Текст книги "Арктическая жара"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

17

Локис и Галченков продолжали поиски. Их моторка медленно курсировала между льдинами. Как назло, их поискам снова стал препятствовать туман. Правда, переменный порывистый ветер постепенно разгонял его. Благодаря этому очертания ледяных берегов были видны довольно сносно. Но все-таки полной ясности не хватало. Прапорщик то и дело повторял это, будто его бормотание могло избавить от тумана. Сержант не обращал на него внимания. Он старался не упустить из виду любой намек на возможное присутствие людей в ближайших льдах.

Лодка с десантниками огибала очередную льдину. Вдруг в тумане стали вырисовываться очертания обломков рубки мотобота. Едва Володя успел что-либо сказать, как чуть в стороне от увиденного объекта вверх взлетела сигнальная ракета.

– Елки-моталки! – вскрикнул Александр. – Неужто мы отыскали кого-то?!

– Отыскали, – сдержанно отреагировал напарник. – Знать бы еще, кого мы отыскали.

– Тот, кто по нас стрелял, вряд ли стал бы взывать о помощи, – заметил прапорщик.

– Если, конечно, он не хочет заманить кое– кого в ловушку, – сказал сержант и, подняв автомат, изменил курс следования моторки.

– Мне в это слабо верится, – покачал головой Галченков. Но, несмотря на сказанное, он также взялся за автомат.

Локис вел лодку к той точке, откуда появилась сигнальная ракета. Очень скоро десантники получили возможность видеть человека, стоявшего на краю льдины.

Контрактник пытался разглядеть, нет ли оружия в руках обнаруженного человека. Если действительно стрелял он, то пистолет мог оставаться при нем. Не зная его душевного состояния, следовало остерегаться неожиданных поворотов событий. Получить сигнальной ракетой в голову было бы крайне нежелательно.

Пистолета у мужчины на льдине не было. Тот очень оживленно махал руками и громко взывал о помощи. Его слова можно было разобрать. «Хэлп! Айм хир!» – не умолкая ни на секунду, кричал он.

– По-английски, что ли? – насупился Александр.

– А в этом нет ничего удивительно. Может быть, он норвежец. Экспедиция ведь международной была, – напомнил Владимир.

– Надо бы ему что-то ответить. А то так надрывается бедняга, аж слушать тошно.

– Ну так ответь. В чем дело? – усмехнулся Локис и покосился на растерянное лицо товарища.

– Ты же знаешь, как у меня с английским. Не хочу позориться.

Сержант с пониманием кивнул. Затем он прокричал по-английски незнакомцу в ответ. Нужно было дать бедняге понять, что его услышали. Голос незнакомца заметно повеселел. Вместо криков о помощи спасатели услышали слова благодарности. Опять же по-английски.

– Ох, как он радуется! – воскликнул прапорщик. – Небось и не надеялся на спасение. Наверное, ему несладко пришлось. Многое пережил. Может быть, три раза с жизнью успел попрощаться.

– Странноватое у него произношение, если честно, – сказал Володя, готовясь причалить к льдине. – Вроде и на английском говорит. Но все-таки очень специфично. Честно сказать, эта специфичность меня немного настораживает. Я не могу сообразить, что же за ней кроется.

– Далось тебе это произношение! Откуда ты можешь знать, с каким произношением будет говорить по-английски норвежец, обезумевший от страха и охрипший от крика?

– Да, наверное, ты прав. Постоянный страх и простудная хрипота. Отсюда и такой эффект, – вроде и согласился с товарищем контрактник. Тем не менее полностью оставить свои сомнения он не сумел:

– И все равно странно. Хотя – ладно. Оставим пока это. Скоро все узнаем из первых уст.

Локис остановил лодку. Спасатели ступили на льдину, не забыв поднять свое плавсредство. Молодой мужчина попытался им помочь. Он бормотал по-английски мыслимые и немыслимые комплименты. Наконец настал черед выяснять подробности. Сержант спросил у потерпевшего, как того зовут. Взгляд спасенного скользнул по нашивкам спасателей. Улыбка исчезла с его лица, сменившись удивлением.

