Текст книги "Сирийский десант"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 13

Майор с Павловым бежали по тропе, постепенно приближаясь к тому самому месту, где тропа пересекала еще одну хорошо укатанную дорогу. Тропа время от времени виляла, так что плато уже скрылось из виду, а дорога еще не показалась. Батяня с капитаном оставили позади еще один поворот, и вдруг их глазам открылась довольно странная картина.

Разложив молитвенный коврик прямо на камнях, старик в зеленой чалме спокойно, как у себя дома, совершал вечерний намаз, выпевая слова молитвы. Чуть в сторонке стоял флегматичный ослик, навьюченный бесчисленными сумками и мешочками, и терпеливо ждал, когда хозяин закончит молитву. На появление десантников животное отреагировало вполне закономерно – вздернуло голову, шагнуло назад и попыталось предупредить хозяина полупридушенным «иа-иа».

Старик вскинулся для очередного поклона, да так и замер с поднятыми руками, увидев незнакомых людей с автоматами наперевес. Позади старика уже был виден гребень того самого холма, за которым скрывалась дорога.

Батяня и Павлов остановились. Майор перешел на арабский:

– Салям алейкум, уважаемый. Скажите, вы никого не видели? Здесь не пробегал человек в маске?

Старик все еще пребывал в каком-то оцепении – так и стоял на коленях с поднятыми руками. Только аккуратная седая бородка мелко тряслась.

– Уважаемый, вы меня слышите? – Лавров напряженно смотрел на старика, но тот лишь хлопал глазами и молчал, открыв рот. Наконец старик пришел в себя и опустил руки. Он поднялся с колен, поклонился и, поглаживая свою бородку, заговорил:

– Видел, господа военные, как же не видеть, если он от меня был не дальше, чем вы сейчас. Одежду я его не разглядел толком, но лицо его было скрыто маской, это верно. Этот господин… пробежал здесь… примерно десять минут назад. – Старик посмотрел на дешевые китайские часы, украшавшие его запястье, и снова кивнул. – А когда я собрался молиться, то со стороны дороги донесся шум отъезжающего автомобиля. Уехал, наверное, тот, кого вы ищете.

Батяня и Павлов переглянулись. Ясно, что незнакомца уже не догнать. К тому же на дороге вполне можно напороться на еще кого-нибудь. Надо возвращаться. Но что делать со стариком? Кстати говоря, а он-то что здесь делает?

– Ну-ка, уважаемый, подними руки, – попросил майор тоном, не терпящим возражений. Старик безропотно дал себя обыскать. Лавров проверил все складки стариковской хламиды, но чалму трогать не стал – зеленый цвет означал, что обладатель чалмы совершил паломничество в Мекку, а то и вовсе является потомком пророка Мухаммеда. Майор хорошо знал, что тронуть такую чалму – все равно что нанести смертельное оскорбление.

На вопрос о том, что уважаемый потомок пророка делает в таком диком месте, старик охотно разразился настоящим словесным потоком, из которого Андрей сумел понять только то, что имеет дело с мелким торговцем, странствующим от поселения к поселению. Старик торговал всякой мелочью – в сумках, которыми был увешан ослик, нашлись сигареты, жвачка, зубная паста, зубные же щетки, шариковые ручки, блокнотики, какие-то журналы, комиксы, дешевая бижутерия… Потомок пророка, похоже, не сознавал, чем может быть чревата для него встреча с людьми в чужой военной форме?

– А вот смотрите, совершенно замечательная шкатулочка, ручной работы, из слоновой кости, прекрасно подойдет для того, чтобы красавица хранила свои жемчуга. Возьмите, недорого прошу – всего десять долларов! Тен долларс! – повторил он по-английски с жутким акцентом. Павлов замотал головой – не надо, мол, – но старик не унимался: – Нет? Тогда возьмите вот это, – и он снова полез в свои мешки, но тут уже не выдержал Лавров и решительно остановил этого гения коммерции.

– Не надо, уважаемый, мы ничего не купим. Ни-че-го, понимаете?

