Текст книги "Лысая гора"

Автор книги: Сергей Головачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

11. Вольные каменщики

Справа взору Димонов открывается первый полубастион крепости, стоящий над глубоким рвом. Там в низине во рву за зелёными грабами они видят парней в камуфляжных штанах и куртках. Двое сгребают мётлами мусор в кучи, третий держит мусорный мешок, а четвёртый наполняет его совковой лопатой.

– Туда лучше не соваться, – предупреждает Димон-А.

Сразу за поворотом Димоны видят на поляне оранжевый мусоровоз. Чистильщики Лысой горы один за другим подносят к нему наполненные пластиковые мешки и забрасывают их в кузов.

Из кузова доносятся истошные крики милиционеров.

– Выпустите нас! Здесь воняет!

– В натуре, – мусоровоз, – замечает О`Димон.

Его неожиданно пробивает на смех.

– Мусоровоз, – ржёт он, как ненормальный, – мусоровоз.

Услышав смех, очень похожий на смех обкуренных торчков, два чистильщика в оранжевых комбинезонах сразу же обращают на них внимание.

– Не ржи, беду накличешь, – предупреждает приятеля Димон-А.

Но О`Димон никак не может успокоиться.

– Замолчи, придурок, – замахивается на него Димон-А, – они уже к нам идут.

Чистильщики, действительно, направляются к ним. Они уже совсем близко, и в их глазах читается явное намерение схватить наркоманов.

– Валим отсюда!

Димоны, что есть духу, бегут прочь. Их пятки так и сверкают. Вскоре дорога делает ещё один крутой поворот. Оглянувшись, Димоны видят, что их преследователи остались далеко позади. Махнув на них рукой, чистильщики поворачивают назад.

Впереди на обочине Димоны замечают полуразрушенный дом без окон, без дверей и даже без крыши. Обгоревшее здание стоит на краю крутого яра.

– А что это за дом такой? – спрашивает О`Димон.

– Сатанисты здесь собираются, – отвечает приятель.

Одна из стен дома полностью отдана сатанистскому творчеству. Главный мессидж сразу бросается в глаза: «сюда приходит она – сотона». Рядом сделана стихотворная приписка меньшими буквами: «а меня это не …(неразборчиво) – сотоне той дам я в …(также неразборчиво)».

– А раньше что тут было? – спрашивает О`Димон.

– Пожарная часть.

– Да, сгоревшая пожарная часть, – это очень символично.

Они обходят припаркованный рядом чёрный «Хаммер» и вдруг замечают приближающийся к ним по дороге другой джип – милицейский. Димоны тут же бросаются к развалинам. Джип резко тормозит, и из него выскакивают два бойца «Беркута».

– Куда? На землю! Лежать!

Как только наркоманы оказываются на земле, стражи порядка начинают пинать их ногами.

– Ах вы ж сатанисты долбанные!

– Мы не сатанисты! – вопит О`Димон, замечая клюв нависшего над ним реального беркута.

– А что же вы тогда тут делаете? – спрашивает его человек-птица и клюёт в левый бок.

– Ай! – вопит О`Димон от боли, – мы просто… зашли сюда… посмотреть.

– Ну тогда мы просто зашли сюда проверить ваши личности, – заявляет другая грозная птица и клюёт Димона-А в правый бок.

– Ну какой я сатанист? Разве я похож на сатаниста? – взывает он к милосердию.

Беркуты приглядываются: с одной стороны, вроде, похож, с другой стороны, вроде, нет.

– Я в бога верую, – умоляет он.

– В какого бога? – уточняет второй беркут.

– В нашего, – показательно крестится Димон-А.

– А ну, помолись, – не отстаёт первый беркут.

– Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое, – с благостным видом начинает Димон-А читать молитву, но забыв дальнейшие слова, тут же её заканчивает, – и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.

– А разве бог может ввести в искушение? – спрашивает его второй беркут, привыкший всё подвергать сомнению и дедуктивному анализу. – В искушение вводит совсем не бог.

– А кто?

– Тебе это, видимо, лучше знать! – взмахивает крыльями первый беркут и клюёт Димона-А в печень, – кто вы такие, признавайтесь!?

