Текст книги "Домой по рекам крови"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Настя шла на полшага позади, Денис поглядывал на нее, а сам мучительно соображал, как быть. Почему-то из всех вариантов наилучшим представлялся ему один – обосноваться в доме с привидениями. «А что – там тепло, костер можно разжечь, «Сайга» в тайнике и патроны». Он точно уговаривал сам себя, что лучшей «нычки» им не найти. Там если и будут искать, то в последний момент, ну кому в голову придет, что этакая красотка будет коротать ночь в развалинах? И было еще кое-что, самое главное: долго им не продержаться, Денис отчетливо понимал это и, как ни старался, выхода для себя – да и для Насти – не видел. Папаша ее, если жив, опомнится, понятное дело, да только поздно будет. Тут уж не до денег, ту уж быть бы живу… «Десять дней осталось», – словно шепнул кто-то исподволь, и Денис поморщился. Если через десять дней он не заплатит за лечение матери, то об операции можно забыть, как и о больнице. Злость и отчаяние его точно в прорубь окунули, и Денис не сразу понял, о чем говорит девушка.

– Ты меня слышишь? – повысив голос, поинтересовалась Настя. – Я с тобой разговариваю. Ты согласен или нет?

– На что согласен? – Он повернулся к девушке, та с видом: «О боже мой, за что мне все это?» – подняла глаза к небу и сказала:

– Квартиру можно снять или комнату.

– Запросто, – поддержал мысль Денис, – я за. Один нюанс – на что снять? Денег у меня нет, сразу предупреждаю.

И пошел дальше, стараясь держаться ближе к краю канавы, что шла вдоль обочины – сюда не долетали ошметки грязи от колес машин, что неслись мимо.

– Мою цепочку можно продать, – сказала Настя, – в подвеске бриллиант, за него дадут много. Где тут у вас ломбард?

– Ты серьезно? – обернулся к ней Денис, решив, что та снова издевается, но нет – Настя смотрела серьезно и даже вытащила из-за воротника шубы эту самую цепочку с блеснувшим в полумраке камнем. – Вполне, – отозвалась Настя, – но если у тебя есть другие идеи… Пистолет твой можно продать, я слышала, что оружие стоит дорого.

«Где это ты слышала, хотел бы я знать?» Денис вопрос оставил при себе. Они добрались до придорожной заправки, Денис отвел Настю в сторону и спросил:

– Не жалко?

Понимал, что та на жертву идет, расстаться с украшением, да еще и таким дорогим, для девушки будет непросто.

– Жалко, – предсказуемо ответила та, – еще как. Она вообще-то не моя, бабкина, но та умерла давно. И теперь это что-то вроде семейной реликвии.

И сама сняла с шеи цепочку, подала ее Денису. На ладонь легла большая, чуть выпуклая капля из темного золота, по краям которой мерцали крохотные камешки, блестели весело, искрились, сливались в неширокую светящуюся полоску. На поверхности капли переплетались цветы и листья, обрамляли камень в центре. Денис поднес ладонь к глазам, разглядывая вещицу.

Не специалист, конечно, но видно, что вещь дорогая, не штамповка – тяжелая, золото мерцает, а не блестит, и на отливе красноватое, а не в желтизну, как у дешевок из Васькиных магазинов. И камень в подвеске светится тепло и торжественно, свет переливается в его гранях, меняет цвет – то синим блеснет, то изумрудно-желтым.

– Лучше сама, – сказал Денис, возвращая Насте цепочку, – к тебе вопросов меньше будет.

И понимал, что риск велик, но выхода другого не видел, повел ее в сторону нового торгового центра, где в цокольном этаже помещался ломбард. По пути подумал, не отнести ли подвеску Ваське, уж он-то ее по достоинству оценит. Представил себе их встречу, усмехнулся кровожадно и показал Насте, куда идти, а сам ждал ее на первом этаже, поневоле вглядываясь в толпу. И не то что в каждом встречном ему человек Никольского мерещился или полицай переодетый, а понял, что – сам не заметил когда – перешел черту, что отделяла его от остальных. Он был чужой им, посторонний, он нес с собой опасность и даже смерть, он не мог здесь находиться – среди людей таким не место, но оказался вынужденно, и следил за окружающими, чтобы не прозевать нападения.

