Текст книги "Правильный пацан"

Автор книги: Сергей Донской

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

2

Личные вещи Сергея хранились в левом отделении шкафа, свободно умещаясь на пяти полках. Внизу, в коробке с зимней обувью, ждали своего часа две осколочные гранаты да килограммовый брикет так называемой «чешской глинки» – пластита, из которого, пока он не снабжен детонатором, действительно можно ваять хоть бюстик Ленина, хоть черта лысого.

Гранаты в данном случае не годились, им предстояло ждать своего часа до лучших времен. Вернее, до худших, как мысленно поправился Сергей, задумчиво погладив ребристые «лимонки». Взрывчатка – совсем другое дело.

Ею расплатился с Сергеем за разные мелкие услуги безрукий десантник, с которым они когда-то вместе на соседних больничных койках кантовались. Он ведь не то что письма писать – помочиться не мог самостоятельно, никому не нужный герой бессмысленной войны.

Сколько таких полегло и поляжет еще – от пуль, мин, снарядов, от дурной водки, от волчьей тоски и безысходности? Больше, неизмеримо больше, чем тех, кто присосался к чеченскому нефтепроводу. Война нужна единицам, а кровь проливают тысячи, вот в чем парадокс. Сильные, здоровые парни, не боящиеся ни бога, ни черта, добровольно идут на убой, неизвестно почему позволяя помыкать собой людишкам хилым, гадким, подлым. Вот главная военная тайна, которую почему-то никто не спешит разгадывать. Страшно узнать, кто и как правит бал на земле?

Пока Сергей, охваченный этими невеселыми мыслями, возился с заветной коробкой, сзади неслышно подкралась Рита и обняла его, прижавшись к нему всем телом. Теперь Сергею было отлично известно, что в спину ему упирается вовсе даже не плечо, но тон его был строг и официален:

– Не отвлекайся. Я же попросил тебя одеться и накраситься. Мы скоро выходим.

– Мне только футболку набросить – пара секунд. А косметика мне вообще ни к чему.

Сергей обернулся, держа в руках туго обмотанный скотчем сверток, напоминающий по форме кирпич. Его брови были нахмурены:

– Я хочу, чтобы ты накрасилась, как начинающая портовая шлюха, – сказал он. – А еще лучше, представь себя какой-нибудь стареющей примадонной. В общем, побольше туши, румян, помады.

– Что за странные фантазии? – отпрянула Рита.

– Ты намереваешься помогать мне или морочить голову своими бесконечными вопросами?

– Но я подумала…

– Это предоставь мне – думать, – перебил ее Сергей. – А ты, как младшая по возрасту и совсем никто по званию, просто действуй, то есть выполняй, что тебе велено. Тогда нашей паре цены не будет.

Увидев его поощрительную усмешку, Рита повеселела и чуть ли не вприпрыжку поспешила к своей котомке с вещами. Ей вдруг вспомнился виденный по телевизору дуэт мага Дэвида Копперфилда и красавицы Клаудии Шиффер. Вот это пара так пара, загляденье! И пусть со стороны кажется, будто всем заправляет невероятно мужественный маг в обтягивающих штанах. Лукавое выражение глаз манекенщицы говорит совсем о другом, только мужчины этого не замечают.

«Нужно обязательно отпустить волосы подлиннее, – решила Рита, критически разглядывая себя в зеркале. – Объем груди – дело наживное, вот только подрасти хотя бы немного… А Сережа пусть остается таким, какой есть, только пусть улыбается почаще».

Обведя глаз по контуру и примериваясь щеточкой к ресницам, Рита осведомилась:

– Что я должна буду делать в образе портовой шлюхи? Надеюсь, не пожертвования собирать на строительство женского монастыря?

– Помнишь подземный переход, мимо которого мы проходили по пути на Арбат? – спросил Сергей.

– Там, где целый табун милиционеров перетаптывался?

– Именно. Сегодня им в переходе уже делать нечего, халява закончилась, начинаются суровые трудовые будни. Твоя задача – крутиться в переходе, привлекая к себе внимание.

– Сколько угодно, – откликнулась Рита, стараясь поменьше шевелить губами, на который ложился один жирный слой помады за другим. – В таком виде я не останусь незамеченной, можешь быть уверен.

