Текст книги "Мастер выживания"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Штурвал на себя и вправо! – громко скомандовал Михаил.

Не успел Виктор взяться за штурвал, как стрелка уровня давления поползла вверх. Чем быстрее она поднималась, тем ровнее становился самолет относительно линии горизонта. Когда все приборы стали показывать нормальный полет, Стародубцев, вытирая пот со лба, сказал каким-то чересчур спокойным голосом:

– Будем садиться.

– Куда? – спросил удивленно Виктор.

– Здесь есть старый военный аэродром. Остался еще от Советского Союза.

– Но он ведь заброшенный. Как мы сможем сесть?

– Сядем, – уверенно произнес Михаил. – Начинаем снижение и заходим на посадку, пока наш самолет не превратился в кусок льда.

– Может, все-таки попробуем дотянуть до Владикавказа?

– Не успеем. Будем садиться здесь, – командир повернул штурвал влево. – Вызови старшую стюардессу и скажи, чтобы подготовила пассажиров к вынужденной посадке в горах.

– Вас понял. Сейчас вызову, – ответил Виктор, нажимая кнопку внутренней связи.

* * *

Когда Ларисе сообщили, что ее вызывает командир, она находилась в бизнес-классе. В салоне творилось что-то ужасное. Нет, здесь не кричали, не требовали и не угрожали. Пассажиры, схватившись за кресла, молча смотрели на стюардесс, не проявляя никаких эмоций, и от этого становилось жутко. Ей уже не удавалось найти слова, которые могли бы как-то их успокоить. Она сама была на грани паники.

После того как самолет в очередной раз завалился на крыло и стал падать, Лариса мысленно простилась с жизнью. Не так страшна смерть, как ее ожидание. В такие моменты ты представляешь себе, как твое тело разорвет на мелкие части от удара самолета о землю. И начинаешь накручивать себя, забывая обо всем. Поэтому, когда к ней подошла Марина и сказала, что ее вызывает командир, Лариса не сразу поняла, чего от нее хотят. И только после того, как Марина повторила приказ Стародубцева, она, махнув головой, пошла вдоль кресел, не обращая ни на кого внимания.

Лариса не знала, что за любыми ее передвижениями по самолету внимательно следит пара глаз. От них не ускользало ничего. Вот и сейчас Цой, увидев, как к Ларисе подошла другая стюардесса и стала говорить ей что-то на ухо, попытался по губам прочитать сказанные слова и понять их смысл. Он хотел разобраться, что же, в конце концов, происходит с самолетом. Ему надо было решить, что делать дальше в сложившейся ситуации. Когда неожиданно самолет стремительно пошел вниз, он, естественно, не растерялся, а, наоборот, сделал все для того, чтобы попытаться остаться в живых. Сгруппировавшись, Цой закрыл голову руками и уперся в спинку кресла. Но самолет вдруг так же неожиданно выровнялся и принял обычное положение при полете. Цой успокоился, но не расслабился. Он стал прикидывать возможные варианты дальнейшего развития событий. И хотя сопровождающий не имел представления о работе пилотов, но понимал, что с самолетом что-то не так – скорее всего, у авиалайнера отказывает один двигатель, так как самолет заваливался на крыло. Пересев к окну, Цой попытался рассмотреть местность, над которой они пролетали, но из-за сильного ливня ничего не увидел. Он мог бы, конечно, расспросить об этом у сидящего рядом пассажира, но решил не привлекать к себе внимания. На этом самолете он летел незаконно. Его имя не было внесено в список пассажиров, потому что он не возвращался с отдыха, как большинство из них, а сопровождал контрабандный груз, который должны были встретить в Нальчике. Но в тот момент, когда стюардесса сказала, что они из-за плохой погоды должны приземлиться в каком-то Владикавказе, у него по спине пробежал холодок. Потому что это обозначало только одно – его арест. И последующие вопросы: кто он и откуда взялся на борту этого самолета?

Но у него была еще надежда на то, что самолет совершит аварийную посадку, и тогда в общей неразберихе ему удастся стащить у кого-нибудь паспорт и билет и пройти таможенный контроль. «В такой ситуации мой план мог бы запросто сработать», – думал Цой, смотря на остальных пассажиров, которые пребывали в состоянии шока.

