Текст книги "Восточная миссия (сборник)"

Автор книги: Сергей Бортников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

63

– Ну-с, голубчик, на что жалуетесь? – спросил Антон Петрович, поправляя пенсне.

– Странный он какой-то… То клянет импер… империлистов, развязавших мировую бойню, то хоть сейчас готов отправиться на передовую… И нещадно бить врага! – пожаловалась Матрена.

– А вы ему кто будете?

– Жена.

– Выйдите, пожалуйста, нам надо поговорить тет-а-тет…

– Да-да, конечно…

– Ну… И давно у вас такое… помутнение?

– Вы не поверите, ваша милость… Со времени солнечного затмения…

– Зовите меня просто Антоном Петровичем.

– Да как-то не слишком сподобно…

– Или господином доктором…

– Слушаюсь!

– И оставьте в прошлом свои солдатские привычки… Значит, это началось ровно год назад?

– Так точно… В августе четырнадцатого… Раньше я ни о чем не думал…Рубил всех без разбору… Хоть япошек, хоть австрийцев, хоть немчуру… А тут наклонился над трупом молодого венгра – и… расплакался! Словно что-то поразило меня в самую душу… Будто в моей башке Всевышний какие-то рычаги в другую сторону повернул…

– Такое, братец, на войне часто случается…

– И может быть не я, ваша милость… Антон Петрович, того гусара жизни лишил, а так больно мне стало и… обидно… Словно не противник он, а брат родный!

– Все мы, голубчик, братья и сестры…

– С тех пор и маюсь… Тут в бой идти надобно, а у меня перед глазами труп его стоит! Все, думаю, пусть лучше меня, чем я кого-то…

– Когда война закончится, такое состояние можно будет назвать поствоенным синдромом…

– Как… Как вы сказали?

– Впрочем, диагноз заболевания не столь важен… Главное – как лечить хворь.

– Точно.

– Пока попейте травки… И приходите завтра. Поболтаем про житье-бытье. Глядишь, и полегчает.

64

На следующий день Федулов поехал к доктору один. Без Матрены.

– Ну-с, Григорий Терентьевич, как спалось? – «забросил удочку» доктор.

– Лучше, чем обычно…

– Кошмары не мучили?

– Никак нет.

– И убитый гусар не снился?

– Да вроде – нет. Первый раз за последний год, – горько улыбнулся Федулов.

– А где вы воевали, голубчик, если не секрет?

– Какие уж тут секреты, ваша милость? Брал Львов, Перемышль… Дошел до Карпат… А потом драпать начали. Так сказать, в обратном направлении… Только под Тарнополем и остановились.

– Надо же? А у меня там сестра живет! Двоюродная. Привет передашь?

– Конечно. Если к тому времени нас еще дальше на восток не отбросят… А вы что же, не коренной уралец?

– Нет. Мой отец родом из Польши.

– А здесь он как очутился? В ссылку, что ли, сослали?

– Какой вы прозорливый…

– За что?

– За участие в восстании шестьдесят третьего года.

– У нас на Урале народ тоже иногда голову поднимает…

– И как вы относитесь к бунтовщикам?

– Сочувствую…

– И только?

– А что вы прикажете: брать вилы и колоть угнетателей?

– Ну, не совсем так… Для начала – просвещать народ, учить его отстаивать собственные интересы! Вы ведь грамотный, Григорий Терентьевич?

– Да, ваша милость!

– Газеты читаете?

– Так точно…

– В Европе повсюду побеждает социал-демократия, и только в царской России паны по-прежнему свой народ за быдло держат!

– Что правда – то правда! Вот у нас в армии господа офицеры лапотниками солдат обзывают, чуть что – сапогом запустить могут… А у них даже рядовому позволено в ресторане пиво попивать…

– Мой отец рассказывал, что целью восстания в Польше тоже было установление демократических порядков. «Не народ для уряда, а уряд для народа» – говорил Кастусь Калиновский – один из их предводителей!

– А что? Правильно он заметил… Только чего им не хватало, таким, как ваш отец? Они ж не простого роду, а дворянского!

– А не все ли равно, братец?

