Текст книги "Стальные стрелы"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Джонни выглядел, как всегда. Веселый и улыбчивый, в просторной белой рубашке, он сдержанно (положение обязывает!), но нехолодно поздоровался с Фарухом и шумно, хлопая по плечам, поприветствовал Самира.

Затем они поехали в офис Фаруха.

После содержательного устного отчета молодого разведчика Джонни наклонил большую голову и принялся задумчиво изучать пачку «Кэмела», которую он машинально крутил в руке. Фарух незаметно перевел дыхание и налил себе зеленого чая (черный чай и кофе турок не употреблял, чем приводил в глубокое изумление Самира, считавшего эти напитки неотъемлемой частью турецкой культуры).

– Ну, что ж… – произнес наконец медленно Джонни и вытащил сигарету.

«Он часто курит», – подумал Фарух и посмотрел на пепельницу. Там уже лежало пять окурков.

Турок попытался подавить в себе нарастающее волнение.

Когда он докладывал о проделанной работе (неудачной, конечно, разведчик это понимал и даже не пытался обелить себя, так как никакими словами отсутствие результата не оправдаешь), то он, чтобы сосредоточиться, старался не смотреть на своего куратора.

Когда он закончил и поднял глаза на Джонни, то невольно удивился.

Перед ним сидел не рубаха парень, у которого все в жизни окей, а умудренный опытом разведчик с многолетним стажем, которого трудно чем-либо удивить, а еще трудней обмануть.

– Ты, паренек, допустил ошибку, и очень серьезную… – Джонни задумчиво выпустил дым. – Тебе надо было самому проехать по той дороге, по которой пойдет груз, посмотреть ее и собрать всю возможную информацию о РУБОПе. Я допускаю, конечно, что срыв операции – это досадная случайность, я так и доложу «наверх» (Фарух совершенно не ожидал это услышать и изумленно кашлянул) – зачем тебе ломать жизнь из-за этой ерунды? Я сам начинал с провала в Афганистане, и тогда мне тоже помогли, как я тебе сейчас. Но здесь дело еще вот в чем…

Джонни выпустил дым в сторону и с силой раздавил окурок в пепельнице.

Фарух был весь внимание.

– Балаеву нужны эти ракеты, это не просто добавка к его вооружению, это насущная необходимость… их надо доставить. Я даю тебе шанс исправиться, но для этого надо будет пойти на риск. Если ты сможешь сработать «в поле», самому доставить этот груз, то это пойдет тебе только в плюс. Операция готовится нешуточная, сам прикинь, зачем обыкновенному террористу современные ракеты класса «земля – воздух»… не по маленьким частным самолетикам он ведь будет стрелять. «Фирма» планирует серьезное изменение геополитической карты Кавказа в самом ближайшем будущем. Разумеется, это государственная тайна, но я специально озвучиваю ее тебе, чтобы ты осознал серьезность ситуации. И ты, если сделаешь все как надо, станешь маленьким героем, как раз тем, который сумел оказаться в нужном месте, в нужное время и с нужным товаром… а это неплохое начало для карьеры, и о двух грузовиках, которые ты подарил РУБОПу, все мгновенно забудут. Но это, повторяю, возможно только в том случае, если ты сам возглавишь переброску. Почему? – Куратор вскинул глаза на молчавшего Фаруха: – Хороший вопрос. – Джонни кивнул и потянулся к чайнику, одновременно другой рукой нащупывая пачку сигарет. – А затем, мой юный друг, что этим я… да, да, именно я, сорокатрехлетний шпион, которому осталось не так уж много до пенсии, очень хорошо прикрою свою заслуженную задницу. Если ты провалишься опять, то я вываляю тебя в дерьме по самые брови, причем очень качественно, и спишу эту неудачу уже прямо на тебя. Ведь ты будешь спать на этих ракетах, пока не доставишь их Балаеву. – Джонни жестко усмехнулся: – Выбор за тобой, парень… я так думаю, что ты проявишь невиданный ранее энтузиазм. Больший, чем тогда, когда ты спокойно пил кофе в офисе, и ждал, пока тебе не сообщат о результате перевозки. Если ты сейчас откажешься, я направлю сюда другого. (Здесь Джонни блефовал. У него совершенно не было времени. Да и к тому же этот молодой офицер, который хоть и провалил доставку, все равно сейчас владеет ситуацией лучше, чем сам Джонни. А это следовало учитывать.)