Много раз в своей жизни он видел животный страх, который одолевал людей в опасных ситуациях, поэтому общее состояние пассажиров в салоне никак не повлияло на ход его мыслей. Еще с самого детства, когда Цой воспитывался в детдоме, он решил для себя, что нужно быть хладнокровным в любых жизненных обстоятельствах и никогда не поддаваться эмоциям. А так как в его жизни вообще не было близких людей и родственников, это равнодушное хладнокровие давалось ему с легкостью. И поэтому, когда он оказался участником боевых действий в Чечне, то спокойно относился к смертям своих товарищей, чем заслужил неуважение тех, с кем приходилось воевать. Но это его совсем не трогало, так как он привык всю жизнь оставаться изгоем. А потом случилось то, что изменило его жизнь в корне.

Цой, не подчинившись очередному приказу командира, застрелил его из автомата. Ему пришлось дезертировать и перейти на сторону боевиков. Потом он оказался в Турции. После долгих скитаний вышел на Мусу, который время от времени подкидывал ему хорошо оплачиваемую работу. Два дня назад Муса позвонил и сказал, что надо сопроводить один груз в Россию. Цой был не против за каких-то два дня заработать десять тысяч долларов и, конечно же, сразу согласился. Но на деле все оказалось не так просто. Теперь самолет летел совсем в другой аэропорт, и как дальше развернутся события, Цой не представлял. С одной стороны, заказчики не могли так просто отказаться от груза стоимостью почти полмиллиона долларов. Но кто знает? С другой стороны, если его обнаружат таможенные службы, хозяева легко открестятся от него. Ведь за контрабанду золота им светит немалый срок. Плюнув на конспирацию, Цой решил обо всем узнать у стюардессы, которая должна была помогать в этом полете. Откинувшись на спинку своего кресла, он стал дожидаться ее возвращения. А в это время этажом ниже сидел еще один пассажир, который тоже, как и Цой, пытался разобраться в сложившейся ситуации. Этим пассажиром был Иван.

После появления стюардессы и раздачи бесплатных напитков люди почувствовали себя намного лучше, а когда самолет начал набирать высоту, более-менее успокоились. Но это спокойствие продлилось недолго. Минут десять самолет летел без малейших рывков и наклонов, но потом как бы стал проседать под собственной тяжестью. Это заметили все, и снова в глазах людей появилось сначала удивление, а потом и страх. Дело в том, что самолет опять повело в одну, затем – в другую сторону, как будто это был бумажный кораблик, который качало на волнах. В очередной раз его качнуло сильнее обычного, и он, наклоняясь влево и задрав крыло, стал вновь падать вниз, как подбитая птица.

Видимое спокойствие людей моментально улетучилось, как только авиалайнер приобрел вертикальное положение. Копившееся напряжение нашло наконец выход в страшном крике о помощи. Кричали буквально все, а некоторые женщины просто орали во все горло. Этот кошмар продолжался несколько бесконечно долгих секунд.

После крутого пикирования самолет, описав опасную параболу, взмыл вверх, опрокидывая кричащих пассажиров на свои кресла. Звуки в салоне немного стихли, так как многие пассажиры от резкого падения и взлета начали задыхаться. Теперь крики и стоны смешались с хрипами. Это не прекратилось даже тогда, когда лайнер все же стал выравниваться и полетел, как прежде.

Во время пикирования стюардесса не успела ни за что схватиться, чтобы удержать равновесие, и упала. Когда самолет выровнялся, она поднялась и прошла в технический отдел самолета, отряхивая на себе одежду. От резкого перепада высоты у многих пассажиров подскочило давление, и поэтому сразу с нескольких сторон послышалось:

– Принесите воды, человеку плохо!