– Меня зовут Дмитрий Никитенко, – по-русски заговорил он. – Я связист, участник российско-норвежской полярной экспедиции, пострадавшей от землетрясения. А вы русские эмчеэсовцы?

– Да, вы правильно поняли, – нейтральным тоном ответил Володя.

– Как хорошо, что на помощь пришли именно русские, – сказал связист так, будто вот-вот расплачется.

Слишком быстрое исчезновение улыбки с его лица настораживало. Десантники этого не понимали. Они готовы были посчитать это результатом эмоционального «выгорания», которое случается у людей после чрезвычайно сильного переживания.

– Нас прислали спасти всех выживших участников вашей экспедиции. Пока мы смогли отыскать только вас одного. Как я понял из вашего крика о помощи, вы на этой льдине один. Или я ошибся? Кроме вас, здесь действительно никого больше нет?

– Да, да… Ну, в том смысле, что я здесь не один, – несколько сбивчиво говорил Дмитрий, но старался придать своему ответу логичности. – Извините, что я так странно реагирую. Просто волнуюсь после всего пережитого. По моим расчетам, нас должно было унести в норвежские воды. Поэтому я и удивился появлению соотечественников.

– Понятно. Это вполне объяснимо. Чего только не случается с пострадавшими. Скажите все же, сколько еще людей здесь вместе с вами? – настоял на своем вопросе Локис.

– Со мной девушка. Точнее, молодая женщина. Наш геохимик. Но ей повезло гораздо меньше, чем мне. Она очень плоха. Во время землетрясения повредила голову. Ее поведение нельзя назвать обычным. Она ведет себя не всегда адекватно. Много бредит. Не различает сон и явь. Хотя бывают и редкие моменты просветления. Бедняга. Ее вряд ли можно спасти…

– Если не будем медлить, то спасение может быть вполне реальным, – отмел пессимистические рассуждения Владимир. – Где сейчас эта девушка?

– Пойдемте, покажу. Но повторюсь, что это совершенно безнадежный случай. К моему большому сожалению…

Никитенко поспешил к укрытию. Десантники, переглядываясь, последовали вслед за ним.

Наталья встретила гостей с радостным изумлением.

– Я знала, что нас не бросят в беде, – с улыбкой промолвила она.

Никто из присутствующих не мог знать, чего ей эта улыбка стоила.

– Видите, какая я? – продолжала говорить Дворецкая. – Единственная женщина в нашей экспедиции была. Для меня работа – важнее всего. Мама все мечтает меня замуж отдать. Да мне с кавалерами не везет. Говорят, что слишком умная. Хорошо, что есть геохимия. Это моя стихия. Скажите, я ведь выживу? Не хотелось бы умирать так рано. И тем более дождавшись спасателей. Дима мне ничего не сказал о вас… О том, что спасение близко… Зачем ты скрывал?

– Да я не то чтобы и скрывал. Просто не хотел тебя лишний раз волновать. Ситуация ведь была неопределенная. Спасатели могли нас просто не заметить и уплыть. И что бы ты тогда мне сказала? Что бы ты тогда почувствовала? – прозвучало довольно логичное объяснение действиям Никитенко.

– Заботливый, – отрешенно прошептала женщина и замолчала.

Лишь по прерывистому дыханию и движению глаз можно было понять, что она все еще жива.

– Вы не беспокойтесь, – Володя прервал повисшую тишину. – Вас скоро эвакуируют отсюда.

При помощи прибора GPS он вместе с напарникам очень быстро установил точные координаты их местоположения. Затем при помощи основной рации они вышли на связь с центром. Проблем со связью не было. Десантники сообщили об обнаруженных участниках экспедиции и недавней перестрелке с неизвестными на моторной лодке. В штабе были весьма рады первому успеху поисков. Была обещана оперативная помощь. Правда, реальная оперативность сильно зависела от погодных условий. В случае стабилизации погоды центр планировал выслать вертолет и снять всех со льдины. Впрочем, погода не являлась единственным условием успешной эвакуации. Имелась острая необходимость в постоянном информировании центра об изменении координат. Иначе найти льдину, находящуюся в непредсказуемом движении, не представлялось возможным.