– Нет, конечно… Вы вот – господин доктор, а я кто? В бочке затычка…

– Все люди одинаковы… Польский адвокат Ян Шанецкий еще в начале прошлого века призывал: «Перестанем быть братьями-дворянами, а будем братьями-поляками…»

– Эх, нам бы так! Братья-россияне! Сколько добрых дел мы б тогда совершили!

– А как на фронте относятся к иноверцам?

– К полякам, румынам – неплохо. К русинам – вообще хорошо. А к мадьярам – худо, не говоря уже о немцах с австрийцами…

– Почему?

– Да кто его знает? Люди как люди…

– На Западном фронте французы и англичане с ними вовсю братаются!

– Правда? А нам об этом ничего не докладывают! Вот вернусь на фронт и… – Федулов повел глазами по стенам кабинета и замолчал.

– Что «и»? – не вытерпел доктор.

– И обо всем расскажу солдатам!

– Только осторожно, братец, – улыбнулся Антон Петрович, удовлетворенный тем, что брошенные им революционные семена быстро дали нужные всходы.

До конца отпуска они беседовали еще не раз. Когда пришла пора возвращаться на фронт, Григорий не только окреп физически, но и вырос духовно, превратившись в ярого последователя социал-демократических идей, приверженцами и пропагандистами которых, как вы, должно быть, догадались, являлось не одно покаление Ковальских…

65

Провожали Федулова всей станицей.

Окруженная плачущими детишками Матрена махала платком, пока паром через Урал, которым пришлось воспользоваться для того, чтобы сократить путь до железной дороги, не скрылся из виду. И только на другом берегу реки Григорий вспомнил о данном Семену обещании. Что ж, время еще есть, надо бы проведать родителей друга!

– Слышь, братец, – обратился он к крестьянину, в телеге которого собирался добраться до ближайшей станции. – Ты Зыряновых знаешь?

– А то как же!

– Вези меня к ним.

Во дворе дома, возле которого остановилась повозка, шло гулянье. Федулов поправил форму и толкнул неприкрытую калитку.

За столом на центральном месте сидел мужчина в форме казака-уральца с такими же, как у него, знаками отличия на погонах. Он повернул лицо к вошедшему и в тот же миг сорвался с места.

– Маменька, батенька, встречайте моего боевого друга!

– Семен! – заорал Федулов, бросаясь в распахнутые объятия.

– Гриня! Маменька, поставьте рядом со мной еще одну табуретку!

– Сейчас, Сенечка, сейчас, родный!

– Ну, рассказывай, как отдохнул?

– Нормально! А ты как дома очутился?

– Да вот… Был ранен в плечо – и получил два месяца на поправку… Ты не поверишь, Гриня, сама царева сестра за мной в госпитале ухаживала!

– Да ну?

– Точно тебе говорю… Ея Императорское Высочество великая княжна Ольга Александровна!

– Повезло тебе, братец!

– Еще как! А ты уже на фронт?

– Так точно…

– Ну, давай по единой… За нашу победу!

– Какую победу, братец?! За благополучное возвращение!

– Вот-вот! – поддержал Федулова отец Семена – все еще ладный, крепкий казак среднего роста, прошедший не одну военную кампанию. – Ни пуха ни пера вам, братцы… Ни пули, ни осколка!

– Спасибо, батя! – отчего-то расчувствовался Григорий.

66

14 августа 1915 года австро-венгерские и немецкие войска снова приступили к активным действиям почти на всем Юго-Западном фронте – от Днестра до Турии[47]47
  Река на Волыни, правый приток Припяти.


[Закрыть].

Удары были направлены в обход правого фланга 8-й армии в направлении на Локачи[48]48
  Теперь райцентр Волынской области Украины.


[Закрыть], где немцы с австрийцами потеснили 4-й конный корпус генерала Петра Федоровича Рерберга и взяли под контроль дорогу на Луцк[49]49
  Город Луцк с 1939 года – административный центр Волынской области Украины.


[Закрыть].

Командующий ЮЗФ Иванов решил выровнять фронт, распорядившись отвести войска на линию реки Стрипы, а один корпус (39-й) перебросить на Волынь.

19 августа 9-я и 11-я российские армии принялись выполнять приказ. Щербачеву пришлось оставить отменные позиции на Золотой Липе под Бережанами[50]50
  Теперь райцентр Тернопольской области Украины.