– Каменщики, – раскрывает он страшную тайну.

– Кто? – не понимает беркут.

– Каменщики, – повторяет Димон-А, с ужасом понимая, что теперь за раскрытие тайны его ждёт неотвратимое возмездие.

– Какие вы на… каменщики! – звереет беркут и клюёт его в ягодицу.

– Вольные, – успевает ответить Димон-А.

И в этот момент – бабах! – его накрывает волна. На лице его появляется блаженная улыбка, которая, как маска, теперь надолго прилепится к нему.

– О-о-о, – сладостно стонет Димон-А и подставляет для удара другую ягодицу. – А теперь сюда… если можно, – умоляет он другого беркута с улыбкой на лице.

– Пожалуйста, – выполняет его просьбу другой беркут.

– Какие хорошие вы беркуты! – восхищённо произносит Димон-А.

И тут его накрывает вторая волна, которая окончательно сносит ему крышу. Он видит у себя над головой два облачка, похожие на рыбок, плывущие в противоположные стороны, и тут же начинает с воодушевлением восклицать:

– Беркуты! Наши доблестные защитники! Братья наши меньшие! Блин, как я вас всех люблю! Бог дал нам любовь! Самое прекрасное на свете это любовь! Любовь живет в каждом из нас! Любовь помогает нам прощать! Нужно всех прощать! Я вас прощаю!

– Ты чё, совсем сдурел? – недоумевает первый беркут.

– Ну его! Брось! Пошли отсюда! Не видишь, он не в себе, – торопит его второй беркут.

– Да, – соглашается с ним первый беркут, – на сатанистов они вроде не похожи. Неувязочка вышла.

Беркуты покидают полуразрушенное здание бывшей пожарной части, садятся в джип и уезжают.

12. Димон-А в раю

Как только беркуты уезжают, полуразрушенное обгоревшее здание пожарной части без окон и дверей прямо на глазах Димона-А превращается в величественный храм с двумя колоннами перед входом.

Над одной из колонн сияет солнце, над другой – до сих пор ещё серебрится прозрачный серп луны. При этом небо над головой Димона-А становится ещё голубее, трава под ногами – ещё зеленее, а лицо его – самым счастливым на свете.

Вселенское счастье охватывает его. И безмятежный покой. И ощущение божественности всего происходящего. Он садится на придорожный валун, который превращается под его задницей в трон, и отрывисто говорит:

– Я понял. Теперь я все понял. Я в раю. Это рай.

– Димон, ты чего? – спрашивает его приятель, потирая ушибленный бок.

Димон-А его будто не слышит. Он на своей волне.

– О, как я счастлив. Мне ни от кого ничего не нужно. А сам я могу дать всё. Мне кажется, я – бог.

– Это в тебе сейчас кто говорит, ты или твоя нежить?

– Это говорю тебе Я.

– А кто ты? – с улыбкой интересуется О`Димон.

– Я тот, кто я есть, – величаво отвечает Димон-А.

Он с неудовольствием замечает, что одна из белоснежных колонн дворца обезображена чёрным граффити, а на другой намалёвана уже знакомая ему смешная рожица с двумя крестами вместо глаз и с высунутым языком.

– Три-три, – говорит О`Димон.

Димон-А делает вид, что не понимает его.

– Гордыня и тщеславие – это твой третий грех.

– Это не грех. Это добродетель. Я есть бог. Бог есть любовь. А любовь – это добродетель.

Распираемый любовью, Димон-А встаёт с трона, обнимает приятеля и пытается погладить его по голове.

– О`Димон. Если бы ты знал, как я тебя люблю.

– Ты чё, сдурел? – отталкивает О`Димон его от себя.

– Блин, как меня прёт! Просто рвёт нафиг! Во мне столько сейчас любви! Мне её просто некуда девать.

– Да пошёл ты!

Они выходят оба на дорогу.

– Пойми, это совсем другая любовь. Чисто божественная.

13. Эльфы и орки

Единственный в своём роде ландшафтный парк, с уникальностью которого не может сравниться ни один другой парк города обычные люди обходят стороной. Одни сознательно обходят это проклятое место десятой дорогой, другие побаиваются заходить туда на подсознательном уровне.

