Текст книги "Фатальный ход"

Автор книги: Сергей Донской

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Он проснулся один – это был плюс. Его впервые подвел внутренний будильник – это был минус. Отрицательное, как обычно, перевесило положительное. Бондарь встал с кровати мрачный как туча, со ртом, пересохшим от чрезмерного количества сигарет, выкуренных накануне. Обнаружив дверь в ванную, он принял ледяной душ, тщательно побрился и почистил зубы. Предусмотрительность хозяйки, распорядившейся положить в ванной новую бритву, расческу и зубную щетку, этим не ограничилась. Возвратившийся в спальню Бондарь помрачнел еще сильнее. Тут кто-то успел побывать за время его отсутствия.

Его одежды не было там, где он ее сбросил. Одежды вообще не было. Содержимое карманов лежало на застеленной кровати, спасибо, конечно, но куда подевалось остальное?

Стоя посреди комнаты в чем мать родила, Бондарь посмотрел на свое зеркальное отражение. Выглядел он лучше, чем можно было ожидать после вчерашних нагрузок. Ясные глаза, аккуратно причесанные волосы, отполированный лезвием подбородок. Правда, прямой порез, протянувшийся через правую щеку, придавал лицу разбойничье выражение, но это были пустяки.

– Хоро-ош, – послышалось за спиной Бондаря.

Он обернулся. Затянутая в строгий деловой костюм Морталюк стояла в дверях, откровенно любуясь своим телохранителем.

– Где моя одежда? – спросил он, сдерживаясь.

– Одежда? Тряпье, Женя! Особу такого ранга, как я, должен сопровождать джентльмен.

– Я не джентльмен, – возразил Бондарь.

– Ты, кажется, этим гордишься? – удивилась Морталюк. – Почему?

– Джентльмен – значит мягкий, обходительный человек. Я не мягкий.

– Что правда, то правда. Твердости тебе не занимать. Потрепал меня на славу, спасибо. – Сделав это признание, Морталюк хихикнула тем безумным смешком, который так резанул слух Бондаря вчера вечером. – Но сегодня парадом командую я. Одевайся. Я распорядилась обновить твой гардероб. Ты у меня будешь как новенький доллар.

Дальнейшее происходило стремительно. Бондарь и глазом не успел моргнуть, как в спальню был внесен красно-коричневый чемодан из тисненой кожи. Согнувшаяся под тяжестью ноши горничная ничем не выдала своего смущения при виде обнаженного мужчины, но выпорхнула из комнаты с проворством вспугнутой мухи.

– «Ривелейшн», – провозгласила Морталюк.

– Что? – недоуменно переспросил Бондарь.

– Это самый лучший чемодан фирмы «Ривелейшн». Отныне ты будешь путешествовать с ним. Открывай.

Первым делом Бондарь натянул трусы, скроенные на манер боксерских. Под стопкой белья отыскались сорочки с ярлыками «Си Айленд». Пара белых, пара голубых, пара синих. Бондарь выбрал голубую. Она как нельзя лучше подходила к темно-серому костюму, поданному возвратившейся горничной. К ногам Евгения были поставлены также сверкающие туфли, элегантностью превосходившие многие современные произведения искусства. Когда он уселся на кровать, чтобы натянуть носки, Морталюк, подошедшая поближе, сказала:

– Не забудь повязать галстук.

– Корейский? – криво усмехнулся он.

– Зачем же корейский? Классический, английский. Их купили в Лондоне. – Морталюк вытащила из чемодана несколько запечатанных в полиэтилен не слишком широких и не слишком узких галстуков темных расцветок. – Они будут тебе к лицу.

– На кого я буду похож? – пробормотал Бондарь, поднимая воротник рубахи и захлестывая его галстучной петлей.

– На секретного агента, – сказала Морталюк. – Мне нравится этот стиль.

– А мне – нет. Я чувствую себя каким-то бесплатным приложением к Вашему величеству.

