Текст книги "Русская рулетка"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Нет вопросов, – ответил за всех старший группы по прозвищу Гитлер.

– Жду.

* * *

Повыше подняв воротник куртки и опустив голову, чтобы укрыться от летящего в лицо снега, Игнат медленно шел по улице вдоль манящих, ярко освещенных витрин магазинов. Несколько минут назад он покинул офис, расположенный в одном из московских особняков, и теперь пытался решить, что делать дальше. Первое поручение, которое дал ему старший брат, Игнат Панфилов выполнил.

Он побывал на подмосковном конно-спортивном комплексе «Заря», в деревне Кузьминкино, благополучно доставил груз, но передать благодарность Константина человеку, которого звали Валерием Тенгизовичем, не смог. Несколько раз звонил по его личному телефону, однако трубку никто не снял.

Выяснив у сотрудников конно-спортивного комплекса, по какому адресу располагался офис Валерия Тенгизовича, Игнат Панфилов решил съездить туда. На попутной машине отправился в Москву.

В офисе его ждал неприятный сюрприз. Жгучая смуглая брюнетка-секретарша с заплаканными глазами сообщила Игнату, что на Валерия Тенгизовича было совершено покушение и сейчас он находится в палате реанимации Боткинской больницы. Ему сделали операцию и, кажется, все хорошо, но больше никаких подробностей секретарша не знала.

И вот теперь Игнат раздумывал над тем, как ему поступить: сразу позвонить в Запрудный и сообщить брату или повременить, уточнив уже имеющуюся информацию.

Он шел мимо автомобильного салона фирмы «Тринити моторс» и остановился перед витриной, не в силах отвести взгляд от выставленного за огромным стеклом витрины «Шевроле-Корвета». Хищное, ярко-красное купе, под капотом которого скрывался движок мощностью в триста лошадей, вызвало искреннее восхищение Игната. С тех пор, как Панфилов-старший обзавелся «Кадиллаком», Игнат испытывал по отношению к американским автомобилям какое-то особое чувство. Немного потоптавшись перед витриной, он все-таки решил зайти в салон.

«Заодно и согреюсь», – подумал Игнат.

Посетителей было немного. Они ходили мимо сверкающих лаком и хромированными металлическими поверхностями «Бьюиков», «Олдсмобилей» и «Понтиаков». Но настоящим украшением салона были тот самый ярко-красный «Шевроле-Корвет» и «Кадиллак-Севилль-СТС» цвета воронова крыла.

Игнат на мгновение даже забыл о своих делах, целиком погрузившись в созерцание чудес американской автомобильной промышленности.

Из состояния восторженного оцепенения его вывели голоса двух посетителей, которые заглянули в салон следом за ним. Это были два молодых человека характерной кавказской внешности: узколицые, горбоносые, с аккуратными короткими стрижками жестких черных волос. На обоих были почти одинаковые длинные белые плащи, из-под распахнутых пол виднелись элегантные черные костюмы. За их спинами маячили двое звероподобных субъектов, в них без труда можно было опознать охранников.

Кавказцы вошли в салон хозяйской походкой, не выпуская из рук дымящихся сигарет.

К ним тут же бросился клерк в форменной одежде.

– Здравствуйте, Руслан Рамазанович! Здравствуйте, Хожахмед Рамазанович! Добро пожаловать в наш салон! Давненько вас не видали, – заискивающей скороговоркой проговорил он.

– Мы отдыхали, – с сильным акцентом сказал один из гостей – тот, что повыше ростом. Голос у него был сиплым, будто прокуренным.

– Далеко, Руслан Рамазанович?

– На Ямайке, – небрежно ответил тот.

– О!.. – Лицо клерка почтительно вытянулось. – Ямайка – это... – Ладно, дарагой, не отвлекайся, – прервал его второй гость. – Что у вас нового, что интересного?

– Вот, пожалуйста, – засуетился клерк. – Последние модели «Олдсмобила», «Бьюик-Аврора», «Понтиак»... Прекрасный «Кадиллак» модели «Севилль». Вот взгляните, Хожахмед Рамазанович...

– Нэт, «Кадиллак» не надо, – брезгливо сказал посетитель. – «Кадиллак» вреден для здоровья.

