Текст книги "Предателя – на рею!"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

15

– Все, можете вставать. – Врач отложил нечто, отдаленно напоминающее классический стетоскоп, и жестом продублировал свои слова. – Ну что вам сказать, молодой человек… Легкое переохлаждение налицо… Пара незначительных ушибов… А в остальном, по первому впечатлению, с вами все в порядке. Впрочем, вам и вашим друзьям очень повезло, что вас так быстро нашли. Так, что еще… Ах, да. Постельный режим, думаю, прописывать вам незачем. Признаков инфекции не наблюдаю, так что обойдемся и без карантина. Впрочем, результаты анализов будут только завтра. Так что… чем черт не шутит. Я бы хотел осмотреть вас еще раз… Скажем, завтра вечером, хорошо? Все равно разместить вас, кроме как в госпитале, негде. Все, можете идти. Джуди вам все покажет.

Виталий Саблин улыбнулся, поблагодарил медика и вышел в коридор, где сидели уже прошедшие осмотр Зиганиди и Звонарев. Улыбчивая смуглая медсестра, выслушав указания доктора, повела «потерпевших кораблекрушение» в отведенную им палату.

Пока все шло как нельзя лучше. Руководивший их спасением второй помощник капитана по имени Уго Турман вполне удовольствовался рассказом Саблина о том, что моторная яхта «Дзинтарс» под латвийским флагом, порт приписки Рига, вышедшая утром из Сингапура, затонула после того, как взрыв, вызванный неисправностью силовой установки, проделал в корпусе изрядную пробоину. Рассказ «яхтсменов из Латвии» о том, что их судно ушло под воду в течение какой-то четверти часа, и единственное, что они успели сделать – это послать сигнал бедствия и спуститься в спасательную шлюпку, прихватив аварийный комплект и документы, подозрений у Турмана не вызвал. Их сигнал на «Атланте» приняли без искажений, информация о стоянке яхты в Сингапуре тоже подтвердилась.

Узнав имя своего спасителя, «яхтсмены» переглянулись, но сошлись во мнении, что Уму Турман он ничем не напоминал. Хотя внешность у офицера была «вполне арийская».

Турман сообщил им, что после оказания медицинской помощи они будут гостями «Атланты» в течение следующей недели, пока лайнер не дойдет до Коломбо, где их передадут дипломатам какой-нибудь из стран Евросоюза – латвийского посольства на Шри-Ланке нет. Однофамилец кинозвезды сообщил им также, что жить они все это время будут в госпитале, поскольку свободные каюты на «Атланте» отсутствуют. Впрочем, это обстоятельство не сильно огорчало Саблина. Судя по схеме судна, отведенные им палаты находились довольно близко к интересующей их каюте – гораздо ближе, чем многие обычные каюты. По дороге им пришлось на несколько секунд притормозить, чтобы пропустить двух странно похожих друг на друга мужчин, один из которых вез другого, с загипсованной ногой, в инвалидной коляске. «Пассажир», судя по всему, направлялся на перевязку. Боцман немного удивился – что ж так поздно-то? Или лучше будет сказать – что ж им днем-то времени не хватило?

И тут Виталий понял, кто эти двое. Катя говорила, что Миллера-Милевского помимо находящегося при нем телохранителя пасут минимум двое агентов ФБР. Благодаря Сабуровой один из них и «обулся в гипсовый сапог», а второму она основательно испортила пребывание в Сингапуре. Судя по ее описанию, сейчас спецназовцы наткнулись именно на эту парочку.

– Запомнили этих двоих? – негромко поинтересовался он у коллег. Те только чуть заметно кивнули.

Медсестра довела их до палат, объяснила, где можно перекусить, вручила ключи и, сочтя свою миссию выполненной, ушла. Николай с Михаилом заняли одну палату на двоих, Боцман, изображавший «капитана затонувшей яхты», разместился один в такой же двухместной палате. Разобрав свой нехитрый багаж, он зашел в соседнюю палату.