[Закрыть], а Лечицкому вообще стратегически важный населенный пункт Галич[51]51
  Райцентр Ивано-Франковской области Украины.


[Закрыть].

Отступавшая на Волынь 8-я армия вытянулась в линию Деражно – Крупен – Радзивилов – Подкамень – Подберезцы[52]52
  Сейчас это территория четырех областей Украины: Волынской, Ровенской, Тернопольской и Львовской.


[Закрыть], протяженностью около 120 километров.

Перед российским командованием предстал выбор: либо перейти в наступление на правом фланге силами Брусилова, либо отвести весь корпус на следующий оборонительный рубеж, подготовленный по линии рек Горынь, Стубла, Иква.

При этом следовало учесть, что противник имеет существенное преимущество в численности войск. Против 11 русских – 22 австро-венгерских дивизии. И Алексей Алексеевич принял нелогичное на первый взгляд решение – контрнаступление, которое назначил на 3 сентября.

Для нанесения удара планировалось выделить три правофланговых корпуса (39-й, 12-й и 8-й) во взаимодействии с 3-й пехотной дивизией 17-го армейского корпуса и один левофланговый.

Им противостояли три армии: эрцгерцога Иосифа-Фердинанда (1-я и 4-я) и 2-я австро-венгерская армия Бем Эрмоли, совокупно имеющие многократное преимущество в живой силе и артиллерии (1058 пушек против 500).

Но русских это не остановило.

По всему фронту они бросились в атаку.

Отбросить неприятеля не удалось, зато удалось отбить у него охоту к активным действиям на весь осенне-зимний период.

67

Под Тарнополем фронт тоже стабилизировался.

Правда, 4 сентября австрийцы пошли в решительную атаку в районе сел Пилява[53]53
  Теперь в Бучацком районе Тернопольской области Украины.


[Закрыть] и Джурин[54]54
  Ныне в Чертковском районе Тернопольской области Украины.


[Закрыть]. Однако для подавления этой авантюры хватило всего лишь одного дивизиона уральцев, состоящего из трех сотен казаков, среди которых не было быстро поправляющегося после ранения отпускника-Зырянова.

Впрочем, до конца сентября его полк продолжал нести в основном разведывательную службу. Серьезный бой довелось выдержать только под Джурином за высоты 270 и 386.

И вообще, в конце лета русские войска под Тарнополем почему-то вступали в сражения нечасто и неотхотно. Около двухсот кавалеристов полковника Бековича-Черкасского нанесли удар по позициям 9-го и 10-го гонведских полков возле Зарваницы, взяв в плен 17 венгерских офицеров и 276 солдат, захватив 3 пулемета и 4 телефона. При этом сами кавказцы потеряли 2 офицеров, 16 всадников и 48 лошадей. Вот, пожалуй, и все проявления воинской доблести на том участке фронта…

С началом осени все изменилось.

В ночь со 2 на 3 сентября 11-й корпус генерала Владимира Викторовича Сахарова, состоящий из двух пехотных дивизий и одной кавалерийской бригады, прикрывающих северное крыло 9-й армии генерала Лечицкого, без боя оставил позиции на Стрипе и, осуществив переход на 20 километров, вышел к реке Серет. На правом фланге остановилась 11-я пехотная дивизия генерала Бачинского. Чуть севернее расположился 22-й корпус 11-й армии, южнее – 32-я дивизия, которая за лето отступила на 130 километров, понеся значительные потери.

На берегу Стрипы остались только две сотни 2-го Екатеринодарского казачьего полка. Они должны были задержать противника на водном рубеже и вести активную разведку…

68

Последним крупным городом на пути следования Федулова на фронт оказался Тарнополь. Именно в нем жила двоюродная сестра Антона Ковальского, для которой Григорий привез передачку. Что находится в опечатанном и туго перевязанном пакете – он, конечно же, не знал. Доктор сказал: какие-то очень важные личные документы. На самом деле там были наборные шрифты для подпольной газеты социалистов, редактируемой некоей Маней Шварц, не состоящей ни в каких родственных связях с уральским лекарем и даже не подозревающей о его сущест вовании.

