Текст книги "Принцип действия"

Автор книги: Сергей Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Натянув комбез и вооружившись – штатный игломет «штопальщик» и вибронож, подошла к зеркалу, проверилась. Комбез у нее отличный. Пару лет назад оторвала на Вантесенте, во время операции по контракту у залетного торговца-внешника. Ярко-желтый, с малиновыми и зелеными вставками, он плотно, но без стеснения, обтягивал ее фигуру, выгодно подчеркивая формы и отлично гармонируя с цветом волос. Такого нет ни у кого в команде. У остальных в основном серые и черные. Она невольно улыбнулась сквозь слезы. Как ни крути, а выглядит она лучше всех. В такой одежке на нее просто трудно не обратить внимания. Болтун даже как-то сказал, что из нее вышел бы отличный дизайнер по индивидуальному стилю. Она и вправду в свободное время баловалась с компьютерной графикой, а ее рисунками, распечатанными на принтере, была обвешана вся комната… Дизайнер… Как знать. Может, в следующей жизни?

В ангар, расположенный ярусом выше, вела вертикальная лестница прямо из кубрика, так быстрее всего можно добраться до «мехов» в случае боевой тревоги, и также быстро свалить вниз в случае опасности. Такие же лестницы вели из каждого помещения нижней зоны в верхнюю. Во время боя обслуживающему персоналу, не задействованному в боевых действиях, лучше находиться внизу. Больше шансов выжить.

Шайя с привычной легкостью взобралась по лестнице, люк в потолке автоматически ушел в сторону. Перед люком задержалась. Нет, не годится в таком плаксивом виде появляться на глаза другим. Она вытерла слезы ладонью, через силу улыбнулась и, преодолев последние ступеньки, выбралась в ангар.

Под бетонным куполом было просторно – двадцать метров высоты, пятьдесят метров в поперечнике. Черт, холодно-то как … Термометр лоцмана выдал на виртуалку температуру внутри ангара – пять градусов тепла. Зиму Шайя, мягко говоря, не любила. Холод неизменно вызывал у нее дискомфорт и приводил ее в дурное настроение, выматывая и физически, и психологически сильнее, чем любые боевые операции. На своей родной Зармонде она выросла в зоне субтропиков и совершенно не знала, что такое снег, пока для нее не началась взрослая жизнь. Сейчас ей стукнуло уже двадцать восемь стандартных лет, кочуя с планеты на планету в составе разных робокоманд, она успела повидать всякого, но к холоду так и не привыкла. На Двойном Донце хорошее лето. Осталось потерпеть еще пару месяцев, и оно придет. Если, конечно, «миротворцы» дадут им эти пару месяцев…

От одного вида боевых роботов, выстроенных на своих местах по ранжиру, она почувствовала себя легче. На фоне общего зала, где преобладали серые тона, роботы – бронированные великаны самого разнообразного облика – стильно выделялись своей зимней раскраской – «белое безмолвие». Места парковки под «Шершня» и «Кровавого Гончего» пустовали, поэтому ряд начинался с «Победителя», снова пустое место – «Часовой» нес снаружи вахту, дальше – «Громовержец», «Разрушитель», «Огненный Демон». За первой линией роботов шла вторая. Интендант-полковник Грог недавно купил у торговцев-внешников полную линейку «Право Первопроходца», которая пока пылилась без дела из-за проблем с лоцманами. Зеркально-ртутный окрас всех четырех «мехов», от легкого тридцатипятитонного «Следопыта» до штурмового «Законника» массой в восемьдесят пять тонн сразу выдавал в них «новичков», еще не побывавших в деле, они всегда приходили такими с завода – без окраса. До вчерашнего дня ИБээРы находились в транспортных контейнерах, но вечером от интендант-полковника поступила команда на расконсервацию. Техники управились за ночь, так что Шайя теперь могла полюбоваться новыми машинами. Планировалось, что эти роботы заменят в их звене старые модели соответствующего класса, а старичков, в свою очередь, отправят в космопорт, доукомплектовать поредевшее после боев звено «Коматозников». Кроме того, всегда будет парочка свободных роботов для экстренной замены. «Интересная линейка, – подумала Шайя, – все роботы – гуманы, то есть человекоподобного облика. Но по сравнению с мощью, заключенной в этих искусственных созданиях, люди кажутся слабыми, мягкими существами, обитающими в хрупком мире. И в отличие от людей, эти – никогда не обидят по собственной инициативе… Все, хватит об этом. Забыла».

