Текст книги "Славянский «базар»"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

«Значит, взялись и за них. И очень быстро. Насчет Америки врет, конечно, раскатывает…»

Ее маленького сына растила в Белгороде нанятая за сто пятьдесят долларов в месяц пенсионерка. Клара наведывалась туда раз в два месяца. Деньги переводила почтой. Забеременела она в начале своей «карьеры», когда еще зарабатывала на жизнь, снимая клиентов на улице, в барах. Cперва пришло отчаяние, одеждой еще кое-как удавалось маскировать растущий живот, но куда спрячешь его, оказавшись в постели голой. И тут произошло неожиданное открытие, выяснилось – многих мужчин заводило именно то, что проститутка беременна, даже платить ей стали больше обычного. Она «работала» до самых последних недель. Слава богу, достало ума не тратить деньги все без остатка.

Потом их хватило, чтобы оплатить роды в Белгороде, прожить там три месяца, нанять няньку. Привыкшая к московским ставкам, Клара не стала задерживаться в провинции, укатила в столицу и, устав рисковать, переквалифицировалась в гостиничную проститутку. Денег меньше, зато теперь ее серьезно прикрывали, не давали в обиду. Но даже это не помогло ей сегодня.

«Откуда он знает? И знает ли? – с ужасом думала проститутка. – С ним опасно иметь дело. При желании можно узнать все. Абсолютных тайн не существует. Но сделал он это быстро».

– Я не хочу никому навредить. Но и не хочу, чтобы навредили мне. Не надо меня злить. Чем больше сил я на тебя потрачу, тем большего от тебя потребую, – глаза говорившего недобро блеснули.

– Согласна, – решилась наконец Клара, – и потом все будет, как вы сказали?

– Зачем мне врать? Если бы я решил тебя «бросить», то не стал бы заводить разговор насчет твоей сегодняшней работы на тысячу долларов. Логично?

– Логично. Деньги вперед.

– Как ты подозрительна, нельзя жить без веры в людей, – «араб» запустил руку в карман, извлек бумажник. – Странно, но сегодня у меня с собой наличка, словно заранее знал, что понадобится. – Он отсчитал пятьсот долларов, протянул Кларе, – остальное получишь после. У меня не благотворительная контора и не сиротский приют. Я плачу только за работу.

«Араб» держал деньги, Клара протянула к ним руку, тонкая стопка дернулась, и пальцы словили воздух.

– Имя.

Клара смотрела на приближающиеся к ней деньги.

– Карл, – прошептала она.

– Кто? – на мгновение деньги остались без присмотра, «араб» вовсю глазел на девушку.

– Карл, – повторила Клара и перехватила доллары, – я не знаю его настоящего имени, фамилии, только погоняло.

– Карл, – задумчиво проговорил «араб», забыв о деньгах, – кто он?

– Не знаю толком, – шепотом добавила проститутка.

– Да, конечно, ты не скажешь, что он вор, – рассеянно проговорил «араб», словно забыв о договоре, о деньгах.

Он поднялся, прошелся по комнате, потер виски, как делает человек, если у него болит голова. Кларе казалось, что сейчас ей придется подробно рассказывать о том, где и как можно отыскать Карла, назвать места, где он часто бывает. Много она и сама не знала. Страх, после того как она произнесла его имя, сковал девушку.

– Нет, ты не волнуйся, никто не узнает, что ты шепнула погоняло законного, – задумчиво улыбнулся он. – Я и без тебя знал, кто мной заинтересовался, но хотелось убедиться наверняка.

«Араб» приоткрыл дверь, за ней Клара увидела мужчину в светлом костюме и в абсолютно не подходящих к отутюженным брюкам ботинках на толстой рифленой подошве.

– Петрович. Сегодня мне понадобится Малышев, работать будешь с ней.

Мужчина в светлом костюме выглянул из-за плеча «араба». Он рассматривал девушку, как рассматривают товар в магазине. И, кажется, остался доволен приобретением.

– С бабой, оно даже лучше.

– Она не баба, она соблазнительная женщина, – ответил «араб» и вскинул руку.