Жила Маня в доме на окраине, за которым давно присматривала контрразведка Юго-Западного фронта. Естественно, с момента передачи пакета Федулов уже никогда не выпадал из поля зрения ее агентов, главным образом – капитана Бессарабова.

По прибытии в часть отдохнувший и повеселевший старший урядник с тремя сотнями своих товарищей был сразу же отправлен в тыл врага.

Переправившись через Серет вброд, казаки развернулись в лаву и атаковали полевые караулы противника. Четыре офицера и 180 солдат двух рот 19-го ландверного полка, не сопротивляясь, сдались в плен. Федулов сразу начал вести с австрийцами «разъяснительные беседы» и быстро подружился с ними.

Оказалось, что русских на этом направлении преследовала 55-я дивизия из корпуса Гофмана – 7 тысяч штыков при поддержке 40 пушек. По свидетельствам пленных, в ближайшее время австрийцы не собирались начинать наступление, считая своей важнейшей задачей удержать отвоеванные территории.

Ситуация прояснилась, и Платон Лечицкий решил атаковать противника, чтобы оттянуть вражеские силы с южного фланга 9-й армии.

Командир корпуса Сахаров, недавно назначенный наказным атаманом Оренбургского казачьего войска, в ночь на 6 сентября растянул фронт 32-й дивизии на 4 километра, оставив на восточном берегу Серета 43-й Охотский полк со всей артиллерией 11-й дивизии за исключением двух легких батарей (генерал Михаил Львович Бачинский был категорически против такого решения). Остальным трем полкам 11-й дивизии с приданым ей 127-м Путивльским полком и Терской казачьей дивизии, совокупно насчитывающим около 10 тысяч штыков, 2500 сабель и 22 пушки, было приказано начать наступление.

Их действия поддерживали 32-я и 2-я стрелковые дивизии.

Утром 6 сентября вся российская пехота собралась в лесу чуть западнее Теребовли, откуда и ринулась в атаку: 44-й Камчатский полк ударил с левого фланга, 41-й Селенгинский – с правого; в резерве остались 127-й Путивльский и 42-й Якутский полки.

К 11 часу на участке генерала Владимира Зеноновича Май-Маевского россияне оттеснили сторожевое охранение противника и захватили 60 пленных, но их атака быстро захлебнулась.

Вскоре прицельный огонь противника остановил и Терскую дивизию.

Поэтому в ночь на 7 сентября генерал Бачинский перегруппировал свои войска и бросил их на Дарахов[55]55
  Теперь в Теребовлянском районе Тернопольской области Украины.


[Закрыть], где сопротивление противника не казалось столь сильным.

Самая сложная задача возлагалась на бойцов 41-го полка. Ночью они должны были незаметно сняться с позиций и, совершив бросок на 18 километров, вступить в бой с превосходящими силами противника, чтобы выручить 44-й полк, оказавшийся в сложной ситуации. Также Бачинский просил содействия и у командира 32-й дивизии генерала Яблочкина, но Владимир Александрович слишком долго размышлял: помогать – не помогать?!

Михаил Львович не стал ждать и бросил в бой свою конницу – две сотни Екатеринодарского казачьего полка и две сотни Терской дивизии под командованием есаула Давыдова, получившего задачу прикрыть левый фланг 44-го полка.

Атака оказалась столь неожиданной, что за час русским удалось взять более 600 пленных. Однако главный удар был уготован не слева, а справа.

Австрийцы не выдержали и побежали. Полторы тысячи из них сдались в плен.

Корпус Гофмана практически перестал существовать.

А россияне после такого громкого успеха больше не помышляли об отступлении за Збруч. По крайней мере, до конца очередного осенне-зимнего позиционного противостояния…

69

Все триста бельгийских добровольцев выстроились во французском порту Брест. Винтовки за плечами, вещмешки у ног… Колон, Ле Маре, братья Тири, Жюльен Ляо, граф Жан де Людекерке – один из немногих аристократов, не постеснявшихся облачиться в форму рядовых солдат и с оружием в руках отстаивать независимость своей Родины вдали от нее…

Среди разведчиков-велосипедистов выделяется усатый весельчак Луи де Потер. У его ног, звонко тявкая, кружит дворняга по кличке Пуля с окрашенными в триколор боками – зеленой, белой и красной полосами. Так солдат «поизмывался» над собачонкой, узнав о вступлении Италии в войну.