Зато для экстраординарных людей здесь, как мёдом намазано. Именно на Лысой горе, подальше от сторонних глаз, в иной день собираются до сотни неформалов, представляющих молодёжные субкультуры всех мастей.

Только здесь можно одновременно увидеть готов и эмо, блэк-металлистов и рейверов, ролевиков и толкинистов, исторических лучников и фехтовальщиков, граффитчиков и других непризнанных художников, скинхедов и стрейтэджеров.

Есть на Горе поляна, окружённая со всех сторон крепостным валом.

Попасть на неё можно только по Бастионному шляху, прорезающему крепость с востока на запад, а исчезнуть отсюда можно через две потерны, прорытые в толще валов.

По выходным дням эту поляну и валы вокруг неё оккупируют друиды, поклонники Толкиена и кельтской культуры или, попросту говоря, толки, которые наряжаются здесь в эльфов и орков.

– Анекдот про эльфов слышали? – между тем продолжает разговор шутник-орк. – Типа, почему у них уши такие большие?

– Не, не слышали, – мотает головой первый орк.

– Оттого что живут они уже шесть тысяч лет, а традицию дергать за уши на день рождения еще никто не отменял!

– Да они лохи все от рождения, – говорит самый брутальный орк, одетый в медвежью шкуру на голое тело, – вечно живут, потому что бесполые!

Единственная девушка среди их компании кивает ему:

– Это точно, ну какие эльфы мужики? Хуже голубых. А вот орки… – целует она его в шёчку, – ммм, брутальных орков я обожаю. Ой, чувствую, быть тебе, Барлог, сегодня Майским королём.

– А тебе моей королевой, – улыбается с довольным видом Барлог. – Короче, братва, эльфы – лоханы конкретные.

– Ненавижу их! – цедит сквозь зубы первый орк.

– С чего это вдруг? – подначивает его шутник-орк, – тебе ж всегда эльфийки нравились?

– Эльфийки мне и сейчас нравятся. Особенно вон та, что на валу. Да и те, что танцуют, не хуже. Боюсь, одна из них и будет сегодня Майской королевой.

– Вы чё, пацаны, – недоумевает самый брутальный орк Барлог, – все голоса отдаём только за мою несравненную Гудрун.

– Ну, ясное дело, – отвечает орк-шутник. – Только ведь нас гораздо меньше, чем эльфов.

– Вот за это я эльфов и терпеть не могу, – продолжает первый орк. – Что их расплодилось, как собак нерезаных. Сейчас все хотят быть только эльфами. Ненавижу этих мерзких, ушастых тварей.

– А я, например, эльфов обожаю. Вот гоблинов не люблю. Невкусные они… А эльфы – просто деликатес. М-м-м, такая вкуснятина.

– Гони рецепт, – улыбается Гудрун.

– Рецепт такой: берёшь эльфа, бреешь его налысо и замачиваешь в белом вине. Когда эльф окончательно опьянеет, бросаешь его в котел с глинтвейном и варишь до полной готовности. Подавать горяченьким. Это я вам, как личный повар Саурона, говорю.

Первый орк, между тем, не сводит глаз с танцующих эльфиек.

– Не, что ни говори, а всё-таки, эльфийки – красавицы.

– Ты чё, братан, в натуре? – возмущается брутальный орк Барлог, – это эльфийки, что ли, красавицы? Да я таких красавиц на окружной, знаешь, сколько видел.

– Они красавицы – потому что красятся, – раскрывает секрет их Гудрун. – В отличие от тех, кто ценит естественную красоту, – поднимает высоко она свой подбородок. – Строят из себя непонятно кого. Такие высокомерные, не подступись!

– Да, – соглашается с ней первый, – они слишком высокого мнения о себе. Чуть что, сразу – пощёчину. Я тут на днях с одной познакомился… Вон с той, что на валу. Почитал ей стишок. Хотите и вам прочту?

– Давай, – говорит шутник-орк.

Поэт-орк поднимается и, повернувшись к валу, с которого на него смотрят эльф и красавица-эльфийка с луками в руках, начинает громко декламировать:

«По Лысой горе эльф бесцельно слонялся

И мне на глаза ненароком попался,

Он лук свой тугой натянуть не успел —

В воздухе орка топор просвистел.

