Текст книги "Пираты государственной безопасности"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава первая

Российская Федерация,

Москва – Североморск – Баренцево море

Несколько дней назад

– Как вас представить?

– Евгений Черенков.

– Минуточку, Евгений…

В трубке долго звучит что-то веселенькое. Кажется, Моцарт. «Eine kleine Nachtmusik». Пришлось слушать, машинально изучая просторный холл незнакомого мне офисного заведения. Первое, что бросалось в глаза, – наличие десятка крепких парней, грамотно распределенных по всему холлу. Бесспорно, это вооруженные охранники. Не много ли для обычного московского офиса? Впрочем, насколько он обычный, еще предстоит выяснить…

Спаситель и новый знакомец в одном лице не переставал меня удивлять. В тот день, когда сотрудники его охраны вытащили меня из искореженной «Хонды» и сунули в салон представительского автомобиля, он долго разглагольствовал о своих фантазиях, о планах на ближайшее и отдаленное будущее. При этом, прямо и не стесняясь, говорил о том, что возлагает в этих причудах огромные надежды именно на меня. Я слушал его и с тоской думал о пропущенном тюремном ужине из перловки с недоваренной рыбой. Закончились наши «покатушки» где-то в дремучем сосновом бору ближнего Подмосковья. На обширном участке, обнесенном ровным кирпичным забором, стоял роскошный особняк – вероятно, собственность самого Баталова. В одной из комнат особняка меня и поселили, пока его хозяин «стряпал» свежие документы, дававшие путевку в новую, относительно спокойную жизнь…

Вдоволь насладившись классикой из телефонной трубки, я наконец услышал тот же голос:

– Евгений?

– Да.

– Подождите минуту, я сейчас за вами спущусь…

Звучит многообещающе. Жду.

Ровно через минуту дверь лифта отъехала в сторону, и я тихо обомлел: из кабины в холл выплыла стройная грудастая девица в сопровождении двух хмурых амбалов. Парни мало отличались от тех охранников, что околачивались в холле, разве что не скрывали своей принадлежности к касте секьюрити. Девица ухоженная, вся в золоте-бриллиантах, в кофточке с обрамлением из шкур замученных зверей. В общем, белая и пушистая, как жаба в молодости. На лице откровенная грусть, а подведенные глазки стреляют во всех присутствовавших представителей мужского пола.

«На дворе плюс тридцать, а она в мехах! – оценил я местные обычаи. – Может, это особенности офисного дресс-кода, установленного кавказцем?»

Безошибочно определив жертву, барышня подплыла ко мне вплотную и улыбнулась фарфоровыми губками:

– Вы – Евгений Арнольдович?

– Был таковым до недавнего времени.

– Вы опоздали на семь минут, – выдала она с той же фальшивой улыбкой.

Дабы поставить сие чудо на место, я огрызнулся:

– Уже пятнадцать минут торчу в холле. Впрочем, шефу можешь передать: я к нему в компаньоны не навязывался.

– Что вы, что вы, Евгений Арнольдович! – поспешила исправить положение девчонка. – Он ждет вас и будет рад встрече! Прошу пройти со мной…

Вот так бы сразу.

Охранники сопровождали нас, приотстав на пару шагов. Девица нетерпеливо цокала шпильками по гранитному полу, постоянно забегая вперед. Боялась, видимо, опоздать.

Поднялись на лифте и снова пошли по длинному извилистому коридору…

В таинственном особнячке за высоким забором я провел двое суток. Густой сосновый бор, клочки мутновато-синего неба и краешек асфальтированной дороги перед воротами – вот и все, что я видел из окон второго этажа, где располагались мои просторные апартаменты. Ах да! Еще сменяющие друг друга пары вышколенных охранников в камуфлированной форме, постоянно патрулирующих территорию. Рядом с одним, как правило, семенила немецкая овчарка, второй придерживал ствол висящего на плече нарезного карабина. «Серьезная контора», – невольно оценивал я высоту забора и частоту появления патрулей. Нет, мысли сбежать у меня не появлялось (куда я без новых документов?), но что-то настораживало в навязчивой заботе господина Баталова. В наше страшное время подобные вещи не делаются из бескорыстия или простой любви к ближним. Вероятно, я действительно был ему нужен. Очень нужен! Но зачем?..