– Значит, так, друзья мои… Думаю, вы поняли, кого мы встретили в коридоре?

– Я так понимаю, это те два быка из ФБР, которые пасут нашего клиента как бы втихаря и которых наша красавица смогла вычислить, – блеснул сообразительностью Зиганиди.

Миша только хмыкнул и кивнул в знак согласия – он бы выразился так же. Разве что другими словами.

– Будем надеяться, что они нас не слишком внимательно разглядывали. Хотя верится в это с трудом, – продолжил каплей.

– Что будем делать, командир?

– Поступим так – вы пока сидите здесь и не отсвечиваете. Старательно изображаете чудом выживших в кораблекрушении, которым нужны тишина и покой. Рекомендую освежить в памяти архитектуру «Атланты». А я поищу Катю, узнаю последние новости, заодно решим, что будем делать дальше. Вопросы?

Вопросов не было, и Виталий вышел из палаты. Дежурная медсестра была предупреждена относительно того, что их троице разрешено выходить из помещения госпиталя, поэтому лишь окинула его взглядом и вернулась к чтению. Какой-то дамский роман, судя по бело-розовой мягкой обложке, машинально отметил Боцман, проходя мимо.

Саблин двигался по коридорам лайнера, испытывая стойкое ощущение, что уже был здесь. Дежавю, как говорят французы. Коридор, поворот, снова коридор, но уже короткий, еще поворот, лифт? Нет, только не лифт, лестница, один марш, второй, третий, четвертый. Все, он на верхней палубе. Виталий осмотрелся – да, вот место, отмеченное на схемах и фотографиях, намертво впечатавшихся в память. Боцман глянул на часы – назначенное «по умолчанию» время встречи с Катей наступало через две минуты. Лучше бы ей появиться. Пользоваться отложенными для крайних случаев Интернетом или мобильной связью, тем более пастись у каюты, которую Катя занимала на пару с чокнутой феминисткой, Саблину не хотелось. От греха подальше, как говорится. Он оперся на ограждение, зажав в руке вскрытую сигаретную пачку с прижатой к ней зажигалкой – формальный повод для своего присутствия на верхней палубе. Мол, покурить вышел.

Хотя Боцман был настороже, но светлая блузка в шаге от него возникла словно ниоткуда.

– Как добрались? – негромко поинтересовалась Сабурова, расплываясь в улыбке. Со стороны могло показаться, что дамочка просто флиртует с симпатичным мужчиной.

– Нормально, – так же тихо ответил кап-лей. – Никаких подозрений не вызвали. Разместили в госпитальном блоке, все равно ведь свободных кают нет. Да и наблюдаться у врача должны хотя бы ближайшие пару суток. Но никакого постельного режима и карантина. Так что свобода перемещения имеется. Относительная, конечно, но… для наших целей ее должно хватить.

Он помолчал и поинтересовался:

– От Федора Ильича вестей не было?

– Если ты о том, нет ли каких изменений в наших планах, то нет.

– Как наш клиент?

Катя неожиданно поморщилась:

– По-прежнему создает себе и нам проблемы.

– В смысле?

Сабурова пожала плечами.

– В принципе, ничего конкретного пока, но… помнишь, адмирал говорил, что в Сингапуре взамен убитого скрипача «Атланта» возьмет парочку аниматоров?

– И что?

– А то, что едва эти двое поднялись на борт, наш мистер Эндрю Миллер сразу же запал на ассистентку этого фокусника. Эффектная такая блондинка, отзывается на кличку Амалия, – Катя хмыкнула и добавила: – Нет, что он в ней нашел, мне понятно. Но вот что она в нем нашла… мне понятно не очень.

Виталий с легким недоумением посмотрел на напарницу.

– А что не так? Он же вроде бабник еще тот.