– Как четко вы работаете, ребята, просто молодцы, – похвалила десантников Наталья. – Вы вселяете надежду…

– Большое спасибо вам. Но мы пока еще ничего особенного ни для вас, ни для вашего коллеги не сделали, – сказал сержант и пристально посмотрел на Дмитрия.

Последний стоял в стороне, потупившись и как-будто испытывая неловкость. «Неужели он так переволновался?» – подумал Локис, не понимая поведения связиста.

18

Моторная лодка стояла на воде. Двигатель включен не был. На борту находилось трое мужчин. Один из них настраивал передатчик. Двое других внимательно следили за его действиями. Вскоре связь была отлажена. Передатчик заработал. «Гладиолус! Гладиолус! Я Тюльпан. Как меня слышите?» – подал позывные мужчина. В ответ слышалось только шипение радиопомех. Он повторил позывные еще несколько раз, продолжая подстраивать передатчик. Его спутники замерли в ожидании и скрещивали пальцы на удачу. В седьмой раз на позывные последовал ответ:

– Тюльпан! Тюльпан! Я Гладиолус. На связи. Это вы, старшина Валевач?

– Да, старший сержант Локис, я. Передаю рацию лейтенанту Белозерскому.

– Здорово, сержант, как вы там? – сразу же поинтересовался командир группы спасателей МЧС.

– Да мы-то в принципе нормально, – говорил Володя. – Что с вами стряслось? Мы видели, что в самолет ударила молния. Каковы последствия?

– Мы десантировались следом за вами. С самолетом все в порядке. Молния действительно была, но она в него не ударяла. Так что самолет благополучно вернулся на базу. Координаты точки десантирования оказались неточными. Льдины под нами не было. Была лишь океаническая вода с осколками льда. Да еще лодка успела раньше нас приводниться. Она раскрылась. И мы старались ориентироваться именно на нее. Правда, опыта нам все же не хватило. Старшина Валевач и прапорщик Бабаков не сумели справиться с управлением своих парашютов. Поэтому оба оказались в воде. В десятках метров друг от друга. Я сам с большим трудом сумел приземлиться на небольшой кусок льдины вблизи от моторки. И уже потом ухитрился перебраться на ее борт. Правда, ноги все же немного промочил. Так что и здесь не все так просто было. Товарищи мои барахтались в воде, цепляясь за куски льда. Звали на помощь. Нужно было спешить. И я спешил. Хотел быстро завести двигатель. А он не заводился. Пришлось какое-то время повозиться с ним. Когда справился с этой проблемой, сразу же отправился на помощь коллегам. Подобрал одного и другого. Сам понимаешь, нужно было время, чтобы отогреться. Шутка ли – в ледяной воде побывать.

– И по этой причине вы так долго не выходили на связь?

– Да. Если честно, нам все это время как-то не до связи было. А когда спохватились, то обнаружили, что с передатчиком возникли неполадки. Старшина у нас мужик грамотный. Он стал эти неполадки устранять. Его никак нельзя было торопить. Иначе могли бы и вовсе без связи остаться. И вот буквально несколько минут назад Валевач сумел отремонтировать передатчик. Вот такие дела. Я так понимаю, что у вас обошлось без аналогичных приключений?

– Не скажу, что совершенно без приключений, но, в общем, было немного проще, – слегка слукавил Владимир. – Мы нашли двух участников полярной экспедиции. Мужчину и женщину. Большая земля обещает прислать вертолет для эвакуации.

– А как вы на них вышли? – спросил Артур Белозерский.

Владимир Локис вкратце рассказал, какую тактику поисков он предпринял вместе с напарником, а также сообщил свои нынешние координаты.

– Одним словом, мы следовали приблизительно по тому курсу, по которому ранее двигалась большая льдина со сброшенным датчиком, – подытожил он. – Возникает вопрос: целесообразно ли нам сейчас объединяться? Или возможны автономные друг от друга действия?