Достучав каблучками до двери с солидной табличкой «Генеральный директор», девица остановилась, натренированным движением поправила волосы и, оглянувшись, шепнула:

– Кабинет босса.

Я хотел без промедления толкнуть дверь, но наткнулся на останавливающий жест одного из охранников.

– Поднимите руки! – приказал он глухим бесстрастным голосом.

Ах, вот оно что! Ну да, безопасность вашего босса – прежде всего.

Я стоял у двери с глупым выражением лица и с поднятыми руками. Секретарша терпеливо ждала, пока закончится рутинный процесс обыска.

Не найдя в моих карманах абсолютно ничего (откуда бы там что-то взялось?), охранник кивнул девице, и та толкнула заветную дверь.

Баталов скучал у окна, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Гордо взирая на столицу с высоты бог знает какого этажа, он то ли о чем-то мечтал, то ли предавался глубоким размышлениям.

Секретарша выплыла из-за моей спины:

– Заурбек Адамович, к вам Черенков.

Тот медленно, словно просыпаясь и вспоминая, кто я такой, обернулся и всплеснул руками:

– О, Аркадий! Рад видеть в бодром настроении! Присаживайся. Кстати, – нахмурив брови, обратился он к секретарше, – забудь фамилию Черенков. Отныне он – Антонов Аркадий Андреевич.

– Я все поняла, Заурбек Адамович, – подобострастно улыбнулась девица.

– Свободна, – жестом отпустил он ее и, когда она исчезла за дверью, оскалился в белозубой улыбке:

– Нравится?

– Очень. Как экспонат кунсткамеры.

– Занятный экспонат. Зовут Лола. Обитает где-то в Нахабино, была замужем за неким отмороженным существом по имени Вениамин – начинающим алкоголиком и завсегдатаем ночных клубов. К несчастью нахабинских пешеходов, Веня имел права и машину: нарушал, таранил, сбивал… Неизвестно, как сложилось бы дальше, но буквально месяц назад его «замочили», разрядив в голову полмагазина – он своей «доблестью» начал создавать серьезные проблемы для серьезных людей. Понимаешь? – Я молча кивнул, а он тем временем продолжал: – Лола верит в то, что в две тысячи двенадцатом году наступит конец света, и активно готовится к этому радостному событию посредством массового постинга своих фотографий в Интернете…

Качественная характеристика. Короткая, емкая, безо всяких «сухофруктов» типа «родился, учился, сгодился…».

На самом деле девица меня не интересовала, зато личность Баталова приковывала внимание целиком: я вслушивался в каждую его фразу, пытался понять замыслы, предугадать действия.

«Кто же он такой? Создатель и безраздельный хозяин крупного московского бизнеса с кучей филиальных метастаз? Или же бывший гангстер, отхвативший в лихих девяностых кусок бюджета, завода или торговой сети? Как бы там ни было, остается главный вопрос: что ему нужно?..»

– …Научилась целоваться на помидорах и думает, что готова к жизни, – пускал к потолку облачка ароматного дыма Баталов. – Дурочка! Я как-то посоветовал ей покупать бананы. Не поняла! Честно признаться, она давно поднадоела. Не знаю пока, как от нее отделаться…

– Чего ж тут напрягать мозг? У тебя какой этаж?

– Двадцатый. А что?

– Ну и выбрось ее в окно! Потом, если потребуется, я свидетелем пойду – дескать, сама сиганула.

– ?!

– А что, сейчас многие так делают. От голода, кризиса, СПИДа…

Он долго и громко смеялся, продолжал острить и сыпать шутками. Я слушал, размышлял и ждал самого главного…

– Итак, Аркадий Андреевич, – назвал он меня в соответствии с новыми документами, – перейдем к главному.

«Ну, наконец-то!»

Выдержав театральную паузу (ну не может он, видимо, без этого!), Баталов произнес, высверливая во мне своими темными глазками дырку приличного диаметра:

– Мне необходима твоя помощь в организации команды подводного дайвинга.