Старик обиженно дернул губами, насупился, но замолчал. Павлов повернулся к майору и чуть слышно проговорил:

– Что с ним-то делать будем, командир? Не мочить же в самом деле каждого встречного, мы же не зондеркоманда какая-нибудь…

– Но и просто отпустить его мы не можем, – так же тихо ответил Лавров, следя за тем, чтобы «потомок пророка» не видел, что он говорит. – Мало нам тех, кого утром спасать пришлось?

– И то верно, – согласился Алексей. – Так что, с собой возьмем?

– Придется, – вздохнул Батяня. – Пока подержим при себе.

– А потом?

– Попробуем разведать подходы к базе Шайтана, а там посмотрим.

– Может, просто свяжем да оставим в тихом месте? – предложил капитан. – Так, чтобы его день или два никто не нашел. А потом мы уже будем далеко.

– Годится, – кивнул майор. – Но сначала придется перенести лагерь в другое место.

Павлов понимающе усмехнулся – чужак, неизвестно зачем напавший на Федосеева, вполне мог обнаружить и временную базу десантников. Батяня подхватил автомат и шагнул к старику:

– Прошу прощения, уважаемый, но вам придется пойти с нами…

Глава 14

– Это ты? – в голосе Анны сквозило неприкрытое изумление и страх. – Что здесь делаешь? Зачем тебе пистолет?

С заднего сиденья донесся хриплый смешок:

– Сколько вопросов сразу… А знаешь, у меня тоже есть к тебе вопросы.

– Ты о чем? – Теперь в голосе Стрельцовой звучало явное недоумение.

– О чем?! – незваный гость уже не смеялся. – Как ты могла? Ты предала меня!

Женщина, глядя в зеркало, медленно проговорила:

– Если бы я знала, что из этого получится…

Машина, вздрагивая на многочисленных выбоинах, катилась по пыльным улицам новых кварталов старого Дамаска.

– Меня шантажировали… сказали, ты у них в руках и делаешь все, что тебе прикажут.

– Ну, – в голосе с заднего сиденья прорезались саркастические нотки, – эти добрые люди не сильно приукрасили истинное положение дел.

– Они тебя подставили?

– Скажем так, – мужчина закашлялся, – они очень не хотели со мной расставаться.

– Но что же делать?

– Ты должна мне помочь.

– Но как? – воскликнула Стрельцова, нервы которой уже были на пределе. – Что я могу сделать?

– Не догадываешься?

– Нет…

– То же, что и прошлый раз.

Анна отвлеклась от картинки в зеркале, выруливая на тихую улочку, на которой стоял ее коттедж. А когда снова посмотрела в зеркало заднего вида, маячивший там мужской силуэт исчез. Видимо, неожиданный пассажир пригнулся, чтобы его никто не увидел.

Стрельцова перевела взгляд обратно на дорогу и вздрогнула – смуглый мужчина в светлом костюме, стоявший у дверей ее дома, был ей знаком. Он тоже ее знал – и поэтому даже не лез в карман пиджака за служебным удостоверением офицера УПБ. Просто шагнул к ней, преграждая путь к дверям, когда она вышла из машины.

– Добрый вечер, доктор.

– Здравствуйте, господин Салех. Что еще нужно от меня Управлению политической безопасности?

– Извините за беспокойство! – В притворно-вежливой улыбке улыбке Салеха сквозило что-то змеиное, и Анна с трудом удерживала на лице маску невозмутимости. – У меня всего один вопрос – за то время, что мы с вами не виделись, ваш муж… простите, доктор, ваш бывший муж… не пытался с вами связаться? Не пытался увидеться с вами?

Анна сделала круглые глаза:

– Но он же у вас?

– И все же? – Салех совсем уж по-змеиному качнулся к ней, женщина отшатнулась, цепенея от страха.

– Нет… – после некоторого раздумья выдавила она.

Но офицер УПБ заметил неосторожное движение ее глаз в сторону машины. Машина, ага. Что там? Или – кто там?

– Вы не будете против, если я взгляну? – не дожидаясь ответа, Салех скользнул мимо нее и разве что не прилип к стеклу.