Американец тяжело смотрел Фаруху в глаза.

– Я постараюсь выполнить переброску, Джонни, – медленно проговорил турок. Он поднял пустую кружку, заглянул в нее и снова поставил обратно. Фарух был взволнован и не скрывал этого, моментально сообразив, что если он сейчас начнет разыгрывать из себя бывалого «волка» (мол, не волнуйтесь, шеф, все будет окей), то Джонни сразу же поймет неестественность, а значит, и глупость его поведения, и, пожалуй, отстранит от операции. А этого допускать было никак нельзя.

– Ты еще плохо знаешь Северный Кавказ… например, почему все республики здесь мусульманские, а вот Осетия, расположенная прямо в центре региона, православная? Конечно, это не является главной причиной провала, но этот маленький минус показывает на твое отношение к делу. А твоя вторая ошибка – это недооценка противника. Как ты называешь местных жителей? – спросил вдруг Джонни, не поднимая головы и разглядывая тлеющий кончик сигареты. – Туземцами? (Фаруху стало неудобно. Но ведь именно так называл азербайджанцев второй секретарь Посольства на обеде, который он давал для своих сотрудников! И как там еще? Какое-то оскорбительное слово на русском… сейчас… а, вот! «Черножопые»! Фарух это запомнил.)

… – Ты их недооценил, посчитал, что куда им тягаться с одним из лучших выпускников спецшколы, да? – Тон куратора был насмешлив.

Молодой агент мрачно смотрел себе под ноги, на носки безукоризненно блестящих туфель. Джонни удовлетворенно усмехнулся. Он поставил этого лощеного самоуверенного паренька на место, ткнул носом в его собственные ошибки и громко озвучил их. Теперь требовалось настроить Фаруха на работу, которую Джонни считал уже заранее проваленной процентов на восемьдесят. Но знать об этом начинающему агенту совсем не требовалось…

Опытный разведчик стал уже замечать, как русская контрразведка на Кавказе стремительно набирает обороты, ее оперативные приемы и разработки становятся все увереннее и изящнее, а финансирование операций увеличивается. (Один случай он запомнил, но объяснить его так и не смог, хоть и считал, что хорошо знает местные условия. На участке границы, где обычно переправляли курьеров, уже долгое время не показывались патрули на машинах. Разведчик заподозрил возможную засаду, но ему объяснили, что у пограничников просто нет бензина. Американец тогда вспылил и накричал на Самира. Он не ребенок, чтобы выслушивать всякую чушь! Пришлось временно приостановить операции.)

Вот недавнее задержание двух агентов, работавших под прикрытием ООН… если честно признаться, то Джонни и сам иногда недоумевал по поводу того, как дерзко и наплевательски по отношению к ФСБ работали эти двое… их должны были взять, вот их и взяли… хотя раньше такие вещи вполне проходили. Это был первый звоночек… а потом? А потом расстрел группы, которая по личной рекомендации американца готовилась в военном лагере в Ливии. Это уже было неприятно. Восемь человек из десяти, которых Джонни подбирал сам! Потратил сколько сил и нервов, а русский спецназ расстрелял только что обученных боевиков в глубоком тылу, в чеченских горах… это говорило о классе противника, который неуклонно повышал свое мастерство. Да и замечает Джонни, ощущает, как на него начинают обращать внимание. Последний месяц он чувствовал за собой слежку. Именно чувствовал, но не видел. Он давно признался сам себе в том, что работать на Кавказе становится все труднее с каждым днем. Для ЦРУ это означает закат золотых деньков. Ну что ж, время вспять не повернешь, и, значит, надо готовиться к уходу… только вот несколько дел надо завершить. Но чужими руками.