– Без проблем, – изобразил я на лице уверенность Посейдона.

– Не думаю, что это будет простой задачей.

– Почему? Я отслужил во «Фрегате» приличный срок и за это время выполнил более сотни различных по сложности и характеру операций.

– Каких, например?

– Об их сути говорить не имею права – с большинства до сих пор не снят гриф секретности.

– Тогда обрисуй в общих чертах.

– Операции бывали разными. Простейшие, типа разминирования старых или недавно утерянных морских боеприпасов. Средней сложности – такие, как скрытная эвакуация сотрудников нашей разведки из портов стран НАТО. Наконец, самые сложные, связанные с большим риском для жизни и глубоководными погружениями.

– Расскажи подробнее о последних.

– О последних? Относительно недавно группе моих ребят пришлось в северных водах ликвидировать немецкую подскальную базу подводных лодок, сохранившуюся со времен Второй мировой войны.

– И что же в этом сложного?

– Сложность состояла в том, что база была действующей.

– Как действующей?

– Она находилась в гроте на одном из отдаленных островов нашего северного архипелага. Во внутреннем водоеме стояла немецкая субмарина – одна из лучших на момент окончания войны. Рядом в каменных катакомбах хранился огромный боезапас торпед, а в каменных казармах находились выжившие фанатики-нацисты из числа подводников гросс-адмирала Деница. Вот с ними-то и пришлось столкнуться, когда обнаружили эту базу.

– Занятно, – удивленно покачал головой Баталов. – А что еще выполнял твой отряд из разряда повышенной сложности?

– Много раз приходилось работать на предельной глубине.

– На предельной? – оживился кавказец. – На какой именно?

– До трехсот метров.

– Ого! И какую же работу выполняли твои ребята? Если это, конечно, не секрет.

– К примеру, ставилась задача нейтрализовать диверсантов, установивших аппаратуру прослушивания на глубоководном кабеле связи. Где именно он проходил и какие соединял командные пункты – сказать, извини, не могу.

– Понятно. А что значит «нейтрализовать»?

– Это всегда означает одно – уничтожить.

– На какой же глубине пришлось уничтожать диверсантов?

– Мы настигли их группу на глубине двести семьдесят метров.

Глаза Заурбека Адамовича округлились – по всему видно, что данная тема ему чрезвычайно интересна. Он придвинул кресло ближе к столу, раздвинул локти и почти лег на столешнице, дабы не пропустить нечто важное в моих объяснениях.

– Скажи… вы использовали какое-то особенное снаряжение для таких… экстремальных погружений?

– В общем-то, нет. Обычные ребризеры замкнутого цикла с электронной системой управления.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее.

– Это одна из самых дорогих разновидностей дыхательных аппаратов, но отнюдь не диковинка и не дефицит – ребризер можно заказать в любом приличном магазине, торгующем снаряжением для дайвинга.

– Так в чем же фишка?!

– Ценность аппаратов подобного класса в наличии микропроцессора, дозирующего кислород в зависимости от глубины. Поэтому его обладателю нет нужды тащить с собой пяток запасных баллонов с различными газами и париться с регулировкой состава смеси. Он просто занимается своими делами. Кстати, за счет автоматической дозировки происходит эффективная и быстрая декомпрессия при всплытии, не требующая длительных задержек на «площадках». Поэтому фишка заключается скорее в газах, забиваемых в баллоны, а не в аппаратах.

Баталов быстро достал из ящика блокнот, выдернул из прибора ручку, что-то записал и поднял голову:

– Какие ребризеры вы использовали в своей работе?

– Английские «Buddy Inspiration» или американские «IST Megaladon». Цена – от семи до восьми с половиной тысяч долларов за один комплект.

– Цена не имеет значения. Какие нужны газы для погружения… скажем… на сто пятьдесят или двести метров?

Поскольку эти данные не являются секретом за семью печатями (их знает любой мало-мальски подготовленный любитель подводного дайвинга), я запросто ответил:

– Кислород и дилюэнт.