Практически сразу появилась первая молоденькая стюардесса. Она везла перед собой столик, на котором лежали несколько бутылок с водой и перевернутые бокалы, из которых капал пролитый сок. Этот столик был на колесиках, и в тот момент, когда самолет стал падать, он покатился и, ударившись о стенку, упал набок. С его двух блестящих полок на пол полетели посуда и бутылки, многие из которых закатились за шторки, отделяющие салон от технического отдела. Видимо, мало что соображая в данный момент, стюардесса собрала то, что попалось под руку, и с этим не очень сервированным столиком вышла к пассажирам.

«По-моему, ей сейчас самой не помешает помощь», – подумал Иван, глядя на стюардессу. У нее был ничего не понимающий, стеклянный взгляд, темно-синий пиджак расстегнут, одна половина белоснежной блузки не заправлена и болталась при каждом шаге, галстук висел бесформенной петлей на шее. «Наверное, когда ей стало не хватать воздуха, она рванула его вниз со всей силы, а потом он так и остался наполовину развязанным», – прикинул Иван, глядя на девушку. Она двигалась как зомби.

Тем временем самолет пошел на снижение, но как-то очень плавно, как будто снова боялся напугать своих пассажиров. Сидевший рядом с Иваном мужчина все время, пока самолет выполнял опасные пируэты, молчал как рыба и вот сейчас, когда, казалось бы, весь кошмар заканчивался, неожиданно схватил его за руку. Иван увидел его безумный взгляд и не стал убирать свою руку, надеясь, что это хоть как-то поможет мужчине справиться с волнением.

За бортом продолжал хлопьями лететь мокрый снег, который залепил уже все окна, не давая возможности ничего рассмотреть.

И тут на пороге появилась вторая стюардесса. Она уже не улыбалась, а объявила всем присутствующим серьезным голосом:

– Во избежание крушения самолета командир корабля принял решение сделать вынужденную посадку, поэтому прошу всех пристегнуться и занять позы согласно аварийной посадке, то есть обхватить голову руками и не отпускать до полной остановки двигателей.

Она медленно обвела всех взглядом, и тут ее взор остановился на коллеге. Быстро пройдя по салону, она взяла другую стюардессу под руку и увела ее в технический отдел.

* * *

А в это время в кабине пилотов командир инструктировал своего помощника:

– Этот аэродром, куда мы будем сейчас садиться, небольшой. Он был рассчитан только на приземление вертолетов и самолетов типа «Як-40», которые доставляли туда продовольствие. Поэтому можешь представить, какая там посадочная полоса?

– А что в конце полосы? – спросил Виктор, который хоть и пытался скрыть испуг, но командир все равно заметил в его глазах страх.

– Полоса – два километра, а в конце – скальная расщелина метров тридцать глубиной. Поэтому соберись и настройся на удачную посадку. У нас должно все получиться! – Михаил похлопал помощника по плечу, стараясь его поддержать. – Все будет хорошо.

Он понимал его. Когда каждый твой полет проходит в обычном штатном режиме, без опасности, без риска, начинаешь к этому привыкать. Ты позволяешь себе подремать, поставив самолет на автопилот. Но вот обманчивая сонная тишина взрывается ревом сирены, миганием табло. Сердце замрет, кровь горячей волной ударит в голову... Секунда... Другая... Третья... И пойдет профессиональная работа экипажа, натренированного и готового к действиям в нештатной ситуации. Сейчас было то же самое.

Из-за неисправности топливной аппаратуры возник помпаж. Ровный поток воздуха, втекающего в двигатель, внезапно запульсировал, вызывая вибрацию всего самолета. Из-за нарушенного равновесия параметров температура газов за турбиной опасно возросла, и аварийная система слежения за температурой немедленно выключила двигатель.

И тут в наушниках Михаила прозвучал громкий голос диспетчера:

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть», ответьте!

Михаил, глубоко вздохнув, нажал кнопку соединения.

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть» слушает.

– Почему вы снова изменили курс? – спросила Ольга Васильевна, которая не могла скрыть своего волнения.

– Из-за отказа левого двигателя мы вынуждены сделать аварийную посадку на заброшенном аэродроме, – сказал Михаил, внутренне приготовившись к неприятному разговору с начальником аэропорта.