– А теперь что? – крикнула Клара.

– О тебе позаботится Петрович. Ты должна выглядеть, как настоящая бизнесвумен.

Сказав это, «араб» исчез в коридоре. Еще немного были слышны его шаги, а затем и они растворились в тишине.

– Меня кто-нибудь проведет в туалет? – вывела из ступора Петровича Клара. – Cколько можно сидеть здесь?

Петрович не отличался ни особой чувствительностью, ни особым тактом. Он непонимающее поглядел на пленницу, а затем ударил себя ладонью по лбу.

– Не подумал. Обычно здесь сидят мужчины, и для них отлить в умывальник – не проблема. Пошли.

Оказалось, что туалет скрывался за соседней дверью. Белоснежная плитка, испанская сантехника, благоухал дезодорант. Можно было подумать, что оказалась на цветущем лугу. Вот только защелок на двери не было. И зеркало оказалось вмурованным в стену. Петрович далеко от двери не отходил. Лишь только Клара вышла в коридор, он тут же взял ее за руку повыше локтя и прошептал на ухо. Шепот всегда доходит до сознания лучше, чем крик.

– Вздумаешь бежать, пожалеешь.

– Зачем мне убегать? – удивилась Клара.

– Я почем знаю?

Петрович улыбнулся, и сразу стало видно, что улыбка не часто появляется на его лице.

– Пойдем, к вечеру ты должна быть готова.

Петрович, не выпуская Клару, вытащил мобильник и сделал короткий звонок.

– Василий, Малышев должен быть к вечеру. И никаких отговорок с его стороны.

* * *

Бунин, лишь только стихли шаги на пожарной лестнице, тут же бросился вниз. Он оказался на улице и не знал, что делать. Стоял в растерянности. Из-за гостиницы выехала «Волга». За стеклом он успел разглядеть профиль Клары, вместе с ней ехали двое мужчин, те самые, которые проверяли его слепоту в гостиничном переходе. Машина ловко влилась в поток автомобилей. Николай, забыв о том, что он слепой, выбежал на проезжую часть и замахал палочкой. Остановился частник, подъехал с ювелирной точностью: передняя дверца оказалась точно напротив молодого человека. Бунин впрыгнул в салон.

– Вон за той машиной, за «Волгой».

Водитель машинально глянул перед собой. Впереди виднелась лишь одна «Волга», та, в которой увозили Клару.

– Попробуем.

Проехали пару кварталов. Бунин нервничал, еще немного – и согнул бы в руках дюралевую палочку.

– Они уходят.

– А я что сделаю? Машину на руках не понесешь, – водитель спохватился, – а как вы их видите? – его взгляд остановился на черных очках Николая.

Бунин спокойно снял очки.

– Молча. Я их молча вижу, – и принялся копаться в кошельке, бросил на панель несколько смятых купюр, – догоните – будут ваши.

Таксист-частник, привыкший к странностям пассажиров, попытался и дальше преследовать «Волгу», но ее водитель оказался опытнее, и через двадцать минут «Волга» окончательно потерялась из виду. Уверенности, что она и дальше едет по Тверской, не было, могла уже десять раз свернуть в боковую улицу или во двор.

– Приехали, – грустно сообщил водитель пассажиру, – куда дальше?

– Назад, к гостинице.

Выходя, Бунин от расстройства не стал даже забирать лишние деньги, брошенные на панель, махнул рукой:

– Езжай.

Карл тоже исчез, во всяком случае на прежнем месте его не оказалось, а телефон был отключен. Бунин чувствовал себя гнусно, хотя мог считать, что ему повезло. Задержался бы он в 343-м номере, замели бы и его. Он уже отчаялся, когда законный появился. Карл шел навстречу ему по тротуару. Николая выслушал спокойно, без эмоций.

– Не переживай, всякое в жизни случается. Пробью. Узнаем, куда ее забрали. Девку вызволим, ничего такого она не сделала.

