Текст книги "Большая лагуна"

Автор книги: Сергей Жемайтис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я знаю, – ответил Костя, – читал и слышал от тебя восемь раз.

– Девять. Но не в такой интерпретации. Все же, Костя, прости, что я надоедаю тебе повторениями. Извинением может служить моя работа о поведении человека в замкнутом пространстве, его реакция на привычные раздражения.

– Знаю. Ну, и как? Что дают тебе твои наблюдения над моей особой?

– Очень немного. Ты на редкость уравновешен. От избытка накопившейся энергии, от недовольства различными явлениями жизни ты избавляешься очень легко и просто; например, вот сейчас прошелся на руках и подумываешь: а не порезвиться ли мне в обществе дельфинов?

– Ты прав, сенсей! – Костю будто подняла невидимая сила и перебросила через борт.

Через минуту с четвертью он вынырнул далеко за кормой, возле него весело закувыркались несколько дельфинов; он обхватил двух, и они все вместе припустились догонять яхту. Костя помогал дельфинам, отрабатывая ногами так, что оставлял за собой густой пенный след.

Внезапно Костя с посуровевшим лицом появился у борта, поднялся по штормтрапу и, не говоря ни слова, бросился в рубку. Выйдя оттуда, он сказал:

– Я отметил место на карте. Тоси, надо лечь в дрейф!

– Тигровки? – спросил Тосио.

– Пока только следы в сторону берега.

– Вот почему промолчало «всевидящее око».

– Да, оно реагирует только на звезду. Я сейчас включу в программу и реакцию на обглоданные кораллы.

Тосио отдал команду Гарри. Через минуту паруса были убраны, и «Корифена», теряя ход, закачалась на мелкой волне.

Костя объяснил:

– На дне я видел следы нескольких звезд. Они начисто обглодали небольшой риф и ушли. След довольно старый; думаю, что они побывали здесь с месяц назад. До сих пор на рифе нет жизни. Сейчас Гера со своим семейством обследует окрестные коралловые заросли. – Костя провел рукой по коротко стриженой голове, и мельчайшие кристаллики соли сверкнули на солнце.

Тосио сказал:

– Придется задержаться в этом квадрате и хорошенько его обследовать. Надо установить направление движения звезд, Гарри!

Наш рулевой был нем. Он ответил низким ворчливым гудком, что означало: «слушаю, кэп».

– Поднять грот и фок!

Тосио ушел в рубку, и мы слышали, как он разговаривает с нашим флагманом, сообщая о следах тигровок.

Теперь приходилось глядеть в оба. На всякий случай мы не выключали «всевидящее око», хотя оно расходовало много энергии. Тосио сказал, глядя на летевшую на нас «Катрин»:

– Ничего, сэкономим в последующем, а сейчас весьма острая ситуация… Слишком много несет парусов, а шквал нас захватит. Гарри! Возьми два рифа!

Горизонт на северо-востоке затянуло искрящейся мглой, ветер стал стихать, паруса заполоскались.

На экране видеофона сразу появилась вся команда гоночной яхты «Катрин». Девчонки с нарочитой суровостью «старых просоленных моряков» смотрели на нас. У всей команды, включая капитана, нос украшали разноцветные колпачки – предохранители от солнца.

Мы хором поздоровались.

В ответ улыбнулась вся команда «Катрин», а Наташа спросила:

– Дрейфуете, мальчики?

В тот миг ее грудной голос заставил затрепетать наши сердца. Все мы тогда были влюблены в нее, не говоря уж о нашем капитане, чувство которого, по выражению Кости, достигало двенадцатибалльной силы и продолжало усиливаться.

– Вы поджидаете нас, чтобы начать гонки? – спросила Наташа Стоун. – Если так, то поднимайте всю вашу парусину. – Она спросила своих девчат: – А не дать ли им фору? Хотя бы с километр.

– Конечно!.. Дать!.. Можно и побольше! – ответили вразнобой матросы «Катрин».

И я заметил, что Костя любуется ими. Стройные, длинноногие, орехового загара, они могли соперничать со своим капитаном.

Тосио ответил:

– О Натали-сан, фора нам не нужна! Мы счастливы были бы идти в кильватер с вами до Счастливых островов!

Наташа улыбнулась.