Анна замерла, тщетно пытаясь скрыть охватившее ее напряжение. Но упэбэшник выпрямился и бросил на женщину ничего не выражающий взгляд. Он отлично умел скрывать свои чувства. Но сейчас его разочарование готово было вырваться наружу. В салоне «Вольво» никого не было.

Глаза Анны чуть приоткрылись от изумления, когда она увидела, что сириец возвращается к ней несолоно хлебавши.

– Откройте, пожалуйста, багажник.

– Вы что, думаете…

– Откройте! – В голосе сирийца зазвучали металлические нотки. Стрельцова пожала плечами, успокаиваясь, вытащила из сумочки ключи… Багажник тоже был пуст.

Ни Анна, ни Салех не видели, что мужчина в темных очках, загадочным для них образом сумевший покинуть машину Стрельцовой, наблюдает за ними из-за угла. Впрочем, Салех что-то почувствовал и завертел головой, но ничего не заметил. На его лице снова возникла змеиная улыбка.

– Если это все-таки случится – я имею в виду, что он появится, – сказал он, протягивая Анне свою визитку, – назначьте ему встречу, скажем, часа через два. И позвоните мне – это, поверьте, для вашего блага… и для его блага тоже. Дело в том, что… у него не все в порядке с головой. Жаль, но это так. Врачи говорят – такое часто случается с бывшими спецназовцами, прошедшими горячие точки. А господин Бахтияров их, по-моему, коллекционировал, не так ли? Поймите меня правильно, доктор Стрельцова, – он опасен. Очень опасен. Именно по этой причине мы вынуждены были его задержать. – Офицер УПБ шагнул к своей машине, потом вдруг резко обернулся и сказал: – До свидания, доктор Стрельцова! Надеюсь, вы меня поняли правильно.

Салех хлопнул дверцей своего «Паджеро» и укатил. Анна стояла на крыльце и после того, как осела поднятая его внедорожником пыль. Выждав еще немного, женщина вошла в дом. Наверное, стоило заняться ужином, но думать о еде ей не хотелось. Когда Анна окончательно поверила, что Салех сегодня уже не вернется, она подошла к окну, выходившему в маленький садик, и распахнула его. Постояла, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из-за высокой ограды – откуда-то периодически прорывался сухой треск выстрелов, – и тихонько позвала:

– Эй… Можешь войти…

Но ответа не было.

Глава 15

Следующий час десантникам предстояло потратить на то, чтобы сменить место дислокации. Впрочем, Алексей Павлов в этом не участвовал – его Батяня оставил со стариком-торговцем. Логика майора была проста – незачем их временному попутчику видеть, куда десантники переносят свой лагерь и уж тем более – чем они будут заниматься потом. Зато за ним самим стоит последить – как говорится, во избежание. Капитан и обладатель зеленой чалмы устроились в естественной нише у тропы. Остальные ушли вперед по тропе.

Алексей проводил их взглядом до поворота и вернулся к своему подопечному. Тот как раз заканчивал вбивать между камней колышек, чтобы привязать своего ишака. Павлов смотрел на это с некоторым удивлением – ослик не показался ему способным удрать куда-то без своего хозяина. Впрочем, старику лучше знать, на что способно его транспортное средство, философски рассудил капитан, устраиваясь поудобнее. Поговорить, что ли, с дедулей? А то в сон потянет, если просто так друг на друга пялиться…

Вот только с арабским у Алексея было не очень. Особенно с произношением. «Пожалуй, – подумалось ему, – лучше бы майор оставил надзирателем Литвинова – раз уж тот лучше всех в группе владеет сирийским диалектом арабского. Впрочем, уж лучше я», – решил Павлов, вспоминая, что Федосеев и вовсе знал по-арабски полсотни простых фраз и возможные ответы на них.

Пока капитан раздумывал, о чем можно поговорить с бродячим торговцем, тот сам заговорил с ним:

– Господин военный, может, стоит развести огонь? Ночью здесь совсем не так жарко, как днем. Это ведь горы…

– Нет, – покачал головой десантник, – нельзя. Нас не должны заметить. А огонь ночью виден далеко.