– Понимаешь… Если бы он за ней бегал весь круиз от самого Гонолулу, а она просто принимала его ухаживания, это было бы абсолютно в пределах нормы. Но это выглядело так, что он послал ей парочку воздушных поцелуев, а она, едва закончив выступление, порхнула к нему за столик. Я там была, сама видела, – Сабурова тряхнула головой. – Ну как тебе объяснить…

– То есть ты хочешь сказать, что ее интерес к Милевскому выглядит подозрительно? Типа, если красотке просто нужен был папик при деньгах, то она легко нашла бы что-нибудь посимпатичнее и побогаче… А она будто знает, чем он на самом деле ценен, так?

– Примерно так, – признала Катя.

– Ну, ты же учти, что наша блондинка всего первые сутки на борту. И этот сукин сын ей так, для разминки. Вполне возможно, найдет еще себе более достойную мишень.

– Может, ты и прав, – Сабурова улыбнулась, – но, если честно, что бы этой дамочкой ни руководило, она нам здорово мешает.

– Это да, – кивнул Виталий, – ее присутствие все усложняет.

Он обвел глазами хорошо освещенную прогулочную палубу. Несмотря на поздний час, народу здесь было полно. Где-то играла музыка, люди танцевали, вокруг царил веселый шум… Впрочем, Милевского с его телохранителем видно не было. Катя перехватила его взгляд:

– Нашего клиента ищешь? Не старайся. Он сегодня на радостях, что такую красотку подцепил, пьянствует вовсю. Так что, вполне возможно, уже дрыхнет без задних ног. Хотя, – Сабурова задумалась, – когда я уходила, он еще был там и уходить не собирался.

Прокомментировать ее замечание Боцман не успел – корпус лайнера пронизала едва ощутимая вибрация, а звезды в безоблачном ночном небе вдруг резво поехали поперек направления движения «Атланты», как и палуба под ногами. Судно определенно меняло курс. Причем тот, кто стоял сейчас за штурвалом, меньше всего заботился о комфорте пассажиров. Многие не удержались на ногах. Музыка еще играла, но пространство вокруг заполнилось стонами и паническими воплями.

– Что-то не так! – почти прокричал Саблин Кате, пытаясь перекрыть гвалт.

Где-то далеко внизу и ближе к корме Николай Зиганиди почти то же самое сказал Звонареву, ощутив, как дрогнула махина лайнера и какая-то сила попыталась приложить его к стене палаты.

Двумя палубами выше госпиталя и гораздо ближе к носу лайнера, в маленькой и уютной кафешке старпом Нильсен выронил почти пустую чашку, и недопитый горячий кофе – с сахаром и сливками – полился ему на белые форменные брюки…

– Что, черт возьми, происходит?!

16

Прежде чем экипаж начал реагировать на необъяснимые маневры собственного судна, «Атланта» успела лечь на новый курс. Если никто не вернет его на прежнюю траекторию, лайнер пройдет восточнее Андаманских островов.

Но где-то внизу уже суетливо метались люди, сброшенный этим маневром с кровати капитан Свенсон уже орал на начальника охраны, требуя немедленно восстановить контроль над судном. Старпом Нильсен, добежавший до своей каюты, стягивал облитые кофе брюки. В рубке же самозваный капитан, штурман и рулевой в одном лице следил за тем, как лайнер, завершивший поворот, снова набирает скорость. Его напарник, подхватив оружие охранников, открыл двери и вышел в галерею позади рубки.

Действия охраны оказались удручающе предсказуемы. Вооружившись автоматами и облачившись в бронежилеты, наспех собранная спецгруппа толпой ломанулась к захваченной рубке. Видимо, полагая, что один их грозный вид устрашит любого захватчика. Однако не устрашил.