– Что такое… дилюэнт?

– Обычный воздух, тримикс или гелиокс. В нашем случае нужно использовать гелиокс.

– Хорошо… – Я мало что понял, но с этими тонкостями все равно придется разбираться тебе…

Баталов быстро строчил по бумаге, а я снова и снова гадал, для чего он организовал мой побег, снабдил липовыми документами и докучает несуразными вопросами, ответы на которые при желании можно откопать в бездонном Интернете или в любой библиотеке.

– Что еще, помимо дыхательных аппаратов и специальных смесей, потребуется для погружений и работы на глубине? – деловито поинтересовался он.

– Расходные материалы для ребризеров: запасные кислородные датчики, сменные патроны химпоглотителя, газ. Кроме того, многослойные гидрокомбинезоны, полнолицевые маски (если они не идут в комплектах с ребризерами), ласты, ножи, баллоны аварийного всплытия, подвесные системы, станция гидроакустической связи, навигационная панель, подводные автоматы со специальными боеприпасами…

– Подводные автоматы? – насторожился кавказец.

– Да, это специальное оружие для стрельбы под водой. Есть прекрасные отечественные образцы: «АПС» или более современный «АДС». В крайнем случае, можно ограничиться стареньким пистолетом «СПП-1». Имеются и неплохие иностранные стволы.

– Скажи, а зачем нужно оружие в сугубо гражданской миссии?

– Понимаешь, Заурбек, белым акулам не объяснишь, с какой целью ты спускаешься под воду. Они тупо хотят кушать и видят в тебе желанную добычу.

– Хорошо, я подумаю над этим вопросом. – Баталов отодвинул блокнот и снова потянулся к сигарной коробке. Отщелкивая кончик сигары, он загадочно улыбается. – Тебе, наверное, не терпится узнать, какое дело я затеваю?

– Видишь ли, – ответил я с такой же многозначительной улыбочкой, – будучи командиром «Фрегата», перед началом каждой операции я всегда был посвящен во все ее детали и тонкости. Подчеркиваю – во все! Ибо без этих тонкостей невозможно выстроить точного плана действий, невозможно правильно сформировать группу пловцов, рассчитать минимальное количество необходимой для погружения смеси.

Едва ли не впервые сделавшись чрезвычайно серьезным, Баталов произнес:

– Что ж, слушай. Но одно жесткое условие: никому ни слова! От секретности предстоящей экспедиции зависит не только ее успех, но и наша безопасность. Понимаешь?

Я, естественно, согласился.

Поднявшись, он подошел к сейфу, щелкнул замком и достал с верхней полки сложенную карту. Уложив ее на стол и разгладив складки, подвел палец к средиземноморскому побережью Испании.

– У причала этого курортного городка стоит недавно купленное мной судно под названием «Фурия». Сделка чистая – все документы в порядке, судно только что отремонтировано, переоборудовано и стоит, как выражаются моряки, «под парами». В самое ближайшее время тебе надлежит вылететь в этот городок и подготовиться к выходу в море.

– В каком смысле? – удивленно захлопал я глазами. – Набрать команду?

– Команда укомплектована. Ты отвечаешь за готовность пловцов и снаряжение.

– Каких пловцов?

Баталов достал из того же сейфа несколько фотографий и бросил их на стол:

– Вот этих…

Глава вторая

Испания, морской порт Малаги

Настоящее время

Ровно через сутки я летел в «Боинге» в сторону южного испанского побережья.

Напрасно я ждал от Баталова откровенности. После долгого общения в офисе мне так и не довелось узнать основной цели, ради которой он освобождал меня и моих товарищей от уголовного преследования, закупал судно для экспедиции и дорогостоящее снаряжение для погружения на приличную глубину. Кавказец умело маневрировал «вокруг да около», не говоря о главном. Ну да бог с ним, заниматься любимым делом все равно лучше, чем париться на нарах СИЗО в ожидании суда и реального срока заключения.