Он услышал какой-то шум, потом отдаленную речь, и наконец, как он и ожидал, микрофон взял Хасан Ибрагимович.

– Какой заброшенный аэродром, Стародубцев? О чем вы говорите? Вы хотите погубить самолет и всех пассажиров на нем? – сыпал вопросами начальник аэропорта.

– У нас нет другого выхода. Мы не сможем дотянуть до Владикавказа. Посмотрите за окно, – нервно сказал командир.

– Но там ведь нет никаких условий для посадки! – прокричал в микрофон Хасан Ибрагимович. – Посадочная полоса занесена снегом! Вы не сможете приземлиться в таких условиях! Это же стопроцентная катастрофа! Приказываю вернуться на прежний курс! – продолжал кричать начальник аэропорта, но Михаил уже отключил связь.

Повернувшись к «хозяину», Хасан в растерянности посмотрел на него, держа в руках микрофон. Он не знал, что говорить и что делать. Командир «Боинга» не подчинился его приказу, тем самым поставив весь их план по незаконной перевозке ювелирных изделий под угрозу.

– Пошли к тебе в кабинет, – зло сказал Аслан, – надо поговорить! – И первым направился к двери.

Положив микрофон, Хасан посмотрел на Ольгу Васильевну и пошел за «хозяином», не ожидая от предстоящего разговора ничего хорошего. Ведь, как ни крути, он тоже где-то виноват в этой ситуации. Откровенное неподчинение Стародубцева показывало всю несостоятельность Хасана как начальника аэропорта.

Когда они вошли в кабинет и закрыли за собой дверь, Аслан совершенно спокойно обратился к Хасану, чем очень его удивил:

– Нужно вызвать вертолет и вылететь на заброшенный аэродром.

Начальник аэропорта удивленно посмотрел на «хозяина».

– Но в такую погоду вертолет не сможет даже подняться, не то что полететь в горы! – Хасан реально оценивал обстановку.

– Если спасатели появятся там раньше нас, скандала не избежать, – не сдавался Аслан.

– У спасателей такие же вертолеты. И им тоже придется ждать, пока не установится погода, – трезво рассудил Хасан. – Так что надо ждать до утра.

– Хорошо, но ждать мы будем в диспетчерском пункте, – заявил Аслан. – Мне нужно знать, как пройдет посадка.

Хасан молча согласился с ним, и они вернулись в КДП к Ольге Васильевне, которая в это время пыталась вызвать «Боинг».

Она не могла спокойно сидеть и ждать, как ее начальство, ведь на борту этого самолета была ее дочь, которая могла погибнуть в случае неудачного приземления. Но в наушниках слышалось только слабое шипение...

* * *

Увидев перед собой слабые очертания аэродромных построек, Михаил отключил связь с диспетчером, полностью сосредоточившись на предстоящей посадке. Он помнил, что полоса начиналась сразу за маленьким домиком, в котором раньше располагался штаб. Сделав разворот над аэродромом, он отдал команду:

– Закрылки на полную! Выпустить шасси!

– Высота сто двадцать, скорость триста тридцать! Закрылки открыты! – ответил Виктор.

– Включить фары! Режим номинал! – скомандовал Михаил, слабо различая полосу аэродрома.

Он потел, фиксируя стрелки радиокомпасов строго параллельно друг другу, что означало точное выдерживание створа. Выдерживать-то оно выдерживалось, но угол сноса по этим стрелкам получался 19° – на такой угол нос самолета был отвернут вправо от посадочного курса. И так они шли на полосу, скрытую в снежной тьме. «Это какой же боковой ветер!» – думал командир.

Посмотрев на Виктора, он произнес, не поворачиваясь:

– Сядем, сядем, не переживай. Не в таких переделках бывали.

И тут подошла высота принятия решения, перед которой он должен был оторвать свой взгляд от приборов и искать посадочную полосу среди заснеженного старого аэродрома.

Как важно пилоту иметь анатомически широкое поле зрения! Правда, в данных конкретных условиях от сильного напряжения поле зрения сузилось, но Михаил все же уловил очертания посадочных фонарей, которые кое-где торчали из-под снега. Они наползали слева – неестественно, нелогично. Самолет шел на полосу боком...