– Кто же мешает, сенсей?

– Звезды…

– Ах, звезды усеяли ваш путь и мешают движению «Корифены»? Все-таки, может, найдется у вас часок, пройдем только вон до того атолла, что машет нам кронами пальм?

– Не успеем, Натали-сан.

– Но что может случиться за это время?

– Налетит шквал. Посмотри на северо-восток. Барометр падает, Натали-сан.

– Пустяки, Тосик. Мы ждем этого легкого вихря.

– Уберите хоть верхние паруса, а у нижних возьмите два рифа.

– Спасибо, Тосик, но только такие меры не входят в наши планы. Ты разве не знаешь, что наша яхта как раз и ищет бури! Нам бы тайфунчик средней силы, не так ли, девочки?

В ответ команда «Катрин» хором запела протяжную полинезийскую песню. Слов я не знал, но, судя по серьезным лицам исполнительниц, в ней содержался по крайней мере вызов богам моря и неба. Тосио подтвердил мои догадки, сказав:

– Ваше желание скоро исполнится. Движется на нас не обыкновенный шквал, а нечто посерьезней. Не теряйте времени, уберите все лишние паруса, оставьте только штормовые.

– И не подумаем! – ответила Наташа Стоун. – Прощайте, осторожные молодые люди! Берегите себя – и доживете до двухсот лет… – Она сказала еще что-то, снизив голос, лукаво посматривая на нас.

В ответ команда дружно разразилась хохотом.

Тосио невозможно было смутить, да еще в такие минуты, когда уже видно было, как ураганный ветер мнет воду и черный гребень штормового облака навис над нами, закрыв солнце.

Наш капитан сказал, улыбаясь:

– Если вы хотите испытать прочность такелажа, то не следует рисковать вам самим. Поручите «Катрин» автопилоту, а сами закройтесь в рубке, а еще лучше – спуститесь в кубрик и задрайте люк. Надеюсь, Наташа-сан, тебя не оскорбит совет коллеги? Впрочем, ты можешь поступать, как подсказывает тебе опыт и всем известное благоразумие.

Мы с Костей отвернулись от экрана, чтобы не выдать своей улыбки.

– Благодарю, сенсей, за столь высокое мнение о нашем опыте и благоразумии. Если вопрос только в этом, то ты превзошел нас в этом качестве: лег в дрейф, когда шквал показался возле Соломоновых островов. Боюсь, что нам далеко до тебя. Желаем благополучно перенести ураган, если он захватит вас своим крылом.

Порывом ветра сорвало с Наташиного носа предохранитель от загара, и на какое-то мгновение на экране сверкнул ее облупившийся носик.

Оставшись перед выключенным видеофоном, Тосио причмокнул губами, что у него выражало глубочайшее огорчение.

Все мы пережили несколько незабываемо жутких мгновений: «Катрин», шедшая с нами параллельным курсом, неожиданно вильнула и устремилась на «Корифену». Казалось, еще несколько секунд – и она врежется нам в борт! Яхта прошла в каких-нибудь четырех метрах по корме.

Наташа весело хохотала, держась за штурвал. Несмотря на выступивший холодный пот, мы залюбовались этой сумасшедшей девчонкой в красных шортах, в кофточке из тончайшего пестрого шелка, с рыжей гривой волос, треплющейся от бешеного ветра за плечами. Она хохотала, а ее команда «морских амазонок» вторила ей, махая нам руками.

Костя, не в силах сдержать восторг, бросился на бак и стоял там, потрясая руками над головой.

Тосио сказал:

– По всей видимости, в ее роду были камикадзе.

Затем он приказал Гарри включить двигатель и идти вслед за «Катрин», потом, подойдя к гидрофону, стал вызывать дельфинов, оставшихся с нами:

– Гера, Хох, Протей, Нинон!

Ему пришлось повторить вызов несколько раз, пока дельфины не показались у борта.

– Прошу не уходить далеко и очень внимательно следить за яхтой, идущей впереди нас. Люди могут упасть за борт. Окажите им помощь.

– Любому существу, попавшему в беду, кроме акулы, следует оказывать помощь! – Судя по ответу, слова принадлежали Хоху, необыкновенно обидчивому и самолюбивому дельфину.