Для Бунина всегда оставалось тайной, как Карл узнает то, что должно быть известно только ментам. В его представлении законный не мог встречаться с ментовскими офицерами, говорить с ними. Ведь они принадлежали к разным мирам. Карл оставил Николая в скверике, а сам сел в такси и уехал. Не было его довольно долго, уже успело похолодать, когда та же самая машина остановилась у входа в сквер.

– Ничего не могу понять, – сказал он, опускаясь на скамейку.

– Где она?

– В том-то и дело, что Клары нигде нет.

– Может, она чужим именем назвалась? – предположил Николай.

– Не в ее ситуации. Взяли-то в гостинице, а там ее каждая собака знает. И что самое странное, ни менты, ни даже контора ею не интересовались.

– Те мужики с виду были… – Бунин задумался, – странные какие-то. Не менты – точно, не блатные. Этих бы я узнал. Но вели себя так, словно им все нипочем. Будто у них на каждый дурацкий вопрос по десять убойных ответов приготовлено. Это я виноват. Не нужно было ее одну в номере оставлять.

– И что бы это изменило?

– Отбились бы. Голову задурили, убежали. Двоих сложнее словить, чем одного…

– Ты все сделал правильно. Найду, – без особой уверенности произнес Карл, он-то прекрасно знал, что исчезнувший человек находится или сразу, или никогда, но добавил: – Я еще уточню.

– А номер «Волги» ты пробил? – вспомнил Николай.

– Пробил. Такого номера вообще не существует. Иди домой.

Карл коротко попрощался, просто коснулся ладони Николая холодными пальцами и, чуть ссутулившись, зашагал по улице. Он не сказал Бунину всей правды. Законный уже убедился, что сглупил, недооценил исчезнувшего на время из его жизни Мальтинского, всплывшего теперь под странным именем – Миир Харапп. Он-то думал, что вновь увидел шерстяного с зоны. Но как много в Мальтинском поменяли годы и большие деньги. Миир Харапп не появился в гостинице, и даже вещи его вынесли. Оставалась еще надежда, что он вернется, номер был оплачен вперед, но надежда очень слабая.

* * *

Клара не понимала, в качестве кого она находится рядом с Петровичем. Тот не отпускал ее от себя ни на секунду даже на пустынной улице. Машина у Петровича была неприметная – белые «Жигули». Он оставил ее во дворе нового района. Клара тут прежде никогда не бывала. Придерживая девушку за руку, Петрович повел ее к торговому центру. Возле вывески нежно-сиреневого цвета «Парикмахерская „Жасмин“» они свернули по стрелке, направленной точно вниз – в преисподнюю, чтобы случайный посетитель не спутал направления и не попал в бывший пункт приема стеклотары, подвал которого переделали в парикмахерскую.

Спуск по ступенькам живо напомнил Кларе недавнее заточение в таинственном подвале, она и теперь ожидала подвоха, но обошлось. В хитросплетениях подвала, вполне пристойно отремонтированного, но все равно сырого и прохладного, отыскалась дверь с надписью: «Женский зал». Под зеркалом во всю стену скучала на мягком диване женщина лет под сорок в легкомысленном сиреневом передничке с оборками. Из узкого нагрудного кармашка торчали остро отточенные ножницы. Казалось, что к концу дня «мадам» обязательно выколет ими себе глаз – задумается, нагнется, и плотно сомкнутые острия пропорют глазное яблоко.

Петровича мастерица признала тут же. Поднялась с дивана и томной походкой приблизилась к нему.

– Ты не один пришел? – недоброжелательно поглядывая на Клару, спросила она.

– Она не в счет. Считай, работу на дом принес.

Женщина-парикмахер кокетливо погрозила ему пальцем:

– Петрович. Не рассказывай сказки. Я девушек, которые работают, по глазам узнаю.

Клару вновь не брали в расчет, о ней говорили, как о вещи.

– Хороша? – не удержался Петрович.

– Если ты ее при мне хвалишь, значит, точно работа. Правда, какая такая у тебя работа, до сих пор в толк взять не могу. Думала, просто ко мне заглянуть решил, а о времени для приличия спросил.

– Садись, – Петрович указал рукой на парикмахерское кресло. – Сделай из нее приличную деловую женщину. – Петрович прищурил один глаз и наклонил голову.