Техника уже погружена в транспортный корабль «Врей Касть»: броневики, грузовики, мотоциклы, велосипеды с привязанными к рамам лопатами и мотыгами, автоцистерна и даже машина скорой помощи! Все это добро вместе с людьми вот-вот будет отправлено в Россию.

13 октября их тепло встретит продуваемый всеми ветрами холодный Архангельск…

Потом – Петергоф, Царское Село, прием у императора, Киев, Тарнополь, Збараж[56]56
  Теперь райцентр Тернопольской области Украины.


[Закрыть] и живописная деревня в далекой Галиции, название которой – Озерне – вызовет у всех бельгийцев ностальгию, напомнив о родном Изерне, где в начале Великой войны состоялась одна из самых кровопролитных в истории их армии битв…

70

Уже в Царском Селе отчетливо проявились первые проблемы во взаимоотношениях между бельгийцами и «благородными» русскими офицерами. Особенно обижались прапорщики, которым чужестранные солдаты не спешили отдавать честь.

Оказалось, те руководствовались своим уставом, согласно которому приветствовать нужно только непосредственных начальников, и то лишь один раз в день – при первой встрече. Причем в замкнутом помещении. На улице отдавать честь и вовсе не обязательно!

Серьезные недоразумение случались и тогда, когда бельгийцы собирались отведать пива в ресторанах. Гулявшие в питейных заведениях русские офицеры часто хватались за нагайку, а то и за оружие, пытаясь выставить вон «зарвавшихся лапотников». И тогда в дело вступал вездесущий Ле Маре, никогда не дававший в обиду своих солдат. «Мы из демократической страны и имеем право бывать там, где нам заблагорассудится», – такой аргумент действовал далеко не на всех, но грозный вид Константа взывал к уважению, упреждая многие неприятности.

Однако главный конфуз едва не случился там, где его никто не ожидал.

Когда бельгийцы готовились к боевому смотру перед русским царем, сумасбродная Пуля носилась по плацу, словно угорелая, вызывая раздражение у многочисленной государевой свиты. Дворнягу велели немедленно изгнать; Луи еле уговорил Константа спрятать ее в свой броневик. Конечно же, Николаю захотелось осмотреть именно эту машину. Все невольно замерли, но… пронесло. Обычно не замолкавшая собака «набрала в рот воды»!

Зато сам император, как обычно, вляпался в историю. Он никак не мог забраться на самую высокую ступеньку, чтобы заглянуть вовнутрь очередной бронированной машины. И здоровяк Ле-Маре решил помочь царю, ухватив его за шинель чуть ниже спины и приподняв. Сопровождавшие государя генералы ахнули. Но Николай II нисколько не разозлился за такое панибратство и громко рассмеялся…

Впрочем, то были цветочки по сравнению с тем, что бельгийские шутники отчебучили несколько часов тому назад, правда, «ягодок», к счастью, никто не заметил… Во время официальной встречи в Царском Селе, военный оркестр готовился сыграть государственный гимн Королевства Бельгии. Но русские музыканты не имели нужных нот. И обратились за помощью к Луи де Потеру.

В результате на важном мероприятии с участием царя прозвучала… популярная мелодия с непристойными словами, которую в те годы распевали во всех брюссельских кабачках. За такое русский солдат сразу же угодил бы под трибунал!

А тут все прошло на «ура»! Русские генералы еще долго удивлялись: «Ах, какие патриоты, эти бельгийцы! С каким удовольствием они горлопанят свой гимн?!»

71

На 1916 год Верховное командование российской армии директивой поставило задачу перед войсками Юго-Западного фронта «разбить живую силу противника, сосредоточенную между Полесьем и рекой Прут».

Операцию планировалось провести силами 7-й, 8-й, 9-й и 11-й армий. В некоторых из них накануне поменяли командиров. Щербачева бросили на 7-ю, 11-ю вместо него возглавил Сахаров.

По замыслу командования первой активизировать свои действия должна была 8-я армия Брусилова. За ней нанести отвлекающий удар между Днестром и Прутом предписывалось 9-й армии Лечицкого, ну а основной удар предполагалось осуществить силами 7-й и 11-й армий в направлении старинного города Бучач[57]57
  Сейчас райцентр Тернопольской области Украины.