– Ты прав, Хох. Я не хотел тебя обидеть. Прими мои извинения. Не спускай глаз с «Катрин».

Ответ слился с ревом налетевшего вихря. Хотя «Корифена» встречала шквал с голыми мачтами, ее сильно положило на борт, и если бы мы не находились в рубке, то на палубе удержаться можно было бы только чудом. Бухту тяжелого троса, хорошо принайтованного к палубе, вихревой поток воздуха сорвал и выбросил за борт, размотав на всю длину. Сразу стало темно. Яхта судорожно заметалась на клокотавшей поверхности Лагуны. К свисту ветра и гулу волн примешивался густой, тяжелый рев прибоя у ближнего атолла.

Палубу затопила зеленая клокочущая волна. Вода бурлила возле мачт и надстроек, словно силясь снести все за борт.

За себя мы не боялись. На невозмутимого Гарри можно было положиться. Вся электроника работала безукоризненно, нас почти не сбивало с курса.

Все наше внимание приковал обзорный экран носового локатора. Вцепившись в поручни, то лежа на боку, то чуть ли не стоя на голове, мы ухитрялись следить за «Катрин». Девчонки так и не убрали паруса.

С минуту «Катрин» судорожно билась, лежа на боку, сквозь пену краснел ее тяжелый киль. Затем яхта поднялась и стала вращаться на месте. Паруса из «вечной, нервущейся ткани» летели клочьями. Мы вглядывались в палубу, залитую водой, стараясь увидеть хоть кого-либо из этой сумасшедшей команды. На вызов рубка «Катрин» не ответила.

Тоси крикнул в гидрофон:

– Гера, Гера! Скольких вы спасли?

– Никого не спасли. Никого нет в воде…

Мелькнула страшная мысль: а не унес ли их вихрь? Такие случаи бывали…

Выглянуло солнце, но серый шлейф дождя еще закрывал от нас «Катрин». И тут на экране видеофона появились все девушки, промокшие до нитки. Испуг еще держался в их глазах, они смущенно улыбались. Улыбались все, кроме их капитана.

Наташа спросила:

– Как дела, мальчики? Никто не простудился?

– Вы находились на палубе? – простонал Тосио.

– Где же мы еще могли находиться? – Тут Наташа улыбнулась, а девчонки захохотали. – Спасибо тебе, сенсей, за заботу. Убери своих дельфинов. Как видишь, все остались живы. Только паруса разлетелись в клочья. Но не беда, поставим новые, конечно, с вашей помощью.

– У них с рубки колпак сорвало! – восторженно крикнул Костя. – Ну и девчонки! Ну молодцы!

– Видишь, сенсей, как необходимо нам было испытывать «Катрин»… – сказала Наташа. – Мы еще ни разу не были в приличной переделке. Представь, что мы попали не в этот жалкий шквалик, а в настоящий тайфун! Что бы ты тогда сказал, Тосик?

– Не знаю. Видимо, сказать мне было бы некому. А сейчас я, как начальник патруля, должен буду сообщить обо всем на Центральный пост службы безопасности плавания в Коралловом море…

– …и в его окрестностях, – добавила Наташа, к восторгу своего экипажа. – Доложи также, Тосик, что ткань, поставляемая фирмой «Нептун», годится разве для зонтиков, и то в тихую погоду. Я знаю, сенсей, ты выполняешь свой долг, и выполняй его на здоровье, напиши полный отчет с приложением иллюстраций, кое-что мы тебе дадим, в частности колпак от рубки, нам его рекомендовал поставить сам начальник порта Лусинды. Вон, смотри, как его колпак толкают носами твои дельфины – нетонущий пластик, зато и вылетел, как пробка из бутылки.

Тосио покрутил головой (ох уж это женское многословие!) .

– Будем надеяться, Натали-сан, что гнев начальников пронесется над нами, как недавний вихрь. Мы поможем поставить на «Катрин» и колпак и новые паруса, только необходимо вернуться, – он посмотрел на карту, – на десять миль, в квадрат, где обнаружены тигровые звезды.

– Ах, звезды! Девочки, вперед, к звездам! – воскликнула Наташа Стоун, и команда ответила ей дружно и радостно.

Что говорить, пережили они немало за четверть часа и сейчас находились в приподнятом настроении.