– Вопрос резонный, – согласился лейтенант. – Поскольку за спасенными вами полярниками прибывает вертолет, то вам следует оставаться с ними до момента прибытия помощи. А затем будете сами судить по обстановке. Мы же прямо сейчас отправимся на поиски остальных участников экспедиции. А то как-то обидно даже за честь мундира стало. Вроде спасатели, а никого еще не спасли. Если не считать самих себя.

– Вас понял. Предупреждаю, что вам необходимо вести поиски с максимальной осмотрительностью, – не забыл предупредить об опасности сержант. – Дело в том, что в зоне нашего внимания находится неустановленная моторная лодка с вооруженным человеком или несколькими людьми на борту. Они нас обстреляли и пытались преследовать. Нам с большим трудом удалось их перехитрить.

– А говорили, что обошлось без приключений, – усмехнулся лейтенант и тут же вполне серьезным тоном сказал: – Спасибо за важную информацию. Она нам наверняка не помешает. Как говорится, предупрежден – значит вооружен. Ну, все. Удачи вам, мужики. Свяжемся.

– Благодарю. Вам тоже удачи.

Белозерский отключил передатчик и вернул его старшине. На несколько секунд повисло молчание. Валевач и Бабаков ожидающе смотрели на командира. Тот немного смутился и тут же прервал молчание:

– Хватит пялиться. Пора действовать. Вы все слышали сами. Мы должны наконец внести свою лепту в спасение полярников. Леша, заводи мотор.

Прапорщик выполнил приказ. Лодка была готова к отплытию.

– Держим курс на север. Маршрут будем корректировать уже в пути. Исходя из конкретных условий, – объяснил командир.

Моторка на небольшой скорости двинулась вперед – туда, где ее ожидали торосы, льдины и айсберги. Корректировка маршрута, о которой заранее упомянул Артур, происходила едва ли не каждую минуту. Идти точно в соответствии с указанными Локисом координатами оказалось практически невозможной задачей. Лодка была вынуждена плутать между льдинами. Но и в такой ситуации эмчеэсовцы оставались бдительными. Все встречавшиеся в пути льдины они осматривали очень внимательно. Белозерский специально достал бинокль и почти не опускал его. Однако никого из пропавших ученых-полярников нигде не удавалось обнаружить.

Спустя час по второй рации на связь вышел центр, имевший обновленную информацию:

– Один из беспилотных летательных аппаратов зафиксировал присутствие полярников в девятом квадрате. Вы должны немедленно отправиться туда и произвести подготовку к проведению эвакуации. При необходимости окажите первую медицинскую помощь. Как поняли?

– Вас понял. Направляемся сию же минуту в девятый квадрат, – подтвердил лейтенант, извлекая из специального планшета навигационную карту.

19

На борту подводной лодки царила рабочая атмосфера. Члены экипажа были заняты выполнением текущих задач. Судно находилось на перископной глубине. Оно медленно двигалось между торосов. Капитан Саймон Гарфункель находился у перископа. Он снова и снова пытался кого-то высмотреть среди льда над поверхностью океана. Результативность его мониторинга была нулевой. Через перископ был виден лед, только лед и ничего, кроме льда.

«Ничего, кроме чертового льда», – уточнил про себя командир судна. Кому, как не ему, давно хотелось получить должный результат! Но все было напрасно. С некоторых пор он больше надеялся на данные радиоперехвата, чем на наблюдение через перископ. Однако признаться в этом ни себе, ни всем остальным членам экипажа Гарфункель не мог. В противном случае его занятие теряло всякий смысл. А командиру необходимо было любой ценой поддерживать свой авторитет не только погонами, но и конкретными действиями. Нет, его авторитет все еще оставался крепким и незыблемым. Однако так не могло продолжаться бесконечно. У поисков должен был появиться хотя бы минимальный результат со знаком плюс. Ведь именно по результатам экипаж судил об эффективности работы командира и о его общем профессионализме.