В моем кармане лежал полный комплект документов, включая диплом мореходки, всевозможные сертификаты, загранпаспорт, паспорт моряка и даже медицинское страховое свидетельство. Кроме документов, Баталов выдал небольшое количество наличных денег, а также кредитную карту известного европейского банка. Имелся у меня и новенький сотовый телефон, приобретенный взамен конфискованного в стенах Следственного комитета. Звонить особенно было некому: маму я решил не посвящать в события последнего месяца жизни, а боевые товарищи о трагедии знали. Единственным человеком, ради связи с которым был куплен маленький аппарат, оставался Сергей Сергеевич Горчаков. Я знал два его номера и с регулярным усердием набирал оба. Но, увы, ни тот ни другой на звонки не отвечал.

– На счете лежит достаточная сумма для приобретения необходимой амуниции, – сказал на прощание Баталов. – Денег не жалей – закупи и переправь на борт корабля все, что потребуется для глубоководных погружений.

Задав несколько вопросов касательно судна, команды и будущей экспедиции, я спросил о давно мучающей проблеме:

– Послушай, Заурбек, меня точно выпустят из страны?

– А в чем проблема? – не понял он.

– Документы состряпаны неплохо, но я ведь наверняка в розыске, и мой портрет украшает пограничные стойки в каждом аэропорту.

– Не беспокойся! – расхохотался Баталов. – Евгений Черенков не просто сбежал из-под стражи. Он исчез из всех архивов правоохранительных, следственных и судебных органов. Мне стоило это немалых средств, но Черенкова больше нет, понимаешь?

Я вздохнул. Он говорил о моем исчезновении так, будто капитана второго ранга Черенкова на этом свете никогда и не было…

Лет пять назад мне довелось прогуляться по улочкам Малаги, посему в аэропорту я ориентировался легко и быстро: получил багаж – небольшую дорожную сумку, набитую купленными перед вылетом вещами, вышел на привокзальную площадь и сел в такси.

Малага – сравнительно маленький европейский городок с полумиллионным населением, и дорога от аэропорта до морских причалов заняла не более четверти часа. Еще пять минут ушло на поиск нужного судна…

И вот я у борта «Фурии» – скромного корабля водоизмещением около полутора тысяч тонн. С виду это обычный параходишко, отличающийся от собратьев по причалу свежестью краски. На самом деле, по заверениям Баталова, судно недавно прошло ремонт с полным переоснащением начинки, начиная от машины и заканчивая GPS-навигацией в ходовой рубке.

Ах да! При первом же визуальном знакомстве с «Фурией» бросилась в глаза круглая вертолетная площадка, надстроенная над кормой. Ранее на подобных проектах площадок я не видел, поэтому тут же выстроил предположение, что данный инженерный шедевр есть плод фантазии господина Баталова. Зачем? Для каких целей? Эти вопросы пока оставались без ответов.

Кстати, Малага в качестве отправной точки выбрана Заурбеком Адамовичем неспроста. От ворот ее порта до Гибралтара всего шестьдесят миль, а ведь основное действо экспедиции намечалось, по его словам, именно в Атлантике.

Поднялся на борт и поздоровался со скучающим вахтенным – смуглым парнем лет двадцати пяти. Из камбуза доносился мясной аромат, сдобренный каким-то острым испанским соусом – это меня воодушевило, так как за время перелета я изрядно проголодался.

Однако быстро проскочить вахту, забросить вещи в приготовленную каюту и вкусить прелести местной кухни не получилось – смуглый парень долго изучал документы, что-то лениво бормоча на своем языке. Испанского я не знал, поэтому кое-как изъяснился на смеси английского с языком глухонемых.

Бесполезно. Вахтенный качал иссиня-черной шевелюрой и указывал рукой в сторону ходовой рубки. Я с трудом догадался, что он ссылается на запрет капитана пропускать на борт гостей.

«Я не гость! Звони, вызывай босса!» – показал я, как мог, жестами.

Опять непонимание.

Сколько длилось бы это мучение, неизвестно, если бы…

Вначале за спиной послышался топот. Кто-то или что-то двигалось на меня с устрашающей скоростью. Первая мысль: «Медведи! Много медведей!» Нащупав в кармане раскладной ножичек, я обернулся и увидел своих сослуживцев по «Фрегату»: Устюжанина, Жука и Фурцева.