Шайя решительно направилась к своему «Победителю» – пятидесятипятитонному боевому роботу гуманоидного облика, высотой в десять метров. Характеристики своего любимца каждый пилот помнит наизусть. Изготовитель «меха» – компания «Нужный Размер» (Сонгердан), линия «Поступь Войны». Стандартное вооружение состоит из двух больших лазеров «Адская Плеть» и двенадцати средних лазеров «Молния». Руки, грудь, плечи, бедренная платформа – все было утыкано стволами лазерных излучателей. «Победитель» – целевой лазерный робот. В условиях зимы, при низких температурах, такое вооружение имело существенное преимущество перед «снарядным» – боезапас лазеров бесконечен, а низкие температуры окружающей среды позволяют долго вести интенсивный огонь, не перегреваясь. Из-за своего специфического вооружения «Победитель» представляет серьезную опасность на малых и средних дистанциях. Чаще всего применяется для охраны объектов или нападения в составе группы более тяжелых роботов…

– Шайя, – связался по лоцману Бола, спокойный, уверенный тон командира заставил девушку невольно внутренне подтянуться. – Не забудь отключить лоцман перед загрузкой.

– Конечно, капитан, я и сама прекрасно помню.

– Не ерничай, я серьезно. Еще раз поймаю на нарушении приказа – наложу штраф. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

– Да поняла я, поняла, уже отключаюсь.

По пути Шайя прошла мимо операционного центра ангара.

Техники сидели за прозрачной пластиковой стенкой кабины, отгораживающей часть ангара от холода, пыли и гари, непременно образующихся во время ремонтных и обслуживающих работ. Ребята были заняты делом – резались в карты вместе с оператором за самодельным столиком рядом с пультом управления ангаром. На многочисленные экраны, большая часть которых демонстрировала патрулируемые секторы местности снаружи «Гряды», а несколько выдавали обзор внутри ангара, никто не смотрел. «Расслабились засранцы, – беззлобно усмехнулась Шайя, – тревоги боевой на них нет».

Шайя приостановилась, постучала по шумопоглощающему пластику, головы четырех техников и оператора повернулись, парни приветливо заулыбались, замахали руками, приглашая к себе. Оператор в жесте одобрения ткнул в потолок большим пальцем, мол, твой робот в порядке и сама ты отлично выглядишь, подруга.

Шайя с улыбкой покачала головой. Хорошие ребята. Техники в основном набирались из аборигенов Двойного Донца, приветливые, доброжелательные люди, таких просто приятно защищать с оружием в руках. Жаль только, что из-за местного бзика никто из них лоцманы не носил. Это немного затрудняло общение на расстоянии. Связь по мобильнику не так удобна, как по лоцману.

До начала вахты оставалось еще около двадцати минут – сэкономив время на душе, она пришла раньше, чем нужно. Ничего, лучше раньше, чем с опозданием. Девушка хотела продолжить путь, но что-то ее остановило. Что-то зацепило сознание, какая-то деталь, нехарактерная для привычной обстановки операционной кабины. Взгляд вернулся и скользнул по мониторам пульта управления, экраны были расположены к ней боком, смотреть пришлось под углом. Все картинки казались статичными, ни в ангаре, ни снаружи сейчас ничего не происходило. На мониторе восточного сектора Шайя обнаружила угловатую, коренастую фигуру «Часового», вахта для его пилота должна была закончиться с ее выходом. Робот почему-то стоял совершенно неподвижно, вместо того, чтобы двигаться по стандартному маршруту вокруг базы. Что там у Бороды могло случиться? По правилам, пока сама она находится вне робота, она не могла с ним связаться. Никакая болтовня не должна отвлекать пилота от работы, кроме приказов командира. Вот когда она сменит его на посту, тогда можно будет переброситься парой фраз в дежурном порядке. А сейчас – или командир, или оператор.