К разговору подключился Дэв Тейлор.

– Я и вся моя команда восхищены! – сказал он, появляясь на нашем экране рядом с Геей, боцманом «Катрин».

– Чем? – спросила Наташа Стоун, хмуря брови.

– Как чем? Вашим поведением во время шквала нельзя не восхищаться…

– Слышите, девочки? Ему понравилось, как мы, дрожа от страха, обламывая ногти, цеплялись за все, за что можно уцепиться, призывая древние божества смилостивиться над нами. Твои слова, Дэв, мы можем расценить только как неуместную шутку.

– Позволь… Натали, я искренне восхищен…

Наташа приказала боцману:

– Гея, выключи связь с «Мустангом» и не отвечай на его вызовы.

– Есть выключить связь с «Мустангом»!

– Но позволь! Ната… – Голос бедного Дэва оборвался на полуслове.

Гея вначале убрала только звук, и бедный Дэв еще несколько секунд беззвучно раскрывал рот, умоляя понять и выслушать его.

– Тоже мне джентльмен! – сказала Гея. – Он, видите ли, восхищен, наблюдая в сторонке, как нас вытряхивают с палубы за борт! То ли дело вы, ребята!

Последнее, судя по взгляду Геи, устремленному на Костю, относилось исключительно к нашему другу, все же и мы с Тосио расправили плечи.

Гера со своим семейством и еще подошедшим отрядом дельфинов все еще не возвращалась с разведки и не сообщала о результатах поисков. В ожидании мы с Костей перебрались на палубу «Катрин», чтобы помочь девушкам в такелажных работах, хотя, как мы, к своему удовольствию, выяснили, помощи не требовалось: на яхте оказалось все необходимое для смены парусов, включая робота-такелажника, который за какой-нибудь час поставил новый фок.

Мы сидели, свесив ноги с фок-реи.

– Вы заметили, – спросила Гея, – что у нас остались целехонькими верхние марселя и кливер?

– Бывает, – ответил Костя. – Ветер устраивает и не такие штуки. Со мной, например, он выкинул совсем фантастический трюк. Помнишь, Ив?

– Ну еще бы! – поддержал я, чтобы не уронить Костино достоинство в глазах Геи. – Как же: случай на острове Трегросс?

– Нет, то был сущий пустяк. Там, Гея, меня сонного сбросило вместе с домом в Лагуну. Дело обычное. Я имею в виду случай на смотровой башне, когда нас с Ивом и Антоном поднял в воздух смерч и плавно опустил на близлежащий островок. Единственное, что сделал вихрь, – это начисто срезал у всех пуговицы, а мы вырядились в парадную форму по случаю Дня моря. Вот, Гея, какие вещи случаются в этой части Мирового океана!

Я закашлялся.

– Не кашляй, Ив. Нормальное чудо. С Костей чудеса случаются ежедневно. Вот, например, сегодня он появился над нами в самую критическую минуту и помахал ручкой.

– Припоминаю, – нашелся Костя и был награжден взглядом большущих Геиных глаз.

– У нас обошлось без чудес, – сказала Гея серьезно. – Уцелевшие паруса сшиты из особо прочной ткани. Их практически нельзя разорвать никаким вихревым потоком. Это знаменитая восьминулевка. Теперь мы поставим только эту ткань.

– Кто бы сказал, что Наташа Стоун может вершить такие дела!

– О, вы ее еще мало знаете! – сказала Гея. – Всем кажется, что она мятущаяся душа, человек, не нашедший своего места в нашей социальной системе. Какое несправедливое обвинение! За что бы ни взялась Наташа, она везде на месте. И заметьте, во всем она талантлива. Она – наш идеал. – Гея посмотрела на Костю, на меня, спросила: – Вы другого мнения? Да?

Костя взял Гею за руку:

– Ну конечно же, нет! Мы в восторге от всего экипажа вашей необыкновенной яхты.

– Оставь в покое мою руку, я могу уколоть тебя иглой, все-таки покачивает. Натяни потуже кромку. – Она заколола иглу в блузку и стала учить Костю, как прихватывать сезнями парус к рее.