– Не расстраивайся, парень! – проговорил Джонни и хлопнул коллегу по плечу. – Я уже сказал, что не подставлю тебя. Эмоции в нашей работе позволительны только на отдыхе, со стаканом виски в руке. А сейчас тебе надо собраться и начать действовать.

– Я… – Фарух кашлянул. Ему хотелось сильно сжать руку Джонни, но он удержался. – Я все сделаю… я все сделаю так, как надо… только мне, – здесь Фарух сделал над собой усилие и проговорил: – Нужна будет твоя помощь, Джонни.

Куратор задумчиво покивал головой:

– Все будет хорошо, Фарух. Я помогу тебе, конечно. Ведь прилетел сюда именно для этого.

Джонни внимательно посмотрел на молодого разведчика и понял, что Фарух действительно будет «рыть носом землю» и сделает все возможное для выполнения задачи.

– Ты ведь анализировал причину провала? – сменил тему Джонни. Турок утвердительно кивнул головой, хотел что-то сказать, вздохнул, передумал и налил себе остывшего чая. – И не смог определить ее, ведь так?

Фарух опять поразился тому, насколько Джонни был опытен. Он почувствовал, как невольно начинает уважать своего куратора, который сначала показался ему легко идущим по жизни веселым беззаботным человеком.

– Я могу тебя успокоить, Фарух, – проговорил Джонни без улыбки и снова вытащил сигарету из пачки. – Ты никогда не определишь ее. Это невозможно. Версий может быть сколько угодно. Этот регион настолько тесен, здесь настолько все взаимосвязано, что не с твоим, извини меня, опытом этим заниматься. Мы собрали здесь кое-что на РУБОП, потом посмотришь. – И он положил на чайный столик темную, залитую в упругую резину узкую прямоугольную флешку. – Там нет ничего секретного, это информация нашего аналитического отдела, собранная по частицам и крупицам отовсюду. Начальник РУБОПа сам местный, он кавказец, и вполне может быть, что он использует еще и личные связи. А личные связи, как ты помнишь еще по своей учебе, всегда прочнее оперативных контактов. Любой контакт построен на вербовке или шантаже, в редких случаях на взаимной сиюминутной выгоде… а вот хорошие отношения с таким влиятельным человеком региона, как генерал, могут привести к очень хорошим результатам. И ими не побрезгует ни последний дворник, ни министр какой-нибудь республики. Так что не нервничай, а вдумчиво готовься к работе. Думай, предлагай варианты, будем разбирать их вместе… времени, правда, у нас немного, но пока есть.

*

Фары ослепили Алексея, и он недовольно сощурился. Надо было бы поставить машину чуть дальше, за большое дерево, но тогда бы не было видно улицы до поворота. А охрана генерала обязана замечать все своевременно, иначе сначала расстреляют ее, а потом уж того, кого она охраняет. Он привычно посмотрел на часы (ноль пятнадцать), потом на напарника, затем открыл дверь, вышел и встал за деревом.

Арсен, крупный черноволосый парень, вооруженный «стечкиным», понял все без слов, выскользнул с водительского места и, сделав пару шагов, скрылся за густыми кустами.

Алексей перевел предохранитель ВСС (винтовка снайперская специальная, с глушителем идеально подходила для скоротечного ближнего боя на расстоянии до сотни метров) на автоматический огонь (больше трех патронов сразу механизм оружия, снабженный специальным отсекателем, все равно не выстрелит) и стал спокойно ждать, не выглядывая из-за дерева и определяя по звуку двигателя расстояние до машины.

Он провел уже немало смен на этом посту и знал все машины, которые были у соседей.

«Ну что ж, поглядим, кто это. Если мимо проедет, то надо запомнить номер и потом «пробить» машину, ну а если к шефу, то тогда…»

Мягкое урчание мотора приблизилось и стало слышно совсем рядом. Машина двигалась как-то неуверенно, и один раз даже отъехала назад на пару метров, а затем снова двинулась вперед. Мощные фары осветили улицу, обсаженную по краям деревьями и густым кустарником, и в их резком белом свете хорошо были видны черные отчетливые тени от выбоин на асфальте.