– Вот и прекрасно, – одобрил Сергей. – Короче, ты прохаживаешься по тоннелю и ждешь меня. Я появлюсь с зачехленной гитарой, ты этому обстоятельству не удивляйся, а просто бросайся ко мне с самым радостным видом, на который способна.

Рита по-рыбьи пошевелила накрашенным ртом, довольно улыбнулась:

– Брошусь, не сомневайся. И повисну на шее.

– Это, пожалуй, будет уже перебор, – пробормотал Сергей. – Хотя… – Он махнул рукой. – Ладно, поступай как знаешь. Главное, чтобы всем стало ясно – у нас с тобой близкие отношения, очень.

– Тогда, – Рита часто захлопала черными ресницами, – может, нам стоит действительно вступить в такие отношения? Ну, для естественности.

– Накрасилась? – Дождавшись утвердительного кивка, Сергей швырнул Рите футболку и распорядился: – Тогда одевайся, а мечтать предоставь тунеядцам и бездельникам.

– Ты не сказал, что мне делать потом, когда я кинусь тебе на шею. Целовать тебя?

– С такими-то губами? Нет, спасибо. Ты просто внимательно выслушаешь любую чушь, которую я нашепчу тебе на ушко, и помашешь мне рукой на прощание.

– И все? – расстроилась Рита.

– Это только начало, – успокоил ее Сергей. – Когда я уйду, к тебе непременно подкатятся два чеха…

– Мне что чехи, что поляки – по барабану. Они все на одно лицо. Как же я их узнаю?

– Так называют чеченцев, а их трудно с кем-нибудь спутать. Вот они-то тебе и нужны.

– На кой они мне сдались, вечно небритые, немытые! – наморщила нос Рита.

– Не перебивай! – прикрикнул Сергей. – Это не шуточки. От тебя теперь очень многое зависит.

– Вот если бы от меня зависела твоя жизнь…

– Считай, что так оно и есть.

– Угу! – Рита мгновенно посерьезнела, подобралась, даже нахмурилась. – Слушаю.

Сергей заговорил, и больше Рита его не перебивала, только кивала, ловя каждое его слово. Все-таки детского в ней оставалось пока больше, чем женского. Несмотря на все ее вторичные и первичные половые признаки, вместе взятые.

Интересно, а сколько лет от роду было Еве, когда любопытство перебороло в ней инстинкт самосохранения?

3

Ваха расплатился с таксистом и выбрался наружу следом за надувшимся до размеров громадного индюка Ильясом. Тот успел уже раза три сплюнуть себе под ноги и готовился проделывать это снова и снова, когда Ваха тронул его за плечо и показал щетинистым подбородком на темный провал подземного перехода:

– Смотри, э, ментов уже нет. Вход свободен. Как я и обещал.

– Ты обещал, что девочка пробудет в нашем номере до утра, а она сбежала среди ночи, – сказал Ильяс с горьким упреком.

Не то чтобы ему так уж понравилась снятая на Садовом кольце проститутка, но он не успел проделать с ней все, что хотел, вот что его удручало. Настоящий ребенок, которому дали подержаться за игрушку, а потом ее отняли. Определение Вахи было лаконичнее и оскорбительнее: «Сопляк!» Но, вместо того чтобы сгоряча бросаться обидными словами, он рассудительно напомнил напарнику:

– Послушай, дорогой, не один ведь я уснул, но и ты тоже.

– Если бы ты предупредил меня, что в Москве попадаются такие наглые бляди, я бы ее к койке привязал, – проворчал Ильяс.

– В следующий раз так и сделаем.

– В следующий раз, ха! Зря, что ли, наши старики говорят, что нельзя скушать одного и того же барашка два раза?

– Зато можно скушать много-много барашков, – успокоил напарника Ваха. – Всех, которые нам попадутся.

– Это будет не то же самое.

– Конечно. А разве наши старики говорят, что это плохо? Они как бы советуют: срывай все цветы жизни, которые попадаются под руку, а о тех, до которых не можешь дотянуться, не жалей. Вот в чем истинный смысл их наставления.

Довольный ходом своих рассуждений, Ваха приосанился, но упрямый Ильяс лишь покачал головой:

– Нет, все-таки мы зря выехали из гостиницы. Надо было сначала найти эту суку и проучить ее хорошенько.