«Немудрено принять их за косолапых. – Просияв, я раскрыл объятия. – Каждый под два метра ростом и весом по сто десять кило!..»

Я знал о том, что мои парни, также попавшие под следствие из-за гибели двух молодых пловцов, уже спасены Баталовым и находятся на «Фурии». Услышал об этом от самого Заурбека, а вот парни находились в неведении относительно моего появления, оттого-то и обалдели, увидев меня на палубе судна возле парадного трапа.

Уняв переполнявшие эмоции, мы перешли к решению возникшей проблемы. Точнее, перешли мои бывшие подчиненные – используя несколько заученных испанских фраз, они живо объяснили вахтенному, кто я и зачем прибыл на судно. Вахтенный смилостивился, переписал мою фамилию из документов в журнал и кивнул в сторону внутреннего трапа: «Проходите…»

– Ничто не вечно под луной, кроме вахтенного журнала! – хохотнул кто-то из моих товарищей.

Мы двинулись шумной гурьбой на жилую палубу.

– Представляешь, тебя Мишка в иллюминатор увидел! – радовался Георгий. – Увидел, прибежал и руками размахивает – пары слов от волнения связать не может!..

– Я глазам своим не поверил! – оправдывался Жук. – Смотрю, вроде наш командир по причалу вышагивает. Но откуда, думаю, он здесь?!

– Нам ведь ничего про вас не говорили, – вторил ему Игорь Фурцев. – Ни одного намека.

– Зато мне в Москве про вас шепнули. И даже фотки показали.

– Значит, ты знал, что мы на «Фурии»?! – гремел Устюжанин.

Я широко улыбнулся и постучал по боку дорожной сумки, где тихо плескался в бутылке крепкий алкоголь:

– Знал и готовился к встрече.

Внезапно на последних ступенях трапа мой старый товарищ притормозил и сказал, заметно понизив голос:

– Женя, ты нашел Горчакова?

– Нет. Пытался дозвониться, но старик постоянно недоступен. Понятия не имею, куда делся.

– Мы тоже пытались связаться с ним, пока у нас не отобрали мобильники… Слушай, у него ведь был второй телефон, по которому он «бакланил» с друзьями и близкими. Мы-то его номера не знаем, а тебе он вроде озвучивал, на всякие пожарные.

– Номер есть, только проку от него ровно столько же. Набирал раз тридцать – результат нулевой.

– А номер телефона дочери?

– Его у меня нет.

– Черт! Ну и влипли же мы…

– В чем дело? Почему такое настроение?

– Понимаешь, – почти шепотом произнес Георгий, – нам тут ни хрена не доверяют.

– Почему ты так решил?

– Во-первых, раскидали по разным каютам, и теперь в соседях у каждого минимум по одному испанцу. Во-вторых, на борту «Фурии» заправляют пятеро кавказских головорезов, судя по внешности и повадкам, бывшие боевики и убийцы. Главного звать Тимур. Он скорее всего доверенное лицо Баталова. Вся команда во главе с капитаном безукоризненно исполняют его приказы. Чуть что не так – сразу бьют в рожу. И в-третьих, эти хмурые ребята следят за каждым нашим шагом, прислушиваются к каждой фразе.

– Это точно, – кивнул Фурцев. – Повсюду косые взгляды.

– И шепоток в спины, – добавил Жук.

– Откуда умозаключение про «боевиков и убийц»?

– За поясами всегда торчат стволы, – ответил Георгий. – На телах замечены шрамы от пулевых ранений. Ну и рожи соответствующие – скоро сам убедишься.

– Команда полностью испанская?

– Кроме капитана, стармеха и четверых упомянутых выходцев с Кавказа. Остальные – местные.

– Видимо, по-другому быть не может, – немного подумав, пожал я плечами. – Баталов замыслил какое-то грандиозное дело, вложил в его подготовку кучу бабок и продолжает вкладывать. Смешно представить, что такой серьезный человек, как он, пустит все на самотек. Так что расслабьтесь, мужики, и покажите мою каюту. Пора отдохнуть и выпить чего-нибудь крепенького за встречу. Не возражаете?