Но все прошло гладко, Настя показалась на лестнице через четверть часа и, улыбаясь, точно на свидании, шла к нему через толпу. Денис, чтобы иллюзию не нарушать, тоже сделал вид, что рад ей до смерти, но улыбку вымучивать не пришлось, она появилась сама собой и была как нельзя более уместна.

– Все отлично, – сказала, подойдя, Настя, – не хотели без паспорта брать, но я скинула цену. Ничего, нам хватит. – Она приоткрыла драную сумку, и внутри оказались деньги, по виду – хорошая сумма, которой и правда должно хватить.

– Не жалко? – повторил он, понимая, что выкупить дорогую безделушку вряд ли удастся.

– Не трави душу. – Настя сразу поскучнела и принялась вдумчиво изучать витрину косметического магазина.

Дальше все было и вовсе легко: Денис взял со стойки бесплатную рекламную газету, нашел аж пять сразу предложений «квартира по часам», и через четверть часа они оказались у третьего подъезда старой блочной пятиэтажки. Райончик был тот еще, довольно отдаленный от центра и под завязку заселенный мелкоуголовной публикой. На фоне пацанов с энергетиками, заполонивших раздолбанную детскую площадку, хозяйка квартиры имела вид вдовствующей императрицы. Высокая дородная бабка с седым начесом, в очках на идеально прямом носу, она два раза пересчитала деньги, выдала Денису ключ, пожелала приятно провести время и напомнила, что через три дня вышвырнет их отсюда, если они не продлят контракт или не уберутся сами. «Три дня», – ухнуло в голове, точно срок ему кто отмерил. Денис эту мысль поскорее отогнал и пошел осматриваться.

За несколько тысяч наличными им досталась тесная двушка, из тех, что в народе называют «квартира вокруг сортира». Две комнаты по обеим сторонам коридора, и еще короткая кишка, что вела в кухню, где имелся старый холодильник, довольно чистая плита, стол с табуретками под ним и полки, где нашлась кое-какая посуда. В каждой комнате помещалось по дивану, телевизор был только в одной, и Денис без колебаний уступил ее девушке – сам он «ящик» редко включал, если уж совсем нечего делать было: от сериалов тошнило, новости нагоняли сон, а боевики – тоску.

Настя первым делом сунулась в ванную и сразу закрылась там, только бросила шубу на тумбочку в прихожей. Полилась вода, Денис подошел, прислушался, постучал, услышал что-то вроде «отвали» и вернулся в кухню. Открыл пустой холодильник и задумался, глядя на его блестящие полки: есть хотелось невыносимо. Промахнулись они, конечно, когда к дому шли, видел он по дороге два магазина, могли бы и заскочить, но не до того было. А теперь, в полном соответствии с пирамидой потребностей, удовлетворив главную – в крыше над головой, на очереди была вторая – потребность в чем-нибудь съедобном. Денис проверил содержимое всех шкафчиков и полок на кухне, но зря старался. Квартирка сдавалась под строго определенные цели, предполагалось, что в кормежке любовники не нуждаются. Даже картошки не нашлось, даже паршивых макарон – ничего не было, даже соли.

– Ну, как? – показалась в дверях Настя. Денис слегка оторопел и не сразу нашелся, что ответить – выглядела та потрясающе. Вид не портила даже желтизна на лбу, девушка точно живой воды в душе отхлебнула – свежая, веселая, глаза блестят, мокрые волосы завернуты в полотенце. Ага, на шампуни и прочее бабка расщедрилась, а вот с остальным…

– Жрать хочу, – сказал Денис, отводя от девушки взгляд, – а нечего. Еще немного, и я за себя не отвечаю, заделаюсь каннибалом. – «Мне уже без разницы», – последнее он оставил при себе и снова посмотрел на Настю, снова откровенно оценивающе, точно примерялся, с какой части тела начать, и глаза разбегались.