В тумане проявилось очередное человекоподобное очертание. Оно оказалось замысловатым куском ледяной глыбы. Саймон мысленно выругался. Будь он помоложе, то наверняка отдал бы приказ пустить по этой «дурилке» пару-другую торпед. Просто так. Со зла. Однако пора молодости давно ушла. Да и за стеклами перископа была спорная зона Северного Ледовитого океана, а не побережье Северного Вьетнама периода знаменитого локального конфликта. Любое непродуманное действие было чревато последствиями. Забавы его молодости в данной ситуации никак не подходили. За них можно было получить от командования очень серьезную взбучку. Последнее для командира субмарины было абсолютно неприемлемым вариантом. Все-таки уже не за горами маячила пенсия по выслуге лет. Не стоило портить репутацию под занавес карьеры. Весь эмоциональный негатив следовало держать внутри себя. А руководствоваться нужно было лишь приказами сверху и инструкциями. Правда, во внештатных ситуациях капитан становился бы королем. Но таких ситуаций ни один здравомыслящий человек не стал бы себе желать.

Радист прервал размышления Гарфункеля.

– Сэр, только что перехвачены радиопереговоры, – сообщил он командиру.

– Полярники? – лаконично уточнил тот.

– Никак нет. Судя по содержанию преговоров, это русские спасатели. Они пытаются найти выживших участников экспедиции.

– Хэнкс, ты же отлично знаешь русский. Спасатели упомянули что-либо особенное?

– Я не так хорошо его знаю, – признался радист. – Мне все-таки трудно понять смысл некоторых фраз и оборотов. Однако то, что касается самого существенного, однозначному переводу поддается.

Вольно или невольно он сделал паузу. Это немного вывело командира из равновесия.

– Ну, что ты молчишь? Не тяни! Я тебя умоляю! Что там самое существенное? – заторопился Саймон. Его глаза заблестели от нетерпения.

– Простите, сэр. Мне тяжело с ходу правильно построить предложение. В общем, из этих переговоров нам известны координаты двух льдин, где находятся участники полярной экспедиции, – сообщил Хэнкс и подал капитану распечатку. – Здесь все отмечено.

– Погоди, погоди, – задумчиво пробормотал Гарфункель, вникая в содержание переданной ему бумаги. – Кто в этом квадрате, а кто в этом? Есть информация?

– В девятом квадрате находится целая группа полярников. Точное количество и состав неизвестны. А насчет тринадцатого квадрата имеются более точные данные. Там сейчас четыре человека. Двое из них – это участники экспедиции: мужчина-связист и женщина-геохимик. Последняя в критическом состоянии. Вместе с ними два русских спасателя. Они сообщили своему командованию о перестрелке с неизвестными. Им обещали прислать вертолет. Но это случится не раньше, чем позволит погода.

Саймон несколько раз провел ладонью себе по виску, будто пытался удержать разлетающиеся в разные стороны мысли. Полученная информация была очень важна для дальнейших действий всего экипажа подлодки. Наличие координат в значительной степени облегчало поиск. В то же время дилеммы, к какой льдине отправиться, не возникло. Выбор был простым и четко обоснованным личными соображениями капитана. Ему оставалось лишь уточнить кое-какие детали и затем направить судно в нужный район.

– Так-так. Все понятно. А в каком квадрате находятся ближайшие суда русских? – адресовал Гарфункель вопрос своему безмолвствующему помощнику.

– Далеко. Самое ближайшее – это ледокольное судно в пятидесяти часах ходу к югу, – быстро ответил тот, словно только и ожидал такого вопроса.

– Действительно, далеко. Мы успеем снять их значительно раньше, – сказал капитан и тут же отдал приказ об изменении курса. Подводная лодка направилась в тринадцатый квадрат.

20

Разговор десантников с Дмитрием Никитенко не клеился. О событиях катастрофической ночи связист говорить отказался. Он ссылался на состояние раненой и с уверенностью заявлял, что та его рассказа о трагедии просто не вынесет. Локис с Галченковым понимающе соглашались с ним. Они пытались затронуть другие, в целом нейтральные, темы. Однако собеседник не горел особым желанием их поддерживать. Максимум, что от него можно было услышать, так это «да» или «нет». Они перемежались фразами «простите, я в этом некомпетентен» и «я этим не интересуюсь».