Парни заулыбались, и мы двинулись по коридору жилой палубы…

– Эх, если хочешь жить в уюте – ешь и пей в чужой каюте, – как всегда, цитировал Жора морские прибаутки.

С моим размещением вышла заминка – матрос, отвечающий за ключи от свободных кают, куда-то запропастился. Зато сосед Миши Жука полчаса назад заступил на вахту, поэтому мы решили расположиться у него – чего терять время даром?

Крохотная двухместная каюта, с минимальным набором удобств из двухъярусных кроватей, общим рундуком и шкафчиком, столиком под квадратным иллюминатором, игрушечным холодильником и умывальником в углу. В принципе терпимо. Бывали в нашей практике и более спартанские условия. А тут из щелей потолочной панели даже струится прохладный воздух, производимый общей системой кондиционирования.

Георгий с Игорем устроились на нижней кровати, я присел на единственный стул, хозяин каюты метался между холодильником и столом, выставляя нехитрую закуску. Парни наперебой рассказывали о чудесном избавлении от нудного следствия, о странном знакомстве со спасителем-кавказцем, о первых днях на чужбине. Я слушал и все отчетливее представлял чудовищную по замыслу и коварству комбинацию, прокрученную моим новым знакомцем по имени Заурбек Адамович.

– Стармех – обычный работяга, неплохой спец, – вещал Устюжанин после пары стопок водки. – Если не ошибаюсь, перебрался сюда из Мурманска.

– А вот капитан – сущий зверь, – с тоской в голосе признавался Фурцев. – Тощий, с залысинами, лет пятидесяти с небольшим. Неулыбчивый и, похоже, злопамятный.

– В любую погоду сверкает лысиной и носит под рубахой летнюю тельняшку, – посмеивался Жук.

– И голос, как у Шаляпина, – дополнял характеристику Игорек. – Так порой орет матом на матросов, что те без перевода понимают.

– Вас не трогает? – поинтересовался я, разливая по рюмкам очередную порцию алкоголя.

– Капитану и так забот хватает, а нас «пасет» Тимур со своими архаровцами.

– Убавьте громкость, – предупредил я товарищей. – У палубы есть глаза, у переборок – уши…

Про себя же размышлял: «Тимур… Что же за тип такой? Баталов о нем сказал лишь пару слов – дескать, надежный помощник. Надо бы наведаться к нему и, выражаясь костлявым военным языком, доложить о прибытии к новому месту службы…»

К Тимуру я отправился после того, как окончательно разуверился в получении законного места в одной из кают. Мы успели опорожнить большую бутылку местного рома, а матрос со связкой ключей так и не появился.

Апартаменты «серого кардинала» располагались над кают-компанией – на небольшой VIP-палубе, по соседству с каютой капитана. Выйдя из каюты, я решил прошвырнуться по свежему воздуху – пошел не кратчайшим путем по внутреннему трапу, а через палубу и по лесенке, примыкающей к надстройке. По ходу движения заметил двух верзил кавказской наружности, околачивающихся на мостике. Они курили и посмеивались, наблюдая за работой нескольких испанских матросов.

– Надзиратели хреновы, – сплюнул я за борт и повернул к нужной дверце.

Рядом с каютой стояла вторая скучающая парочка столь же мерзких типов, легкие куртки которых недвусмысленно топорщились от выпирающих пистолетных рукояток.

«Да, рожи у них действительно как у опытных пользователей Уголовного кодекса», – отметил я, намереваясь толкнуть дверь.

– Э-э, ты кто? – лениво процедил один из них, преграждая дорогу к двери.

– Турук Макто.

– Кто? – наморщил узкий лоб охранник.

Наверное, не стоило давать волю эмоциям – я чувствовал, что могу удержать себя от взрыва, но… случаются в жизни такие моменты, когда нужно сразу дать понять, кто есть кто, иначе потом об тебя будут вытирать ноги и кое-что еще.

Вопрошавший стоял передо мной, его товарищ перемалывал челюстями жевательную резинку в паре шагов справа. Позиция – удобнее некуда.