Павлов говорил медленно, тщательно подбирая и выговаривая слова. Старик покивал – понимаю, мол, поерзал на своей подстилке и заговорил снова:

– Можно вас спросить, господин военный?

– Что вы хотите знать, уважаемый?

– Вы не похожи на солдат Башара Асада. Зато вы похожи на американцев. Тех, кого показывают по телевизору. Очень похожи. Вы американцы? Америкэнс? – переспросил торговец «типа по-английски» и тут же принялся за пояснения: – Нет, я не спрашиваю, что вы здесь делаете, я понимаю – это большая тайна. Старый Саид понимает…

– Йес. Американцы, – односложно ответил капитан. В данном случае хороша была любая версия, кроме истинной. И разубеждать своего вынужденного собеседника он не собирался. Но «потомок пророка Мухаммеда», получив подтверждение своего предположения, воодушевился и прицепился к капитану с новым вопросом:

– А скажите, господин военный, вот вы, лично, верите в бога?.. Нет, я слышал, в вашей стране верят многие и, увы, не только в пророка Мухаммеда или Христа, но даже в Сатану… да простит Аллах мне упоминание этого имени… Но вот верите ли вы?

Павлов задумчиво пожал плечами, но все же ответил:

– Я христианин.

– О, прекрасно, я мусульманин, исповедую суннизм, но я не спрашиваю, к какой религии вы себя относите. Я спрашиваю – верите ли вы в бога? Вот если вы христианин – верите ли вы в Христа?

Капитан промолчал, но старик не унимался – отсутствие ответа его не смутило. Чем-то он напомнил Павлову американских телевизионных проповедников, только расписывал дед достоинства мусульманской религии, невзирая на отсутствие заинтересованности на лице слушателя. Разговоры на эту тему и в более подходящих условиях наводили на Алексея тоску, и минуты через две непрерывного словоизвержения он машинально сунул руку в нагрудный карман, испытывая сильнейшее желание закурить. Но, запоздало спохватившись, руку отдернул. Однако Саид, уловив его жест, мгновенно сменил тему:

– Вот вы, американцы, считаете, что американские сигареты лучшие в мире. Да?

Павлов изобразил плечами неопределенное движение, которое говорливый торговец истолковал как согласие и принялся развивать свою мысль дальше, поглаживая свою аккуратную бородку:

– А ведь это не так. Просто везде, в любой стране, можно купить сигареты американских марок. Но кто сказал, что все они привезены из Америки? Нет, бренды действительно американские, вот только через границу эти сигареты никто не везет. Их прямо там и делают, и хорошо, если на настоящей фабрике, а не в каком-нибудь сарае в отдаленной деревне, из… один Иблис знает чего. Только даже если эти сигареты на фабрике делают, то за табаком в Америку никто не едет, потому что тогда эти сигареты будут просто золотые. И потому их наполняют местным табаком. Иногда получается не хуже, чем в Америке. Реже – лучше. Чаще – хуже, но курить можно. Увы, порой выходит такое ишачье дерьмо… Да простит меня Аллах…

Старик вдруг спохватился:

– А что же вы, господин военный, не закуриваете? Меня, старика, стесняетесь? Или не хотите курить один? Ну, так я тоже с вами покурю. Я даже вас угощу – я ведь и сигареты продаю. Нет-нет, денег я с вас не возьму – я же сказал, угощаю.

Он свистнул, ослик послушно подошел ближе, и торговец, дотянувшись до одной из сумок, вытащил оттуда целый блок сигарет. Зачем-то повертел его в руках, потом надорвал, вынул одну пачку, вскрыл ее, извлек две сигареты. Потом одну сунул себе в рот, вторую протянул Павлову со словами:

– Говорят, что курить вредно. Не знаю… Для меня важно, что пророк Мухаммед ничего о курении не говорил. То есть не запрещал правоверным курить.