– Почему же бесплатным? Ты мне недешево обходишься. – Заметив недовольную гримасу на лице Бондаря, Морталюк поспешила добавить: – Но ты того стоишь.

– Удачное приобретение, м-м?

– Еще какое!

Одетый с иголочки, Бондарь прошелся по комнате, проверяя, не стесняет ли его движение костюм.

– Пиджак чуточку великоват, – заметил он, двигая плечами.

– А как же иначе? – удивилась Морталюк. – Телохранителю полагается носить при себе оружие. Пиджак подобран с учетом того, что под него будет поддеваться кобура.

– У вас хороший глазомер, – проворчал Бондарь. – Но вообще-то я привык носить пистолет за поясом. – Запустив правую руку под полу пиджака, он прикоснулся к пояснице.

Горничная, вошедшая в спальню с черным пальто на плечиках, покосилась на него с опаской и, семеня на манер японки, поспешила удалиться.

– «Бурберри», – произнесла Морталюк, проведя ладонью по атласной подкладке пальто. Ярко-красная, она невольно ассоциировалась с корридой и кровью, проливаемой на арене.

– Мне это ни о чем не говорит, – поморщился Бондарь.

– Скоро ты войдешь во вкус, – пообещала Морталюк. – И вообще приказы начальства не обсуждаются. – Она заявила это с самым серьезным видом, после чего не удержалась от своего фирменного хихиканья. – По крайней мере, в рабочее время.

– А у меня есть какое-нибудь еще время, кроме рабочего?

– Хватит капризничать! – Хозяйский окрик был властным и даже грубоватым. – Открой кейс и возьми аванс. Впервые сталкиваюсь с таким привередливым типом.

Усевшись на край кровати, Морталюк проследила за тем, как Бондарь выполняет ее распоряжение. Кейс, представлявший собой точную уменьшенную копию чемодана, вмещал в себя, помимо конверта с долларами, массу полезных вещей. Бондарь обнаружил там туалетные и бритвенные принадлежности, одеколон, легкий металлический портсигар и даже ронсоновскую зажигалку. Раскрыв портсигар, он увидел тридцать сигарет «Морлэнд» с золотым ободком.

– Это чтобы ты не дымил при мне своими, – пояснила Морталюк. – Терпеть не могу запах дешевых сигарет… и несостоятельных мужчин.

– Я не считаю себя несостоятельным, – разозлился Бондарь.

– В физическом плане – да, ты то что надо. Но в материальном… – Не договорив, Морталюк указала подбородком на конверт. – Пересчитай.

– Успеется.

– А если я тебя обманула?

– В этом нет смысла. – Бондарь принялся распихивать вещи по карманам. – Вы сами говорили, что во всем руководствуетесь логикой, а обсчитывать личного телохранителя – не только нелогично, но и опасно.

– Это угроза? – Левая бровь Морталюк выгнулась, будто подтянутая вверх невидимой леской.

– День пройдет, настанет ночь. – Бондарь безмятежно пожал плечами. – Обманувший сам может очутиться в роли обманутого.

– Не слишком ли рано ты начинаешь качать права, дружок?

– Какие права, когда на уме одни сплошные обязанности?.. Я бы хотел взглянуть на пушку.

– Не терпится? – усмехнулась Морталюк.

– Когда я был вынужден расстаться с табельным оружием, – глухо произнес Бондарь, – мне показалось, что я стал неполноценным. Инвалидом с ампутированной конечностью.

– Слава богу, у тебя все на месте. – Усмешка Морталюк приобрела плотоядное выражение. – Что касается пушки, как ты ее называешь, то мы ее сейчас выберем.

– Мы?

– Ну да.

– Вот уж никогда не думал, что буду выбирать оружие вместе с женщиной, – пробормотал Бондарь, ослабляя узел галстука, затянутого чересчур туго.

– Жизнь полна неожиданностей, – философски сказала Морталюк. – Какую марку пистолета ты предпочитаешь?