Дворецкая же, напротив, желала общаться. Но в ее положении это становилось все более и более затруднительно. Находясь на лежанке, она пробовала задавать спасателям какие-то вопросы. Всякий раз это у нее не получалось так, как хотелось бы. Пока бедняга успевала сформулировать первую часть вопроса, она забывала о том, что же вообще хотела спросить. Со стороны это смотрелось очень удручающе. Рассудок женщины находился в пограничном состоянии. Наталья угасала буквально на глазах. Владимир и Александр, осознавая этот факт, решили умолкнуть. Но, приходя в себя, лаборантка снова и снова обращалась к ним с очередным незавершенным вопросом или просьбой не молчать.

Вскоре она начала задыхаться от боли и плакать. Сил для крика у нее не оставалось никаких. Из ее уст вырвался лишь стон вперемешку с хрипом. Сердца видавших виды десантников содрогались от этих звуков. Никитенко же с закрытыми глазами сидел в сторонке и никак не реагировал. Военные объяснили это для себя защитной психологической реакцией на все пережитое с момента катастрофы.

– Кажется, что малый хорошенько переволновался, – шепотом на ухо напарника заметил прапорщик.

– Вполне возможно, – согласился сержант, открывая сумку с медикаментами. – Бог его знает, какую подготовку он проходил перед экспедицией. Может, пару каких-нибудь тестов. Зачеркивать буковки с циферками – это одно. А видеть, как твои товарищи уходят под лед, – совсем другое.

– Я никого не мог спасти, – подал голос Дмитрий. – Только Наташу…

Локис тут же извинился за бестактность. Никитенко жестом дал понять, что не требует извинений. Сержант уже успел достать шприц и присоединял к нему иглу. Следом из сумки была извлечена ампула с морфием. Взболтав ее, десантник резким движением отломал горлышко, выпустил из шприца воздух, поместил иглу в ампулу и перекачал содержимое.

– Посвети, пожалуйста, – попросил он у напарника, – а то от этой коптилки мало что видно.

Александр включил фонарик и направил луч на шприц. Владимир посмотрел на иглу и медленно надавил на поршень. Убедившись, что из конца иголки брызнули капельки, он направился к раненой.

– Наталья, пожалуйста, постарайтесь не волноваться. Сейчас я введу вам обезболивающее, – предупредил он. – Вы меня слышите?

– Что?! – испуганно воскликнула женщина. – Что вы хотите со мной сделать?! Не подходите!

Неожиданно для всех она отпрянула к стене и стала махать руками, будто защищалась от нападения. Не будь Локис опытным десантником, он наверняка не сумел бы быстро отреагировать. Он убрал в сторону руку со шприцом, чтобы женщина не ударила по нему. Второй рукой Локис схватил ее за запястье. Галченков уже был рядом, удерживая все еще возбужденную страхом лаборантку.

– Наташа, успокойся. Они друзья. И хотят тебе помочь, – обратился к ней связист.

– Друзья? Такие же, как и ты?.. Они так же, как и ты тогда?.. – захлебываясь говорила она.

– Да, ничем не хуже меня, – подтвердил он, давая знак сержанту.

Володя улучил момент и сделал Дворецкой инъекцию морфия прямо через одежду. Та вздрогнула, процедила сквозь зубы что-то, похожее на слово «предатель», и стала медленно опускаться на лежанку. Десантники помогли ей лечь более удобно. Она расплылась с блаженной улыбкой. «Боже, как мне хорошо», – прошептала она, ощутив облегчение. Улыбаясь, он закрыла глаза и погрузилась в сон.

– Вот видите, как все плохо? – спросил Никитенко у спасателей. – Пойду немного прогуляюсь, с вашего позволения.

Десантники ничего в ответ не сказали, но дали понять, что не возражают.