[Закрыть], где еще в далеком 1672 году подписывался мир между Турцией и Речью Посполитой.

Для нанесения главного удара с прорывом сильно укрепленных позиций противника 7-й армии предоставили только 24 шестидюймовые гаубицы, 12 сорока двухлинейных пушек и несколько полевых мортир.

Фронтовая узкоколейка не могла обеспечить артиллерию достаточным количеством снарядов, не говоря уже о возрастающих потребностях тылового обеспечения.

Пришлось загружать по полной железную дорогу, обслуживающую 11-ю армию. Но оттепель и мокрый снег отсрочили выполнение задачи, а, значит, и начало наступления.

Лишь вечером 15 декабря русские части заняли исходные позиции…

72

Пути Федулова и Зырянова снова разошлись. Первый обосновался на Волыни, где отступившие русские войска формировали ударный кулак для будущих атак. На полпути между Ровно и Луцком под тихим городком с названием Клевань[58]58
  Теперь райцентр Ровненской области Украины.


[Закрыть] в одно и то же время оказались и генерал Брусилов, и граф Келлер, и Карл Маннергейм, и Хан Нахичеваньский с подчиненными им войсками.

А Зырянов остался в Галиции под осточертевшим Тарнополем…

Именно ему с товарищами выпала судьба идти в очередную разведку перед самым началом отвлекающего удара. Семен даже обрадовался – надоело прозябать в резерве. Но взять языка долго не удавалось.

Австрийцы бдительно несли караульную службу. Из окопов не высовывались, малую нужду справляли по двое-трое и с оружием в руках…

И все же уральцам повезло…

Один из офицеров так набрался в близлежащем шинке, что еле-еле перебирал ногами и постоянно выпадал из объятий своего тоже не совсем трезвого денщика. Как оказалось позже, так он праздновал свой 35-й день рождения…

Естественно, оба попали в плен.

Бедняги долго не могли понять, где они находятся и что от них хотят. Но даже из их путаных показаний стало ясно, что австро-венгерское командование ничего не знает о перемещении русских войск.

На рассвете 16 декабря 9-я армия перешла в наступление по всему фронту. Под вечер после упорных боев русские отбили Доброполе, Новые Петликовцы, Пиляву[59]59
  Все три населенных пункта сейчас в Бучацком районе Тернопольской области Украины.


[Закрыть] и вышли к основной линии обороны противника.

Перед 2-м армейским корпусом генерала Василия Егоровича Флуга поставили задачу прорвать и ее. Это можно было сделать только на участке шириной в 8 километров между высотами 382–384.

Недостаточное количество артиллерии (всего 36 тяжелых пушек и два легких мортирных дивизиона) не позволяло наносить равномерный удар по всему фронту; поэтому огонь был направлен в основном на господствующие высоты. По окончании артобстрела высоту 382 должны были атаковать бойцы 26-й пехотной дивизии и приданого ей полка 43-й дивизии. Высоту 384—2-й полк 42-й пехотной дивизии. Два полка 43-й пехотной дивизии и 3-я Туркестанская стрелковая бригада остались в резерве командира корпуса.

И хотя наступление было назначено на утро 17 декабря, началось оно только около 3 часов дня.

Причиной задержки стали трудности в развертывании тяжелой артиллерии. Обстрел продолжался 30 минут, после чего части 2-го армейского корпуса пошли в атаку по всему фронту.

Однако огонь велся недостаточно плотно и не смог полностью разрушить проволочные заграждения. Когда же саперы стали их демонтировать, австрийцы открыли стрельбу из винтовок и пулеметов.

Атака захлебнулась, русские отошли на исходные позиции.

Вскоре комкор Флуг решил повторить попытку, сосредоточив огонь всей артиллерии на участке намеченного прорыва. Для того чтобы изменить расположение батарей, ему понадобилось около 15–16 часов.

Окопы противника пострадали достаточно сильно, но ограждение удалось разрушить лишь в одном месте. Именно через него в расположение противника ринулись воины нескольких стрелковых рот. К сожалению, их решительные действия не были поддержаны другими пехотинцами. Часть солдат отступила, часть – попала в плен.