Автомобиль остановился рядом с домом начальника РУБОПа.

Алексей знал, что из-за толстого платанового ствола люди в машине могли заметить бок зеленой собровской «пятерки».

И поэтому они остановились?

Дверцы «мерса» не открывались… это совсем не понравилось Алексею.

Он без раздумий потянул на себя короткий легкий затвор и дослал патрон в патронник.

Тут же рядом в кустах прозвучало щелканье взводимого пистолетного курка.

Даже если бы у пассажиров иномарки на вооружении находился пулемет, то все равно Алексей мог составить им конкуренцию. Тяжелые мягкие свинцовые пули специальной снайперской винтовки не имеют рикошета, так как это оружие предназначено для штурма закрытых помещений, и вместо пороха в патронах используется химическая смесь.

Привычный грохот выстрелов совершенно отсутствует при стрельбе, а несколько замедленная скорость пули позволяет ей иметь громадную останавливающую способность.

А уж находясь за таким мощным укрытием, как ствол платана, Алексей успеет расстрелять еще пару «мерсов», если они окажутся поблизости.

Внезапно двигатель иномарки заглох, и негромко щелкнула открывающаяся дверца.

Тут же потухли слепящие фары. Улица погрузилась в темноту.

Алексей поднял ствол оружия вверх (он снял оптику, ночью от нее было мало толку, некоторые окна на улице еще светились, и от попадания световых лучей прицел мог прийти в негодность), ориентируясь на еле видные очертания темной фигуры, которая подошла к забору. Человек немного постоял, покрутил головой и наконец рассмотрел номер дома, выбитый на жестяной табличке. Во дворе генерала света не было, поэтому незнакомец подошел к забору и даже приподнялся на носки, чтобы повнимательней его разглядеть. Недалеко горевший фонарь бросал сквозь листву причудливые шевелящиеся тени на красную кирпичную стену.

Собровца насторожило поведение человека. Было заметно, что он не знает точно, тот ли дом ему нужен, и поэтому хочет убедиться в правильности найденного номера.

– Стой! – негромко проговорил Алексей фигуре и приложил приклад к плечу. На улице в этот час никого не было, ни машин, ни людей, поэтому человек должен был услышать Алексея.

Он услышал и замер.

– Кто такой? – так же тихо спросил собровец. Алексей не хотел изображать киношного часового, который громко кричит, щелкает затвором и всячески демонстрирует неуемное служебное рвение.

Тихая, элитная, заросшая большими деревьями улица в центре города уже давно спала, поэтому поднимать тревогу и стрелять в воздух он не считал нужным, хотя ситуация требовала вмешательства.

Человек обернулся и сунул руку во внутренний карман пиджака.

Алексей сразу же потянул за спуск.

Он сделал это очень быстро и одновременно плавно, чтобы не сбивать прицел.

Негромко работал ударный механизм винтовки, и пуля, выброшенная химическим взрывом, образовавшимся в патроннике, прошла через глушитель и со смачным шлепаньем ударилась в толстый деревянный брус, который опоясывал нижнюю часть забора.

Чуть слышно лязгнул затвор, выбрасывая пустую гильзу и досылая очередной патрон в канал ствола.

Человек вздрогнул и невольно обернулся на звук попавшей пули.

– Кто такой? – не меняя тона, опять тихо переспросил Алексей, моля Бога только о том, чтобы Арсен не открыл стрельбу. Тогда грохоту будет более чем предостаточно, сюда сбегутся все спецслужбы города, но пока в этом необходимости не было.

В том, что генерала собрались убивать, Алексей на сто процентов еще уверен не был. Но такую возможность вполне допускал.

Щелкнула открывшаяся дверца «Мерседеса», и оттуда на асфальт выкатилась темная фигура человека.