– Можно подумать, мы толкуем о вине или о машине.

– До машины дело тоже дойдет, будь спокоен. А пока…

Морталюк привычно хлопнула в ладоши и застыла в позе человека, уверенного, что все в этом мире происходит по его велению, по его хотению.

Бондарь вздохнул и уставился на дверь, в которую вот-вот должен был кто-то войти.

Бесцветный, как моль, мужчина приблизился к овальному столу, сдвинул в сторону фарфоровых китайских божков и поставил на освободившееся место длинный черный кофр, напоминающий те, в которых носят музыкальные инструменты. С Морталюк мужчина не поздоровался, ограничившись вежливой улыбкой. Бондаря он удостоил небрежным кивком головой. Она у него была сплюснутая по бокам и облеплена редкими серыми волосиками. Ресниц у мужчины не наблюдалось, как, впрочем, и бровей. Обрамленные розовыми веками глаза смотрели на присутствующих не мигая. В своем неприметном сером костюмчике этот человек казался порождением сумерек и тумана. Бондарю почудилось, что его ноздри улавливают запах тлена, сырости и пыли.

– Кто это? – спросил он.

– Мой эксперт, – ответила Морталюк, нетерпеливо постукивая каблуком.

– Эксперт по оружию? – уточнил Бондарь.

– Не только, – сдержанно улыбнулся мужчина. – Я также являюсь специалистом по применению стрелкового оружия.

– Лучшим в России, – вставила Морталюк. – Количество моих недоброжелателей сократилось вдвое с тех пор, как…

– Называйте меня Иваном Ивановичем, – не замедлил предложить мужчина.

– …с тех пор, как Иван Иванович предложил мне свои услуги, – закончила Морталюк.

Бондарь неприязненно прищурился:

– А фамилия ваша Иванов, м-м?

– Угадали, – подтвердил мужчина.

– Иван Иванович даст тебе ряд полезных советов, – сказала Морталюк.

– Вот как? – Порез на щеке Бондаря дрогнул от короткой улыбки. – Ну, давайте послушаем.

В обращенном на него взгляде мужчины появился проблеск любопытства. Ас угадал в собеседнике достойного соперника. Жестом фокусника он поднял крышку кофра. Внутри матово залоснились вороненые и никелированные пистолеты, покоящиеся в бархатных ячейках.

– Есть знакомые модели? – осведомился владелец чудесного кофра.

– «Беретта 959 BS», – благоговейно произнес Бондарь, прикасаясь к пистолету. В начале своей оперативной карьеры он носил такую же «беретту» в пижонской замшевой кобуре, подвешенной ровно на восемь сантиметров ниже левой подмышки. Это была дань моде на все западное, затронувшей в девяностых годах даже такую консервативную организацию, как ФСБ.

– 38-й калибр, – похвасталась познаниями Морталюк.

– По-нашему, «девятка». – Не желая проявлять охватившую его ностальгию, Бондарь пренебрежительно скривил губы. – Мало чем отличается от модели «М-92», а из 92-й «беретты» только по воробьям стрелять.

Он кривил душой. Несмотря на маленький калибр, «беретта» была грозным оружием. Этот мощный пистолет военного образца с полусвободным затвором, коротким ходом ствола и самовзводным ударно-спусковым механизмом отличался не только надежностью, но и прекрасной кучностью боя – редкое качество для пистолета массового производства. При стрельбе на 25 метров с упора Бондарь вгонял в яблочко тринадцать пуль из пятнадцати, а после установки специального особо точного прицела мог решетить черный круг мишени хоть полчаса кряду, только обоймы успевай менять. Они у «беретты» съемные, с двухрядным расположением патронов. Для того чтобы вытащить обойму, достаточно было нажать кнопку на нижней части рукоятки и вставить новую. Но сейчас необходимости в этом не было. Бондарь просто убедился, что расположенный на левой стороне корпуса предохранитель блокирует спусковой механизм, и возвратил пистолет в бархатную нишу.