– Я тебе пока живой нужна, – точно не замечая его взгляда, сказала та, стянула с волос полотенце и принялась тереть их мокрой цветной тряпкой, – можно пиццу заказать. И еще что-нибудь…

Денис был уже в коридоре, нашел в кармане газету, порадовавшись своей привычке не бросать мусор мимо урны, а при отсутствии таковой забирать отходы с собой, нашел требуемый раздел. И через пару минут уже звонил в одну из контор по доставке готовой еды.

Привезли заказ быстро, волосы у Насти даже не успели толком высохнуть. Тощий очкарик отдал Денису коробки, откуда по квартире пополз умопомрачительный запах еды, забрал деньги и смылся. Денис, борясь с желанием слопать все в коридоре, отнес коробки на кухню, открыл первую и схватил сразу два довольно горячих куска. Настя аккуратно оторвала себе половинку и принялась жевать.

– Ты же на диете, – с набитым ртом сказал Денис.

– Плевать, – невнятно отозвалась та, – белки и углеводы вместе, какой ужас… Как вкусно, мама дорогая… Надо было три штуки брать, чтобы на завтра хватило…

Оба посмотрели друг на друга и отвели взгляд. «Завтра» – вот чего боялись оба и не хотели об этом говорить. Завтра, послезавтра, через три дня – деньги закончатся, их выкинут из этой норы, и что потом? «Ненавижу». Денис почувствовал, что есть больше не хочет, поганая неизвестность и липкая безнадежность напрочь отбили аппетит. Что дальше, что? Они не могут сидеть тут вечно, даже если отдадут старухе все деньги, а потом убьют ее, выиграв для себя еще дня два-три. Но отсюда уйти придется, и куда – снова на улицу, где, как ему сегодня казалось в приступе паранойи, их караулит каждая собака, чтобы сдать полиции или Никольскому, хотя это для них одно и то же. Квартира – не больше чем передышка, она надолго не затянется, и потом…

Настя чувствовала что-то похожее, она потянулась было ко второму куску, но отдернула руку и закрыла коробку.

– Ешь, – сказал Денис, – остынет и станет резиновой.

– А ты? – спросила девушка.

– Не хочу.

Он ушел в «свою» комнату и, не включая свет, подошел к окну. Темень, чуть разбавленная светом, падавшим из окон домов поблизости, тени людей и собак, снующих в полумраке меж сугробов и кое-как припаркованных машин. Мрак, безысходность, тоска – в точности как у него на душе сейчас, это не кошки, что называется, скребут, а крысы: облезлые, слипшиеся хвостами, они волокут за собой своих дохлых собратьев и от писка того и гляди стошнит…

Позади шевельнулась тень, Денис глянул на отражение в стекле и увидел Настю. Она стояла в дверях, провела ладонью по косяку, поправила волосы и сказала:

– Зачем тебе все это? Неужели из-за денег?

– Да, – помедлив, отозвался Денис, – из-за денег. Или ты думала, что я так развлекаюсь?

Что она там себе думала, Настя оставила при себе, вошла в комнату и присела на край дивана и молчала. Было очень тихо, Денис слышал и топот в подъезде, где, судя по грохоту, понимался взвод, не меньше, и пьяные крики с улицы, и лай. Рамы в окнах стояли старые, деревянные, выкрашенные незабвенной белой краской, что, засыхая, собирается на поверхностях тяжелыми гладкими каплями, да так и остается на века. Звуки и холод они пропускали прекрасно, и Денис поежился от острого сквозняка, которым ощутимо тянуло сквозь щели.

– Думаю, что у тебя случилось что-то… ужасное, – сказала Настя, и пружины под ней легонько скрипнули. Она помолчала и продолжила: – Ты не убийца, ты…

«Откуда ты знаешь, кто я?» – едва не сорвалось у него с языка, но Денис предпочел отмолчаться. Случилось, она права, и не просто ужасное, а катастрофа, его мир держится на честном слове и вот-вот сорвется в бездну, откуда ему уже не подняться.

– Случилось, – негромко сказал он и почему-то успокоился. То ли свыкся с этой безнадегой, что преследовала его уже несколько месяцев, то ли просто устал. Да, он попытался повернуть ситуацию под себя и проиграл. Но хотя бы попытался…

– У тебя долги или здесь что-то другое? – Настя не допытывалась, не лезла с расспросами, она просто перебирала варианты и почти попала в цель.