Гости переглянулись между собой и расхохотались.

– Ну почему же вреден? – попробовал возразить клерк. – Машина очень удобная в вождении, все современные достижения автомобильной промышленности...

– Если я говорю «вреден» – значит, вреден. Проверено на практике. Что там у вас за джип в углу?

– А... Это – «Шевроле-Блейзер», очень удобная, просторная машина. И цена, кстати, весьма невысока для автомобиля такого класса. Пройдемте со мной. Вот, можно посидеть в салоне. Посмотрите, какие удобные кресла, Руслан Рамазанович.

– Да... Джип – хорошая машина. У нас на Кавказе такие очень любят...

– Да-да, знаю... – подхватил клерк. – У нас много клиентов из Грузии...

При упоминании о Грузии Игнат вдруг вспомнил о своих делах. Еще раз мельком глянув на кавказцев, он покинул салон.

Остановив на улице такси, Панфилов-младший сказал водителю:

– В Боткинскую больницу. Только по дороге где-нибудь остановимся, я цветов куплю.

Возле больницы Игнат попросил водителя подождать, оставив ему крупную купюру.

– Я недолго, только передам цветы и узнаю, как здоровье... моего знакомого.

Игнат вошел в здание главного корпуса и сразу же направился в приемный покой.

– Здравствуйте, я хотел бы справиться о здоровье больного и передать ему цветы.

Женщина в белом халате с некрасивым лицом равнодушно глянула на него поверх очков в толстой оправе.

– Фамилия?

– Его зовут Валерий Тенгизович, он лежит в палате реанимации.

Хмыкнув, женщина спросила:

– Кучуберидзе? А вы кем ему приходитесь?

– Так, знакомый... – чуть подрастерялся Игнат. – А что?

– Ничего. Очень много у него знакомых, целый день навещают и тоже с цветами.

– Значит, хороший человек, – улыбнулся Игнат. – Как он себя чувствует? Вы можете передать ему цветы?

– Могу. Отчего ж не передать?.. – с улыбкой ответила женщина. – Только в эту палату скоро войти будет трудно – кругом одни букеты. Все в порядке с вашим Валерием Тенгизовичем, ему сделали операцию. Будет жить.

– И все?

– А что же еще? – искренне удивилась она.

– Ну... А как его состояние?

– Тяжелое у него состояние. Понимаете? Тяжелое, но стабильное. Его подключили к аппарату искусственного дыхания. Что вы еще хотите узнать? Человек находится в самых лучших условиях, которые мы можем предоставить. У него отдельная палата, дежурный врач следит за обстановкой. Давайте свой букет.

Игнат передал цветы, развернулся и медленно пошел к выходу. Задумавшись о чем-то, он плечо в плечо столкнулся с крепким милиционером в камуфляжной униформе и с короткоствольным автоматом на плече. Лицо милиционера скрывала черная трикотажная шапочка с прорезями для глаз, на рукаве камуфляжной униформы виднелась нашивка с надписью «СОБР».

– Куда прешь?! Ослеп, что ли? – грубо прикрикнул на Игната милиционер.

– Извините, – пробормотал Панфилов-младший и посторонился, уступая дорогу второму милиционеру в точно таком же одеянии.

Не придав особого значения увиденному, Игнат вышел из корпуса и быстро зашагал к стоянке, где его ждал автомобиль.

Лишь намного позднее Игнат Панфилов узнал о том, что произошло в больнице после того, как покинул ее.

А сейчас ему нужно было выполнить следующее поручение брата.

– В гостиницу «Интурист», пожалуйста, – сказал он водителю.

* * *

– Они что там все, сговорились сегодня? Идут и идут к этому Кучуберидзе... – возмущалась некрасивая медсестра в приемном покое, провожая взглядом две крепкие фигуры в милицейском камуфляже. – К президенту так не ходят в ЦКБ, как к этому, как его там... Валерию Тенгизовичу. Он что, депутат?

– Не знаю, – пожала плечами ее более симпатичная молодая напарница. – Может быть, депутат, а может быть, совсем наоборот.

– Что значит наоборот?

– А почему им тогда милиция интересуется?

– У нас милиция многими интересуется. Ты просто недавно у нас работаешь и не знаешь, каких людей сюда привозят.