Торговец щелкнул протянутой капитаном зажигалкой, затянулся. На лице сирийца расплылась блаженная улыбка, он прямо зажмурился от удовольствия. Глядя, как тот снова затягивается, Алексей не выдержал и тоже закурил, затяжка получилась глубокой – сказалось, наверное, то, что не курил почти сутки. Табачный дым приятно защекотал ноздри…

Глава 16

Пока бродячий торговец развлекал Алексея Павлова светской беседой, Батяня, старлей Литвинов и прапорщик Федосеев были заняты делом. Новая позиция, выбранная майором, также позволяла держать в пределах видимости базу Шайтана в пещерном городе. Располагалась она, как и прежняя, вблизи от тропы, но уже с другой стороны от нее. На то были свои причины.

И одна из этих причин – робот-разведчик. Именно его десантники извлекали из компактного кофра. Странную конструкцию осторожно поставили на более-менее ровный участок поверхности. Открыв и включив ноутбук, Батяня запустил программу, заменявшую пульт для устройства из кофра. Катки задвигались, натягивая резиновые гусеницы. Робот-разведчик ожил. Андрей пошевелил рукоятью джойстика, предназначенного для управления роботом, понажимал кнопки. В открывшемся на мониторе окне картинки начали сменять друг друга – робот поочередно выдавал изображения со всех шести своих камер. Потом зашевелились телескопические упоры, позволявшие роботу «шагать» по ступенькам, перебираться через крупные камни или даже возвращаться в нормальное положение – если вдруг «самоходка» перевернется вверх тормашками. Проверять некоторые «дополнительные опции» – такие, как генератор дымовой завесы или закрепленный на поворотном лафете и оснащенный отдельной видеокамерой пистолет с глушителем, – майор не стал. Незачем привлекать к себе внимание. Да и аккумуляторы стоит поберечь.

Ладно, решил Лавров, пора начинать. Послушный командам робот выкатился на тропу и повернул в сторону базы Шайтана. Машинка легко катилась вперед, подрагивая на камнях. Изображение на мониторе у Батяни тоже подрагивало, но все же пейзаж, открывавшийся камерам робота, виден был хорошо. Включать приборы ночного видения еще рано, решил майор.

Под гусеницами робота чуть слышно шелестели камешки – Андрей, надев наушники, хорошо слышал этот звук, вплетавшийся в тихое жужжание электромоторов разведчика. Вдруг в это убаюкивающее гудение ворвался новый звук. Лавров вслушался, пытаясь понять, что это. Он пощелкал переключателем, но камеры робота пока не видели источник странного шума. Наконец посторонний звук стал отчетливее, и Батяня уловил в нем что-то похожее на «цок, цок, цок…». Звук явно приближался. Майор поискал в окружающем робота пейзаже подходящее укрытие и закатил разведчика в неглубокую ямку за большим камнем. Теперь робота можно было увидеть с тропы, только целенаправленно высматривая. Зато камеры разведчика прекрасно «видели» участок, на котором вот-вот должен был появиться источник странного шума.

Лавров покрутил зум, пытаясь сделать изображение более резким, и вдруг на экране из-за камня, за которым прятался робот, появился тот самый старик в зеленой чалме, которого оставили под присмотром Павлова. Торговец, поглаживая аккуратную бородку, горделиво восседал на своем ишаке, по-прежнему увешанном сумками и мешками. Ишак же однозначно нес своего седока в сторону базы «эскадрона смерти».

Майор тихо выругался:

– …твою мать! – и, передав наушники Литвинову, он вместе с прапорщиком бросился к месту, где оставил Павлова с «временно задержанным».

Капитан никуда не подевался, но находился в полной отключке. Разве что пена изо рта не текла. Батяне бросилась в глаза догоревшая до фильтра сигарета в пальцах у Алексея. Видно было, что по карманам капитана лазили, причем основательно, однако ничего не пропало. Наоборот, в нагрудном кармане обнаружилась едва початая пачка сигарет, которой там никак не могло быть, – Батяня отлично помнил, что таких Павлов не курил, да и не переживал бы так капитан из-за курева, если бы оно у него было в запасе.

В этот момент капитан зашевелился и открыл глаза. Ко всеобщей радости, в себя он пришел довольно быстро. Батяня первым делом поинтересовался самочувствием.