– Другое.

И Денис вдруг рассказал ей все, как на исповеди, как на духу, не упустил ничего из старой истории с подброшенным в его гараж пистолетом, и про болезнь матери, и о том, что счетчик тикает, что времени нет, и что мать скоро окажется дома, а сын снова в тюрьме. Честно рассказал, как есть, только о Ваське говорить ничего не стал – перебьется, торгаш хренов, много чести ему.

Выговорился и окончательно понял – все, финиш, он в тупике. Настя ему ничем не поможет, и вообще она может идти на все четыре стороны. Отловят ее люди Никольского или она благополучно доберется до отца – ему безразлично, финита, конец игры. Осталось только гадать, кто будет первым – полиция или люди Никольского, ведь выследят рано или поздно, к гадалке не ходи…

– Боже мой, – шепотом сказала девушка, – что же теперь делать. Ведь твоя мать может умереть…

Лучше бы она молчала: злость и бессильная ярость накатили с новой силой, встряхнуло, точно от удара током, Денису даже показалось, что он слышит треск разрядов. Но нет, это скрипели половицы – Настя шла к нему и остановилась в шаге, не решаясь приблизиться. И правильно делала, сейчас он с трудом себя контролировал.

– Не твое дело. Можешь катиться на все четыре стороны. Убирайся прямо сейчас, – непослушным языком произнес Денис, и было в его голосе нечто, что заставило девушку отступить, а потом и вовсе выйти из комнаты. Денис захлопнул за ней дверь, лег на диван, спрятал кобуру с «Викингом» в подушки и еще долго смотрел в потолок, невольно прислушивался к звукам, что доносились из квартиры. Тихие шаги, стук дверцы холодильника, шум воды в ванной, стук двери в другую комнату – Настя не собиралась уходить. Понятно, в общем, идти ей некуда, да еще и ночью, утра ждет, чтобы сбежать. Да и пусть катится, и без нее тошно. «Баран», – обругал себя Денис, осененный запоздалым озарением, что не курьеров Никольского грабить надо было, а Ваську. А что, все прошло бы легко и просто – «Сайга», «чеченка», быстрота и натиск. Можно было для начала дымовуху в магазин закинуть и под прикрытием отравленной завесы спокойно выпотрошить кассу, прихватив с собой горсть-другую бирюлек подороже. Давно бы при деньгах был и не дергался, как последний неудачник. Или не Васькин магазин, другой ювелирный, в соседнем городе, или ломбард, где улов гарантирован. Но поздно пить боржоми, наломал дров от души, и что теперь делать… Черт, она так и сказала…

От тяжелых мыслей стало до того невмоготу, что организм потребовал передышку – Денис отрубился в один миг, точно в теплую воду с головой упал. А проснулся от того, что кто-то тормошил его за плечо.

– Денис, Денис, проснись! Я все придумала! – шептал кто-то, и спросонья ему показалось, что рядом стоит русалка. Волосы до плеч, мягкие, совершенно русалочьи очертания фигуры и запах, от которого рассудок отказал на краткий миг. Точно водорослями пахнет и свежестью, как на реке после жаркого летнего дня, и еще чем-то сладким. Русалка наклонилась к нему, коснулась волосами его щеки и повторила:

– Я все придумала. Да просыпайся же!

И с силой толкнула его в плечо. Наваждение схлынуло, Денис сел на диване и первым делом потянулся к кобуре, вытащил ее из подушек и, услышав короткий смешок, сунул обратно. Не русалка это, а Настя, стоит рядом и смотрит так, что даже в темноте он чувствовал на себе ее взгляд.

– Чего тебе? – буркнул Денис, стараясь не смотреть на девушку, но получалось плохо, глаза сами собой возвращались к привлекательной – чего уж там – картинке. Сообразил, что та не потрудилась даже одеться и стоит перед ним, завернувшись в то самое полотенце, каким недавно вытирала волосы, а оно толком ничего и не скрывает, так, видимость «ширмы» создает, не более. Денис малость обалдел и почувствовал, что в горле пересохло. Нет, ну кто такое выдержит, это ж какие силы нужны, однако делал вид, что в порядке, что так и должно быть.