Чижов сразу же перевел туда ствол, моментально сообразив, что незнакомец из «Мерседеса» не упал и не вышел, а именно выкатился, совершая маневр, который называется «изготовка к стрельбе лежа с одновременным уходом с линии огня». Уж в этом-то снайпер разбирался.

Человек на асфальте с громким отчетливым щелканьем привел свое оружие в боевую готовность.

«Нормально!» – пронеслось в мозгу у Алексея, и он на секунду растерялся. Если это нападение на генерала, то тогда надо открывать огонь на поражение, но ведь он не знал, что это за люди! Пока они не предприняли никаких действий, которые прямо указывают на то, что они собрались ликвидировать шефа!

– Отставить, Сергей! – громко крикнул человек у калитки. – Не стрелять! Сдурели?! – Он повернулся в сторону Алексея: – Я начальник ФСБ! Вот мои документы!

Алексей сразу же опустил ствол, шумно выдохнул и прислонился к шершавому дереву, а Арсен в кустах негромко на своем языке вспомнил близкую родственницу такого уважаемого человека.

– Поставь на предохранитель, Арсюха, – сказал собровец устало и затем сделал то же самое со своим оружием.

– Капитан милиции Чижов, РУБОП, СОБР, – тихо представился он и посветил фонариком в протянутый ему под нос темный прямоугольник удостоверения. – Извините, товарищ полковник.

За калиткой, над дверью, ведущей в дом, вспыхнул свет, и послышались шаги человека, спускающегося с крыльца.

– Николай Анатольевич, ты? – раздался в тишине зычный голос генерала. – Охрана не пропустила тебя? Я совсем забыл их предупредить! Или они спят уже?

– Набрал себе волкодавов… спят они, как же… – негромко проворчал себе под нос полковник и затем громко ответил: – Все нормально! Поздоровался с ними!

Полковник (звание генерала он получит позже, штатная численность Управления ФСБ в Нальчике не позволяла пока вводить генеральскую должность) не высказал ни раздражения, ни возмущения действиями охраны. И жаловаться на Чижова ему не пришло даже в голову.

Необычайно сложная, не виданная никем ранее, нигде не описанная и поэтому не имеющая аналогов криминальная обстановка Северного Кавказа конца девяностых годов требовала от органов внутренних дел очень решительных, дерзких, даже еще более дерзких, чем у криминала, способов борьбы.

Жизнь начальника РУБОПа находилась в опасности с того момента, как только он вступил в эту должность, и проклятия в его адрес посылались куда более серьезными людьми, чем, скажем, на голову какого-нибудь гаишника.

Генерал останавливал действия водочной, икорной или нефтяной мафии в регионе одной своей подписью. Громадные бесшумные денежные маховики безжизненно замирали, родовые кланы терпели серьезные убытки, и их руководители всерьез подумывали над тем, как бы им устранить такую раздражающую их помеху. Гораздо проще было бы эту «помеху» купить, но генерал не «брал». К тому же соседство Чеченской Республики, которая день ото дня стремительно наполнялась оружием, наемниками и деньгами, совсем не способствовало спокойствию на Северном Кавказе.

Ожидать появления мобильных террористических или бандитских групп, которые придут за «головой» начальника РУБОПа, можно было в любое время, так что действия офицеров СОБРа, круглосуточно охранявших своего шефа, ни в коей мере нельзя было рассматривать как превышение служебных полномочий.

И кроме того, полковник сам был виноват, что промедлил с ответом. Не надо было изображать из себя человека, который известен всем. Это генерала узнают моментально в любом одеянии и в любой обстановке, слишком уж колоритно он выглядел, а вот полковнику надо было поторопиться с представлением собственной личности. Собровцы, имевшие бесчисленный опыт силовых задержаний, быстро пускали оружие в ход, не дожидаясь, пока это первыми сделают их противники.

Полковник ни секунды не сомневался в том, что вторая пуля была бы его. И охранник ничем бы не смог ему помочь, он даже не успел бы прикрыть его своим телом, ведь тот парень, который так грамотно выбрал позицию за деревом, полностью контролировал ситуацию и вполне был готов застрелить человека, который имел намерение в первом часу ночи побеспокоить самого «Шкафа».