Как только самолет коснулся земли, его развернуло еще больше и потащило по полосе в сторону скальной расщелины.

– Жми что есть силы на тормоза! – закричал командир. – Из-за бокового ветра и обледенелой полосы нас сносит к скалам!

Он посмотрел на помощника и понял, что рассчитывать на него бесполезно. Тот сидел и смотрел, не двигаясь, как приближается черная дыра расщелины.

В какой-то момент настоящее время для Виктора перестало существовать. Оно растянулось, как в замедленном кино. Он видел, как навстречу самолету двигалось что-то черное и страшное. Он понимал, что это последние секунды его жизни, но вместо того, чтобы испугаться, замер в странном оцепенении. И тут вдруг почувствовал, как кто-то встряхнул его. В одно мгновение он очутился в реальности, и удушливой волной на него накатил страх.

– Не время сдаваться! – крикнул Михаил и с силой встряхнул Ревина за плечо.

Это сработало. Виктор как будто проснулся. Двумя ногами он уперся в педаль тормозов, а подкрылками пытался разрезать сильный поток воздуха. Но время было упущено. При очередном порыве ветра самолет развернуло еще больше и потащило к краю бездны. Теперь оставалось надеяться только на то, что «Боинг», став поперек, не так легко будет скользить и сможет противостоять ветру, а потом наконец остановится. Но пока это были лишь надежды пилотов, а многотонная махина продолжала двигаться навстречу смерти.

Командир и его помощник со страхом в глазах смотрели, как край крыла уже завис над пропастью, а самолет все продолжал и продолжал скользить, хотя и не так быстро. С каждым следующим метром ужас сильнее охватывал их души, готовый в любую секунду вырваться наружу предсмертным криком. И вот когда им казалось, что гибель уже неминуема, самолет вдруг остановился как вкопанный.

Будто какая-то невидимая сила удержала его на самом краю в тот момент, когда пилоты, закрыв лицо руками, ожидали смерти, так как почти все крыло оказалось над расщелиной, и в следующий момент должно было произойти падение в черную бездну.

Убрав руки от лица, командир секунду молчал, а потом, выдохнув воздух, который распирал его грудь, сказал:

– Получилось! – Он повернулся к своему помощнику. – Получилось! Слышишь? – от радости он хлопнул его по плечу.

Виктор повернулся к нему, но ничего не смог сказать, а только схватил двумя руками его ладонь и стал лихорадочно трясти.

– Ну, ну, все кончилось, – командир пытался успокоить помощника. – Сейчас надо пойти к пассажирам, а то девчонки сами не справятся. Надо объяснить всем, что ситуация под контролем. А потом уже будем думать, что делать дальше.

– Хорошо. Хорошо. Я все понял, – сказал Виктор, приходя в себя. – У нас получилось! – повторил он слова Михаила и вышел из кабины.

* * *

После разговора с командиром Лариса немного приободрилась. «Все-таки Стародубцев – опытный пилот, – думала она, возвращаясь в бизнес-класс. – Наверное, он все делает правильно», – окончательно успокоила она себя и взяла микрофон.

– Уважаемые пассажиры...

Когда она произнесла слова «вынужденная аварийная посадка», в салоне началась какая-то ненужная суета. Многие люди стали хватать свои вещи с верхних полок и прижимать их к себе. Другие же залезали с ногами на сиденья и в таком положении пытались пристегнуться. Лариса смотрела на весь этот хаос со спокойным равнодушием, так как у нее уже не было сил что-то объяснять. И тут ее взгляд встретился с глазами сопровождающего. Она снова забыла его имя. «Кажется, он говорил, что его зовут Цой, – вспомнила наконец Лариса. – Какое странное имя! Когда-то был певец с такой фамилией. Интересно, что ему еще нужно от меня? Ну да ладно. Сейчас узнаю», – решила она, подходя к Цою.

– Чего-нибудь желаете? – с некоторым сарказмом спросила Лариса.

– Куда мы садимся? И что с самолетом? – прошипел Цой, оглядываясь по сторонам.