– Я придумала, – повторила Настя, – я знаю, что делать. Отдай меня Никольскому, и он заплатит тебе, хорошо заплатит. Я нужна ему.

Сначала показалось, что ослышался, но нет – Настя в упор смотрела на него, и от ее молчания по коже пробежал холодок. Денис спустил ноги на пол, прикрылся одеялом и спросил хрипловатым со сна голосом:

– Сдурела? Ты сама-то поняла, что сказала?

– Конечно, – заявила Настя, – и ты понял. Ты знаешь, что выхода у нас нет, нам все равно не уйти. Ну, просидим тут неделю или две, пока деньги не кончатся, я еще серьги продать могу, они тоже дорогие, а что потом? Что? Правильно, ничего.

Ее слова ранили до крови, но становилось легче, точно хирург острейшим скальпелем вскрывал нарыв и заливал рану лекарством. Дальше ничего, Настя права, они в ловушке, и предложение девушки – это выход.

– Найди Никольского, скажи, что отдашь ему меня, потребуй денег, сколько надо. И все, мы расстаемся, как ты и хотел.

Она подошла ближе, остановилась напротив, Денис глупо пялился на ее ноги и молчал – крыть было нечем. Именно этого он и хотел, она снова права, но вот так отдать ее местному людоеду… С другой стороны, она ему никто, он ей тоже…

– Мой отец договорится с ним, и я вернусь домой. – Настя точно читала его мысли.

«А ты уверена, что он жив, твой папаша?» Денис счел за благо смолчать, припомнив, сколько раз слышал вчера из трубки: «Абонент временно недоступен». Зная Никольского, предположить можно все что угодно. И вообще, это не выход. Нет, точно не выход, это плохая идея.

– Я не могу, – сказал Денис, – не получится.

– Почему? – В голосе девушки послышалось возмущение: ее отличный план летел к чертям, и Насте это не нравилось.

– Меня тоже ищут, – напомнил Денис, – я тоже нужен Никольскому, только по другому поводу. Как после этого ты представляешь себе нашу с ним встречу? Хорошо, если он не пристрелит меня сразу, о деньгах я даже думать не хочу. Все, твой план не подходит, иди спать.

Он улегся на диван и закрыл глаза, чтобы не смотреть на Настю. Та еще немного постояла рядом, потом прошлась по комнате от дивана к окну и обратно, вернулась к двери.

– Ну, должен же быть какой-то выход, – сказала она, стоя на пороге, – просто надо найти его. Подумай, это хороший шанс для тебя, да и для меня неплохой. Потом я поговорю с отцом, и он… придумает, как помочь тебе.

«Если он еще жив». Денис сделал вид, что крепко спит, а в голове меж тем волчком закрутились мысли. Он даже не слышал, как закрылась дверь, как Настя ушла в другую комнату, и не спал, а словно бредил, так и этак прикидывая в полусне, строил самые невероятные планы и тут же безжалостно расправлялся с ними. И когда в окне забрезжил слабенький рассвет, вдруг нашел вариант, выход, о котором говорила Настя. И был он прост и безупречен, даже красив, если можно так сказать, вариант из тех, что назывался «и рыбку съесть, и сковородку не помыть».

Встретились они в кухне. Настя пристраивала в духовку недоеденную вчера пиццу, чтобы придать ей пригодный для употребления вид. Выглядела девушка обычно, слегка улыбнулась ему в ответ на «доброе утро», только глаза у нее были красные. Тоже, видно, ночь не спала, или плакала, но ведь не скажет, да Денис и допытываться не стал.

– Не передумала? – спросил он после того, как доели последний кусок.

– Нет, – ответила та, хотела добавить еще что-то, но Денис ее не слушал, вышел в коридор. Нет так нет, это ее выбор, но осталось еще кое-что, самое главное, наверное, только утром в полусне об этом то ли вспомнилось, то ли приснилось. Но нет, было, причем наяву – сложенный в три погибели клочок картона, Васькина визитка, нашлась в кармане: мятая, потертая, но целая. Денис развернул ее и набрал номер, что помещался сразу под названием ювелирного магазина.