– Разрядите оружие! – проговорил полковник в темноту, обращаясь ко всем участникам ночного недоразумения, и шагнул в открытую калитку.

*

– Проходи, Николай Анатольевич, – пробасил двухметровый седой грузный хозяин и сделал приглашающий жест.

Полковник прошел в чистую маленькую прихожую и, не скрывая любопытства, осмотрелся. В этом доме он был первый раз (поэтому и искал его в темноте). Раньше просто так заходить сюда не получалось, на свои личные праздники эти два человека друг друга не приглашали, так как их связывали только служебные отношения. Вот и сегодня гость приехал только по делу.

Обстановка в доме и сам дом генерала несколько удивили его своей скромностью. Все было построено хорошо, прочно и недорого.

Открылась полированная деревянная дверь, и молодая девушка, одетая в длинный халат, чисто по-женски отворачиваясь, чтобы не показывать заспанные глаза, вкатила в комнату столик с чайником и конфетами.

Полковник понял, что родня генерала уже легла, и что скорей всего его племянницу быстро подняли с постели, чтобы приготовить что-нибудь на быструю руку, и что сейчас супруга хозяина суетится на кухне, в темпе соображая, какую же еду посерьезней подать гостю, но не смутился этим.

– Я сегодня рано с работы пришел. В девять где-то. – Шеф ФСБ устало кивнул. Он удобно уселся на низкий кожаный диван и с удовольствием вытянул ноги. – Поэтому я тебя к себе домой позвал, когда ты позвонил. День рождения у моего сына сегодня, – сказал генерал, улыбнулся, и его лицо сразу помолодело.

– Поздравляю! – от души проговорил полковник и оглянулся: – А где он? Гуляет, наверное, с друзьями?

– Нет, он в Москве сейчас, учится… – ответил рассеянно генерал. – А давай я тебе налью коньячку, Николай! – вдруг принял решение «Шкаф». – Ты только не отказывайся, я по тебе вижу, как ты устал.

Полковник только вздохнул. Пить он не хотел, да и работа на сегодня еще не закончилась, но в доме генерала было так уютно, что эта домашняя обстановка, абсолютно своя, что ли, которая сразу же чувствуется посторонним человеком, когда он попадает в хорошую семью, сразу же расслабила его, и он, решивший сначала отказаться, невольно промолчал.

– Да и поешь что-нибудь. На одном печенье и конфетках долго не протянешь. Это я по себе знаю.

Полковник шевельнулся и хотел было протестовать, ему было неудобно доставлять лишнее беспокойство хозяину, но генерал уже повернулся в сторону кухни:

– Марина, – негромко сказал он, приглушая свой густой бас, – вот Николай сказал, что пока он твоего фирменного блюда, джетлибже, не отведает, то не уйдет.

– Ну конечно! – ответил женский голос из открытого проема двери. – Пусть немножко подождет, пару минут!

Полковник усмехнулся и прислушался к своим ощущениям. Когда он обедал сегодня… а обедал? Нет, не успел. Секретарша принесла что-то, какие-то бутерброды, и он торопливо, обжигаясь чаем, проглотил их и опять пригласил к себе оперативников, выезжающих в Ингушетию.

Он невольно вдохнул. Из кухни начали доноситься приятные запахи, и полковник понял, что сейчас его будут кормить вкусной и необычной пищей. Да и в чем, собственно говоря, дело? Он хочет есть, это правда, и он находится в доме у человека, который искренне принимает его. Как генерал сказал? Джетлибже? Полковник, русский, приезжий и проживший в республике три года, напряг память. А, это курица, сваренная в сметане… ну что ж… совсем неплохо для первого часа ночи… кто знает, когда он попадет сегодня домой.