Когда Дмитрий оказался вне укрытия, Володя вопросительно посмотрел на товарища. Тот пожал плечами и промолвил:

– Если честно, то я ничего не понимаю.

– Вот и я не понимаю. Он намекает, что ее любит. Но, если честно, он как-то мало похож на влюбленного Ромео.

– Но ты же сам сказал, что у парня психологическая защита срабатывает. Вот он и тормозит.

– Тормозит, да не везде, – возразил сержант.

Он хотел продолжить свою реплику и объяснить, что имеет в виду, однако в тот самый момент в убежище влетел Никитенко. Он выглядел взволнованным и тяжко дышал, тщетно пытаясь что-то объяснить:

– Там… Там… Там…

– Что случилось? Атлантида поднялась? Или «Титаник» всплыл? – не сдержался от жестковатой иронии Локис.

– Представляете, я только что видел сигнальную ракету! – вскрикнул связист, словно и не заметил подтруниваний.

– Где конкретно? – бросил иронизировать сержант.

– Я так понимаю, что северо-западнее отсюда. Там вроде есть несколько более-менее больших льдин. Я перед вашим прибытием их краем глаза видел. Но не было никаких свидетельств о том, что там находятся люди.

– Разберемся, – коротко отрезал прапорщик, выбегая вслед за своим товарищем наружу.

Десантники поспешили в указанном направлении. Льдина там имела большие выемки, наподобие ям. Бежать приходилось по узким стыкам между ними. Одно неловкое движение – и можно было запросто рухнуть вниз. Но мужчины передвигались, не снижая темпа. Они боялись, что точка отправки сигнальной ракеты могла безвозвратно исчезнуть в океанических далях. Оказавшись наконец у кромки льдины, они тщетно всматривались в пространство перед собой.

– И что он мог здесь увидеть, в таком тумане? – удивился Галченков.

– Ну, может быть, раньше. При прояснении. Он же не сказал, что видел льдину сейчас. Он только о ракете сообщил, – напомнил Локис и достал пистолет-ракетницу. – Сейчас наша очередь дать сигнал.

Он зарядил пистолет двумя патронами, поднял его вверх и выстрелил один патрон. Сигнальная ракета поднялась высоко в воздух и ярко вспыхнула, полетев в направлении предполагаемого местонахождения льдины с людьми. Спасатели ожидали какой-либо ответной реакции. Ее все не было и не было.

– Вдруг у них больше сигнальных патронов нет, – цеплялся за надежду Александр, – и они не могут нам ответить.

– Ёлки, они же могли бы сейчас подать нам знак каким-нибудь другим способом. Выстрелами в воздух из обычного оружия или хотя бы криками. Но почему-то молчат.

– Если там, к примеру, один травмированный человек, то он особо не накричится. Вот как эта девушка. Она ведь наверняка тоже сумела бы выстрелить из ракетницы. И все.

– Да, Галча. В чем-то ты прав. Но на всякий случай давай выпустим еще одну ракету.

– Хозяин – барин. Но я думаю, что это лишнее.

Сержант еще раз поднял пистолет и нажал на курок. Вторая ракета вспыхнула в дымке, чтобы вскоре быть поглощенной туманом. Никакого ответа не последовало. Зато позади себя десантники услышали шум. В то же мгновение они развернулись и направили стволы автоматов на источник шума. Им оказался Никитенко, пробиравшийся между выемок во льдине.

– Дай попробую догадаться, – попросил Галченков у напарника. – Он сейчас скажет, что что-то случилось.

– Мне кажется, что не скажет, – усомнился Локис и громко обратился с вопросом к приближающемуся связисту: – У вас там что-то произошло?

– Нет. Я просто подумал и решил, что мне негоже отсиживаться. Вдруг вам помощь моя будет нужна, – объяснял тот.

– Дмитрий, вы меня невероятно изумляете своей простотой, – без обиняков признался Володя. – Ваша коллега и, как можно догадаться, небезразличная вам женщина находится в критическом состоянии. А вы, вместо того чтобы быть с ней, прыгаете между этих чертовых ледяных оврагов. Я абсолютно не могу вас понять.

