горизонте показался вертолет. Винтокрылая машина была еще слишком далеко, чтобы рассмотреть какие-нибудь опознавательные знаки, но, судя по направлению полета, вертолет летел к паруснику. К тому же к его полозьям были прикреплены поплавки для спуска на воду. Полундра принялся вслух рассуждать:

– Черт побери, нежданные гости. Неужели это их соратник? Тогда хреново дело. Однако неплохо же вооружены бандиты... А может, это кто другой? Но кто? Так, курсант, ты останься пока здесь, со стороны наблюдай, а я попробую подползти поближе к кораблю.