Я перебрался к грот-мачте, где на палубе девушки во главе со своим капитаном кроили паруса, помогая единственному роботу. Мне тут же поручили распутывать линь и стали расспрашивать о Плавающем острове, где мы с Костей проработали прошлые каникулы, – девушки мечтали попасть в такую лабораторию. Минут десять я занимал их рассказом о Черном Джеке, знаменитой косатке-пирате. Затем Тосио вызвал Наташу Стоун к видеофону. Переговорный аппарат почему-то оказался подключенным к селекторной связи, и все, умолкнув, слушали их диалог:

– Извини, Наташа-сан, что я отвлекаю тебя от неотложной работы.

– Какие пустяки, Тосик! Ты же знаешь, как я рада слышать твой голос и получать мудрые и полезные советы.

– Советы полезны только в том случае, когда им следуют.

– Несомненно, сенсей. Но ведь мудрое слово как золото – ценно само по себе.

– Да, так говорил Конфуций.

– Вот видишь. Следовательно, придет время, и золотой слиток твоей мудрости будет использован. Ну, не сердись, сенсей, я же шучу. Сегодня такой удачный день!

– Весьма. Как там мои ребята?

– Отлично ведут себя.

– Не мешают?

– Ну что ты! Костя сидит с Геей на рее, болтает ногами и учится крепить парусину. Из него может получиться недурной моряк, Гея – отличный боцман.

– А Ив?

– Ив млеет в окружении остального экипажа «Катрин» и, как всегда, импровизирует на тему «морские ужасы». Что ты, собственно, хотел от меня?

– Помимо желания услышать твой голос – просить больше не рисковать так, как сегодня.

– Обещаю, милый Тосио-сенсей, тем более что ничто в мире не повторяется, как тебе известно.

– Вот и прекрасно. Теперь у меня нет сомнений, что девушка с такой ясностью взгляда должна пойти по правильному пути.

– Да, в конце концов такое может случиться, к тому же, если я увижу этот путь.

– Ты уже на тропе к нему.

– Благодарю, сенсей.

– И еще одна просьба: не называй меня учителем. Какой я учитель? Просто еще ученик, тоже ищущий свой путь.

– Не могу обещать: привыкла, и ты действительно учитель. Это у тебя в крови. Правда, что твои предки были буддийскими жрецами?

– Да. Один из них, по материнской линии, был даже странствующим монахом. Ходил с корзиной на голове и играл на флейте, выпрашивая подаяние.

– Как интересно! У тебя тоже есть склонность к мистическим построениям?

– О нет. Просто я стараюсь вникнуть в психологию древних, понять их мысли и чувства, а это возможно только тогда, когда проникнешься их духом. Иногда мне удается настроиться, и я начинаю понимать, что они были не так уж несчастны. Природа и человек, управляемые бесчисленными божествами, добрыми и злыми, гораздо лучше, понятнее, чем до сих пор непостижимые силы вроде гравитации или элементарных частиц, не говоря уж об излучениях далеких галактик, открытых Вашатой. Каждый час, день, год у древних находился под влиянием божественных сил. Например, у нас в Японии огромное значение придавалось выбору места для жилища…

– Позволь! И сейчас не строят где попало.

– Да, наши архитекторы учитывают множество факторов, прежде чем возвести строение. Например – ландшафт, воздушные течения, близость воды и прочее, и все же в эти необходимые условия не входит основным компонентом счастье людей, которые станут жить в этом доме. Учти, не условия, обеспечивающие возможное счастье, а само счастье вне зависимости от удобств и прочего. Тогда существовали иные понятия о связи архитектуры и счастья. Например, в 1983 году счастливая судьба ожидала того, кто построит свое жилище так, чтобы все его окна и двери обязательно выходили на юг.

– Ну, а если на север?

– Тогда рой несчастий обрушится на маловеров или людей, которые не удосужились проконсультироваться с прорицателем и возвели строение вопреки указаниям высших сил.

– Сенсей!

– Я слушаю тебя, Наташа-сан.

– Ты язычник. И с тобой приятно вести беседу. Действительно, сколько уверенности дает даже мнимое знание! Построил дом окнами на юг – и кажется тебе, что счастье навек поселилось в твоем доме. К сожалению, твоим предкам только казалось, что они знают, как стать счастливыми.