– Чему же тогда удивляться?

Пока медсестры в приемном покое обсуждали личность таинственного пациента по фамилии Кучуберидзе, двое собровцев приближались к палате реанимации. Проходившие мимо врачи и медсестры по большей части не обращали внимания на милиционеров.

В Боткинской больнице уже начинали привыкать к тому, что личности некоторых пациентов хорошо известны сотрудникам правоохранительных органов. Следователи и охрана появлялись рядом с такими клиентами едва ли не раньше, чем дежурные врачи.

– Слышь, Гитлер?.. – улучив удобный момент, когда рядом никого не было, спросил один из «милиционеров». – Может, не будем здесь громкий кипиш устраивать? Так, сделаем все по-тихому, у меня глушак с собой. Навинтить – и все дела.

– Лаба хочет, чтобы мы пошумели.

– Да знаю я, чего хочет Лаба. Ему всегда надо побольше шума и понта, чтоб заказчики знали. А ты о себе подумай. Больница здоровенная, кругом ментовки... Мы еще до тачки доскакать не успеем, а кто-нибудь уже по телефону стукнет. Хочешь, чтоб нас повязали?

– Нет. Лаба сказал...

– Да что ты заладил – Лаба, Лаба?.. Он в последнее время целыми днями на диване валяется, музычку слушает. Интеллигент, бля!.. В инструкциях сегодня про кипиш ничего не было. Наше дело – клиентов покнокать, чтоб до покоса не дожили.

Они замолчали – навстречу шел пожилой врач в белом халате и аккуратной шапочке в сопровождении невысокой миловидной медсестры.

Остановившись рядом с вооруженными людьми в камуфляже, он спросил:

– Могу я поинтересоваться у представителей нашей доблестной милиции целью их визита в наше лечебное учреждение?

– Служебные дела, – последовал короткий ответ.

– Ну да, разумеется, – улыбнулся врач. – Что ж, не буду мешать. Только у меня к вам одна просьба – пожалуйста, не курите в больнице.

– Мы – некурящие.

– Благодарю вас.

Врач удалился вместе с медсестрой, а один из лжемилиционеров, подозрительно посмотрев им вслед, зашептал:

– Давай, Гитлер, решайся. А то я тебе, в натуре, говорю, закоцают нас.

Его мандраж передавался и напарнику. Они уже приближались к цели, когда ответственный за выполнение задания наконец сказал:

– Ладно, Федос, сделаем все без кипиша! Ты, главное, гороха не жалей.

Напарник мгновенно достал из кармана комбинезона длинный цилиндрический глушитель и ловкими, заученными движениями навернул на ствол.

На мгновение замерев перед дверью, они огляделись, прислушались и, наконец, кивнули друг другу.

Гитлер осторожно взялся за дверную ручку и толкнул дверь от себя.

Кровать больного стояла в дальнем углу палаты, пациент с забинтованной головой лежал под капельницей. Рядом с ним равномерно гудел и вздыхал аппарат искусственной вентиляции легких, мерцал осциллографический экран аппаратуры.

Гитлер, с автоматом наперевес, остался у двери. Федос подошел к больному и, передернув затвор автомата, вгляделся в покрытое смертельной бледностью лицо.

– Он самый, – обернулся к напарнику Федос.

– Кончай его.

Федос отступил на шаг, направив ствол «калашникова» на беспомощного пациента, и нажал на спусковой крючок.

Заклацал автоматный затвор. Пули изрешетили тело, облепленное датчиками, а комната наполнилась пороховым дымом. Несколько последних выстрелов убийца произвел в голову, обезобразив лицо жертвы и размозжив череп. Несколько темно-красных капель брызнули на камуфляжный комбинезон, но это уже не имело никакого значения.

– Готов, бля, – нервно сказал Федос, сворачивая глушитель со ствола «калашникова». – Уходим...

Они быстро покинули палату, закрыв за собой дверь, едва ли не бегом миновали коридор и спустились по лестнице в вестибюль.

К тому моменту, когда дежурная медсестра в засыпанной пустыми гильзами палате реанимации обнаружила труп Валерия Кучуберидзе, киллеры уже мчались в машине по московским улицам.