– Может, дама сама скажет, как ей хочется выглядеть?

– Меня и мой теперешний вид полностью устраивает, – отозвалась Клара, рассматривая свое отражение в зеркале.

– Тебя не спрашивают, – напомнил Петрович. – Она должна выглядеть, как самостоятельная, обеспеченная женщина, живущая за свой счет.

Он присел на диван и взял в руки толстый женский журнал, зашелестел глянцевыми страницами. Мастерица приложила ладонь к губам и обдумывала, с чего бы начать.

– Вот, – отозвался Петрович, разворачивая журнал, – то, что нужно. Бизнесвумен.

С разворота на Клару смотрела худосочная немка, абсолютно лишенная привлекательности, на переносице прочно сидели очки-велосипед в толстой роговой оправе. Жакет в тонкую серебристую полоску, рубашка, галстук. Если бы не юбка и еле различимая грудь, можно было бы засомневаться, мужчину или женщину запечатлел фотограф. Вместе с тем было в женщине на фотографии что-то, заставляющее смотреть на нее не отрываясь, какая-то загадка. Клара тут же поняла, что поработали над моделью основательно, из красивой разбитной «телки» соорудили дорогое и строго одетое огородное пугало.

«Если снять очки, распустить волосы и сбросить жакет, на нее мужики полетят, как мухи на…» – подумала Клара.

– Ну как, милочка, сделаем что-нибудь подобное? – клацая ножницами у самого уха, осведомилась женщина.

– Если Петрович просит, – Клара пожала плечами, – придется подчиниться. Я девушка подневольная, во всяком случае сегодня.

Мастерица отложила ножницы и принялась колдовать, смешивая в стеклянной чашке несколько видов краски, подливая жидкости из маленьких бутылочек. Кларе ничего не оставалось, как довериться ей.

Понять, что творится с ее головой, она не могла. Мокрые волосы, масса заколок, разноцветные пенки. Единственное, что с точностью могла сказать девушка, это то, что ее волосы не станут длиннее. Ножницы то и дело противно щелкали, на пол, на сиреневую накидку падали острые, как иголки, слипшиеся пряди.

Наконец загудел фен, заструился обжигающе-горячий воздух.

«Как в пустыне».

Контуры прически стали проявляться. Летала, вращалась длинная, как нож мясника, металлическая расческа с короткими зубьями, ей на помощь приходила другая – редкая, словно садовые грабли. Кларе временами казалось, что у женщины из парикмахерской как минимум четыре руки.

– Ну как? – голос звучал с придыханием, чувствовалось, сама мастерица без ума от своей работы.

Клара, соверши с ней такое в другой ситуации, выругалась бы матом. Она походила на университетскую преподавательницу худшего толка – зануда, способная держать поточную аудиторию в страхе сорок пять минут кряду.

– Что заказывали, – прошелестел у ее уха голос мастерицы, – если бы мне сказали сделать из вас Золушку на балу у принца, получили бы и это.

– Ничего. Волосы отрастут. Только перекрасить их потом придется.

– Блондинки серьезными не бывают. Бизнесвумен должна быть на худой конец темно-русой.

– Спасибо, – Клара поднялась с кресла.

Петрович строго посмотрел на нее и произнес:

– Подожди здесь.

Пока Петрович рассчитывался и любезничал с парикмахершей, Клара раздумывала, не попытаться ли ей дернуть отсюда.

«Можно броситься в коридор. На лестнице он получит ногой в лицо, – Клара уже видела себя вцепившейся в перила двумя руками, бьющей ногой в голову Петровичу, тот катился кувырком по высоким ступенькам и замирал внизу лестницы, уткнувшись головой в кадку с искусственной пальмой, – но все это имело смысл до того, как я произнесла имя Карла. Теперь – что бежать? Зачем искать его? Признаваться, что сдала законного какому-то хмырю?»

У Клары было время изучить своего провожатого. Петрович смотрелся основательно. Так может выглядеть человек, который знает, что за ним стоит солидная сила, а он часть всесильной системы.