– Долгое время счастье, то есть полнота жизни, для многих оставалось мечтой, недосягаемой мечтой. И все-таки они боролись за счастье, и часто не за свое, а за счастье будущих поколений. За наше счастье.

– Действительно, сенсей. А мы забываем об этом. Нам кажется, что всегда было так. Иногда мне хочется перенестись в прошлое. Очутиться среди людей, которых мы видим в старых хрониках, бороться на баррикадах или идти по льду к Южному полюсу. Ведь чем больше трудностей, тем жизнь прекрасней? – Не дождавшись ответа, она воскликнула: – Смотри, какие альбатросы реют над рифом!

– Прекрасные птицы…

Они помолчали, любуясь полетом альбатросов, морем, цветом воды, и все мы невольно прониклись красотой окружающего мира. Затем Наташа попросила:

– Тосио-сенсей, мне очень нравится, когда ты говоришь о старине, о верованиях и чувствах наших предков, особенно когда ты становишься прорицателем. Скажи, что ждет нас, какие радости, а может, беды? Помнишь, на лекции по философии ты писал нам астрологические гороскопы. Тогда, кажется, был год Уси – быка, предвещавший многие трудности, отвратимые только нашим трудом. Ты составил мне прекрасный гороскоп.

– Сейчас это так просто. Наша жизнь сбалансирована. Нам не угрожают болезни, голод, все подходы к наукам открыты, нам вручена судьба Земли, осталась только вечная проблема личного счастья…

Кто-то из девушек шепнул, что надо немедленно выключить селектор, но тут Наташа опять направила разговор в безопасное для Тосио русло:

– Не мог бы ты, о Тосио-сенсей, оставить столь острую проблему и сказать, чего можно ждать от этого года?

– Мы вступили в год под знаком «Тора», – торжественно провозгласил Тосио.

– Тигра?

– Да, Наташа-сан, Тигра! Нас ждет много испытаний. Одно из них ты уже перенесла.

– Ах, ты о шквале? Ну, какое это испытание! Ерунда.

– Не говори так! Не гневи богов. Относись к ним с благодарностью.

– За что?

– Хотя бы за то, что они в качестве возмездия за неосмотрительность ограничились только парусами, а не посадили яхту на риф и никого не сбросили за борт.

– Продолжай, сенсей. Я и мои подруги вынесли многое из этого урока.

– Приятно слышать. Прорицатели рекомендуют в год Тора держаться старого пути и проявлять терпимость.

– Но, сенсей, как можно рекомендовать «старые пути»!

– Во-первых, рекомендую не я, а во-вторых, «старые» – значит испытанные, проверенные опытом поколений. Разве мы не следуем этому примеру почти во всем?

– Только «почти». Относительно терпимости – хорошая рекомендация для некоторых моралистов.

– Ты заблуждаешься, о Натали-сан! Терпимость не к недостаткам ближних, а также к своим, терпимость в преодолении целей.

– Такая редакция меня устраивает. Продолжай!

– Считается, что год Тигра подобен кривой осциллографа, он состоит из взлетов и падений, как и бег самого полосатого. Год, полный «титанических усилий» и «свирепых свершений».

– О, бедное человечество!

– Тревожиться особенно нечего, Натали-сан: неприятностей можно избежать благодаря упорству, силе духа, вере в торжество справедливости.

– Общие слова. Мне больше нравятся «свирепые свершения». Подразумевается что-то страшное, да?

– Безусловно. Времена, когда составлялись подобные пророчества, не отличались гуманизмом. Шли беспрестанные войны, возникали эпидемии, поджидал голод, стихийные бедствия – так назывались неконтролируемые явления природы. Но обрати внимание, Натали-сан, как предельно сжато давался прогноз вероятных событий.

– И какие отличные рекомендации! Все же «свирепые свершения» у меня не выходят из головы. Да у нас нет никаких шансов совершить что-либо подобное. Вот у тебя другое дело – ты уже напал на след тигровых звезд. Действительно, вам предстоят «свирепые свершения»!

– По всей вероятности.

– Ты недоволен?

– Уничтожение даже враждебной жизни не доставляет радости.

– Бедный Тосик! Действительно, неприятная миссия. Но такова воля богов!

– Да, с богами трудно спорить…

– Спасибо тебе, Тосик.

– За что, Натали-сан?