– Садимся в горах. Что с самолетом, не знаю, – спокойно ответила Лариса, стараясь не смотреть в его злые глаза, от взгляда которых по спине пробегал холодок.

– Понятно, – сказал Цой и отвернулся в сторону окна, понимая, что ничего нового стюардесса ему не скажет.

Повернувшись, Лариса пошла к своему креслу, но не успела сделать и нескольких шагов, как к ней почти подбежала Леночка и спросила дрожащим голосом:

– Что с нами будет? Скажи честно, мы разобьемся? – она схватила ее за руку.

– Будем надеяться, что все обойдется, – ушла от прямого ответа Лариса, хотя где-то в глубине души тоже думала о том же.

Леночка, опустив голову, пошла на свое место, мысленно прощаясь с мамой и своим любимым Сергеем. «А может, и вправду все еще обойдется?» – подумала она. Ведь она только начинала жить. Встретила свою любовь. Думала о свадьбе, а тут... Леночка закрыла лицо руками и дала волю чувствам, не обращая внимания на пассажиров.

Когда Иван увидел в дверном проеме стюардессу с перепуганным лицом, он сразу все понял. «Значит, все-таки аварийная посадка, – сказал он про себя. – Если пилоты решили посадить этот самолет прямо в горах, то они либо сумасшедшие, либо профессионалы высшего класса», – рассуждал Орловский, глядя на пассажиров.

По мере того как самолет продолжал снижаться, в салоне опять стало нарастать напряжение. Атмосфера была настолько накаленной, что даже неправильно сказанная фраза стюардессы могла привести к эмоциональному взрыву. И тогда все началось бы сначала. Люди в самолете сидели в своих креслах, вцепившись в подлокотники, так что у большинства, несмотря на сильный загар, пальцы были белыми как снег. Многие пассажиры, обхватив голову руками, неслышно молились. А так как в салоне находились представители разных религий, то произнесенные молитвы на разных языках создавали какой-то монотонный гул, который давил на уши. В тот момент, когда шасси коснулись земли, этот гул усилился и стал еще громче.

Когда Цой почувствовал, что самолет совершил посадку, он спокойно вздохнул. Все складывалось как нельзя лучше. Здесь, в горах, они пробудут как минимум сутки, прежде чем начнутся поиски. А уж за это время он что-нибудь да придумает. Как же он ошибался! Он не знал, что в этот момент самолет начало сносить с посадочной полосы, а сильный боковой ветер толкал его прямо в расщелину...

Самолет постепенно сбрасывал скорость, и каждую минуту казалось, что вот спасение – еще минута, и «Боинг» остановится совсем, но он продолжал катиться. Это продолжалось не больше пяти минут, но за это время Иван успел просчитать все возможные варианты. Если пилоты решили сделать вынужденную посадку, значит, это место вряд ли для этого предназначено. Скорее всего, они на каком-нибудь заброшенном аэродроме.

Иван знал: когда самолет остановится, все кинутся к выходу, и там начнется давка, поэтому надо было постараться найти другой, запасный выход. Но как это обычно бывает, мы думаем одно, а происходит совсем по-другому. Как будто кто-то там, наверху, специально решает все сделать наоборот, создавая человеку трудности. Этот случай не стал исключением...

Виктор появился в салоне в тот момент, когда многие пассажиры уже пытались отстегнуть ремни безопасности и вскочить со своих мест. Оценив ситуацию, он закричал что было сил:

– Оставаться всем на местах!

Но это было его ошибкой. Люди, пережившие столько ужасных моментов за последние полчаса, уже не могли сдерживать эмоции, когда почувствовали, что самолет стоит сейчас на земле и у них есть шанс спастись. Сбивая друг друга, они кинулись к двери, не видя ничего перед собой и не обращая ни на кого внимания. Несколько человек, добравшись к двери раньше остальных, попытались ее открыть, дергая за длинную ручку, но у них это не получалось. Напиравшая сзади толпа только сковывала их движения, и теперь возле двери образовалась человеческая пробка, в которой каждый хотел протиснуться к выходу. Но прибывающие сзади пассажиры только уплотняли ее.