«Спецслужба? ФСБ? Но тогда я вообще ни хрена не понимаю!»

Петрович вновь взял Клару за локоть.

– Правильно сделала, что не дернулась. Я бы догнал.

– Я и не думала убегать.

– Рассказывай, – в голосе чувствовалась уверенность в том, что девушке не помогут никакие ухищрения.

– Я теперь выгляжу, как последняя идиотка, – сказала Клара уже на улице.

– Сейчас и прикид тебе подходящий найдем.

На этот раз «Жигули» недолго колесили по городу. Машина остановилась у маленького магазинчика. Девушка даже не сумела толком рассмотреть неудобочитаемую вывеску, исполненную метровыми буквами, таким узким оказался тротуар. В тщательно отделанном помещении, среди стоек, вешалок, стеллажей, заполненных одеждой, скучал усатый мужчина-продавец. Он оживился при виде посетителей. Нечасто в магазине появлялись люди.

– Вам помочь, или для начала осмотритесь? – Он не сумел скрыть улыбку, деловая прическа Клары находилась в страшном диссонансе с ее одеждой.

– Помогите сразу, – Петрович всем своим видом дал понять продавцу, что заплатит за покупку именно он и что цена принципиального значения не имеет.

– Что бы вы хотели выбрать? – вопрос предназначался девушке, но ответил на него Петрович.

– Деловой костюм. Можно брючный, можно с юбкой.

Продавец задумался, оглядывая вешалки.

– Кажется, я знаю, что вас заинтересует, – он безошибочно выдернул из плотно висевших нарядов один и разложил его на деревянном столе.

– Брючный костюм.

Брюки были прицеплены к вешалке, а не переброшены через нижнюю перекладину, поэтому костюм выглядел опрокинутым навзничь безголовым пугалом. Сверху легла белоснежная блузка и несколько легкомысленный галстук.

– Примерь, – кивнул Петрович на кабинку.

Когда Клара скрылась за занавеской и попыталась плотно задернуть ее, Петрович придержал плотную ткань ладонью.

«Ну и хрен с ним, пусть смотрит, – зло подумала девушка, – мало ли кто на меня пялился? Не убудет».

Она разделась до белья, игриво глянула в зеркало, где отражался поблескивающий, словно стеклянный, глаз Петровича, подтянула чулок, поставив ногу на низкую скамеечку. Одевалась не спеша. Жакет еще висел на плечиках, когда случилась заминка с галстуком. Как и большинство незамужних женщин, Клара не имела представления, как завязываются узлы.

– Я помогу, – Петрович попытался завязать концы, держа галстук в руках, но ничего у него получилось, – погоди, – он зашел в кабинку и, стоя за спиной у Клары, принялся колдовать у ее шеи, воображая, что повязывает галстук самому себе.

На этот раз – из привычной позиции, все вышло наилучшим образом, двойной узел получился на славу.

– Я бы посоветовал вам, – вклинился продавец, – немного ослабить узел и расстегнуть верхнюю пуговичку блузки. Немного легкомысленности не помешает.

Клара так и сделала. Она рассматривала свое отражение и удивлялась произошедшей метаморфозе. Оказалось, чтобы превратиться из проститутки в деловую женщину, надо совсем немного – сменить прическу и одежду.

Петрович остался доволен, он забросил на заднее сиденье машины старый наряд Клары, посмотрел на часы. И спокойно закурил. Он сидел и молча выпускал в опущенное стекло клубы дыма.

– Долго еще ждать? – не выдержала Клара. – Я не привыкла сидеть без дела.

– За штуку баксов можно и на муравейнике посидеть голой задницей, – отозвался Петрович.

– Его зовут Малышев? Моего клиента?

– Да, – еще одно облачко дыма покинуло автомобиль, – тебе лучше всего будет сделать вид, что ты его узнала. Мол, виделись как-то.

– Где?

– Скажешь, что вас познакомили на одной из промышленных выставок торгового оборудования в «Олимпийке», ты будто бы держишь небольшую фирму по наладке холодильных камер. Он должен поверить, но не переусердствуй, назови только его фамилию, а имя пусть напомнит сам. Иваном его зовут. Иван Малышев. Скоро ты его увидишь…

– По отчеству его как?