– Как за что! Где бы я и мои подруги узнали о годе Тора? Слышишь, они аплодируют тебе, ведь наша деловая беседа транслируется по селектору. Ты не согласишься ответить на некоторые вопросы экипажа «Катрин»?

В голосе Тосио послышались скорбные нотки:

– Конечно. Я рад… Очень рад поделиться крупицами знаний, рассыпанных в древних книгах. Хотя… Извините, вернулся с разведки Протей – сын Протея. Слышите?

– Какие ужасные звуки! Что с ним?

– Ничего особенного, просто Протей чрезвычайно рассеян. Сейчас он опять забыл, что пытается передать информацию в ультразвуковом диапазоне, на который не рассчитан гидрофон. Я догадываюсь, что Протей – сын Протея принес какое-то неприятное известие, и потому прошу моих помощников немедленно прибыть на «Корифену».

У гонца были все основания волноваться: в двадцати километрах лавина тигровых звезд уничтожала коралловые полипы и все живое на дне. Хищники двигались с востока, где они вышли из глубин моря и ползли по рифу, оставляя за собой пустыню. Приплыла Гера с остальным отрядом дельфинов. Она установила ширину движущейся массы тигровых звезд, которая достигала километра.

Тосио сообщил о нашествии Чаури Сингху. На экране появились инспектор и директор рифа – так коротко мы называли начальника Главного института Большого Барьерного рифа Джагдаша Чандра Боса, потомка того самого Чандра Боса, который в XIX веке открыл координирующую систему ответных реакций растений.

С полного, тщательно выбритого лица директора не сходила мягкая, доброжелательная улыбка. Казалось, он выслушивал не доклад о бедствии, а забавный случай, но мы знали, что все это дается ему нелегко: он отвечал перед миллиардами людей за сохранность одной из житниц Земли. Выслушав Тосио, он сказал:

– К утру на исходные позиции выйдут все боевые суда, аэролеты, рефрижераторы. Ни одна хищница не должна остаться на рифе. Поблагодарите наших друзей дельфинов и будьте крайне осторожны, помните, что тигровые звезды могут напасть и на человека. Проверьте оружие. Желаю успехов!

Солнце собиралось коснуться вершины зеленого хребта на австралийском берегу, бакланы летели на свои гнездовья. Близилась ночь.

Костя сказал, копируя директора рифа:

– Желаю успехов, мои дорогие друзья. – И затем горестным тоном: – По всей видимости, ночка предстоит веселая, а мы-то с Ивом собрались на танцы. Сегодня большой бал на Жемчужном берегу.

Действительно, мы рассчитывали, что инспектор разрешит нам провести ночь в небольшой бухточке, где сейчас уже замелькали огни; к ночи там набивалось множество туристских судов. Туда направилась и «Катрин», ее новенькие паруса, пропитанные лучами закатного солнца, розовели на темном фоне скалистого берега.

Тосио сказал с таким видом, будто его внезапно озарила блестящая мысль:

– Костя, Ив! Вот что, ребята, мы целую неделю не были на берегу и при такой ситуации вряд ли скоро там будем. Берите катер и догоняйте «Катрин». Даю вам шесть часов. Ну, быстро!

– А ты? – спросил Костя.

– Нет настроения, и кому-то надо торчать у экрана. Мы с Гарри прекрасно проведем время, тем более что мне хочется, не отвлекаясь, посмотреть, как полетит в космос последняя ракета с радиоактивной золой.

Я сказал, что порядком устал и тоже не прочь посмотреть запуск ракеты.

Костя покрутил головой:

– Похоже, что вы сговорились сплавить меня на сегодняшний вечер.

– Ну, хотя бы, – сказал я. – Имеем мы право от тебя отдохнуть?

– Вполне. Только прошу прекратить плохо подготовленный скетч на тему «два пай-мальчика». Конечно, мне хотелось потанцевать сегодня с Геей и Наташей, да только при условии, что инспектор разрешит провести всем нам ночь на берегу.

– Всем нельзя: звезды могут появиться и здесь. Мы часовые, Костя. Твоя вахта будет с четырех до шести. Костя стиснул руку Тосио:

– Говоришь, с четырех? Благодарю, только я раздумал. Девочки извинят. Смотрите, какой фейерверк на западе!