Только и смог эльф прищурится зло.

Снова ушастому не повезло…»

С вала тут же на него направляются оба лука, натягивается тетива, и две звонкие стрелы одновременно отправляются в путь. К счастью, стрелы попадают не в поэта, а в круглый щит Барлога.

– Они, чё, офигели? – недоумевает поэт-орк.

– Да они ваще оборзели! – возмущается Барлог, вытаскивая стрелы из щита, – а если бы я не прикрылся?

Эльфийка сбегает вниз по валу и идёт к оркам.

– Эй, орки, вы чего тут на эльфов гоните?

– А вы чего в орков стреляете? – недовольно отвечает Барлог. – Ещё немного и прямо мне в сердце!

– Да мы просто зад твой пожалели. Отдай стрелы!

– А дружок твой не хочет сам за ними спуститься? Его трусливое высочество решило девушку послать вместо себя?

– Ему некогда снизойти до вашей низости. Давай сюда стрелы!

– Пусть сам их и возьмёт. А то видно боится, что я ему ушки его замечательные оторву.

– Хочешь оторвать ему ушки? Может, и мне оторвёшь? Мои милые и дивные ушки? Да ты просто завидуешь нашей красоте.

– Вашей красоте? – заводится Гудрун. – Нашли чем гордиться – ушами, огромными, как у ослов.

– Не понимаю, – пожимает плечами эльфийка, – почему у вас такое пристальное внимание к нашим ушам?

– Это я не пойму, – напирает Гудрун, – как можно так тащиться от своих оттопыренных ушей?

– И вовсе они не оттопыренные, – обижается эльфийка, – а выдающиеся, что только лишний раз доказывает наше божественное происхождение.

– Ой-ой-ой. Только не надо строить из себя ангелов.

– А мы не строим, мы такие и есть. И вообще, не пойму я, – пожимает плечами эльфийка, – как можно нас не любить?

– Боже, как наигранно! – возмущается Гудрун. – Да если хочешь знать, вас – ангелов – никто не любит. С вами скучно.

– Как это может быть скучно с воплощением мудрости, красоты и вечности.

– Дивные вы эльфы! Дивные! – усмехается шутник-орк. – Вы только и делаете, что восхищаетесь собой! Мы са-а-мые мудрые! Мы са-а-мые красивые! Мы са-а-мые храбрые! А чуть что, так драпаете, что только пятки сверкают.

– Эльфы – форева, орки маст дай! – кричит с вала длинноволосый эльф Айнон.

– Ага, ага – щас! – показывает ему неприличный жест Барлог.

– Да что вы имеете против нас! – возмущается эльфийка.

– Я ничего не имею против тебя, – отвечает ей поэт-орк, – а вот парни ваши мне не по нутру. Подлые трусы, они всегда бьют из засады в самый неожиданный момент.

– Откуда у вас такая ненависть к эльфам? Мне жаль вас, орки. Именно жаль. Но вы не виноваты в своём уродстве!

– Зато вы бездельники, каких свет ни видывал! – переходит в наступление Гудрун. – Вы только и умеете, что петь и танцевать. Ну, ещё насмехаться над нами. Больше ничего.

– Вы просто завидуете нашему совершенству. Ничто не может сравниться с мелодичным перезвоном эльфийских голосов, с сиянием звезд в их глазах, с вечностью, которая, словно шлейф, тянется за ними…

– Гыыы…Я щас помру со смеху, – тащится шутник-орк.

На помощь эльфийке с вала спускается длинноволосый эльф Айнон с натянутым луком и стрелой, направленной на Барлога.

– Таури! С каких это пор ты стала общаться с орками? С ними разговор короткий – стрела в горло.

– У нас разговор ещё короче, – поправляет его Барлог. – Один разворот корпуса – и кучка агонизирующих эльфишек!

– Один разворот корпуса?? Ха-ха! – смеётся Айнон. – Да пока орк развернется, эльф успеет выпустить в него две стрелы.