– Краса-авчик, – протянула Морталюк, не поленившаяся встать, чтобы погладить полированную «щечку» на рукояти пистолета.

– Вернее, красавица, – поправил ее Бондарь. – Беретта – женское имя. И вообще это дамский пистолетик.

– Дамский? – усмехнулся эксперт Иванов. – Что ж, выбирайте другой. – Он жестом щедрого коробейника провел рукой над своей переносной выставкой оружия. – Сегодня утром я собственноручно испытал все пистолеты. Произвел триста выстрелов с различных дистанций.

– Весьма расточительно, – вырвалось у Бондаря.

– Я не жалею денег, когда речь идет о моей безопасности, – вмешалась в разговор Морталюк.

– А я – патронов, – сдержанно улыбнулся эксперт Иванов.

– И что же вы мне порекомендуете, Петр Петрович? – осведомился Бондарь, скользя взглядом по стволам разных размеров, конфигураций и калибров.

– Иван Иванович, с вашего позволения. Сидором Сидоровичем меня тоже величать не надо. А порекомендую я вам «вальтер ППК» калибра 7,65 миллиметра. – Иванов провел ногтем по ребристой рукоятке. – В официальной отчетности продаж «вальтер» занимает четвертое место после японского «М14», нашего «токарева» и немецкого «зауэра». Но мы ведь говорим не о партии пылесосов, так что объемы продаж нас интересуют в последнюю очередь. – Вытащив «вальтер» из кофра, Иванов подбросил его на ладони и протянул Бондарю. – Мягкий спуск, удобный магазин, идеально подогнанная рукоять. Думаю, это будет в самый раз. Конечно, игрушка потяжелее «беретты», но зато патроны к «вальтеру» продаются во всем мире. Что выгодно отличает его от итальянского и японского оружия.

Морталюк повернулась к Бондарю:

– Бери. Это подарок.

Он отрицательно качнул головой:

– Я из тех людей, которые смотрят дареному коню в зубы.

– Не понимаю, – занервничал Иванов. – Чем вам не нравится «вальтер»?

– «Вальтер» мне нравится, – отчеканил Бондарь. – Только не «ППК». Вам когда-нибудь приходилось быстро выхватывать эту пушку?

– У нас тут не Дикий Запад, чтобы соревноваться в скорости выхватывания оружия.

– Не Дикий Запад, – согласился Бондарь. – Хуже, значительно хуже. Видите? – Он ткнул пальцем в мушку. – Она сделана таким образом, что цепляется за ремень. Вытащить «вальтер ППК» из-за пояса сложнее, чем пустить его в ход.

– Никаких карманов, – подала голос Морталюк. – У тебя будет замшевая кобура фирмы… – Она вопросительно взглянула на эксперта.

– «Бернс Мартин», – подсказал тот.

– Я не надену на себя эту сбрую, – отрезал Бондарь. – Она стесняет движения.

– Но смотрится весьма сексуально, – сказала Морталюк.

– Портупею подгоним, – пообещал эксперт Иванов. – Взгляните-ка на мою. – Он приоткрыл пиджак, вызывая в памяти старинные карикатуры на спекулянтов, продающих товар из-под полы.

Бондарь не удержался от полуулыбки, затронувшей лишь половину его плотно сжатых губ.

– Херня, – процедил он. Сказал как сплюнул.

Эксперт Иванов сделался похожим на гигантского мучного червя.

– Кто из нас отвечает за вооружение охранников, Маргарита Марковна? – возмутился он.

– Кто из нас отвечает за вашу безопасность, Маргарита Марковна? – парировал Бондарь.

Морталюк призадумалась. Прошло не менее минуты, прежде чем она обратилась к своему эксперту:

– Оставим это на усмотрение Евгения Николаевича.

– Не уверен, что он разбирается в оружии лучше меня, – взъерепенился Иванов.

– Разбираюсь, может, и хуже, – признал Бондарь. – Зато владею неплохо.