– Да вроде нормально, – с некоторым сомнением проговорил Павлов и, не дожидаясь следующего вопроса, сказал: – Прости, командир, что так вышло. Этот хрен бородатый сначала мне лапшу на уши вешал, а потом углядел, гад, что мне курить хочется, ну и угостил типа. И сам еще закурил. Я смотрю, он дымит и хорошо ему. Балдеет прямо. И тоже закурил. Только вот ему никаким боком, а я пару раз затянулся и брык с катушек. Вроде только глаза закрыл… И вдруг вы меня будите. Вот же, блин…

– Ясно, – вздохнул Батяня, глядя на то, как Алексей страдальчески поморщился и прикрыл глаза, и повернулся к прапорщику: – Побудь с ним, я к Литвинову. Очухается, тоже дуйте на позицию.

Старик на ишаке уже изрядно удалился от того места, где разминулся с роботом-разведчиком, и скрылся из виду, когда Батяня перехватил у Литвинова наушники и джойстик. Подскакивая на каменистом грунте, робот резво выкатился из укрытия и двинулся в сторону базы наемников.

Как оказалось, ускакал потомок пророка не так уж далеко – за четвертым или пятым поворотом его зеленая чалма снова попала в поле зрения одной из камер разведчика. Впрочем, и периметр базы «эскадрона смерти» тоже. И направлялся этот странный торговец именно туда.

Глава 17

Ослик меланхолично бежал по тропинке, зеленая чалма его наездника покачивалась в такт цоканью подков. Тропа петляла, извивалась, но неуклонно приближалась к окраине древнего и давно заброшенного города. Сирийское правительство давно закрыло Пальмиру для свободного посещения иностранными туристами, а самим сирийцам эти руины и даром были не нужны. Так что здесь не было ничего и никого, кроме ветра, гоняющего песок между римских колонн, да жителей маленькой деревушки, тоже именовавшейся Пальмирой, но она примостилась на противоположном краю древнего города и отсюда даже не была видна, а ее жители с некоторых пор старались обходить руины подальше и даже старой дорогой перестали пользоваться, а новую проложили далеко в обход. Однако зоркие глаза старика уже заметили идущую вдоль скал накатанную трассу, которая пересекала старую тропу и упиралась в ворота, вделанные в ограду из колючей проволоки. За оградой виднелись автомобили, в основном армейского фасона. Ограда охватывала довольно большой кусок территории древней Пальмиры, примыкающий к входу в пещерный город. На углах периметра стояли вышки с часовыми, но на них вроде бы никого не было – по крайней мере, так могло показаться. Вдоль ограды прохаживались часовые с автоматами наперевес. Однако старик не отворачивал своего ослика в сторону, а упорно продолжал приближаться к воротам явно секретного объекта.

Когда до ворот оставалось метров триста, не больше, навстречу наезднику из-за огромного валуна вышли двое мужчин в камуфляже песочного цвета и с укорочеными автоматами. Оба высокие, широкоплечие, с накачанными мышцами, коротко стриженные. И оба – явные европейцы, дочерна загорелые, но никак не смуглые от природы. Один белобрысый, второй – с волосами потемнее. Белобрысый вышел вперед и рявкнул по-арабски, но с сильным акцентом:

– Стой, куда прешь?!

Старик послушно остановил ослика и слез.

– Руки подними!

Торговец выполнил и эту команду. К нему тут же подскочил темноволосый и принялся обыскивать – быстро и грубо. Однако чалму не тронул – похоже, хорошо знал, чем это чревато. И нарываться на неприятности раньше времени не хотел. Ничего не найдя в складках стариковской хламиды, он выругался по-русски, сплюнул на песок и отступил на шаг. Старик же осторожно отряхнулся, улыбнулся и терпеливо начал объяснять, что он странствующий торговец. Громилы поскучнели лицами, а старик понял, что бить, а тем более убивать прямо сейчас его не будут, начал предлагать так странно подвернувшимся «потенциальным клиентам» весь свой нехитрый ассортимент. Белобрысый с напарником переглянулись – незваный гость явно не понимал, куда его занесло. Блондин почесал затылок и взмахом руки прервал старика, продолжавшего рекламировать свой товар:

– Заткнись, чучело! – дополнил по-русски он свой жест. Темноволосый стал рядом с ним и, глядя на умолкшего торговца, негромко поинтересовался:

– Чего делать-то с ним будем?