Васька отозвался почти через полминуты, когда Денис уже хотел отбиться. Услышал голос «друга», ушел в комнату и запер за собой дверь. Подслушать при желании можно, и Настя этакой оказией сполна воспользуется, к гадалке не ходи, но не поймет и половины. С ней отдельный разговор будет, чуть попозже.

– Здравствуй, Вася! – жизнерадостно произнес Денис. – Как дела, как сам? Как торговлишка? Дела идут, надеюсь? Не голодаешь?

Выдал заранее заготовленную фразу и подумал с опозданием, что с сим-картой придется расстаться. Васька первым делом сдаст номер людям Никольского, и те моментально организуют прослушку. Ну да бог с ней, с симкой, живы будем – новую купим.

Васька, похоже, не сразу понял, кто это названивает ему с утра пораньше, даже буркнул что-то вроде приветствия и осекся на полуслове – дошло до него, сообразил, не прошло и года. Но трубку бросать не собирался, смачно дышал с той стороны, Денис улыбнулся еще шире, глядя в окно на дерущихся собак у подъезда, и сказал:

– Без паники, Вася, я по другому поводу, о деньгах потом поговорим. Дело есть, по твоей части.

И примолк, насторожился, гадая, что услышит в ответ. Понятно, что первым Васькиным порывом будет послать Дениса куда подальше и отключить телефон. Но с другой стороны – денег с него не требуют (пока не требуют, заметим), и неплохо было бы выяснить, что там бывший друг затевает. И не ошибся, Васька выбрал второе.

– Чего надо? – вовсе уж невежливо спросил он, но Денис его недовольство мимо ушей пропустил и сказал:

– Помощь твоя нужна, Вася. Да не мне, не мне, – поспешно успокоил его Денис, – а хорошему человеку, и ты его, Вася, преотлично знаешь. Он тебе спасибо скажет, вот зуб даю.

Лисин помолчал для порядка, и по фону было понятно, что отошел куда-то в укромный уголок: больно тихо стало, слышалось лишь Васькино сопение.

– Что за человек? – разродился он наконец. – Кто такой?

– Никольский, – выпалил Денис, – редкий случай оказать ему услугу, лояльность, так сказать, продемонстрировать. Ты подумай, Вася, и сразу не отказывайся. Я подожду.

Ждать пришлось ровно минуту, Васька словно тоже на часы глядел и выпалил, едва секундная стрелка описала полный круг вокруг циферблата:

– Встретиться надо, поговорить…

– Я тебе сейчас все обрисую, – оборвал ювелира Денис, – а встретимся позже, встретимся, не переживай. Тебе главное – на Никольского выйти, а дальше само пойдет как по маслу.

Прозвучало все это, видимо, несколько двусмысленно, но Васька этого нюанса не заметил, он уже попался на крючок, и стальной шип все глубже вонзался ему в жабры. Однако не преминул дернуться, рвануть леску, и проговорил тихо, но внятно:

– С чего ты взял, что у меня есть выход на… этого человека? – избегая всуе произносить имя монстра, сказал Лисин.

– С того, что ты ему платишь, как и все в этом городе, иначе не золотишком бы торговал, а следом за мной в тайгу поехал. Найди его, Вася, это в твоих интересах, и скажи, что отдашь ему дочку Вавилова. Скажешь, что она стóит… – Он умолк, прокрутил в голове еще раз, что предстояло сказать, и назвал сумму, от которой у самого едва не захватило дух. В два раза против нужной счет выставил, зная, что другого шанса судьба ему не даст.

– Чего? – оторопел Вася. – Какого Вавилова, какую дочку? Ты там не охренел…

Матюгнулся вполголоса, не потрудившись отвернуться от микрофона, в голосе ювелира слышалось разочарование и почти детская обида: поманили конфеткой, а подсунули пустой фантик, сволочи… Все сволочи…

– Тихо, Вася, тихо, не ори. Твое дело – весточку кому надо передать, дальше само закрутится, вот увидишь. Я тебе больше скажу – люди твоего Никольского все в дерьме, а ты – весь в белом получаешься, ну Д’Артаньян, не меньше. Ты мне верь, я ж тебе добра желаю…

Подумал, а не поведать ли Ваське подробности об этом Вавилове – пусть свою осведомленность покажет, вроде как косвенно к грядущему перевороту причастным окажется, но передумал. Никольский сгоряча может носителя этой государственной, считай, тайны и на тот свет отправить, чтобы не разболтал. А Вася им пока живой нужен, он – единственная ниточка к Никольскому, оборвется – и все, конец игры.