Глава 15

Валерий Карнаухов считал себя умным и удачливым человеком. В свои двадцать восемь он занимал должность председателя правления коммерческого «Экстрабанка», расположенного в уютном двухэтажном здании на тихой улочке города Запрудного.

Взлету карьеры скромного выпускника экономического вуза могли бы позавидовать многие: сразу после должности заместителя начальника операционного отдела горотдела Сбербанка он возглавил крупную финансовую структуру. К высокой должности прилагались и другие, вполне весомые признаки преуспевания: личный «Мерседес» серебристого цвета, дорогие одежда и обувь из лучших московских магазинов, отличная четырехкомнатная квартира в кирпичной пятиэтажке, двухэтажная каменная дача в двадцати километрах от города на живописной лесной опушке. И это всего лишь за полгода работы в должности председателя правления «Экстрабанка».

Впрочем, Карнаухов не желал останавливаться на достигнутом. По роду деятельности ему часто приходилось бывать в Москве, и молодой финансист старался использовать каждую такую поездку с максимальной эффективностью. Обзаводился знакомствами и связями в московских банковских кругах, а во время своего последнего визита по совету знакомых подал заявку на вступление в элитарный «Английский клуб», который объединял в своих кругах политиков, дипломатов, бизнесменов, финансистов, звезд шоу-бизнеса. Для вступления в клуб требовалась не только внушительная сумма в качестве первого взноса, но и поручительство нескольких его членов. С деньгами Карнаухов проблем не испытывал, что же касается поручительств – то тут пришлось потрудиться.

Почти две недели Карнаухов провел в Москве, посещая разнообразные офисы и светские тусовки. При всем своем отвращении к теннису, вынужден был провести несколько вечеров на «Кубке Кремля». Среди московской элиты теннис стремительно вошел в моду с подачи высших руководящих лиц государства.

Своим непосредственным должностным обязанностям Карнаухов уделял все меньше и меньше времени, хотя обстоятельства складывались для него не лучшим образом. На протяжении последних месяцев, начиная с лета, «Экстрабанк» подвергался почти непрерывным проверкам – одна комиссия сменяла другую. Причина была проста: генеральный директор фирмы «Лидер», Константин Панфилов, один из самых крупных акционеров «Экстрабанка», выставил свою кандидатуру на выборах главы городской администрации. Парализовав деятельность банка, Панфилову пытались перекрыть кислород. Это был точно рассчитанный, эффективный ход по нейтрализации наиболее реального соперника действующей городской власти.

И не только потому, что через «Экстрабанк» проходили платежи «Лидера». Была и другая сфера деятельности этого учреждения, приносившая Константину Панфилову крупные доходы, о которой знали лишь немногие. Работа с наличными кредитными средствами или так называемым «черным налом», оправдывала связанный с ней риск. Высокий процент по кредитам не отпугивал клиентов, срочно нуждавшихся в деньгах.

Именно по этой теневой стороне деятельности «Экстрабанка» и ударили больнее всего бесконечные проверки. Карнаухов, выполнявший роль своеобразного казначея, был вынужден заморозить этот доходный бизнес. Он сделал это по прямому указанию Панфилова, который почувствовал нарастающий интерес сыщиков из отдела по борьбе с экономическими преступлениями к деятельности «Экстрабанка» и непосредственно к самому Карнаухову. Наличность пришлось до поры до времени спрятать, но это не уберегло Валерия Карнаухова от неприятностей.

* * *

Поздно вечером председатель правления «Экстрабанка» вернулся из Москвы, пребывая в отличном настроении. В его кожаном атташе-кейсе лежали те самые рекомендации от членов «Английского клуба», о которых он давно мечтал. Теперь он может смело завершать свои дела в Запрудном и перебираться в столицу. Карточка члена клуба обеспечит ему устойчивую высокую репутацию, которая сама по себе дороже денег. Для него откроются новые богатые возможности.

Переезд в Москву означал для Валерия Карнаухова долгожданную свободу. Наконец-то он сможет избавиться от назойливого внимания местных обэповцев и налоговиков, от унизительных порой объяснений и оправданий перед акционерами банка и клиентами, недовольными состоянием текущих дел.