Шайя отодвинула вбок прозрачную дверь, бросила в щель:

– Эй, парни, вы хоть изредка своими обязанностями занимайтесь. У «Часового» какие-то проблемы.

– Сейчас. – Оператор моментально оказался у пульта, вдавил клавишу селектора.

– Борода, доложи обстановку. Эй, Борода, чего молчишь? Серега, ты что, уснул там, что ли? Ничего не понимаю…

До Шайи вдруг дошло, что дело не в роботе. Не «Часовой» остановился, застыла сама картинка. Как и все остальные. Словно кто-то нажал на общую паузу.

– Проверь, что с системой. Похоже, она зависла.

– Вот черт, в самом деле…

Оператора прерывает тяжелый удар в бетонный купол, от которого ощутимо вздрагивает все здание и колеблется пол под ногами. Шайя резко задирает голову. Световая панель в центре купола взрывается бисером сверкающих осколков, из потолка вырывается яркая бело-желтая коронка плазмы. Техники что-то испуганно кричат. В доли секунды проплавив метровой толщины армированный бетон кумулятивной горелкой, сверху вываливается гость – массивный полуметровый снаряд сизо-черного цвета. Звенящий грохот падения на пол с двадцатиметровой высоты, снаряд валится на бок и вертится как юла, раскручиваемый затихающей плазменной струей. Помертвев, Шайя смотрит на бомбу, которая почему-то еще не взорвалась и не унесла ее в черный ад.

Второй удар.

Сверху вырывается еще один сноп плазмы. Крики техников сзади затихают, они уже нырнули в люк, прячась от напасти в нижнем секторе базы, а Шайя стояла, не в силах сдвинуться с места. Шок полностью овладел ее телом.

Третий удар.

Шум бьет по ушам, рев плазменных горелок сливается в многоголосый адский хор…

Сзади налетает неизвестно откуда взявшийся капитан Бола, толкает ее в спину, кричит почти в ухо.

– В «меха»! Живо!

Снова толкает, да так, что Шайя едва не падает, тащит волоком с неожиданной для своего хлипкого с виду телосложения силой, тащит прямо в направлении бомбы. Поняв замысел, Шайя вырывается, бежит сама, перепрыгивает крутящийся сизо-черный бочонок, начиненный бездушной неумолимой смертью, в голове ни одной мысли, а желание лишь одно – исчезнуть, спрятаться.

Прыжок с разбегу, подошвы ботинок звенят о выдвинувшуюся навстречу лифтовую площадку «Победителя», которая тут же уносит ее в механическое нутро робота. Последний взгляд, до того, как захлопывается люк, выхватывает зал. В центе, выплясывая смертоносный танец, синхронно крутятся уже пять бомб. Не обращая на них внимания, из пола выскакивают Петр и Санек, отчаянно бегут каждый к своему «меху». Петр в черном комбезе, гибкий, подвижный, опасный, «тигр-в-прыжке», он словно скользит в стремительном беге, а массивный Санек, не успев облачиться должным образом, несется к своему «Разрушителю» в одном белом нательнике, сам – словно разогнавшийся робот.

Картина настолько безумна, сюрреалистична – крутящиеся бомбы, бегущие люди – что сознание отказывается воспринимать ее всерьез.

Люк захлопывается, Шайя падает в кокон, голова ныряет в нейрошлем. Ее колотит крупная дрожь. Почему они не взорвались? Почему…

Ложемент КоЖи обволакивает ее искусственной плотью, сознание падает в глубину загрузки…

Броня «Победителя» глушит грохот взрыва и принимает на себя удар взрывной волны. Пятидесятипятитонного великана срывает с места, словно игрушечную кеглю. Хрупкий внешний мир раскалывается и рассыпается на тысячи осколков.

11. Сомаха Олиман

Разогнавшись до сорока километров в час, «Следопыт» вломился в жесткий панцирь из кронообразующих листьев, пробил его, на миг окутавшись белой взвесью вновь потревоженного снежного покрова, и выбрался в транспортную траншею, которую я покинул всего минут двадцать назад на грузовозе. А казалось – целую вечность.