После этого Василий Егорович еще больше сузил участок прорыва. 43-й дивизии был определен фронт между высотами 384 и 380. Ей передали всю тяжелую артиллерию, два горных и один легкий дивизион 26-й артиллерийской бригады. На очередную перегруппировку ушли два дня – 19 и 20 декабря. Учитывая многочисленные потери в живой силе во время предыдущих атак, начальник 43-й пехотной дивизии нацелил своих солдат только на высоту 384.

Туда же обязалась бить тяжелая артиллерия; легкие мортирные дивизионы получили задачу обстреливать соседние участки, чтобы не дать противнику вести прицельный фланговый огонь.

Одновременно с 43-й пехотной дивизией 5-й Кавказкий корпус атаковал высоту 370, а 26-я дивизия – высоту 382.

Но и третья попытка не увенчалась успехом, в отчаянии комкор решил задействовать резерв – 3-ю Туркестанскую стрелковую бригаду.

Проанализировав действия предшественников, начальник бригады пришел к выводу, что артобстрел в таких условиях просто не может быть эффективным, и наметил наступление без него на рассвете 25 декабря, рассчитывая прежде всего на внезапность у дара.

Накануне наступления артиллеристы, контролируя точность попадания каждого залпа, разорвали проволочное заграждение противника на участке в 300 метров. Ночью разведчики и саперы сделали еще около 30 проходов. На флангах установили пулеметы Туркестанской бригады и 43-й дивизии и предварительно пристреляли.

В 5 часов утра бригада в составе двух полков заняла исходное положение в 2 километрах от высоты 384. Прожектор, размещенный в Доброполе, мощным лучом указал направление атаки.

В 7 утра солдаты подошли к колючей проволоке и только тогда были замечены противником. Тот же час русская артиллерия и пулеметы ударили по заранее пристрелянным окопам и фланкирующим сооружениям.

К половине девятого пехота преодолела все три полосы «колючки», после чего противник прекратил всяческое сопротивление и начал массово сдаваться в плен…

Как вдруг на русских обрушился шквальный огонь с обоих флангов (справа с высоты 382 и слева с высоты 380), а также со второй линии обороны – из-за Стрипы.

Около 10 утра австрийцы перешли в контратаку и быстро отбили утраченные позиции. Потери россиян впечатляли: в 3-й Туркестанской бригаде – 12 офицеров и 3642 солдата, в 26-й пехотной дивизии – 1 офицер и 298 солдат, в 43-й пехотной – 4 офицера и 691 солдат, то есть чуть ли не половина личного состава корпуса!

Вскоре после этого в войска поступил очередной приказ главкома: прекратить всякие наступательные действия и перейти к обороне…

73

20 января на пограничную российскую станцию Волочиск[60]60
  Тогда последняя станция на западе Российской империи, теперь райцентр Хмельницкой области Украины.


[Закрыть] прибыл поезд с бельгийскими союзниками. Оттуда, в трескучий тридцатиградусный мороз, бойцы дивизиона своим ходом двинули на Збараж.

И сразу… ушли в загул – как-никак Рождество Христово! Особенно усердствовал майор Колон, – благо в этом еврейском городке корчмы были через каждые сто метров.

Рядом с Августом неотступно находился Бронштейн, исправно исполнявший роль переводчика. Он прекрасно знал русский, немецкий и французский. Ну а с местными жителями общался на родном и дише.

Леон не только способствовал спаиванию своего командира, но и все время подстрекал его к совершению других неблаговидных поступков.

Именно по совету хитрого Бронштейна, Колон решил «срубить» деньги с военного ведомства России, выставив ему счет за утомительное путешествие из Бреста в Архангельск, задержки с питанием в Царском Селе и прочие неудобства военного времени. Ставка направила протест бельгийскому правительству, и Колону потихоньку начали искать замену.

А вот испытать бронедивизион в бою российское командование не торопилось и этим невольно способствовало моральному разложению союзников. Те все чаще стали прикладываться к бутылке…

Кто не пил, все свободное время гонял в футбол.