– В нашей ситуации отчество знать не обязательно.

– Какая такая ситуация?

– Скоро сама увидишь.

Глава 6

Иван Малышев не мог пожаловаться на то, как относится к нему судьба, хотя и баловнем назвать себя не мог. Сорок лет для мужчины не возраст – самый расцвет сил, когда еще не одолевают болезни, а в жизни ты уже многого достиг.

Звезд с неба Малышев не хватал. Не было у него влиятельных родственников во власти, друзьями не обзавелся. Но поскольку был человеком неглупым, то с самым началом экономических послаблений в стране быстро сообразил: «Кто не успел, тот опоздал». Электронщик по образованию, Иван Малышев под залог машины, подаренной ему отцом, одолжил у знакомых деньги. Получилось немало, потому как машину он заложил трижды.

«Благословенные были времена, – вспоминал о них Малышев, – достаточно было только расписки, составленной с глазу на глаз, да честного слова. Никаких тебе нотариусов. И машина при мне осталась, и беспроцентный кредит получил».

Все деньги, которые он собрал, потратил на приобретение бэушных компьютеров в Германии. Переправил их в Москву. Тогда портативные настольные машины только-только появлялись в России. Подъем оказался фантастическим. С десяток таких операций, и Малышев уже создал свое дело.

Как раз подоспело время открытия небольших магазинчиков, он вновь гнал с Запада изношенную, а то и вышедшую из строя технику: холодильные камеры, витрины. В документах за небольшую плату таможенникам оборудование превращалось в лом, приводил все это в порядок и продавал. Удавалось ему все достаточно легко, потому что многие его сокурсники работали на заводах, выпускавших электронику, и проблемы с комплектующими частями для него не существовало. Русские умельцы из всего могли сделать конфетку.

Менялись времена, приоритеты, а Малышеву удавалось держаться на плаву, он никому не собирался уступать занятую нишу, но и не мечтал перейти другим дорогу. Возможно, именно поэтому до последнего времени ему удавалось избежать крупных неприятностей. Однако в жизни каждого человека случаются моменты, когда приходит искушение. Как-то в его офисе появился незнакомец, представился Петровичем, не уточняя – отчество это или фамилия.

– Мне вас порекомендовали, – таинственно начал гость, не упомянув, кто именно составил Малышеву протекцию, – я представляю серьезных людей. И можете считать, что вам крупно повезло…

Предложение Петровича, озвучивавшего, как понимал Малышев, интересы людей из власти, сводилось к следующему: на заводах, в старых вычислительных центрах скупить старую, уже никому не нужную электронику советского производства. Организации готовы были расстаться с ней за гроши – лишь бы место не занимала. Затем этот лом Малышев должен был доставить на Украину. Петрович обещал, что проблемы с переброской не возникнут, ни один таможенник не заинтересуется, почему платы, содержащие драгоценные металлы, переправляются под видом заурядного вторсырья.

– Вы сможете это осуществить? Ведь вы прекрасно знаете, где за короткое время можно закупить большое количество электронного лома. У вас много знакомых, которые за небольшую дополнительную плату оформят все надлежащим образом.

– Могу, – согласился Малышев, – только какой будет мой интерес?

Вот тут и началось самое занимательное, Петрович без утайки рассказал о всей схеме, в которой предстояло поучаствовать Малышеву. Естественно, не прозвучало ни одной фамилии.

Из советского электронного лома предстояло извлечь содержащееся в нем золото. Но такая операция сама по себе не сулила большой прибыли. Петрович заверил Ивана, что этим дело не ограничится, у людей, которых он представляет, есть возможность изготовить из полученного таким образом золота точные копии царских червонцев. Вот эти слова и заставили учащенно забиться сердце Малышева. Ему предлагалось после завершения всей операции взять на себя реализацию части тиража монет. Искушение было велико. Малышев почти ничем не рисковал. Оплату за покупку и транспортировку лома брал на себя Петрович. А прибыль от продажи монет предполагалось поделить пополам.