Пару сотых секунды ушло на анализ ситуации.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять – конвой приказал долго жить. Радары и сканеры тепловой активности выдавали весьма неутешительную картину. Оба БМП «Крот» и танк «Жигало» дымились в колее, продырявленные и оплавленные огнем – не помогла ни броня, ни вооружение, когда попали под удар боевых роботов. А оба робота конвоя, служившие его охранением, ожесточенно дрались между собой.

Все оказалось гораздо хуже, чем я ожидал. Не было никакого противника. Люди и техника конвоя уничтожали друг друга. Вирус «миротворцев» с лихвой выполнил свою черную задачу.

Несколько солдат еще были живы, залегли в снегу по обе стороны от ближайшего ко мне «Крота», их тепловые следы отчетливо виднелись на экране инфрасканера. Как только я выбрался из Леса на «Следопыте», двое из них шевельнулись.

Система слежения выдала предупредительный сигнал. Оба солдата целились в меня из маломощных ракетных установок, способных крепко навредить разве что легкому танку. Я включил бортовые громкоговорители, рявкнул:

– Лежать, не двигаться! Я на вашей стороне! Не вмешивайтесь, с роботами разберусь сам!

– «Шершень» наш! – донесся до аудиосенсоров слабый человеческий голос одного из солдат.

– Знаю.

Я помчался дальше, в сторону сцепившихся роботов, прессуя и разбрасывая широкими стопами «Следопыта» невесомый снег. Оплавленные корпуса «Кротов» мелькнули слева, черный дым мягкой маслянистой рукой коснулся белоснежной брони «Следопыта», соскользнул. Я непрерывно посылал радиозапрос на «Шершня»:

«Грегори, говорит Сомаха. Нам нужно скоординировать действия».

Наконец «Шершень» откликнулся, ожила внутренняя связь и на экране проявилась напряженная, взволнованная физиономия Грегори Верного:

«Бей по ногам. Я хочу спасти Болтуна. Полагаю, он сейчас ни черта не соображает, за него действует «Пацифист». Нужно заставить систему жизнеобеспечения произвести катапультирование.

«Принято».

Дальше говорить было не о чем, и так все предельно ясно.

Судя по технической информации, поступавшей на мои экраны, у самого «Шершня» система жизнеобеспечения тоже серьезно пострадала. Изъеденный плазмой правый бок потерял белоснежный окрас, часть верхнего слоя брони слезла, демонстрируя россыпь серых пятен – словно проступили чудовищные язвы. Спарка малых лазеров правой руки спеклась, более ни на что не годная, от ракетной установки правого уловного плеча остался лишь пенек, а сам контейнер с направляющими валялся в снегу недалеко от места битвы. Боеспособными у «Шершня» остались лишь левое РЗУ «Ветер-6» и средний лазер левой руки, и теперь Грегори старался подставлять под удары уже изувеченный правый бок, чтобы сохранить из вооружения то, что осталось. В поединке с «Кровавым Гончим», который был на пятнадцать тон тяжелее и бронирован гораздо лучше «Шершня», Грегори Верный определенно проигрывал. Кроме того, его действия выглядели весьма неумелыми.

Ничего, я уже рядом.

Прицельная сетка наводящего блока легла на левое колено «Гончего», оставалось лишь сделать залп из всего имеющегося вооружения – как только я сближусь на дистанцию уверенного поражения из плазмопушек. Бить нужно только наверняка. Я тоже не хотел, чтобы Макс пострадал. Ему и так уже досталось. Как же ему не повезло с этим поганым вирусом. Странно, мне казалось, что для пилотов все еще действует запрет на использование лоцманов в боевом режиме…

Окутавшись пламенем прыжковых установок, «Шершень» с ревом взлетел, явно собираясь пройтись над «Гончим» и полоснуть его лазером сверху. Но не успел набрать высоту, как ослепительная вспышка озарила правую руку «Гончего», сгусток плазмы, исторгнутый плазмопушкой, ударил «Шершню» прямо в брюхо. Безумствующее пламя окутало весь низ робота, заглушив прыжковые сопла и швырнув его в сторону. Словно снаряд из чудовищной катапульты, «Шершень» рухнул на склон Покрывала, с треском пробил его и провалился в разверзшуюся дыру, как в бездонный колодец. Треск и грохот, взметнулась белесым облаком сухая снежная взвесь, робот пропал из виду и теперь лишь прощупывался сканерами.