Вася засопел как-то особо смачно, явно нетерпение выражал, и Денис, чтоб ювелира не томить, по-быстрому закончил:

– А потом позвони мне, и я скажу, что тебе дальше делать. Все, я не прощаюсь.

Он нажал отбой, подумав, что риск увеличился в разы. Кто поручится, что Васька уже не названивает подручным смотрящего и не сдает им номер, с которого только что получил заманчивое предложение. Правильно, никто, ну и что с того? Прослушка – да на здоровье, Васька и так выложит им все от первого до последнего слова. Пеленг – тоже милости просим, пеленгуйте, пока не надоест. Микрорайон огромный, многоэтажных домов понатыкано десятка полтора, и найти беглецов в этом скопище нереально. Если только все вокруг перекрыть и того же Ваську, или нагловатого курьера, на опознание запустить. Снова риск, но допустимый, если рассудить здраво, то и поход за хлебом сегодня приключение не для слабонервных. «Прорвемся». Денис открыл форточку, вдохнул холодный воздух и почувствовал, как пахнет весной. Принюхался, точно пес, убедился, что не ошибся, и вышел из комнаты.

Настя ждала его в кухне, тоже стояла у окна и смотрела вниз. Глянула мельком на Дениса и снова повернула голову, глядела за стекло с таким интересом, точно все, что там происходило, видела впервые в жизни. А может, так оно и было: жила-то она не в трущобах, вроде этой квартиры, а в хоромах, поди, или за городом, в охраняемом поселке. Кстати, он так ее и не спросил, откуда она, чем занимается, чем живет вообще. Вроде не замужем – кольца нет, да и ведет себя не как напуганная клуша, а… По ситуации она держится, и правильно делает.

– Что? – спросила Настя, не поворачивая головы. – Договорился?

– Почти. – Денис зацепил из коробки еще теплый ломоть вчерашней пиццы и сжевал без аппетита, – теперь надо ждать.

И они ждали, слонялись по квартире, смотрели в окна и в экран телевизора. Но от сериалов и прочей мути скоро стало тошно, телик выключили и сидели каждый в своей норе. Потом, не сговариваясь, побрели в кухню, поделили остатки еды и дожевывали все после обеда, когда наконец зазвонил телефон. Настя так резко крутанула головой, что коса заехала девушке по щеке, Денис, давясь тестом с сыром, быстро проглотил кусок и вытащил телефон из кармана – звонил Васька.

– Через час, – выдал он, и Денису показалось, что ювелир страшно запыхался, точно кросс бежал или вверх по ступенькам, игнорируя лифт, взбирался. Или от беседы с господином Никольским в этакую ажитацию пришел, что никак успокоиться не может. Через час, значит. Умно, чего уж там, не дают ему времени, на ходу подметки режут. Молодец смотрящий – или кто там решение принимал, – мяч переходит на их сторону поля. Ну ничего, у нас тоже аргументы найдутся.

– Через час на старом рынке, – уточнил Вася.

Рынок так рынок, отличный выбор – место известное, что называется, намоленное, исконное ристалище местной братвы. Первый труп с огнестрелом там нашли еще в достопамятные времена сухого закона, объявленного «меченым» генсеком, потом жмуриков и считать перестали. А чего считать – что ни день, то новый урожай, по весне «подснежники» меж ангаров расцветали в полном великолепии, пугая торгашей и ранних покупателей. Да и в новом тысячелетии рынок исправно поставлял криминальных «двухсотых» – бизнесмены эпохи стабильности помнили свои корни и заветам братвы, ушедшей в мир иной, оставались верны. Хорошее место, отличный выбор.

– Договорились, – сказал Денис и уточнил: – А деньги?

– Получишь, – точно свои кровные отдавал, буркнул Васька. – Где вас ждать?