– Неплохо!.. Что значит: неплохо?

– И в самом деле, дружок. – Морталюк прищурилась. – Что значит: неплохо?

– Получше некоторых специалистов, – безапелляционно заявил Бондарь, меряя взглядом Иванова.

Тот буквально затрясся от негодования:

– Беретесь доказать?

– Берешься? – поддержала эксперта Морталюк.

Бондарь посмотрел на хрустальный мундштук, в который она вставляла сигарету. Отобрал его. Сходил в дальний конец комнаты и воткнул мундштук в горшок с карликовым японским деревцем бансай. Вернулся, отсчитывая на ходу шаги. Доложил:

– Дистанция девять метров. Оружие я выбираю сам. – Он посмотрел в глаза Иванову. – Каждый держит свое там, где ему удобнее. Вы – в своей замечательной кобуре, я – за поясом.

– Мундштук стоит целое состояние, – предупредила Морталюк. – Тот, кто его повредит, до конца жизни со мной не расплатится.

Охваченный азартом Иванов ее не услышал.

– Стволы снимаем с предохранителей? – спросил он.

– Нет, – ответил Бондарь. – Все как в жизни.

– По сколько выстрелов делаем?

– По одному. Победителем считается попавший в сигарету. – Бондарь кивнул головой в сторону едва заметной мишени. – Попасть нужно с первого раза. Ставка… – Он обратился к Морталюк: – В каком размере мне выдан аванс, Маргарита Марковна?

– В конверте ровно пять тысяч долларов, – ответила она.

– Ставка пять тысяч долларов, – поставил точку Бондарь.

Не замечая отвисшей челюсти соперника, он склонился над кофром.

Пистолет, занимавший его мысли, тоже назывался «вальтер», но была это не устаревшая конструкция серии «ППК», а новинка «П-99». Латинская буква «пи», часто принимаемая за русскую «эр», вносила некую путаницу, в результате которой непрофессионалы в точности не знали, с каким именно пистолетом имеют дело.

Бондарь знал. Таким «вальтером» он был награжден однажды за лучшие результаты стрельбы среди сотрудников управления. Потом именной ствол безвозвратно исчез где-то среди астраханских плавней… Потеря была невосполнимой. Ведь речь шла не о бездушном металлическом предмете. В некотором роде «вальтер» заменял Бондарю друга, напарника, ангела-хранителя. Сколько раз, сидя вечерами в очередном гостиничном номере очередного чужого города, Бондарь тихонько беседовал с пистолетом, лелея и холя его перепачканными смазкой руками… Сколько раз «вальтер» спасал ему жизнь, посылая пули туда, где хозяина подстерегала опасность…

И вот – новая встреча.

Бондарь протянул руку и обхватил пальцами рукоять, в которой было шестнадцать патронов. Ее очертания казались безупречными, как и весь остальной корпус «вальтера», в меру плоский, в меру легкий, сконструированный таким образом, что ствол не заносило при отдаче. Для этого создатели разработали резко скошенную под углом 110 градусов рукоять. Она увеличивала общую длину пистолета до восемнадцати сантиметров, хотя сам ствол был почти вполовину короче. Сравнительно небольшой вес «вальтера» позволял носить его сутки напролет, вспоминая о его существовании лишь в критические моменты.

– Ты держишь его, как святыню…

– Что вы сказали? – Бондарь непонимающе уставился на подавшую голос Морталюк.

– У тебя на лице написано благоговение, – пояснила она.

– Глупо нянчиться с оружием, – подал голос придворный эксперт Иванов. – Оно неживое. Инструмент для проделывания дыр в мишенях. Вот они-то частенько бывают живыми. – Покосившись на хозяйку, Иванов многозначительно добавил: – До первой пули.

– Я предпочитаю неживые мишени, – тихо произнес Бондарь, показывая взглядом на воткнутый в землю мундштук.