Едва бегущих впереди вынесло к повороту, за которым находился вход в рубку, загремели выстрелы. И атака захлебнулась, толком не начавшись. К счастью, никого не задело. И тут «штурмовики» вдруг поняли, что невидимый противник несколькими точными попаданиями погасил лампы, освещавшие подходы к рубке. То, что у них под каждым стволом было по фонарю, ситуацию не исправляло. Перспектива устроить на лайнере кровавую баню в первом же рейсе – пусть и для террористов – никого не прельщала. Командир группы дал команду отступать, мысленно благодаря бога, что на «Атланте» подходы к мостику были изолированы от уровней, доступных пассажирам.

Человек, который сейчас вел лайнер незапланированным курсом, по-прежнему удерживал направление на север. Его напарник тем временем периодически постреливал в галерею, удерживая штурмующих на безопасном расстоянии.

Никакой системы в размерности пауз между выстрелами не просматривалось, и бойцы охраны не сразу осознали, что тишина как-то неприлично затянулась. Осмелев, они снова ринулись в атаку… и услышали, как дверь тамбура рубки захлопнулась.

Стрелок в черном, заслонившись от пуль массивной дверью, набрал на панели замка какую-то комбинацию. Полоска индикатора сменила цвет с зеленого на желтый, но стрелок не стал дожидаться, пока она покраснеет, и ткнул трофейным шокером куда-то между кнопок. Что-то затрещало, запахло горелой пластмассой. «Люди в черном» переглянулись – тем, кто остался снаружи, придется постараться, чтобы открыть дверь тамбура со стороны галереи. «Стрелок» вышел из тамбура, после чего внутреннюю дверь постигла судьба внешней.

Старший штурмовой группы бывал в рубке прежде и потому даже не надеялся, что дверь можно выбить. Тем более что ширины галереи для этого никак бы не хватило. Взрывать тут тоже нельзя… да и нечем. А вот окна… Он потянул к себе микрофон рации:

– Дайте мне капитана.

В наушниках что-то зашуршало, потом знакомый голос произнес:

– Свенсон слушает.

– Сэр, скажите, мы можем выбить стекла? Двери заблокированы. Похоже, они сожгли электронику замков. Сэр?

– Со стеклами ничего не выйдет, – после изрядной паузы медленно проговорил капитан. – Они пуленепробиваемые… Ладно, сейчас что-нибудь придумаю… Пока ничего не предпринимайте. Ждите.

Через минут пятнадцать послышался шум – в галерею что-то тащили пыхтящие от натуги техники. Бойцы штурмгруппы с удивлением узнали в этом «что-то» дисковую пилу, русскому человеку больше известную как «болгарка». Впрочем, русских здесь сейчас не было.

– Думаете, возьмет? – с недоверием спросил командир штурмовиков. Инженер пожал плечами.

– А у нас выбор есть?

Командир группы понимающе кивнул и жестами приказал своим людям отойти, чтобы освободить место техникам, которые заканчивали надевать защитные костюмы – фейерверк ожидался знатный.

– Давай!..

Внутри рубки человек у пульта, по-прежнему остававшийся в маске, замер. Он услышал пробившийся даже через плотно закрытые двери визг вгрызающейся в металл дисковой пилы. Похоже, оставшимся снаружи не терпелось восстановить контроль над судном. Губы под маской изогнулись в усмешке. Эти несчастные, похоже, плохо знают свой лайнер. Иначе они не ломились бы в эти двери с такой настойчивостью. Однако пора уходить… Он поманил стрелка взмахом руки, тот кивнул – понял, мол.

Эти двое по-прежнему хранили молчание и не снимали масок, справедливо опасаясь, что в рубке могут быть скрытые микрофоны и камеры.

Стрелок подошел к пульту, положив на него ненужное более – патроны кончились – трофейное оружие. Потом сделал два шага в сторону, остановившись на пятачке между капитанским креслом и стеной, и сцепил руки перед собой. Высокий мужчина в маске с короткого разбега взлетел на эту импровизированную ступеньку и, оттолкнувшись от нее, в прыжке повис на почти невидимом снизу поручне возле такого же неприметного люка в потолке. Небольшого, но вполне достаточного для того, чтобы он мог протиснуться.