– А чего с ним делать? – гоготнул белобрысый. – Грохнуть-то можно, а закапывать кто будет? Я? Или ты? За так, что ли? Дураков нет. Я не экскаватор.

– Так что ты предлагаешь? – непонимающе уставился на него второй громила. – Отпустить? Так Шайтан нас самих закопает.

– Да ничего я не предлагаю! – отмахнулся тот. – Вот Бахтияр из Дамаска вернется, он командир, он пусть и думает. Запрем пока. Захочет, чтобы мы его расстреляли и закопали, – пусть заплатит.

Второй хихикнул:

– Ага, по прейскуранту. – Он взмахнул автоматом, показывая стволом в сторону ворот, и сказал по-арабски: – Туда иди.

Громилы провели старика внутрь периметра. Дальше путь лежал мимо нескольких полуразрушенных построек, за ними виднелись выстроенные квадратом домики вполне современного вида. Среди руин виднелись грузовики и джипы, в основном военные – словно это армейский гарнизон. Когда они вышли в центр лагеря, белобрысый внезапно повернул торговца за плечо:

– Сюда.

Взгляд уперся в черневший в скале большой – грузовик с тентом проедет – квадратный проем. Когда старик с конвоирами вошел в пещеру и глаза привыкли к царившему в ней полумраку, в глубине обнаружилась массивная и совсем не древняя стальная решетка, заменявшая двери, за ней в глубине тускло светилось несколько плафонов. Снаружи решетка и фонари были практически не видны – во всяком случае, с воздуха или из-за периметра, обозначенного колючей проволокой. Просто большая дыра.

Белобрысый прошел вперед, постучал стволом автомата по решетке. Из темноты возник луч света – к ним из тьмы шел кто-то с мощным фонарем. Этот кто-то посветил в лица «гостей», потом начал что-то говорить, причем явно на повышенных тонах. Белобрысый вернулся назад и грубо бросил напарнику:

– Пошли, Хасан сказал – в курятнике его запереть.

Старика вытолкали обратно и повели вдоль скалы. Торговец с любопытством крутил головой, разглядывая прорезанные в скале дверные и оконные проемы. Впрочем, все они были поменьше того, в который ему пришлось заглянуть сначала. В одну из таких «дверей» его и втолкнули вместе с осликом. В проем была вделана решетчатая дверь, сваренная из толстых железных прутьев. Захлопнув ее, белобрысый громила защелкнул на двери навесной замок.

– Посидишь здесь до утра, а там решим, что с тобой делать, – заявил он, и оба наемника, гогоча над какой-то только им понятной шуткой, ушли в сторону домиков.

«Потомок пророка» постоял у решетки, выполнявшей роль двери, окна и форточки одновременно, потом тщательно осмотрел свое временное пристанище. Похоже, это помещение, имевшее в плане вид не слишком правильного квадрата, и прежде использовалось в качестве «камеры предварительного задержания» – в качестве полноценной тюрьмы оно вряд ли годилось. Потолок был не слишком высок – новый жилец без труда дотянулся до него рукой, даже не вставая на цыпочки. Один из углов явно использовался прежними постояльцами в качестве уборной – доносившиеся оттуда запахи не оставляли в этом никаких сомнений. Угол, дальний от «санузла», не менее красноречиво был отмечен кучей какого-то тряпья. Торговец потрепал ослика по холке – извини, мол, нечем тебя покормить – и привязал его к торчавшему из стены ржавому крюку так, чтобы если кто-то, идя мимо решетки, высадил бы в этот «курятник» хоть пол-обоймы из «калаша», ослика вряд ли задело бы даже рикошетом. Хозяин же скотины уселся на кучу тряпья и оперся спиной о стену. Он определенно чего-то ждал.

Батяня вглядывался в изображение на мониторе ноутбука. Робот-разведчик, старательно следуя по следам, оставленным ослиными копытами, приближался к логову Шайтана, держась на безопасном расстоянии от «потомка пророка Мухаммеда». Лавров уже был уверен, что он вовсе не тот, за кого себя выдает.