– Какой же ты… – Ваха сделал вид, что закашлялся, после чего продолжал уже без лишних эмоций, которые только мешают общению между двумя вооруженными мужчинами. – Какой же ты… э-э… немножечко не совсем мудрый, брат. Сначала сделаем дело, получим деньги, а потом десять проституток себе купим, сто!

– Мне не нужно сто, мне нужна одна, которая нас обманула, – упрямо сказал Ильяс. – Она обещала исполнить минет, а сама подставила нам свою дырку по разу и смылась. Разве это стоит тех двухсот баксов, которые мы ей заплатили?

– Конечно, нет. Ты меня убедил. Мы обязательно найдем эту… как ее?.. Эльку-шмельку, но после того как сделаем гитариста…

– …шмитариста, – подсказал повеселевший Ильяс и сплюнул от избытка чувств, на этот раз лихо, с удовольствием.

Держась настороженно, но не скованно, современные охотники за головами пересекли улицу и спустились в переход. За минувшую ночь здесь успели навести порядок, и о недавней трагедии напоминала лишь кровавая клякса на кафельной стене. Возможно, уборщики приняли ее за фрагмент граффити, а может, просто не заметили. Но оба чеченца одновременно посмотрели на пятно и многозначительно переглянулись. Русский пес по кличке Сенкевич их не обманул.

Однако в переходе его самого не было, как не было и бродячего музыканта, позарившегося на чужую барсетку. Несколько раз пройдясь из одного конца перехода в другой, Ваха с Ильясом расположились в центре, где пересекались все подземные пути, и стали ждать.

Люди двигались сплошными потоками, целе-устремленные и отрешенные. Гул машин наверху, невнятные обрывки фраз, одновременное шарканье сотен подошв. Ильясу вдруг вспомнился давний сон, в котором он умер, и он невольно поежился. Место, где он очутился в том нехорошем сне, смутно напоминало этот тоннель, только там шумела невидимая река, а человеческие голоса звучали испуганно.

Ильяс потряс головой, прогоняя наваждение. Все стало на места. Обычный подземный переход, обычные люди.

– Если этот Сергей не появится через пятнадцать минут, нужно будет снова наводить справки, – произнес Ваха, злобно зыркая на идущих прохожих и торговцев, выстроившихся вдоль стен. – Опять придется тратить деньги и время.

– Вон у той девушки поспрашиваем, – предложил Ильяс. – Она такая худенькая, такая маленькая. У нее дырочка, как мышиный глазик.

– Как крысиная нора. Или даже лисья.

– Что ты, брат! Совсем молоденькая девочка.

– А раскрасилась, как последняя блядь. Стоит у всех на виду, стену подпирает. – Ваха непроизвольно дернул кадыком. – Снимается, наверное.

– Ждет кого-то, – возразил Ильяс, деликатно сплевывая в желоб для стока дождевой воды. – Я думаю, что она еще школьница.

– Таких школьниц садят сюда, – Ваха показал, куда именно, – и вертят, как пропеллер.

– Я знаю, что все русские девушки – бляди, но эта немножко скромная. Она заметила, что мы на нее глядим, но не улыбнулась, а отвернулась.

– Цену себе набивает.

– Нет, брат. Она все же кого-то ждет… О, смотри! Вот этот счастливчик.

– Где? – ревниво спросил Ваха, глаза которого забегали по лицам прохожих.

– По лестнице спускается, – показал Ильяс пальцем. – А в руках у него черная сумка.

– Убери свой палец, ишак! – прошипел Ваха, опознавший в ноше парня очертания зачехленной гитары.

– Кто ишак, э? Что ты говоришь такое?

– Я сказал: «Ишь, как торопится!» Это и есть наш Сергей, брат. Гитарист.

– Э? – остолбенел Ильяс.

– Закрой рот, – попросил его Ваха. – И не пялься на него во все глаза. Он не должен ничего заподозрить.

Но Сергей, похоже, не видел вокруг ничего и никого, кроме своей ненаглядной девчонки, кинувшейся ему навстречу с радостным визгом. Машинально отвечая на приветствия подземного люда, он раскрыл на ходу объятия и принял на грудь подпрыгнувшую подружку.

– Наконец-то, – верещала она. – А я вчера ждала-ждала, а тебя все нет и нет!

– Дела, – хохотнул он. – Не смог вырваться, прости.