– Судя по тому, что пишут в прессе, вам не часто удается потренироваться как следует. – В улыбке Иванова сквозило явное превосходство. – На Лубянке каждый патрон на счету, верно?

– Это даже хорошо, – ответил Бондарь. – Дефицит боеприпасов вынуждает быть метким.

– Меткость достигается практикой, и только практикой. Причем ежедневной.

– Не вижу в этом особой необходимости. Берешь в руку пистолет, целишься, нажимаешь на спусковой крючок…

– Рассуждения дилетанта, – фыркнул Иванов. Хладнокровие не возвратилось к нему окончательно, однако глаза его уже не полыхали рубиновым цветом, остыв до умеренно-розового накала. Эти воспаленные глаза то и дело поглядывали на тонюсенькую белую черточку у дальней стены. – По чьей команде будем стрелять? – спросил Иванов, вооружившись серебристым «смит-и-вессоном». – Предлагаю не утруждать Маргариту Марковну, а обойтись своими силами.

Бондарь разрядил пистолет, несколько раз передернул затвор, проверил ход спускового крючка. Затем вогнал обойму обратно, дослал в ствол патрон и сунул его за пояс, рукояткой вверх.

– Не возражаю, – пробормотал он.

– Кто считает? – деловито поинтересовался Иванов, проделывая аналогичные манипуляции со своим автоматическим «вессоном».

Правда, его ствол нырнул в кобуру, а не за брючный ремень. Пряча пистолет, Иванов незаметно снял его с предохранителя. Теперь у него появилось секундное преимущество, фактически обеспечивающее победу. Имелось и второе преимущество, о котором не догадывался соперник. Магазин «вессона» содержал только три патрона, благодаря чему весил менее четырехсот граммов. Вскинуть и навести на цель облегченный пистолет значительно проще, чем заряженный под завязку. Знание этой прописной истины наполняло Иванова чувством превосходства.

– Если хотите, можете начинать вы, я готов, – объявил он.

Бондарь скосил на него глаза и наградил новой полуулыбкой:

– Предоставляю это право вам. Считать не обязательно. Мы просто одновременно замрем, а сигналом послужит ваше движение. И, ради бога, поосторожней с пистолетом. – Губы усмехающегося Бондаря искривились чуточку сильнее. – Носить оружие, снятое с предохранителя, рискованно.

Прикинувшись, что он не слышал последней фразы, Иванов принялся разминаться, устанавливая ноги на ширине плеч, вертя головой, сжимая и разжимая пальцы. Бондарь стоял неподвижно, развернувшись лицом к мишени. Его руки плетьми висели вдоль туловища. Расслабленная поза придавала ему сходство с флегматичным увальнем, рассеянно уставившимся в пространство. Морталюк такое поведение телохранителя активно не нравилось. «Хотя бы полу пиджака сдвинул, – подумала она. – Ведь мешает же. Что он себе думает?»

Являя собой полную противоположность сопернику, Иванов находился в постоянном движении. Подбоченившись, он несколько раз присел, энергично повращал тазом, поморгал красноватыми веками.

– В среднем у меня уходит примерно три пятых секунды на то, чтобы поразить мишень с десяти метров, – сообщил он, обращаясь не столько к Бондарю, сколько к Морталюк. – Сначала идея изображать из себя ковбоев показалась мне идиотской, но теперь я даже рад.

– Чему? – раздраженно спросила она.

– Наконец-то вы увидите меня в действии, Маргарита Марковна. – Иванов окаменел, впившись взглядом в черточку сигареты. – До сих пор вы могли судить о моих профессиональных способностях разве что понаслы…

Фраза оборвалась на полуслове. Заранее приготовившийся к этому трюку, Иванов резко бросил руку к кобуре. «Смит-и-вессон» выпрыгнул наружу, как чертик из табакерки. Фактор внезапности, ха-ха! Прочертив короткую дугу в воздухе, ствол отыскал миниатюрную белую мишень. Осталось лишь произвести выстрел, и он прогремел, однако оказался вторым по счету, так как Бондарь умудрился пальнуть раньше.