Громилы в камуфляже, перехватившие беглого торговца, в сгущающихся сумерках не могли заметить маленького робота, ползущего по каменистому грунту в полусотне метров от них. И когда они увели ишака вместе с его хозяином, робот последовал за ними. Наемники не пользовались прожекторами для наблюдения за окрестностями в ночное время, чтобы не привлекать лишнего внимания. А инфракрасные датчики присутствие инородного механизма тоже не фиксировали – тот на общем фоне теплового излучения фонил меньше, чем разогретые за день камни.

Литвинов, все еще следивший за окрестностями с помощью традиционной оптики, вдруг опустил бинокль и негромко проговорил:

– Товарищ майор, патруль ушел.

Лавров взглянул на монитор – и точно: наемники, которые патрулировали периметр, расхаживая с автоматами наперевес между двух линий ограды из колючей проволоки, закрыв ворота, скрылись между руин. Батяня пожал плечами – определенная логика в этом есть. «Какой смысл расхаживать в темноте, являясь неплохой мишенью и при этом не имея возможности увидеть противника прежде, чем он начнет стрелять. Даже при наличии приборов ночного видения наблюдать за окрестностями лучше с вышек. А вышки здесь имеются. Возможно, и приборы у них тоже есть. А еще полоса вокруг периметра наверняка нашпигована минами – это они просто обязаны были сделать. И пространство перед воротами, скорее всего, тоже заминировано, – думал Лавров, – только этот кусочек минного поля, скорее всего, днем отключается, а ночью активируется снова. По крайней мере я бы так сделал, – мысленно добавил Андрей, – если бы у меня было мало людей, но много денег. Хотя… пятьдесят-шестьдесят человек – это много или мало?»

Он оторвал взгляд от монитора, посмотрел на старлея, который теперь старательно разглядывал территорию лагеря наемников с помощью того самого ПНВ, который у наемников то ли был, то ли отсутствовал. Потом глянул назад – там, устроившись поудобнее, уже дрыхли Павлов с Федосеевым. Если, конечно, слово «поудобнее» применимо к голым камням. Их Андрей отправил спать первыми – хватит с парней на сегодня приключений.

Робот тем временем ловко прополз под колючей проволокой, предварительно – по команде Лаврова – втянув все выступающие устройства, чтобы не зацепиться. Батяня, опираясь на картинку с жестко зафиксированной камеры переднего вида, провел его в стороне от ворот, справедливо полагая, что они могут быть под особым наблюдением. За оградой робот снова «распушил перья».

Андрей помнил, куда наемники отвели подозрительного торговца. Робот-разведчик медленно пополз вдоль каменной стены, «разглядывая» пейзаж. Внезапно сквозь усыпляющее жужжание механизмов робота Лавров разобрал человеческую речь. Звук шел из прорезанного в скале дверного проема, который блокировала ржавая решетка с навесным замком. Майор подвел разведчика ближе и переключил камеры на инфракрасные сканеры. Робот снова «сплющился» и поднырнул под решетку. В дальнем углу довольно большой пещеры, имевшей в глубину шагов тридцать, которой древние не поленились придать мало-мальски прямоугольную форму, на куче тряпья сидел давешний торговец. Похоже, он решил, что до утра его никто не побеспокоит, – «потомок Мухаммеда» принялся аккуратно стаскивать с головы свою зеленую чалму. Глаза Батяни расширились от удивления – настоящий мусульманин не должен держать голову непокрытой. Робот подполз ближе, и вдруг Лавров увидел, что Саид – кажется, так он представился при той встрече за плато – извлекает из чалмы что-то темное. Увеличив изображение и добавив резкости, майор понял, что это. Пистолет и спутниковый телефон.

– Однако какие бывают мусульманские реликвии, – пробормотал Батяня, добавляя чувствительности звуковому сканеру. «Потомок Мухаммеда» снял пистолет с предохранителя и, держа входную решетку на прицеле, включил телефон. «Странно, – подумал Лавров, – а Саид-то словно на лет десять помолодел, если не на больше – старики с такой легкостью двигаться не могут…»