Поставив свой серебристый «Мерседес» перед домом, Карнаухов в сопровождении охранника поднялся в квартиру и, только оказавшись за тяжелой стальной дверью, вздохнул спокойно.

– Завтра раньше одиннадцати не звони, – сказал охраннику, – буду отсыпаться.

Оставшись в квартире один, Карнаухов принял душ, переоделся, состряпал ужин из продуктов, обнаруженных в холодильнике, взял в баре початую бутылку канадского виски и под аккомпанемент негромкой музыки принялся отмечать успешное завершение важного дела.

Он уснул, когда электронные часы на столике показывали начало третьего.

Охранник, как и договаривались, позвонил в одиннадцать утра, к тому времени Карнаухов был уже на ногах. Он с наслаждением выпил чашку горячего кофе, тщательно оделся и, дождавшись появления охранника, вместе с ним спустился во двор к своей машине.

Пока охранник открывал дверцы «Мерседеса» и очищал машину от выпавшего за ночь снега, Карнаухов стоял рядом.

В этот момент к нему подошли двое мужчин в черных кожаных куртках и меховых шапках.

Заметив приближающихся незнакомцев, охранник бросил на капот «Мерседеса» щетку, которой очищал машину, и потянулся к пистолету, спрятанному в подмышечной кобуре под плащом.

– Спокойно, – сказал один из мужчин, доставая из кармана красную корочку. – Мы из органов.

Второй обратился к председателю правления «Экстрабанка»:

– Гражданин Карнаухов?

– Допустим, – настороженно ответил тот.

– Вам придется пройти с нами.

– Куда?

– К нам, на душевный разговор.

– А в чем дело?

– Там узнаете.

– Я что, арестован?

– А вы хотите, чтобы мы зачитали вам ваши права? – засмеялся незнакомец. – Так у нас, слава богу, не Америка... Да не пугайтесь, не пугайтесь. Вы не арестованы. Просто проедете с нами, ответите на некоторые вопросы, вот и все.

– А... охранник? – нервно сглотнув, спросил Карнаухов.

– К вашему охраннику у нас нет никаких претензий. Надеюсь, у него есть документы на право ношения оружия?

– Есть, конечно, – ответил Карнаухов. – Это – сотрудник охранной ассоциации «Витязь».

– Ну что ж, он может быть свободен. А вас, гражданин Карнаухов, я попрошу пройти со мной в машину.

Запахивая полы пальто, Карнаухов сел на заднее сиденье белых «Жигулей», припаркованных возле подъезда. Лица человека, сидевшего за рулем автомобиля, он не видел. «Жигули» выехали со двора и, набирая скорость, помчались по улице.

Спустя некоторое время Карнаухов почувствовал, как в салоне появился какой-то резкий медицинский запах.

– А что это?.. – произнес он.

В то же мгновение сильные руки зажали ему голову, и пропитанный хлороформом компресс оказался на его лице. Вдохнув сладковатый, тошнотворный запах, Карнаухов почувствовал, как у него закружилась голова. Спустя секунду он потерял сознание.

* * *

– Ну что, этот урод оклемался?

Карнаухов услышал рядом с собой громкий грубый голос, открыл глаза и тут же застонал от ужасной головной боли. Попытался дотронуться до раскалывающегося лба, но не смог – руки были сведены за спиной и связаны веревкой.

Карнаухов сидел на фанерном канцелярском стуле в углу пустого холодного гаража. На крючке под потолком висела включенная лампочка.

Почувствовав помимо всего прочего неприятный металлический привкус во рту, Карнаухов сплюнул.

– Ты, гнида, нам тут не харкайся, – раздался все тот же голос, – а то сейчас весь пол языком вылизывать будешь.

Щурясь, пленник огляделся по сторонам.

Возле него находились несколько человек в зимних кожаных и дубленых куртках и спортивных шапочках, натянутых на глаза. Двое из них курили, остальные прохаживались по гаражу, засунув руки в карманы широких штанов.

– Где я? – почти простонал Карнаухов. – Что вы хотите?

– Еще не на Луне и не в Сочи, – засмеялся кто-то. – А будешь себя плохо вести, придется тебе козу сделать.

– Я ничего не понимаю... Кто вы такие? Меня же везли в милицию...