«Кровавый Гончий» тяжело, рывками, развернулся. С одной ногой у него и в самом деле начались проблемы. Но пилот помнил, что у него есть еще цели. Теплые человеческие фигурки, фиксируемые инфрасканером в ледяном снегу. И новый противник, продолжающий стремительное сближение – я. За все время поединка Булочке удалось лишь вывести из строя правый плечевой лазер «Гончего», вооружение рук – плазменная пушка «Нова» в правой и спарка из малого и среднего лазерных орудий в левой, оставались целыми. Тем лучше. Задача уничтожить робота передо мной не стояла. Пушки «Гончему» еще пригодятся, когда его придется восстанавливать в ремонтном цехе.

Как только система наведения «Гончего» сосредоточилась на мне, я резко свернул в сторону, оббегая кработа по пологой дуге, сбивая ему прицел своим стремительным смещением.

Выбрав нужный момент, разрядил обе плазмопушки и лазеры в поврежденное колено. Дневной свет поблек от мощной ослепительной вспышки, два раскаленных заряда «Новы» – пылающие солнца плазмы обрушились на броневые щитки кработа, уже порядком изъеденные лазерными разрядами «Шершня». Белое пламя испаряющейся плазмы окутало коленный сустав, «Гончий» отшатнулся, пытаясь сохранить равновесие, резко отставил поврежденную ногу назад… но нога предательски подогнулась, и кработ начал заваливать на бок.

На этом система жизнеобеспечения «Гончего» посчитала бой для своего пилота оконченным. Массивная туша робота еще падала в снег, когда на его макушке отстрелился люк, и в образовавшееся отверстие выбросило кокон-анабиозатор.

По пологой дуге веретенообразное тело ушло вверх метров на сорок, затем сработали аварийные антигравы, погасили скорость и мягко опустили кокон в снег недалеко от крайнего бронетранспортера, за которым прятались солдаты. Довольно удачно, о Максе теперь есть кому позаботиться, пока подоспею я…

Дело сделано.

Продырявив своей массой кусок склона, на дорогу, отчаянно хромая и раскачиваясь на изувеченных ногах, выбрался «Шершень». Честно говоря, меня даже удивило, что кработ после такого падения еще способен ходить, лапы роботу покалечило изрядно – Булочка едва удерживал его на ногах, и гороскопы не спасали. Ничего, главное – что сам выжил.

«Ты в порядке?»

«Макс! Нужно спасать Макса! Беги к нему, черт побери!»

«Но с ним ваши люди…»

«Вот именно! Он же угробил большую часть солдат!»

Развернув «Следопыта», я побежал. Быстро. Гигантскими прыжками в шесть-семь метров. Солдаты уже окружили кокон, пытаясь его вскрыть. Для меня они выглядели карликами. Казалось маловероятным, что эти карлики в запале могут прикончить пилота «Гончего». Он же свой, а они должны понимать, что произошло… Но лучше перестраховаться. Я не желал Максу зла и готов был сделать все от меня зависящее, чтобы его спасти.

– Отставить, – заорал я. – Отойти от кокона!

Благодаря громкоговорителям «Следопыта» мой голос прозвучал словно громовой рык великана, заставив усомниться в своей смелости даже самых отчаянных. Солдаты нехотя повиновались. Перейдя на размашистый шаг, я подошел ближе, остановил «Следопыта» в пяти метрах, орудийные установки почти нависли над коконом. Часть внимания все это время была направлена на продырявленное Покрывало склона. Но ни одна из тварей Леса до сих пор не показалась. И не покажется. Мороз для них губителен. Будем надеяться именно на это, так как заниматься еще и ими сейчас совсем не с руки.

Повинуясь автоматике, кокон раскрылся сам. Система жизнеобеспечения уже должна была вывести Макса из режима Глубокого Погружения, пробудить тело и сознание, но он лежал на спине неподвижно, глаза закрыты, лицо бледное, обескровленное. На инфрасканере из губ пилота сочился парок, дышит – значит жив. Так, нужно что-то делать, не стоять же и смотреть, как Макс загибается на морозе. На форме одного из солдат я заметил нашивки сержанта.