– Что? – свирепеет самый брутальный орк Барлог. – Да я вас, твари, валил и валить буду, – рассекает воздух он своим мечом. – Сейчас ты узнаешь силу моего дрына. Я это тебе, как самый злобный орк заявляю, порежем и порвем все ваше гнусное племя. В лесу на каждом суку будет по эльфу висеть. Освободим от вас Лысую гору!

– Ну, да, сила есть, ума не надо, – отвечает Айнон. – Только и у нас своё оружие имеется.

Заслышав разговор на повышенных тонах, на вал поднимаются ещё три эльфа. Натянув тетиву, они направляют стрелы на орков.

– Ну ясное дело! – усмехается орк-шутник. – Лук – это оружие трусов! Типа мы тебя подстрелим, а ты нас не достанешь!

– Выходите с нами врукопашную, там и посмотрим, кто на что способен, – предлагает Барлог.

– Эльфам незачем биться с вами врукопашную, – объясняет ему Айнон. – Мы – бойцы невидимого фронта. Наш девиз: одна стрела – один дохлый орк.

– Ой, я не могу, – ухахатывается шутник-орк, – невидимого фронта… Разок вас дубиной огреть – сразу станете видимыми.

С вала к ним спускается главный организатор толкучки Арвин.

– Эй, толки, хватит ссориться! Чего вы снова тут не поделили?

– Он не отдаёт нам наши стрелы! – жалуется Таури.

– Отдай ей стрелы! – приказывает Арвин.

– А чего они в нас стреляют? – оправдывается поэт-орк.

– А не надо про нас стишки гнусные рассказывать, – объясняет Таури.

– Всё, прекратили! – машет на них руками Арвин. – Не хватало, чтобы вы ещё тут поубивали друг друга. Кому тогда вечером выбирать Майскую королеву, которая выберет нам Майского короля? Тем более, что до меня дошли слухи, что чистильщики хотят выдворить нас отсюда. Оркам и эльфам лучше помириться и объединиться против них, чем мочить друг друга.

14. Не видели мы вашу дочку

Справа от придорожного камня неподалёку от входа в потерну № 6 на полянке, окружённой берёзами, врыт шестиметровый столб. На вершине столба, символизирующего мужское достоинство, установлен венок, сплетённый из зелёных веток ивы.

От венка спускаются до земли шесть длинных разноцветных лент. Венок, символизирующий женское достоинство, установлен так, что может вращаться. От берёз, увешанных серёжками, доносится дивная музыка. Откуда она здесь? Кто-то играет на флейте?

Шесть девушек, одетых в старомодные однотонные платья, явно взятых из сундуков своих прабабушек, взявшись каждая за свою ленту, плывут по кругу вокруг столба. Под одной из берёз, прислонившись к дереву спиной, сидит длинноволосый парень. Острые, явно накладные ушки эльфа, выглядывают у него из-под волос. Он-то и играет на флейте. Его пальцы, словно заводные, снуют по ней.

В чарующие звуки старинной кельтской мелодии неожиданно вплетается надрывный тревожный зов.

– Зо-я! – безутешно зовёт где-то мать своего ребёнка. – Зо-я!

Вскоре из-за вала выходит женщина в красном сарафане. Заметив танцующих эльфиек, она направляется к ним.

– Извините, вы тут девушку не видели? – обращается она к одной их них.

Та отрицательно машет головой и идёт дальше по кругу.

– В белом платье, – не отстаёт от них мамочка.

– Нет, у нас тут все только в зелёном, – отвечает ей другая эльфийка, идущая следом, и кивает на двух маленьких зелёных человечков– мальчика и девочку, одетых в зелёные костюмчики.

– Спросите у орков, – советует ей третья эльфийка, идущая следом, – может, они знают.

– А где они? – спрашивает Навка.

– Вон там, – кивком головы показывает третья эльфийка.

Женщина в красном сарафане направляется к другой компании, разлёгшейся на траве неподалёку от потерны № 5. В отличие от эльфов, на орках надеты лишь мохнатые шкуры. В руках у них пластмассовые мечи и деревянные секиры.

– Орки, вы тут девушку в белом платье не видели?

– Нет, – небрежно отвечает один из орков.

– Дочка у меня пропала.

– Идите, идите, мамаша, – отвечает самый брутальный орк. – Не видели мы вашу дочку.