Люк вел в отсек с электронной аппаратурой над ходовой рубкой. Аппаратура не нуждалась в регулярном обслуживании, при необходимости блоки легко отсоединялись и извлекались, поэтому здесь не было пространства для работы техников – от пола до низкого потолка было меньше метра. Однако отсюда можно было попасть в вентиляционный короб, ведущий на прогулочную галерею двумя палубами ниже. И стремившийся сюда человек это знал.

Он втянул свое тело наверх, исхитрился там развернуться между электронными блоками и снова свесился вниз, но уже протягивая руки. Напарник подал ему свой пистолет, а потом подпрыгнул сам… Менее чем через минуту неприметный люк снова плотно закрылся.

Дисковая пила в наружной галерее уже успела глубоко вгрызться в полотно двери, до злополучного замка оставалось не больше пары сантиметров. Но это была всего лишь первая дверь…

Когда она поддалась и штурмующие смогли проникнуть всего лишь в тамбур, где их ждала еще одна такая же дверь, двое в масках уже выскользнули из вентиляционного короба в опустевшую – на их счастье – галерею. Отсюда было сразу несколько выходов, и они разделились, выбрав разные коридоры – к следующей цели эти двое собирались зайти с разных сторон…

Боцман с Катей спускались по лестнице – пользоваться лифтом на судне, на котором непонятно что происходит, им не улыбалось. Хотя с охваченной паникой верхней палубы они выбрались без особого труда. От мелькнувшей было идеи как бы случайно пройти мимо каюты Милевского каплей отказался сразу. Аналитический ум шахматиста мгновенно доказал бессмысленность такой затеи. Внутренности лайнера Виталий и так изучил хорошо, а праздно болтаться в том месте, где надо было остаться никем не замеченным, ему не хотелось. Наверняка в коридоре у каюты этого сукиного сына есть хотя бы одна камера. До уровня, на котором находилась каюта феминисток, оставалась еще пара лестничных маршей, но Катя вдруг остановила Саблина.

– Давай выйдем на эту палубу и перейдем по ней до следующей лестницы.

Виталий кивнул: незачем «феминистке из Риги» показываться в компании мужчины там, где их может заметить другая феминистка, настоящая. Он сделал шаг к выходу в коридор… и замер, увидев странную картину – по коридору крался высокий мужчина в черном костюме и маске. Этот «ниндзя» двигался со стороны носовой части судна практически бесшумно. И он явно мог иметь отношение к тому, что творилось с «Атлантой» в последние минуты. Черт, как бы парни сейчас пригодились! Особенно Зиганиди. Но они в госпитальной зоне и связаться с ними нет никакой возможности… Придется самому.

– Присмотри за Миллером! – бросил он Сабуровой и кинулся в погоню.

Так же бесшумно, как подозрительный незнакомец, Боцман двигаться не мог, и сразу же был замечен. Человек в черном увидел Виталия, коридор вильнул, и человек в черном тут же пропал из виду. Впрочем, через пару секунд снова возник, причем гораздо ближе – Саблин со старта взял высокий темп, стремясь догнать подозрительного типа до того, как он скроется в лабиринтах служебных помещений судна. Но человек в черном не сдавался, дистанция сокращалась медленно. За очередным поворотом тип в маске свернул на лестницу, Боцман последовал за ним, сумев не отстать. Палубой ниже тот, снова оказавшись в таком же длинном коридоре, почему-то повернул в обратном направлении, однако через несколько секунд свернул в боковой проход, идущий перпендикулярно оси судна к другому борту. И едва ноги вынесли его к очередному перекрестку, беглец снова устремился в сторону кормы. И опять ненадолго – и опять они бежали совсем в другом направлении. И опять, и опять… Тем не менее общая картина начала вырисовываться в голове Виталия, в которой траектория их метаний совмещалась с общей схемой внутренних помещений «Атланты». Человек в черном явно куда-то стремился попасть. Однако некоторые маневры преследуемого наводили Саблина на мысль, что он не очень хорошо ориентируется в этой части судна.