– Да? Вы считаете, что я должен быть с ней? – с растерянным видом переспросил связист.

– Я считаю, что вы должны сами для себя решить, что для вас является главным, – заявил сержант.

– Даже не знаю, что вам сказать. Мне просто не хочется выглядеть последним трусом.

– Никто вас здесь трусом не считает, – поспешил заверить Локис. – Отправляйтесь к девушке. Побудьте с ней. А мы тем временем будем выполнять свою работу. Обойдем льдину по периметру. Вдруг что-нибудь интересное обнаружим. А то пока все без толку.

– Без толку? Но кто-то ведь сигналил. Может, их течением далеко унесло. Или еще что-то случилось… – размышлял Дмитрий, медленно разворачиваясь, чтобы уйти.

Когда связист скрылся за сугробами, десантники лишь молча переглянулись. Комментировать его поведение они больше не хотели. Безнадежно посмотрев в ту сторону, куда были отправлены две сигнальные ракеты, они решили, что больше ничего не остается, как двинуться вдоль кромки льда на поиски неизвестно чего.

Кромка льдины была неровной. Множество изгибов и трещин в некоторых местах не позволяли подойти к самому краю ближе чем на два метра. Практически нигде по пути следования не находилось ни одной точки для оптимального обзора близлежащей территории. Туман и мрачные тени айсбергов закрывали собой практически все обозримое пространство. Не находилось ни единого, пусть даже самого мелкого, намека на близкое присутствие людей.

Вскоре десантники вышли к той части льдины, к которой недавно причалили. Моторка лежала нетронутой в нескольких метрах от воды.

– Дальше идти нет ни смысла, ни возможности. Разве что в альпинистском снаряжении, – заметил Локис, имея в виду особенности ледяного рельефа.

– Да и на связь с центром уже пора выходить, – напомнил Галченков.

– Пора, брат, пора, – согласился сержант.

Оба напарника направились по хорошо приметной тропинке к постройке. На полпути они снова увидели связиста. Тот шел им навстречу.

– Неугомонный малый, – покачал головой Александр.

Владимир промолчал, ожидая объяснений самого Дмитрия. Через пару-другую секунд они поравнялись и остановились.

– Ну что? Есть ли какие-нибудь результаты? Я так переживаю за судьбу своих коллег, – первым заговорил Никитенко.

– К сожалению, ничего по-прежнему нет. Никакого ответного сигнала, – отвечал Локис. – Такое ощущение, будто та ракета вам просто почудилась.

– Да нет же! Не почудилась, – возразил собеседник. – За кого вы меня принимаете? Думаете, я здесь совсем спятил?

– Я этого утверждать не стану. Но вы посмотрите на себя со стороны. Вас же не поймешь. То вы заторможены, то чересчур активны. Вот зачем вы сейчас покинули рубку? Неужто вашей коллеге стало лучше?

– Послушайте, сержант, мне в теперешней ситуации не до разгадывания ребусов вроде ваших вопросов. Я поступаю так, как велит мне сердце. А мое сердце просто-таки разрывается на части. С одной стороны – я хочу помочь Наташе. С другой – коллегам по экспедиции. Но в действительности я не в состоянии ничем помочь ни ей, ни им. Вот ведь где злая шутка!

– Давайте обойдемся без дешевой патетики, – посоветовал Володя. – Я все могу понять и принять. Но только не эти восклицания.

– А я не могу понять вашего тона. Вы как-то враждебно настроены по отношению ко мне. Разве у вас есть для этого хоть малейший повод? – отпарировал Дмитрий.

Александр сразу же попытался устранить вероятность перерастания разговора в драку. За товарища ему опасаться не приходилось. Но вот незадачливый связист мог огрести. Если и не по полной программе, то все равно ощутимо.

– Дмитрий, поверьте, что никто здесь по отношению к вам не настроен враждебно. Простите, если мы заставили вас так подумать, – выпалил прапорщик, став между собеседниками. – Скажите лучше, как там Наталья? Мы очень переживаем за ее самочувствие.