После сытного ужина (полковник с огромным удовольствием съел все, что ему принесли, и тщательно вытер руки влажными салфетками. Генерал, чтобы не смущать гостя во время еды, пил чай из большой кружки и задумчиво смотрел телевизор с выключенным звуком, вполоборота отвернувшись от Николая Анатольевича) начальник РУБОПа вздохнул, одобрительно посмотрел на пустую тарелку и откинулся поудобнее на спинку дивана.

– Ну, что у тебя, Николай? – тихо спросил «Шкаф», украдкой оглянулся на дверь кухни и поднес зажигалку к сигарете.

Николай Анатольевич помолчал, ощущая приятную тяжесть от горячей пищи в желудке, потом взглядом спросил разрешения у хозяина (генерал пододвинул сигареты ближе к гостю), тоже прикурил и начал так же тихо говорить, делая паузы, чтобы лучше выразить свою мысль:

– Я сразу к делу. Есть одна фирма в Азербайджане… как мне думается, это просто прикрытие американских служб. Давно они там сидят, еще с первой войны (имелась в виду Первая чеченская кампания 1994–1996 годов), пару раз они «засветились» в Чечне, информацию о них сбросили тогда по всем приграничным республикам, поэтому я о них знаю. Так вот, я думаю, что те два «КамАЗа» с ракетами, что твои ребята задержали, это их рук дело. Вот обнаглели, сволочи, они что, думают второй Вьетнам тут устроить?! – не сдержался полковник, набрал воздуху в грудь, спохватился, оглянулся и шумно выдохнул, беря себя в руки. Генерал промолчал. Он был старше полковника и когда работал (а в данный момент он находился на работе), то считал, что эмоции могут пока и подождать.

– Вы (полковник обращался к начальнику РУБОПа на «вы», уважая разницу в звании и возрасте) ведь прекрасно знаете, что в Чечне творится… – Гость генерала аккуратно раздавил окурок в хрустальной тяжелой пепельнице. – И если уж прямо говорить, то я считаю, что готовится вторжение на российскую территорию!

Генерал, не отрывая взгляда от полковника, несколько раз утвердительно кивнул головой. Он знал, что нынешний шеф ФСБ умен и не стал бы тревожить его ночью ради такой новости.

– Ну, я сейчас не об этом… в Москву еще неделю назад доложил, что перевел своих на усиленный режим и жду.

Генерал выслушал молча. Он положил окурок на край пепельницы (сигарета уже потухла, генерал вообще редко курил, врачи запретили еще пару лет назад), откинулся на спинку дивана и молчал, ожидая продолжения.

Полковник понял, что приказал себе говорить только по существу дела:

– Тогда вы сорвали переброску ракет, а Балаев их ждет. У меня есть информация, что американцы еще раз попробуют добраться до Чечни, на этот раз через Дагестан. Машины пойдут под флагом «Красного Креста и Полумесяца», а ведь их обычно не останавливают, вы знаете.

Генерал шевельнулся. Он оценил задумку и неожиданный ход противника. Действительно, на территории Северного Кавказа усиленно работали несколько гуманитарных миссий как из мусульманских, так и христианских стран, не считая ООН и Красного Креста. Во время войны ситуация с беженцами сложилась катастрофическая, огромные массы людей бросали свои дома и уезжали куда глаза глядят. Многие осели в Ингушетии, хорошо понимая, что, например, в Нижнем Новгороде или Смоленске никто не обрадуется тысячным толпам чеченских переселенцев. Быстро создать жизнеспособную инфраструктуру временного лагеря, рассчитанную на проживание в нем большого количества людей, кормить, поить, учить и лечить их у Российского государства как-то не получилось, и поэтому эту задачу взяли на себя различные международные гуманитарные организации, моментально развернувшие свои офисы, склады и базы в регионе.

Нет, генерал не спорил, он знал, что честные сотрудники этих миссий действительно выполняют огромный объем работ, обеспечивая всем необходимым десятки тысяч людей, в большинстве своем женщин и детей, но жизнь берет свое. Насущные интересы западных разведок никто не отменял, и поэтому в многочисленных гуманитарных миссиях вполне можно было встретить какого-нибудь доброго «врача без границ», который скальпель видел, только когда ему вырезали аппендицит.