И началось-завертелось. Малышев объезжал провинциальные организации. Раздавал мелкие взятки. Официальная оплата за лом производилась Петровичем моментально. Так же оперативно переправлялся электронный лом на Украину. Не затратив и копейки собственных средств, Малышев умудрился сэкономить для себя почти десять тысяч долларов из денег, выданных ему Петровичем наличкой для взяток директорам и чиновникам. Естественно, Иван не стал признаваться в этом компаньону. Наоборот, жаловался, что с трудом «выходит в нули». Но кто ж в бизнесе признается, что имеет прибыль?

И, наконец, настал долгожданный день.

Петрович привез в офис к Малышеву простой деревянный ящик с маловразумительной маркировкой, сделанный расплывающейся, как разведенная акварель, черной краской по неструганым доскам. Ящик был тяжелый, его вкатили на тележке двое грузчиков. Предварительно Малышев обзавелся старым вместительным сейфом. Когда Петрович оторвал доски короткой фомкой, у Малышева заняло дыхание. Упакованные, запаянные в полиэтилен, как таблетки, в ящике, пересыпанные стружками, сияли золотые царские червонцы.

Вдвоем они перегрузили монеты в сейф. Оставшись один, Малышев ножницами аккуратно разрезал один из листов и разложил на столе монеты, залюбовался ими. У него уже имелись наметки по продаже, он не договорился напрямую, но намекнул надежным людям, что в его распоряжении оказался клад, извлеченный из межстенного пространства при ремонтных работах в старом питерском доме.

Ночью он не мог заснуть, считал в уме возможную прибыль. Получалось, что это будет самой прибыльной в его жизни операцией. Но утром Малышева ждало страшное разочарование – монеты, извлеченные из полиэтилена, покрылись ужасными темными пятнами и радужными разводами. Не помогло и то, что Иван почистил несколько из них зубным порошком. Этот раритет он отыскал в сарае на даче, как-то во времена всеобщего дефицита прикупил по случаю целый картонный ящик, чтобы побелить деревья, но соседи отговорили, никто не мог сказать, пойдет ли на пользу грушам и яблоням мята. Почищенные монеты покрылись пятнами уже через несколько часов. Что-то напутали украинские добытчики золота из электронных плат, чего-то недоизвлекли или, наоборот, подмешали. Но факт оставался фактом, эти червонцы сбывать было равносильно самоубийству.

Малышев так и сказал Петровичу, когда они вновь свиделись в офисе, продемонстрировал ему пятна и разводы. Иван ожидал возмущения нечистоплотностью украинских партнеров, но вместо этого Петрович холодно сообщил:

– Ты взял монеты на реализацию. Все остальное – твои проблемы. Через два месяца отдашь деньги – триста сорок тысяч.

Малышев не поверил своим ушам.

– Их невозможно продать!

– Твои проблемы. Не отдашь деньги вовремя, я включу счетчик.

Естественно, к сроку денег от продажи фальшивых червонцев у Малышева не появилось. Он мог собрать почти всю необходимую сумму, но для этого требовалось остановить собственный бизнес, безбедно кормивший его на протяжении последних пятнадцати лет, и идти искать себе работу. Петрович предупредил:

– Через месяц отдаешь четыреста.

Пару раз к Малышеву заявлялись странные личности, напоминали о долге. Пару раз поздно вечером его перехватывали у подъезда, прижимали к стене и вежливо интересовались:

– Что передать Петровичу?

Наконец тот и сам пожаловал в офис, предупредил:

– Не отдашь – я найду способ выбить из тебя бабки.

Малышев послал его к черту, пытался заставить забрать «червонцы». Но Петрович ушел, оставив после себя тяжкий осадок на душе у Ивана. И вот уже целую неделю никто не заявлялся к нему в офис, никто не перехватывал у подъезда, не звонил с угрозами, не напоминал о монетах. Можно было подумать, что о Малышеве просто-напросто забыли. Но он знал, что это не так.