– Сержант, посмотри, что с пилотом, только без глупостей. Попробуй привести его в чувство.

– Каких еще глупостей, – проворчал сержант, движением головы откинув с лица зеркальный щиток, мешавший говорить ясно, связью по коммуникатору он благоразумно решил не пользоваться. – С чего ты взял, что я имею на него зуб?

– А я ему башку-то отвинтил бы, – со злостью бросил один из солдат, коренастый краснокожий здоровяк, тоже открыв лицо.

– Отставить, Коваль, – буркнул сержант. Он опустился на колени в снег и приложил пальцы к шее Макса, под подбородком. – Лучше радуйся, что еще жив… Так, пульс есть, но очень слабый. Ему бы не помешало как можно быстрее очутиться в госпитале.

– Аптечка с тобой? – спросил я. – Вколи что-нибудь тонизирующее.

– Я бы не стал этого делать… Этот проклятый лоцман еще на нем. Неизвестно, как он поведет себя в сознании.

Разумная мысль.

«Грегори, свяжись с “Грядой”. Нужно, чтобы они кого-то прислали сюда за людьми».

«Уже пытался. “Гряда” молчит, всю связь словно обрезало. У них там тоже что-то случилось. Невезучий день. Я выбираюсь наружу, присмотри пока за солдатиками вместо меня».

«Действуй».

Дерьмовая ситуация. Кроме двух уцелевших роботов, больше ни одного средства передвижения у нас в данный момент не имелось. А в кокон двоих не засунешь, на такое он не рассчитан. Но Макса нужно как-то спасать. Видимо, пока придется нести остальным…

На экране заднего вида «Шершень», добравшись качающейся походкой до изувеченного танка, остановился. Из его брюха по выдвинувшейся в распахнутый люк лесенке выбрался Булочка в черном комбезе, спрыгнул на снег, и сразу побежал в нашу сторону. После кокона движения пилота были неуклюжими, скованными, но через пару минут это пройдет. Вопрос в другом – если он не оденется потеплее, то вскоре элементарно замерзнет.

Добравшись до Макса, Булочка сразу развил активную деятельность. Под его руководством солдаты вытащили пилота из кокона и поволокли к «Шершню». Пришлось снова воспользоваться бортовым громкоговорителем:

– Грегори, что вы делаете?

– Пока поместим его в моего «Шершня», там тепло.

– Погоди. На нем все еще находится поврежденный лоцман. Если он очнется и получит доступ к управлению роботом…

Солдаты остановились, на их лицах отразилась нерешительность. Булочка растерянно посмотрел в мою сторону.

– Что же делать? Его нельзя оставлять здесь. А лоцман может снять только сам хозяин.

– Подожди минутку. Есть аварийный способ, я же спец.

Я запустил процедуру выхода из робота. Не хотелось покидать теплую и уютную оболочку, но что поделать. Через пару минут тело пробудилось, сознание покинуло информационные магистрали робота, и восприятие моего «я» катастрофически быстро сузилось до ощущения крошечной и слабой человеческой оболочки – постэффект от пребывания в роботе. Затем лифтовая площадка выпустила меня наружу, и морозный воздух сразу обволок лицо жесткой хваткой, стянул кожу в сухой пергамент. Холодновато, ч-черт!

– Эй, у тебя тоже лоцман! – удивленно воскликнул здоровяк Коваль, когда я торопливо подошел к группе солдат вплотную.

– Я в порядке, воин, – досадливо отмахнулся я, не придав значения его восклицанию, и желая как можно быстрее очутиться обратно в уютном КоЖи своего «Следопыта». – Пропустите-ка меня к Максу…

Но солдатики, вместо того, чтобы расступиться, вскинули оружие без команды сержанта, впрочем, тот тоже не отстал от других. Несколько стволов уставились мне в лицо. Я замер. Малоприятный момент.

– Руки за голову! – рявкнул сержант. – На колени!