– Что ты от меня хочешь, Николай? – спросил он, старясь, чтобы в его тоне не прозвучало недовольства. Дело было в том, что оперативники РУБОПа, имевшие свои задачи в регионе, были и так загружены работой по самую «крышу», а тут полковник скорей всего предлагает взяться еще и за эту разработку. Но в Москву уйдет (если уже не ушло) сообщение о том, кто действительно является инициатором операции, и эфэсбешники получат свои честно заслуженные награды и все соответствующие последствия удачного дела. А о том, что СОБРу придется в очередной раз рискнуть жизнью, никто и вспоминать не будет. Генерал, как и полагается любому хорошему начальнику, был ревнив к успехам и достижениям своих людей и по праву в глубине души гордился подразделением, которое создавал. У его оперативников хватало серьезных и резонансных дел, и он совсем не хотел выполнять чужую работу. О том, что будет в случае неудачи, «Шкафу», не хотелось и думать. «Контора» останется в стороне, а с него будут «снимать стружку». Если уж и нести ответственность, так только за свои разработки, за своих «оперов» и за свой СОБР. И генерал считал такое положение дел совершенно справедливым.

Полковник посмотрел на невозмутимое лицо хозяина дома и сразу же все понял, потому что был точно таким же руководителем. Конечно же, он мог позвонить в Москву, и генералу просто прикажут, государственная безопасность превыше всего, но поступить так было бы некрасиво, да и, честно говоря, глупо.

Николай Анатольевич начинал свою службу рядовым оперативником, он был неглуп, и ему везло на учителей. Шеф ФСБ кивнул головой, соглашаясь с невысказанными мыслями генерала, и вспомнил своего первого наставника, седого хмурого майора дядю Володю.

«Неплохой из тебя «опер» выйдет, если не сопьешься», – сказал как-то дядя Володя, мрачно глядя на стакан с водкой. Это было на День чекиста, все Управление отмечало профессиональный праздник, а дядя Володя опять заболел и сидел дома, у него была какая-то редкая болезнь, названия которой молодой лейтенант не запомнил.

Коля после торжественного собрания забежал к своему наставнику, старый майор обрадовался, позвал жену, та быстро накрыла на кухне и ушла к соседке.

Лейтенант скривился от того, что дядя Володя пьет без закуски, он считал это первым признаком алкоголизма и бескультурья, но решил попридержать язык, так как дядя Володя начинал еще службу при Берии, а о тех временах Коля был наслышан.

Он быстро разрезал помидор, положил в тарелку горячую картошку, несколько ломтиков колбасы, посолил и пододвинул ветерану черный хлеб. Дядя Володя посмотрел на пустой граненый стакан, который был только что полон, и поставил его на стол. Лейтенант знал, что первые два стакана он выпивал сразу, а потом уж неторопливо ел, курил и третий стакан допивал через некоторое время, когда считал, что на сегодня уже хватит.

«Ты ловок, соображаешь быстро… и не трус, да, – медленно сказал дядя Володя, наблюдая за тем, как его подчиненный наливает ему водку. – Только вот есть один у тебя недостаток, Николай… и причем серьезный».

Лейтенант обидчиво поджал губы, но промолчал, сразу сообразив, что гораздо лучше будет, если об этом недостатке ему сейчас скажет наедине дядя Володя, чем начальник отдела при всех на совещании.

Он налил полный стакан и спокойно посмотрел на пожилого майора.

«Врать ты не умеешь, Коля, – проговорил дядя Володя и задумался. – Не умеешь… и не научишься, уж поверь мне».

Молодой оперативник не стал спорить. Он знал, что жизненного опыта у дяди Володи хватит на все Управление, включая и прапорщиков, дежуривших на вахте.

«А что мне тогда делать?» – спросил он, и столько искреннего недоумения прозвучало в этом вопросе, что хозяин дома невольно усмехнулся.