Правой рукой я быстро выдернул из-за ремня наглеца пистолет, искать который не было необходимости – рукоятка демонстративно торчала из-под легкой ветровки, – и вскинул оружие, направляя ствол на соседа.

Леность и пренебрежительность первого улетучилась со скоростью нейтрино, физиономия исказилась болью и страданием. Второй проглотил жвачку и, выпучив карие глаза, смотрел на чернеющее отверстие пистолетного ствола.

– Вас когда-нибудь учили тому, что начальство нужно знать в лицо, любить и всячески ублажать? – приступил я к краткому курсу хороших манер.

– Учили, – зашептали оба. – Только мы тебя не знаем, брат.

– Ваши братья топчут копытами альпийские луга. А я – Антонов Аркадий Андреевич – руководитель группы боевых пловцов.

Они изобразили подобие улыбки: дескать, с детства слышали о таком, да вот беда – внешность запамятовали.

– Смотрите мне! В следующий раз отправлю на корм акулам, а Баталову скажу, что так и было, – вернул я пистолет охраннику и без стука толкнул дверь.

В приличной по размерам двухкомнатной каюте, отделанной свежим пластиком «под испанский орех», на диване перед низким столиком сидел смуглый мужчина лет сорока и что-то потягивал из бокала, доверху набитого кубиками льда.

– Ты кто? – не слишком вежливо встретил меня хозяин.

– Вы что, сговорились? – с ходу уселся я в кресло напротив. – Для тебя – Антонов Аркадий Андреевич.

– Антонов?.. – нахмурил он брови, а через пару секунд напряженного мыслительного процесса выдал: – А что ты здесь делаешь, Антонов?

– Вообще-то приехал к месту будущей работы.

– Кем ты собрался работать? И кто тебя прислал? – Он начинал потихоньку злиться.

– Прислал Баталов. Заурбек Адамович. А работать я собрался старшим группы боевых пловцов.

При упоминании Баталова гримаса вельможного превосходства с его лица тут же слетела.

– Как же я забыл?! – вскочил он с дивана и, протянув руку, молниеносно поменял тон с пренебрежительного на заискивающе-доброжелательный: – Так вы… Ах да! Заурбек просил не упоминать прежних фамилий. Очень рад вашему прибытию, Аркадий Андреевич!

На столике мгновенно появился второй бокал, Тимур набил его льдом и наполнил ромом.

Первые минуты нашего общения походили на знакомство мелкого начальника с новым сотрудником, рекомендованным самим премьер-министром. Он спрашивал о незначительных мелочах: какая погода в Москве, как добрался до Малаги, каковы впечатления от Испании?..

Я вяло отвечал, иногда тоже задавал вопросы.

– В Москве, как всегда, многолюдно и душно. А ты давно в Малаге?

– Месяц, – перешел на шепот Тимур, словно делился большим секретом. – Занимался покупкой этого судна, ремонтом, переоснащением, набирал команду… Кстати, когда-то я тоже имел удовольствие прогуляться под водой с дыхательным аппаратом.

– Да? – невпопад ответил я, продолжая осматриваться. – И как глубоко проходили ваши прогулки?

– Ерунда, – отмахнулся он, – всего метров десять-пятнадцать. Да и было это раз пять-шесть во время отдыха на Доминиканских островах…

Изучая каюту, я заметил в дальнем углу странную конструкцию, отделанную тем же пластиком «под испанский орех». Не шкаф, не секретер, не комод… По высоте и форме она, пожалуй, больше всего напоминала закрытую оружейную пирамиду.

Перехватив мой заинтересованный взгляд, Тимур загадочно улыбнулся:

– Оружие. Причем самое современное.

– Зачем нам оно? Ведь Заурбек говорил об исключительно мирном характере нашей работы.

– На всякий случай. Сам знаешь: сомалийские пираты, нападения и захваты судов… – уклончиво ответил он и скоренько перевел разговор на другую тему.

Для меня же данный штрих с невразумительным ответом стал еще одним кирпичиком в стене загадок предстоящей экспедиции.