Хлесткий удар по щеке наотмашь заставил Карнаухова замолчать.

– Ты, козлина, сиди и не вякай! Твое дело – не базлы гнилые гонять, а отвечать на наши вопросы. Просек?

Карнаухов молча кивнул.

Один из парней с зажженной сигаретой присел на корточки перед пленником. Покуривая, он демонстративно поплевывал на дорогие ботинки Карнаухова.

– Слышь, деловой? Тут нам чирикнули – нехилые башли водятся у тебя... Ты же – банкир, в натуре?..

Карнаухов решил, что перед ним обыкновенные вымогатели.

Но кто они? Откуда взялись? Лица бандитов были Карнаухову незнакомы, не увидел он среди них и тех двоих, что представились сотрудниками милиции.

– У меня с собой бумажник, возьмите все, что есть.

Бандиты засмеялись.

– Твой лопатник мы уже почистили, там только штука баксов. А где остальное?

– Разве вам мало? – с искренним изумлением спросил Карнаухов.

Бандит, сидевший перед ним на корточках, тяжело засопел, опустил голову и, неожиданно схватив пленника за ногу, воткнул ему в бедро дымящийся окурок.

– А!.. – пронзительно закричал банкир, когда сигарета прожгла брючину и кожа на ноге зашипела.

Под одобрительные возгласы дружков бандит дождался, пока окурок не погас, затем отбросил его в сторону.

– Ты, сучий потрох, за кого нас держишь? Думаешь, штукой баксов сможешь откупиться? Это дело у тебя не прохезает. Колись, гнида, где бабки ховаешь...

Карнаухов кусал губы от боли, из глаз покатились слезы.

– У меня... У меня больше ничего нет... наличными. Я все потратил.

– И куда же ты это все потратил, гнида? Только фуфел мне не вдувай, что пропил.

– На одежду... обувь... представительские расходы... На квартиру... – Карнаухов внезапно спохватился и заговорил быстрее. – У меня машина есть, возьмите машину... Отличный «Мерседес»...

– «Шестисотый», что ли?

– Нет, не «шестисотый»... «Двести восьмидесятый», но это тоже очень хорошая модель. Сто двадцать четвертый кузов...

– И что, я на ней по твоей доверенности ездить буду? – засмеялся бандит. – Мне твоя лайта на хрен не нужна. Своя есть. И ты мне тут базар фуфлогонов не устраивай, мы тут тебе не ваучеры-пиздоболы...

– Я не понимаю, – трясясь от страха, проговорил Карнаухов. – Почему вы мне не верите? Я же вам объясняю, что у меня сейчас нет наличных денег. А! Я вспомнил! У меня есть золото – несколько цепей и колец. Возьмите, только отпустите меня...

Бандит повернулся к своим подельникам и, глядя на них снизу вверх, с улыбкой спросил:

– Пацаны, бимбы нам сгодятся?

– А че?.. Рыжье – оно и в Африке рыжье, его и без доверенности носить можно. Верно я базарю, пацаны?

Бандиты дружно рассмеялись и подтвердили:

– Верно, верно...

– Ну, так где твое рыжье?

– Золото у меня на даче, это за городом, недалеко.

– Во, куда заховал! – засмеялся допрашивавший его бандит. – Чего ж ты так пересцал?

– Я... У меня...

– Ладно, не пыли, – сказал бандит, закуривая новую сигарету и поднимаясь с корточек. – Мы про твою фазенду еще кое-чего знаем. Давай, Ларик, тащи его в тачку.

Один из бандитов подошел к стулу, на котором сидел Карнаухов и рывком, под локоть, поднял его на ноги. Тот чуть не застонал от боли в обожженном бедре, но сдержался.

– Может, развязать ему клешни? Он же все равно никуда не убежит. Слышишь, Кудряш?

– Ларик, лучше заткнись и делай что велят. Тебе дай волю, так ты еще с этой падлой танцы-шманцы здесь устроишь.

– Кудрявый, бля, – со злобой сказал Ларик, – ты меня на оттяжку не бери. А то тут был один до тебя, выше жопы прыгал...

Назревала ссора, и лишь вмешательство подельников не позволило ей разгореться.