Безопасней всего Малышев чувствовал себя в офисе – в родных стенах и умирать не страшно. Он изгонял дурные мысли напряженной работой, просматривал прайсы, сравнивая цены, подчеркивал одинаковое оборудование в разных листках определенным цветом, чтобы ничего не спутать. Наконец, в глазах уже рябило от обилия цветов. Иван отодвинул от себя пачку фломастеров, кипу исчерканных бумаг и глянул в окно.

«Я засиделся. Уже смеркается, – подумал он, ощутив новый прилив страха, – надо было раньше уйти домой. Пока еще было светло».

В офисе уже никого не осталось, только хозяин. Малышев выглянул на улицу. Здание располагалось во дворах. Уже загорелись редкие дворовые фонари. За разросшимися кустами сирени слышался возбужденный разговор молодых парней, не поделивших девушку. Сама виновница не пыталась вмешиваться в спор, она стояла на асфальтированном проезде, неподалеку от машины Малышева и бесцельно разглядывала блестящий радиатор джипа.

Иван запер дверь офиса, включил сигнализацию – вспыхнула капелька индикаторной лампочки. Он уже позванивал ключами и даже нажал на брелоке кнопку – машина отозвалась тихим мелодичным попискиванием. Малышев не успел понять, откуда появились у него за спиной двое мужчин, заметил только их тени. Один ударил его по голове чем-то увесистым, но достаточно мягким, второй вырвал из слабеющей ладони ключи. Оглушенного Малышева затолкали на заднее сиденье, и джип тут же отъехал от бордюра.

Девушка стояла, раскрыв от удивления рот. Впервые ей пришлось видеть, как похищают человека. Причем происходило это совсем не так, как показывают в фильмах, а просто и буднично. И невероятно быстро. Когда она пришла в себя и бросилась к парням, спорившим, кому из них она принадлежит, джип уже преспокойно выезжал со двора.

Иван Малышев очнулся в своей машине. Первой мыслью было: «Почему я не за рулем, а на заднем сиденье?»

Он никогда не ездил с шофером, экономил. Но потом взгляд его остановился на ухмылявшемся рядом с ним голубоглазом блондине. Вот тогда и вернулась память. Малышев вспомнил и удар по голове, и девушку, смотревшую на него полными ужаса глазами. Иван, не рискуя подать голос, перевел взгляд пониже. На кожаной обивке сиденья покоился женский гольф, набитый песком, горловина была завязана на узел.

«Так вот они чем меня…» – Малышев потер темечко и удивился, когда не почувствовал боли.

– Очухался? – блондин незлобиво глянул на пленника и предложил закурить.

Малышев отрицательно качнул головой, а потом подумал и достал свои сигареты, блондин заботливо поднес зажигалку. За окнами машины мелькал лес. Иван никак не мог сориентироваться, где они едут.

– Где мы? – спросил он, обманутый добрым отношением к себе.

– Тебе знать не обязательно.

– Кто вы?

– Петрович послал. Скоро ты его увидишь.

Машина еще немного проехала по шоссе, а затем резко, почти не сбавляя скорости, ушла вправо. Малышев вцепился руками в сиденье. Джип, подскакивая на ямах, выкарабкался из кювета и покатил полевой дорогой вдоль самого леса. Ветки сосен то и дело задевали за крышу. Следом за джипом ехал другой внедорожник – «Нива».

Вскоре дорога нырнула в лес, стало совсем темно. Лица похитителей заострились от напряжения. Деревья расступились, колея спускалась в заброшенный карьер, глина, песок местами уже успели порасти полынью и лебедой. Машины одновременно подъехали к вертикальной стене карьера, нависшей над самым глубоким местом заброшенной выработки. Над неровным краем обрыва горели первые крупные мохнатые звезды. Вдруг Малышев почувствовал, как они предательски задрожали, расплылись, засияли острыми лучиками – на глаза навернулись слезы от жалости к самому себе.

«И какого черта я ввязался в аферу с червонцами, – подумал Иван, – мне и до этого неплохо жилось… Ни хрена я им отдавать не стану, пусть забирают свои червонцы…»

Додумать ему не дали.