– …шке, – тупо закончил Иванов.

Неожиданная прыть противника явилась для него полной неожиданностью. Чужой выстрел заставил его вздрогнуть, что не могло не отразиться на траектории выпущенной пули.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина.

– Поздравляю, ворошиловские стрелки, – произнесла Морталюк. – Вы все-таки раскокали мой мундштук! Кто будет платить?

– Я готов нести материальную ответственность за испорченную сигарету, – отозвался Бондарь, указывая дымящимся стволом на крохотные бумажные хлопья, медленно оседающие на бансай.

Мундштука в горшке не было. Снесенный прямым попаданием, он разлетелся по комнате.

– Теперь не разберешь, кто прав, а кто виноват, – высказал свое мнение взмокший Иванов. – Мы выстрелили одновременно.

– Женя выстрелил раньше, – не согласилась Морталюк. – Не понимаю, как это у него получилось, но он был быстрее.

– В стене остались пулевые отверстия, – сказал Бондарь, убирая пистолет за пояс. – Одно выше, другое ниже. Сомневающиеся могут провести экспертизу. Пулю от «вальтера» не спутаешь со «смит-и-вессоновской». На это способен разве что полный профан.

Иванов, на котором скрестились взгляды присутствующих, развел руками:

– Несчастный случай.

– Еще скажи, что ты не нарочно, – съязвила Морталюк.

– Выигрыш, причитающийся мне, – сказал Бондарь, – по праву переходит Маргарите Марковне. В качестве частичной компенсации. Платите,  Сидор Сидорович.

Поежившийся Иванов словно уменьшился в размерах.

– Я не ношу при себе таких денег, – признался он с вымученной улыбкой.

– С сегодняшнего дня ты вообще никогда не будешь при деньгах, – угрожающе пообещала Морталюк. – Выдавать тебе будут только на бензин и сигареты… Кредитки! – Пальцы на ее протянутой руке требовательно пошевелились. – Сколько их у тебя накопилось? Три, четыре? Выкладывай их сюда. Угробленный тобой раритет стоил почти четверть миллиона. Ты будешь работать на меня даром, пока не рассчитаешься за мундштук. А теперь убирайся. – Завладевшая кредитными карточками Морталюк указала на дверь. – Я с тобой еще поговорю, но сначала…

Она повернулась к Бондарю, и, увидев ее расширенные зрачки, он понял, что имеет дело с женщиной той породы, которые шалеют от запаха пороха и грома выстрелов.

– Сожалею, – пробормотал он, когда они остались одни.

– О чем? – Морталюк заинтересованно склонила голову к плечу. Крылья ее носа вздымались и опадали, как у отпетой кокаинистки.

– Моя затея вам дорого обошлась, – сказал Бондарь. – Четверть миллиона долларов, с ума сойти! – На месте вашего псевдо-Иванова я бы отказался стрелять.

– Вот как? Почему же не отказался ты?

– Я знал, что не промажу.

– Уверенные в себе мужчины всегда побеждают, – улыбнулась Морталюк. – Но в конечном итоге верх одерживаем все-таки мы, женщины. – С этими словами она приблизилась к ночному столику, выдвинула ящик и достала оттуда хрустальный мундштук.

Бондарь едва удержался, чтобы не присвистнуть.

– Копия? – спросил он, глядя на сверкающую безделушку.

– Подлинник. Копия уничтожена. – Морталюк захихикала. – Ты сэкономил мне кучу денег, Женя. Я должна тебя отблагодарить.

– Не надо! – воскликнул Бондарь, заметив, что пальцы хозяйки обхватили верхнюю пуговицу бежевого жакета. – Мне пора домой. Будет справедливо, если прошлая ночь зачтется мне как рабочий день. По правде говоря, я здорово выложился.