Русские солдаты с интересом наблюдали за диковинной игрой и восхищенно аплодировали, когда двухметровый Ле Маре получал мяч в центре поля и, расталкивая соперников локтями, мчал к чужим воротам. А когда он коронным ударом метров с двадцати вгонял мяч под перекладину – восторгу болельщиков вообще не было предела…

Но большая часть зрительских симпатий обычно доставалась не ему, а сутулому и кривоногому отцу Бону, бегавшему по полю со свистком во рту. Стоило священнику один раз дунуть в свое орудие, как игра сразу останавливалась, независимо от того, кто владел мячом: рядовой или майор.

Иногда среди русских набиралось 11 смельчаков, согласных играть с бельгийцами, однако у них мало что получалось. Счет почти всегда был двухзначным – 10:0, 12:1, 14:3…

Впрочем, славяне всегда быстро перенимали чужестранные забавы…

74

В Збараже были отмечены первые случаи открытия беспричинной стрельбы по дружественным бельгийцам. Все дело оказалось в фуражках, слишком похожих на австрийские. Позже, чтобы избежать подобных недоразумений, союзникам стали выдавать каски. Но и это нервировало русских, напоминая им о немцах.

Пилотки цвета хаки, которые бельгийцы носили в теплое время года, были точь-в-точь как у турецких солдат, расположившихся под Бережанами. Поэтому вместо хаки им выдали голубые пилотки артиллеристов с красной полосой.

Конфликтов стало меньше, однако совсем они не прекратились.

Пришлось обращаться в Ставку за разъяснениями.

Вскоре командиру Бельгийского броневого автомобильного дивизиона пришел ответ, подписанный генерал-майором Каменским и подполковником Окуневым:

«В виду возбужденного Вами вопроса о форме одежды всем чинам вверенного Вам дивизиона, находящегося в настоящее время на службе в рядах Российской армии, Главное Управление Генерального штаба сообщает, что главнейшим воинским отличительным признаком принадлежности военной службы к составу Русской армии, являются «погоны» с условным обозначением на них звания (для нижних чинов) и чинов (для офицеров и военных чиновников).

Поэтому необходимо, чтобы в течение времени пребывания дивизиона в составе наших войск, чины дивизиона имели этот отличительный признак принадлежности к нашей армии, чем будет достигнута возможность легкого опознания их и избежания недоразумения, в связи с некоторым сходством бельгийской формы с австрийской.

Обращаясь же к вопросу о том, какие именно отличительные признаки должны быть у нижних чинов Бельгийского броневого автомобильного дивизиона, Главное Управление Генерального штаба уведомляет, что нижним чинам дивизиона присваиваются соответствующие внешние отличия, согласно их званиям и занимаемым должностям, указанным в штате Бельгийского броневого автомобильного дивизиона, высочайше утвержденного 30 ноября 1915 года.

Господа офицеры должны носить погоны Русского образца по чинам, имея в виду, что в отношении погон чину майора Бельгийской службы соответствует российский чин подполковника, Capitaine Commendant – капитан, Capitaine – штабс-капитан, Lietenant – поручик и Sous Lietenant – подпоручик»[61]61
  Орфография полностью сохранена – С.Б.


[Закрыть].

75

В марте 1916-го в российской армии произошли серьезные изменения. Командующим Юго-Западным фронтом стал генерал Алексей Брусилов. 8-ю армию вместо него возглавил генерал Алексей Максимович Каледин. 9-ю в связи с болезнью Лечицкого временно принял генерал Александр Михайлович Крымов.

В Бельгийском броневом автомобильном дивизионе, присоединенном к 6-му корпусу, вошедшему сначала в состав 11-й, а затем 7-й армии, тоже сменили руководство: вместо Колона назначили майора Семета.

По одной из первых директив нового главкома всем армиям фронта предписывалось до 28 апреля перейти к активным атакующим действиям. При этом командующий каждой из них сам мог выбрать участок, на котором нанесет сокрушительное поражение противнику.

Главное наступление намечалось на Западном фронте. Юго-Западное направление изначально определялось как вспомогательное.

Вышло же, как всегда, наоборот.

76

Наступательная кампания Юго-Западного фронта в мае – ноябре 1916 года, получившая сначала название Луцкий, а чуть позже – Брусиловский прорыв, красной нитью вошла во все учебники военной истории.