– Да вы что, спятили? – осторожно спросил я, стараясь даже не шевелиться. – Я же свой…

Кто-то из стоявших сбоку караульщиков неожиданно замахнулся излучателем. Я заметил движение и отшатнулся, но недостаточно быстро, вместо виска удар прикладом пришелся в скулу. В глазах полыхнуло, на долю секунды сознание отключилось, я обнаружил себя уже стоящим на коленях в снегу. Попытался встать, но тут же услышал резкий окрик и замер:

– Не шевелиться! Не шевелиться, я сказал!

– Проклятый «миротворец»! Сержант, позволь, я снесу ему башку! – кажется, это сказал тот же «крупногабаритный» солдатик, который несколько минут раньше собирался отвинтить башку Максу. Он же меня и ударил.

– Не торопись, Коваль, посмотри на его рожу, какой это «миротворец»? – с сомнением произнес другой.

– Причем тут рожа, Морган?! У него в башке «Пацифист»!

– Как уроженец Собренды, я считаю, что сперва нужно разобраться, что к чему. Эй, парень, ты как, меня слышишь? Отвечать сможешь?

– Смогу, – ответил я, чувствуя, как рот заполняется солоноватым привкусом. Сплюнул. Снег окрасился красноватым пятном. Спятившие идиоты. Я же сражался на их стороне.

– Твой лоцман отключен? – хрипло спросил сержант.

– Нет…

– Ах, черт!

Солдаты отступили дружно на шаг, продолжая удерживать на прицеле. Кажется, я выдал неправильный ответ, но после удара я соображал туго, не мудрено ошибиться. Нужно исправлять положение.

– Меня нанял интендант-полковник Грог, – едва сдерживаясь, чтобы не заорать на придурков, сказал я. – Я эксперт по роботам, умею справляться с вирусными атаками. Пилот «Шершня» может это подтвердить. – Сержант нерешительно посмотрел на Булочку, с потерянным лицом поддерживавшего голову Макса руками. – Да спросите же его!

– Грегори. – Сержант потряс пилота за плечо. – Что скажешь? Поручишься за него?

– Ты, идиот, ОЧНИСЬ, – с тихой яростью прошипел я. – Макс еще жив! Если ты не хочешь лишиться своего друга, дай мне ему помочь! Ты меня слышишь?

– Да-да, – запоздало встрепенулся Булочка, поднимая взгляд, – отпустите его…

Помедлив, сержант нервно кивнул, солдаты опустили оружие, продолжая посматривать на меня с откровенным недоверием. Как ни крути, а винить их в этом трудно. Большая часть их товарищей сегодня погибла. Погибла от рук человека, носившего лоцман.

Ладно, сейчас некогда заниматься обидами, ни своими, ни чужими.

Я присел возле Макса на корточки, прижал пальцы к плоскому двухсантиметровому диску лоцмана на виске. Заставил себя отрешиться от окружающего и ощутить проникновение… Секунда, другая… Диск отвалился и упал в снег.

– Все, тащите его в «Шершня», – сердито сказал я, выпрямляясь. – Грегори, заблокируй автоматику люка, не стоит его закрывать, сразу вытащим Макса, если что!

– Стрелок, Горлопан, берите пилота, – скомандовал сержант. – Грегори, объяснишь, что делать, на месте.

Двое солдат и Грегори унесли бесчувственного пилота на руках, сержант с остальными остался со мной. Посматривали на меня все еще настороженно, но за оружие уже не хватались. И то хорошо. От десяти вояк я при всем желании отбиться не смогу. Особенно от этого шустрого, как понос, Коваля, который в сомнительных ситуациях явно не любит напрягать мозги и предпочитает разрешать такие ситуации с позиции силы.

– Ты сам-то как, эксперт, в порядке? – примирительно спросил сержант.

Я не ответил. Грубить не хотелось. Как же люди любят задавать этот дурацкий вопрос именно тогда, когда в принципе ничего не может быть в порядке.

Сержант вытащил пачку сигарет, предложил мне. Пытается загладить досадный инцидент. Его счастье, что я человек отходчивый. Я отказываться не стал, сунул в губы сигарету, хотя обычно избегаю курения. Почувствовав тепло губ и легкое сжатие, микросенсор в кончике сигареты воспламенился, я тут же затянулся. Качество оказалось дерьмовым, табак был жестким и вонючим, но выбирать не приходилось.