– Да вы че, пацаны? Что за кипиш на ровном месте? Мы еще с карасем не разобрались, а вы уже начинаете базар на стену мазать.

Бандит со злобой толкнул в спину Карнаухова.

– Вали, сучий потрох! Шевели копытами...

Заскрипела стальная дверь гаража.

Карнаухов еще успел увидеть какие-то деревья, согнувшийся фонарный столб, но уже спустя мгновение все в глазах померкло, ноги подкосились.

Ларик и еще один бандит, подскочивший сбоку, едва успели удержать обмякшее тело под руки. А сзади донесся грубый гогот братков.

– Афган, ну на хрена?.. – выкрикнул Кудрявый.

Маленький суетливый кореш, довольно подкидывая на руке электрошоковую дубинку, веселился больше всех.

– А мне так в кайф!

– Ему ж все одно...

– Пусть помучается.

* * *

В следующий раз Валерий Карнаухов пришел в себя, оказавшись на собственной даче. Как бандиты узнали ее расположение и дорогу к ней, для Карнаухова оставалось загадкой.

Двухэтажная дача, сложенная из каменных блоков, располагалась на большом, площадью в полтора гектара, участке огороженной земли. Еще год назад она принадлежала отставному генералу, всю жизнь просидевшему в Управлении тыла. Дача была сделана на совесть: крепкие стены, дубовая столярка, черепичная крыша, в подвале – гараж на две машины, на первом этаже – камин.

Дачей это внушительное строение именовалось незаслуженно скромно. Здесь можно было жить не только летом, но и зимой, для чего в подвале был устроен котел парового отопления, топившийся углем.

Карнаухову дача досталась по дешевке. Генерал скоропостижно скончался, а у вдовы не хватало средств на содержание таких хором.

Но в последнее время новый хозяин бывал на даче только наездами, а в связи с запланированным отъездом в столицу уже начинал подумывать о том, чтобы с выгодой перепродать начинавшую обременять его собственность.

В холодном, нетопленом доме пахло сыростью, на подоконниках скопилась пыль, оконные стекла покрылись грязными разводами. Участок вокруг дома, возвышавшегося на пригорке, у опушки леса, был засыпан снегом.

До ближайшего жилья отсюда было около километра, но к дому вела хорошо укатанная грунтовка.

Рядом с Карнауховым на потертом, но еще приличном диване сидел толсторожий бандит, который допрашивал его в гараже, с другой стороны – Кудрявый. Больше в комнате никого не было, но, судя по шуму, который доносился со второго этажа, подельники Ларика и Кудрявого обыскивали дачу.

«А как вы попали в дом?» – хотел было спросить Карнаухов, но потом вспомнил, что в кармане у него была связка ключей, в том числе от замка калитки и от входной двери. Но и все-таки ему было непонятно, каким образом его похитители самостоятельно нашли сюда дорогу. Ведь сам он все это время был без сознания и даже не знал, что привезли его в багажном отделении джипа, как охотничью добычу. Он вообще боялся о чем-нибудь спрашивать, помня об ожоге от сигареты и об увесистой оплеухе, которой его наградили в неведомом гараже.

Наконец подельники Ларика и Кудрявого стали спускаться вниз, гремя башмаками по деревянной лестнице.

– Нет там ни хрена, – сказал один, чуть пониже ростом остальных. В руке он держал связку ключей, которые Карнаухов опознал как свои.

Кудрявый засопел, потом достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

– Валите вниз, – приказал он, – переройте там все.

– Так, может, сразу этому хмырю пару чертоплешин отвесить? Он и расколется.

– Валите! – побагровев, рявкнул Кудрявый. – Вечно вам по два раза повторять надо, дундуки!..

Бандиты, не говоря ни слова, вышли. Но потом в подвале, роясь в подшивках старых газет и в поленницах, безуспешно пытаясь расковырять смерзшуюся кучу угля и заглядывая в бочку, наполовину заполненную водой, они в весьма нелестных выражениях стали обсуждать поведение своего бригадира:

– Этот, бля, пидор, шнобель задрал выше крыши.

– Думает, если Матрос ему больше всех наливает, так об пацанов можно стропы вытирать.

– На хрена мы тут ковыряемся как пальцем в жопе?