В первые секунды остановки самолета Оксана, отстегнув ремень и схватив сына, хотела было рвануться к двери вместе с остальными, увидев в этом свое спасение. Но пробегающие мимо люди не давали ей даже встать из своего кресла, и ей пришлось ждать, пока проход между креслами не станет свободным. Когда наконец большинство пассажиров оказалось в передней части салона, она привстала, но тут же снова села на свое место, так как люди, столпившиеся у двери, были настроены недружелюбно, даже воинственно. Они толкали друг друга локтями, пытаясь пробраться поближе к выходу. А многие откровенно отпихивали более слабых, не обращая внимания на их негодование. Оксана мучилась, пытаясь принять правильное решение. Здравый рассудок подсказывал ей, что надо оставаться на месте, но страх за жизнь своего сына тянул к спасительной двери. В какой-то момент страх пересилил разум, и она решительно отстегнула ремень безопасности. Неожиданно Оксана почувствовала, как ее кто-то схватил за руку повыше локтя. Повернувшись, она увидела взрослого мужчину, который был ее соседом и весь полет провел в чтении какого-то журнала. Недовольным голосом она спросила:

– В чем дело?

– Они вас раздавят, – уверенно ответил мужчина.

Оксане очень не понравилось то, что этот мужчина пытался помешать ей спастись, и она, сильно дернув рукой, грубо сказала ему:

– Не надо меня учить. Отпустите меня, – она снова попыталась вырвать свою руку из железной хватки.

– Посмотрите, это же безумная толпа, готовая снести все на своем пути. Пожалейте хотя бы сына, – он кивнул головой в сторону малыша, который не понимал, что происходит, и испуганно смотрел на маму.

Взглянув на Ванечку, Оксана замерла. Ее как будто окатили холодной водой. Она сразу поняла, что чуть не совершила страшную ошибку, и тут же села на свое место, не смотря на рядом сидящего мужчину, который убрал свою руку. Но ей было неудобно перед ним за грубость. Чтобы не смотреть на безумную толпу возле двери, она стала успокаивать перепуганного сына. И тут снова услышала уже знакомый голос:

– Пристегнитесь на всякий случай.

Оксана вопросительно посмотрела на соседа.

– Меня зовут Федор. Я работаю спасателем. Поверьте, я знаю, что говорю. Вам лучше пристегнуться.

Оксана не совсем понимала, что делала, когда решила последовать его совету. Но в его словах она почувствовала именно те нотки, которые заставляют человека выполнять любое, даже, на первый взгляд, нелепое указание. Потом, спустя пару часов, она тысячу раз мысленно будет благодарить этого человека. Но то, что его решение оказалось верным, она поняла уже в следующую минуту, когда самолет внезапно стал наклоняться, как будто бы падал в пустоту. В тот момент, когда Оксана почувствовала, что какая-то неведомая сила переворачивает ее вместе с креслом, она инстинктивно одной рукой прижала своего сына к спинке кресла и сразу же ощутила, как чья-то сильная рука легла ей на грудь, придавив ее тело к сиденью...

Самолет куда-то проваливался. Она поняла, что это конец. Конец ее жизни. Страха не было, нет. Ей почему-то стало жаль себя. Жаль, что она многого не успела в своей жизни. Она так и не познала семейного счастья. Не успела вырастить Ванечку и посмотреть, каким он станет человеком. Длинная жизнь оказалась так коротка...

Ремни безопасности больно впились в тело. Оксана открыла глаза и увидела, что висит вверх ногами. Она не сразу поняла, что происходит, и попыталась выровнять положение своего тела, но ее попытки оказались безуспешными. Замки ремней врезались в живот, и расстегнуть их пока не представлялось возможным.

Как ни странно, но, оказавшись в таком положении, когда невозможно что-либо сделать, она не чувствовала паники. Ее мозг работал как часы, ровно и методично. А в голове звучали только два слова: «Я жива! Я жива!» Повернув голову, Оксана посмотрела на Ванечку. Ее рука продолжала прижимать его к креслу. Ребенок нисколько не испугался, а наоборот, было видно, что положение вниз головой его даже забавляло. Он болтал ногами и руками, не понимая, что находится в серьезной опасности. Оксана вздохнула, и тут послышался жуткий треск...