– То ли еще будет, – невозмутимо сказала Морталюк, оставив пуговицу в покое. – Но ты не переживай, дружок. Чем больше мужчина тратит сил на женщин, тем выше его потенция. Скоро ты в этом убедишься. – Она неспешно приблизилась к Бондарю, чтобы с видом собственницы убрать прядь, упавшую на его лоб. – Торопишься к своей ненаглядной Ирине? Ладно, до завтрашнего утра можешь пообщаться с ней. В шесть ноль-ноль за тобой заедут. Тебе предстоит длительная, очень длительная командировка, дружок.

– Куда? – нахмурился Бондарь.

– Туда, где ты будешь неотлучно находиться при мне. – Поправляя пистолетную рукоятку, торчащую из-за пояса телохранителя, она как бы по рассеянности опустила руку ниже. – Снег, горный воздух, отличный стол, комфорт и масса красивых девушек – все, о чем только может мечтать мужчина.

– Девушки?

– О, богини, настоящие богини! Хочешь обзавестись собственным гаремом, Женя?

Наслаждаясь растерянностью Бондаря, Морталюк снова захихикала, выдавая в себе потенциальную клиентку психбольницы. Он не знал, как реагировать на странное поведение хозяйки. Случайно ли прозвучало упоминание гарема? Или Леди М невольно подбросила ниточку, ухватившись за кончик которой удастся распутать таинственный клубок?

Изучая биографию своей новой знакомой, Бондарь никак не мог взять в толк, почему она всецело сосредоточилась на туристическом и модельном бизнесе, отказавшись от значительно более прибыльных видов деятельности. Допустим, Морталюк решила держаться подальше от нефти, устав существовать под дамокловым мечом правосудия. Но почему тогда она не занялась производством водки, лекарств, сигарет или других товаров, пользующихся неизменным спросом? Почему не подалась в депутаты? Не купила себе место в правительстве?

Снег, горный воздух… масса красивых девушек… Так или примерно так выразилась Морталюк. А вчера битый час нахваливала горнолыжный спорт. Каким образом он увязан с манекенщицами? Речь идет о банальной проституции? Об эксклюзивном публичном доме для миллионеров где-нибудь среди неприступных заснеженных вершин? Вздор! Маргарита Марковна не станет размениваться по мелочам. Если она уж ставит перед собой цели, то непременно грандиозные. Ее всегда отличали смелость и нестандартность мышления. Что она задумала на сей раз?

Занятый своими мыслями, Бондарь едва не вздрогнул, встретившись с устремленным на него взглядом. Нет, не устремленным – пронзающим насквозь. Морталюк пыталась проникнуть в тайные мысли своего телохранителя. Ему почудилось, что внутрь черепа воткнули зонд, шарящий по закоулкам сознания.

– Гарем – это не для меня, – пробормотал он, отстраняясь.

– Тебе достаточно твоей Ирины? У нее столь бурный темперамент?

– Это мое личное дело.

– Ты ее забудешь, – убежденно произнесла Морталюк. – А пока катись к ней, да не забудь, что в шесть часов утра за тобой заедут. Свободен. – Она сделала отстраняющий взмах рукой. – Катись на все четыре стороны. Вещи можешь оставить, о них позаботятся. Водитель добросит тебя до Кольцевой, дальше доберешься сам. Все понятно? Ступай.

Бондарь поспешил покинуть спальню, атмосфера которой действовала на него угнетающе. Клетка остается клеткой, хоть из чистого золота, хоть из платины. Воздух снаружи был восхитительно свеж и чист. Жадно глотая его, Бондарь забрался на заднее сиденье поданного «БМВ» и снова очутился в замкнутом пространстве.

«Похоже, – подумал он, – после общения с Леди М меня еще долго будет преследовать клаустрофобия».

«Лишь бы не угрызения совести», – откликнулся внутренний голос.

Бондарь вспомнил, что даже не удосужился позвонить Ирине, и помрачнел. Клаустрофобия его не пугала. Зато совесть давала о себе знать. И деваться от нее было некуда.