– Дали бы этому лоху по рогам, он бы сразу все выложил...

– Ну, в натуре, че мы тут ищем? Терпила же сам обещал бимбы отдать.

– Да ну его на хрен, пошли отседова, тут дубарильник хуже, чем в Магадане...

Когда они вернулись, Кудряш отошел к окну, а Ларик по-прежнему сидел рядом с банкиром и курил, пуская в потолок кольца дыма. Под его ногами, на дубовом полу, валялось уже несколько окурков. Все знали о том, что у Ларика крепкие легкие и он обычно выкуривает сигарету за три затяжки, а однажды, на спор, выкурил сигарету «Мальборо» до самого фильтра за одну затяжку.

Карнаухов сидел молча, дрожа то ли от холода, то ли от страха.

– Ну че? – спросил Ларик.

– Хрен через плечо, – ответил Афган, который словно взял на себя миссию выразителя общественного недовольства.

– Не кипишуй, – резко оборвал его Ларик, – а по делу базарь.

– А ты бы сначала этого делового расколол или хоть нам сказал, чего искать.

– Слышь ты, банкир, мать твою? Где бимбы?

Карнаухов заерзал на месте под недобрыми взглядами, но за то недолгое время, которое провел с новой компанией, уже успел определить расстановку сил и ответил лишь тогда, когда к нему обратился сам Ларик.

– Ну че, язык проглотил?

– Вы же меня не спрашивали. Я хотел сказать, но... Там в углу – камин, крышка поднимается... Только надо нажать на выступ сбоку...

Один из бандитов подошел к указанному Карнауховым месту и, немного поколдовав над каминной крышкой, растерянно пожал плечами.

– Ни хрена не врубаюсь. Тут же просто кусок мрамора как на могильной плите.

– Нет, не так.

Карнаухов попытался встать, но Ларик резко ударил его по плечу.

– Сиди! Без тебя разберемся, – рявкнул он, а потом с явной издевкой продолжил: – Кудрявый, ты у нас самый вумный. Покумекай там своей лысой башкой и отвори нам эту могилку. А то Афган у нас только шмалять умеет.

Кудрявый, бросив на Ларика взгляд, полный презрения, подошел к камину и стал тщательно разглядывать и ощупывать массивную мраморную плиту.

Наконец он нашел пальцами какие-то неровности на боковой стороне крышки, а затем обнаружил в стенке и небольшой выступ.

– Есть, в натуре! – искренне обрадовался он, нажимая на выступ.

Из мраморной крышки сбоку выехал уголок, подцепив его, Кудрявый вытащил узкий металлический ящичек.

– От, ты глянь! А как под мрамор замаскировано? – качая головой, сказал он. – Клево придумано!

– Ну, че там? – спросил Ларик.

Кудрявый высыпал из ящика на широкую ладонь несколько золотых колец-печаток и пару довольно увесистых цепочек.

– Во! Шайбы и кадилы...

Кудрявый продемонстрировал пацанам добычу.

– И все, в натуре? – разочарованно протянул Ларик.

Не дожидаясь ответа, он тут же наотмашь саданул Карнаухова. Тот не ожидал удара и буквально подпрыгнул на месте, а из его разбитого носа потекла вишневая струя густой крови.

– Ты чего, пес, чернуху нам гнать собрался? – вскочив с дивана и наклонившись над жертвой, заорал Ларик. – Ты чего, думал нам мозги засрать этими бимбами?..

* * *

– Это все! – в ужасе заверещал Карнаухов. – У меня больше ничего нет!

– Где бабки? Я тебя спрашиваю, гнида!..

– Я вам честно всю правду сказал!.. Можете сами посмотреть в тайнике... Там больше ничего нет...

– Это – тайник? – орал Ларик. – Это, по-твоему, бля, сука, тайник?! Где баксы, чушкан ты долбаный?!

– У меня нет...

– Держите меня, пацаны! Я щчас урою этого пидора!.. Ты – пидор, бля!.. Ты понял, кто ты? Ты – гнойный пидор! Я тебя щчас, бля, в этом камине по кускам сожгу. Я тебе яйца оторву и заставлю их сожрать!

Он стал трясти насмерть перепуганного Карнаухова за грудки.