И вдруг бегущий впереди человек, словно в подтверждение этого подозрения, свернул в боковой проход… Куда он ни за что не свернул бы, знай он лабиринты лайнера так, как знал Боцман, никогда прежде в них не бывавший. Проход вел в тупик. Точнее, в конце он разветвлялся на три коротких, «ломаных» коридорчика, выхода ни из одного из которых не было. Разве что через вентиляционные короба.

Виталий остановился. Человек, за кем он гнался, явно опасен и вполне мог быть вооружен – ножом или даже пистолетом. А вот у него никакого оружия не имелось. Он осторожно двинулся вперед, готовый к внезапной атаке из-за угла. Но оттуда никто не выпрыгнул. Боцман заглянул за поворот – однако тусклое дежурное освещение не давало возможности разглядеть что-то дальше двадцати шагов. Он медленно двинулся по коридорчику. В одном из этих «загибов» свет горел чуть ярче. Саблин остановился, выбирая, с какого из них начать. И тут из этого «светлого пятна» показался человек в усеянном блестками фраке фокусника. На исчезнувшего злоумышленника он был ничем не похож, разве что одинакового роста с ним – в его движениях не было зловещей стремительности бойца. Нет, навстречу ему шел артист, беспечно улыбаясь, шел изящно, чуть пританцовывая, перепуская из руки в руку колоду карт неуловимой змейкой. Виталий чуть прижался к стене, уступая фокуснику дорогу. Карты словно втянулись в рукав, мужчина растянул губы в улыбке, приподнимая цилиндр в знак приветствия. И вот он уже прошел мимо – неспешно, чуть расхлябанно. Никаких признаков сбитого беготней дыхания и учащенного пульса. Нет ничего общего с тем бегуном. Артист снова достал карты и неспешно пошел прочь, снова перепуская колоду змейкой. И скрылся за поворотом.

Саблин заглянул туда, откуда вышел фокусник. Да, свет поярче, четыре двери, все закрыты. Ни свет, ни шум из-за них не пробиваются. Впустую. Он зашел в другой коридорчик – здесь было потемнее, всего три двери. Но результат тот же. Третий «аппендикс» был и самым длинным – здесь Боцман насчитал восемь дверей. Похоже, здесь живут артисты или обслуживающий персонал. И здесь ноль. Бегун, косящий под ниндзя, бесследно исчез. Не будешь же выбивать все двери, да еще ночью…

Ладно, разберемся, решил он. Сейчас надо найти Катю и вернуться к своим. Чтобы не волновались. Каплей почти дошел до места, где тупиковое ответвление соединялось с большим коридором. Какой-то шорох заставил его остановиться и обернуться. Боцман прислушался. Но звук не повторялся. Зато из большого коридора донесся звук чьих-то шагов, приглушенный ковровой дорожкой.

Боцман повернулся и… взгляд его едва не уперся в бездонную черноту ствола пистолета, который держал в руке тот коренастый парень из ФБР, что привозил своего коллегу в госпиталь на перевязку. Как там, Катя говорила, его фамилия? Смит, кажется. Точно, агент Смит…

Агент Смит не производил впечатления безголового придурка – вел себя максимально осторожно и слишком близко не подходил, продолжая держать Виталия на прицеле.

– Руки подними. И без шуточек.

Боцман и так видел, что фэбээровец не шутит. На судне явно происходит что-то из ряда вон выходящее. И Смит очевидно подозревает в нем одного из злоумышленников. Выстрелит при малейшем подозрении. Кстати, а ведь каюта Миллера всего лишь палубой ниже, практически под нами, только ближе к корме – краем сознания отметил Боцман и медленно поднял руки. Смит отступил еще на шаг и махнул рукой в сторону носовой части лайнера:

– Пошел вперед. Медленно.