Действительно, закат даже для тропиков поражал щедростью красок и необыкновенной фантазией в их размещении по небосклону. Краски медленно меняли тона, становились изысканней, тоньше. В картине стала чувствоваться усталость, обреченность, вдруг откуда-то из-под плавленого золота брызнул изумрудный луч.

Поверхность воды в Лагуне мерцала, как северное сияние. Неожиданно в поле зрения вполз длинный рефрижератор, а за ним – транспорт, и сразу чарующая картина стала похожа на туристскую рекламу.

Краски погасли. Настала ночь. Звезды плавно закачались над головой. Пассат почти стих.

Сидя на палубе, мы просмотрели мировую хронику событий за истекшие двенадцать часов: раскопки на Марсе, один из лунных поселков, конгресс любителей тишины, проходивший в абсолютном молчании (доклады и сообщения передавались с помощью немого кино), демонстрация летательного аппарата с машущими крыльями, новые виды злаков, еще один проект дома-города для мелководных заливов, запуск гигантской ракеты с радиоактивными отходами атомных станций. Ракету направили на Солнце.

Едва Костя выключил телевизор, как на экране видеофона появилась Наташа Стоун:

– Добрый вечер! Или у вас он не особенно добрый? Скучаете? Почему не зайдете в бухту? Девочки пошли танцевать. Ах, этот Чандра! Заставил вспахивать Лагуну? Кстати, он и нас подключил к вам, теперь мы тоже разведчики. С рассветом выходим на поиск тигровых звезд. Чандра сказал, что у вас слишком большой отряд дельфинов. Что, если мы попросим Людей Моря помочь нам? Как думаете, они согласятся?

Костя сказал:

– Это я беру на себя. Согласятся. Им понравилось, как вы держались во время шквала.

– Мы польщены. Похвала Людей Моря что-нибудь да значит. И еще просьба, ребята: вы должны нам установить свою запасную подводную телекамеру.

– Замечательно! – воскликнул Костя, вскакивая. – Я давно предлагал вести поиск большими группами.

– Чандра – мудрый руководитель, – как-то неопределенно сказал Тосио. Наташа поняла его.

– Ты хочешь сказать, что дело слишком опасно для нас, девчонок?

– Не так категорически и не в такой форме. Я бы привлек вас и поручил работу не менее сложную, но не такую специфическую, рассчитанную на очень подготовленных аквалангистов…

– Эх, Тосик! – Наташа сверкнула глазами. – Вы только посмотрите на него! Пусть он скажет, кто был моим тренером на уроках плавания.

– Я, Натали-сан.

– Без всяких «сан», Тосик! Я запрещаю тебе с этой минуты произносить это чопорное «сан».

– Боюсь, что мне будет трудно перейти так сразу, но я попробую, Натали-сан…

Все засмеялись, включая Тосио.

– Ну хорошо, – сказала Наташа, – теперь ответь мне, чем мы не подходим для ловцов звезд.

– Видишь ли, Натали… требуется очень большая…

Наташа продолжила:

– …осторожность, которой я не отличаюсь? Не так ли?

– Иногда, Натали…

– Все это в прошлом. Кому-то надо было испытать паруса, и не в аэродинамической трубе, а в настоящем вихре. С этим покончено. Теперь я буду следовать всем твоим советам, распоряжениям, приказам… – Она умолкла, прислушиваясь. Спросила: – Вы слышите музыку? Играют что-то новое. Какой зажигательный мотив!

Костя вскочил и, не спуская глаз с изображения Наташи, пустился в пляс, гулко отбивая такт голыми пятками.

К нашему общему огорчению, рядом с Наташей появился Дэв Тейлор и, снисходительно кивнув нам, стал объяснять причину своего появления на палубе «Катрин»:

– У меня сдал локатор переднего обзора, и вообще надоело болтаться в Лагуне, вот мы и зашли в тихую гавань и совершенно случайно очутились рядом с «Катрин». Ребят как ветром сдуло на берег…

– А тебя – на палубу «Катрин», – заметил Костя.

– Представьте, да. Долг вежливости одного капитана – отдать визит другому капитану. Да, ребята, перед самым закатом мы догнали «Фермопилы» и, представьте, обошли рекордсмена на четверть мили.