Когда самолет начал разворачиваться против часовой стрелки, Цой понял, что «Боинг» заносит на полосе, и в любую минуту лайнер может опрокинуться. А судя по тому, как его «припечатало» к креслу, скорость была немаленькая.

Он не хотел умирать. Его мозг отказывался понимать, что через считаные секунды его не станет. Цой изо со всей силы вцепился в подлокотники своего кресла и стал ждать самого страшного. Поскольку любой человек, даже негодяй, всегда надеется на то, что его смерть наступит не раньше, чем через сто лет. Никто не готов умирать сегодня и сейчас...

Прошла секунда, другая, третья... Цой ощутил, что его нервное напряжение достигло критической точки. Пальцы рук, сжимающие подлокотники, свело судорогой, но он ничего не чувствовал. Вот... Вот... Сейчас... Но нет, ничего не происходило, и от этого становилось еще хуже. Перед его глазами как цветные слайды пролетали картины жизни. Вот он в детском доме, вот пошел в школу, потом почему-то сразу перед ним пронеслись воспоминания о военных действиях в Чечне...

Самолет продолжало нести в неизвестность, и Цою показалось, что это был его путь по сумрачному тоннелю в мир мертвых...

Но тут «Боинг» стал резко снижать скорость и уже через несколько минут остановился как вкопанный. То, что началось в следующее мгновение, Цой мог сравнить только с похоронами Сталина, которые видел однажды в документальном фильме по телевизору.

В одну секунду большая часть пассажиров, освободившись от ремней, кинулась к лестнице, ведущей в туристический салон, где находилась спасительная дверь из самолета. И тут случилось то, от чего даже Цою стало не по себе. Молодая стюардесса, встав перед дверью, попыталась остановить сумасшедшую толпу, но в одну секунду оказалась под их ногами. Цой видел, как эта толпа мгновенно превратилась в большую кучу человеческих тел, которая буквально раздавила молодую девушку. Она даже не успела вскрикнуть. Перекрыв сами себе выход, люди пытались встать, но это ни у кого не получалось, потому что каждый хотел быть первым и не давал подняться другому.

«А ведь буквально несколько минут назад они и представить себе не могли, что с легкостью смогут убить человека, даже этого не заметив», – думал Цой, глядя на озверевшую толпу.

Вторая стюардесса, увидев, как на ее глазах толпа растоптала ее подругу Леночку, осталась сидеть на своем месте с широко раскрытыми от ужаса глазами. У нее был самый настоящий шок..

«Вот сейчас самое время», – подумал Цой и, встав со своего кресла, уверенно двинулся к толпе.

В жизни ему не раз приходилось прыгать с большой высоты, и поэтому, когда неожиданно у него из-под ног ушел пол и он полетел вниз прямо на кучу лежащих людей, не растерялся. Повернув свое тело в полете, Цой выставил вперед локоть и в момент приземления почувствовал, как тот врезался кому-то в живот. В ту же секунду прозвучал чей-то крик. Он попытался встать, но ему это не удалось. Сразу несколько рук мертвой хваткой вцепились в него и потянули вниз. Цой понял, что лежащие под ним пассажиры пытаются выбраться, хватаясь за что придется. Не сомневаясь, что через минуту окажется в таком же положении, он свободной рукой достал из кармана кнопочный нож и, открыв его, стал лезвием бить по державшим его рукам. Хлынула кровь, но это не остановило людей, пытавшихся любыми путями спасти свои жизни. Кое-как высвободив обе руки, Цой попытался встать, но в это время послышались тяжелые удары по корпусу самолета, и в ту же секунду самолет дернулся, встряхнув все, что находилось в нем, и полетел вниз. Цой успел заметить, что на него с разных сторон посыпались тяжелые сумки. Последнее, что он помнил, было то, что он, пытаясь уберечь свою голову, схватил лежащего рядом мужика и с силой закинул его на себя. Это и спасло ему жизнь...