– Я позвоню, а ты пока где-нибудь покатайся.

Васька что-то говорил, но Денис нажал отбой, положил телефон на стол и сказал девушке:

– Вот и все. Никольский весь в нетерпении, хочет видеть тебя немедленно. Но я бы на твоем месте подумал…

Спокойно сказал, рассудительно, выбор ей предложил, предлагая прикинуть все шансы еще разок, но Настя среагировала неожиданно.

– Я подумала! – зло и с вызовом отозвалась она, почти выкрикнула это Денису в лицо и почти выбежала из кухни. Психует, это нормально, но он ее не заставлял в пасть зверю лезть, сама захотела. Да и пусть ее, папаша сегодня же за дочкой прискачет, и все недоразумения между ним и Никольским разъяснятся, к глубокому удовлетворению одной из сторон. «Не мое дело». Денис еще посидел немного, припоминая, все ли забрал, проверил «Викинг» в кобуре на поясе и пошел вслед за девушкой.

Настя уже была в коридоре, уже натягивала злосчастные сапоги. Постояла, покачиваясь и поскрипывая каблуками, отвернулась и принялась одеваться. Денис накинул куртку и вышел следом за девушкой на площадку, захлопнул дверь, подергал по привычке и побежал вниз.

Погодка была под стать настроению: шел мелкий снег, то и дело налетавший ветер швырял колючие снежинки в лицо, по льду на тротуарах мела поземка. Настя натянула на голову капюшон и держала его обеими руками, чтобы не унесло. Она шла на полшага впереди, шла куда глаза глядят, но Денис ее не останавливал, держался рядом и в то же время чуть поодаль. Поглядывал по сторонам на машины, что стояли во дворах и проезжали мимо, на встречных и попутных прохожих, даже на собак – вот уж кому погода была нипочем. Они увлеченно копались в мусорных контейнерах, лопали отбросы и временами грызлись между собой, не обращая внимания на людей. Но миновали наконец и этот богом забытый спальный район, окраину города, оказались на довольно длинном, с полкилометра, участке шоссе, что вело в центр. По краю дороги шел тротуар с чередой деревьев вдоль газона, пустой по случаю середины рабочего дня и начинавшейся метели. Настя обернулась на Дениса, тот обогнал ее, пошел первым и на полпути до здоровенного торгового центра, что вырос три года назад на месте единственного в городе бассейна, позвонил Ваське.

Тот ответил сразу, даже первый гудок еще не успел замолкнуть. Ответил и томно дышал в трубку, и по фону было понятно, что Васька, как и велено, катается где-то по городу – слышался шум двигателя, песенка из магнитолы и близкие раздраженные гудки: то ли он в пробке стоял, то ли подрезал кого на радостях, увидев на экране мобильника знакомый номер.

– Мы у «Точки», – назвал Денис координаты места встречи, до которых им оставалось пройти еще метров триста, – у главного входа, – сказал Денис, глядя Насте в спину. Та обогнала его, но шла медленно, неловко ступала по льду и балансировала руками, чтобы не упасть: каблуки качались, капюшон слетел с головы, коса металась по плечам. Денис убрал мобильник, подошел к Насте и взял ее под руку. Девушка попыталась вырваться, но оступилась, посмотрела на «кавалера» мрачно и зло, отвернулась, не произнеся ни слова.

Так и шли через метель на огни «Точки», и скоро бы оказались на месте, когда по дороге навстречу им пролетел белый «Лексус». Денис проводил машину взглядом, остановился и увидел, что ожидал, – машина резко затормозила, ее развернуло, но водитель справился с управлением, выровнял ее, неторопливо пересек две сплошные и покатил вдоль тротуара, остановился. Стекло на передней дверце опустилось, и за ним показался Васька: бледный, небритый и, как показалось Денису, малость схуднувший с лица. Ювелир настороженно смотрел на Дениса и с любопытством, переходящим в заинтересованность, на Настю. Та моментально все поняла, окатила Ваську презрительно-безразличным взглядом и отвернулась. Денис посмотрел по сторонам, убедился, что ни одна машина из встречных или попутных маневр «Лексуса» не повторила, шагнул к машине, открыл заднюю дверцу.