– Извини, что так вышло, эксперт… А ловко, кстати, у тебя вышло с «Гончим», не иначе, молитва помогла…

Ну вот, еще и подлизывается.

– Молитва? – спросил я. – Ты о чем?

– У пилотов жеболов есть особый бзик, – презрительно скривился краснорожий Коваль. – Перед боем обязательно бормочут вот такую чушь: «смерть идет по пятам, но мы всегда на шаг впереди!». Позеры. Это они так себя заводят, чтобы не наложить в штаны в своих коконах при виде врага, а то после боя выбираться из жебола неприятно, хрен отмоешься…

– Не тренди, Коваль, – хрипловато оборвал сержант. – Сам ее каждый раз бормочешь. Да и все мы ее не забываем. Примета такая есть – забудешь про нее, жди неприятностей.

– Сильно она помогла…

– А кто успел о ней вспомнить? Бой начался слишком неожиданно. Ну, понял теперь? То-то же.

– Молитву придумал Макс, – хмуро обронил вернувшийся и тихо пристроившийся рядом Булочка.

– Не врешь?

– Точно говорю.

Солдаты с сержантом уважительно покосились в сторону «Шершня», где сейчас двое их товарищей охраняли пострадавшего пилота.

– А ведь она ему не помогла, – смекнул зловредный Коваль. – Так вляпаться со своей молитвой…

– Заткнись! – рявкнул сержант, видимо, разозлившись не на шутку. От прилива крови его лицо покраснело, как скорлупа у вареного рака, и они с Ковалем стали похожи друг на друга, как родные братья. Не иначе – земляки. – Я вот что думаю, – уже более спокойно продолжил он, повернувшись ко мне, – в БМП осталась аварийная надувная палатка, рассчитана на отделение. Можно попробовать достать. Если уцелела, то проблемы с холодом отпадут. Палатка с термообогревом. – Сержант криво усмехнулся. – Нас стало гораздо меньше, так что все поместимся, и пилот тоже.

– Ну, так действуй, – буркнул я.

– Коваль, загляни в БМП, вытащи палатку.

– А почему сразу я?! – возмутился Коваль. – Я мертвецов боюсь, сержант!

«Как головы беспомощным людям отвинчивать – так храбрец», – неприязненно подумал я.

– Ладно, сиди, я пойду, – откликнулся другой солдат. – Как уроженец Собренды, я не боюсь ничего.

– Действуй, Морган, – одобрительно кивнул сержант.

У Коваля заговорила мобильная рация на поясе.

– Конвой, что там у вас? Почему молчите? Грегори, Макс?

Не успел Коваль ответить, как сержант подскочил к нему и вырвал мобильник из рук.

– Сержант Лонги на связи! Пилоты не могут ответить, ситуация такова…

Связь прервалась шипением и треском статических помех.

– Вот черт! – с досадой выругался Лонги.

Мне это очень напоминало недавнюю вирусную атаку на наш конвой. Чем дальше, тем хуже. Как-то не вовремя Кассид привез меня на Двойное Донце. Он назвал мое задание легкой прогулкой. Туда и обратно. Как же, держи карман шире. Странно, что мне от всего этого только почему-то становилось все веселее. Неужели так привлекала перспектива повоевать? Кажется, у меня серьезная проблема с психикой. Надо будет об этом подумать. Позже.

– Откуда сигнал? – уточнил я.

– С «Гряды», откуда же еще. До космопорта рация не добьет, мощность не та, а что посущественнее – осталось в БМП. Что будем решать, эксперт? Нужно кого-то посылать за помощью. Пятьдесят километров пехом, да еще по холоду, с контуженным на руках, нереально.

– Что, внезапно проснулось доверие?

– Сейчас не до разборок…

– Ладно, замяли. Что там с палаткой?

Как раз в этот момент из БМП сквозь боковую дверцу вылетел и зарылся в снег небольшой тюк, следом выбрался Морган, задыхаясь и хватая ртом свежий воздух, как выброшенная из воды рыбешка, с позеленевшим от дурноты лицом. Похоже, внутри БМП ему пришлось наблюдать не очень приятную картинку. Месиво из человеческих тел вряд ли будет «благоухать».