– Эх, ребята, – вздыхает она, покидая поляну, – не в те игры вы играете и не тем богам поклоняетесь.

15. Отвечайте, кто такие!

Едва Навка исчезает в пятой потерне, как на поляну стремглав выезжает милицейский джип. Проехав мимо придорожного камня и танцующих вокруг столба эльфиек, машина останавливается возле прилёгших неподалёку на травке орков.

Те почему-то бросаются бежать в разные стороны. Но из полуоткрытого окна раздаётся предупреждающий выстрел в воздух, и из салона выскакивают два «беркута» в камуфляже.

– На место! Лежать! Вы щас у нас тут все ляжете! – грозит им один из них пистолетом.

Девушке-орку удаётся скрыться в потерну. Эльфийки вместе с флейтистом и двумя маленькими зелёными человечками испуганно бросаются врассыпную к валу и, поднявшись наверх, скатываются вниз по эскарпу в ров. Эльфы с луками, оценив ситуацию, также присоединяются к ним. На валу, спрятавшись за куст, остаётся лишь Таури.

Орки понуро возвращаются на место.

– Лечь всем на землю! – приказывает им водитель.

Все, кроме одного, подчиняются приказу. Самый брутальный орк остаётся сидеть.

– Лежать – была команда! – бьёт его командир ногой в бок, – и не дергаться! Отвечайте, кто такие?

Брутальный орк, получив по почкам, хрипит:

– Орки.

– Кто? – орёт милиционер.

Брутальный орк мгновенно соображает, что милиционер вряд ли слышал когда-нибудь это слово, и тут же поправляется:

– Студенты мы!

– Какие ещё на… студенты? – орёт командир. – Сатанисты грёбаные! А ну признавайтесь, где девочка? Что вы с ней сделали?

– Какая девочка?

– В белом платье и с косой.

– С такой? – показывает руками орк-шутник, словно держа в руках палку с косой.

Командир со всей силы хватает его за волосы.

– С такой!

– Мы тут вообще такой не видели, – приподнимает голову поэт-орк. – Это женщина та в красном сарафане всё выдумала.

– Женщина выдумала, а вы, значит, правду говорите? – недоверчиво спрашивает водитель и с размаху бьёт его также в бок. – А если по почкам?

– Мы, правда, студенты! – кричит поэт-орк.

– А документы есть?

– Нет.

– Ну тогда не факт, что это правда, – говорит командир, помахивая пистолетом. – А вот то, что вы все в таких странных нарядах, явно доказывает вашу принадлежность к секте.

– Какой ещё секте? – возмущается третий лежащий, повар-орк, и также получает ногой.

– Сатанистской, твою мать! Руки всем за спину.

Водитель тем временем подходит к каждому из лежащих на земле орков и стягивает им руки одноразовыми наручниками – пластиковыми ребристыми хомутиками. Затянув их всего лишь один раз, потом их стянуть невозможно.

– Да мы сюда отдохнуть приехали… на природу, – возмущается шутник-орк.

– Сейчас отдохнёте в другом месте.

Неожиданно с вала к ним спускается эльфийка Таури.

– Отпустите их! – взывает она к «беркутам», – они – не сатанисты. Это – орки!

– Какие ещё орки?

– Ну, это гоблины такие. Иначе говоря, изгои. Короче, дебилы недоразвитые.

– Что? – возмущается самый брутальный орк Барлог.

– Но они никакие не сатанисты! – добавляет Таури. – И вообще всё это выдумки! Сатанистов в природе не бывает. Они априори не существуют. Всё это сказки!

– А пропавшие девочки – тоже сказки? – приводит веский аргумент командир. – А то, что их приносят в жертву, значит, выдумки?

– Отпустите их! Они ни в чём не виноваты!

– Значит пропавших девочек тебе не жалко? – не унимается полицейский. – Слёзы их матерей, я вижу, тебя не волнуют? И вообще, какого хера ты защищаешь их? А ну вяжи её также до выяснения обстоятельств! – приказывает он водителю.

– Руки! – грозно рычит ей водитель.

Стянув ей руки, он командует остальным:

– А теперь живо все в машину… по одному!

«Беркуты» упаковывают орков и эльфийку в джип и уезжают.