Потом оба заговорили тише, и голоса их сделались неразборчивыми.

Ваха со значением взглянул на Ильяса:

– Ну? Как будем действовать?

– Очень просто. Пока мы будем проходить мимо, я на ходу в него пуль пять успею всадить: пуф-пуф-пуф… Только пусть он сначала девочку отпустит, мне ее жалко.

– Вот же баран! – покачал головой Ваха, косясь на напарника.

– Ты про кого это сказал? – Ильяс сплюнул. – Кто баран?

– Сергей, кто же еще! Он думает, можно взять чужую вещь, и ему ничего за это не будет.

– А! Совсем глупый дурак, ты прав. Я выстрелю ему в лицо два… нет, три раза. Пусть его хоронят в закрытом гробу, и даже родная мать не захочет его поцеловать.

– Нет, это будет немножечко не совсем мудро, – возразил Ваха, не отрывая загоревшегося взгляда от жертвы. – Скажи, разве покойник сможет нам вернуть барсетку, за которой нас послали?

– Нет. – Ильяс озадаченно почесал в затылке. – Выходит, сейчас застрелить его никак нельзя?

– Это ты очень правильно заметил, брат. Нельзя. Поэтому мы просто пойдем за Сергеем, дождемся, когда рядом с ним никого не будет, и выпытаем у него все, что мы хотим узнать.

Подавая товарищу пример, Ваха сдвинулся с места и пошел за неспешно удаляющейся фигурой гитариста.

– А потом уже я выстрелю ему в лицо, – предложил пристроившийся рядом Ильяс. Три, нет, четыре раза.

4

Люди шли по тоннелю нескончаемыми вереницами. Глаза у всех были открыты, некоторые о чем-то болтали на ходу, другие жевали мороженое, но все равно они казались спящими. Лишь у некоторых среди этого многолюдья глаза сияли неподдельным живым блеском. Например, у высокого парня с гитарой и обнявшей его девушки в узких, как лосины, джинсах.

– Ты обещал что-нибудь нашептать мне на ушко, – напомнила Рита.

После того как она повисла у Сергея на шее, прошло совсем немного времени, но он успел осторожно оторвать девушку от себя и возвратить ее обратно на землю.

Хорошее, в отличие от плохого, никогда не длится долго. Полеты во сне и наяву заканчиваются, едва успев начаться.

– Ты обещал! – сердито сказала Рита.

Сергей пару секунд крепился, а потом не выдержал и тихо сказал:

– Я с самого рассвета жду новой ночи.

– Правда? – расцвела Рита под своим многослойным макияжем.

– Правда. – Губы Сергея тронула улыбка, впервые за долгие годы нормальная, не уползающая вправо или влево. – Но, прежде чем настанет эта ночь, – произнес он, – мы вместе должны пережить этот день. Ты ничего не забыла? Ничего не напутаешь?

– Что, я конченая совсем? – обиделась Рита. – Ты меня за последнюю идиотку принимаешь?

– Первые станут последними, а последние первыми, – рассеянно пробормотал Сергей. – Кстати, чехи тут как тут, зубы на меня точат.

– Пусть точат, – безмятежно сказала Рита. – Я тебя не подведу. Все будет хорошо, вот увидишь.

– Тогда до встречи.

– До встречи, – погрустнела Рита. – Эх, скорее бы ночь! – Она опять расплылась в улыбке. – Учти, сегодня я тебе отмораживаться не позволю, даже не надейся.

Но ее последние слова отлетели от спины Сергея, как горох, потому что он уже уходил прочь, а оба чеченца шли следом, отдаленно напоминая взявших след волков.

– Погоди, – сказал один из них, поравнявшись с Ритой, и придержал второго за локоть. – Может быть, нет необходимости бегать по жаре туда-сюда. Вот эта красавица нам сейчас все расскажет… Правда, сладкая ты моя?

– Что вас интересует? – притворно насторожилась девушка.

– Нас интересует, какого размера у тебя дырочка между ногами, – приветливо осклабился тот, который был повыше и попроще на вид.

Но первый – угрюмый, насупленный, с кинжальным взглядом исподлобья – остановил соплеменника повелительным взмахом руки и задал совсем другой вопрос:

– Ты его знаешь?

– Этого хама? – Рита смерила скалящегося чеченца холодным взглядом и отрицательно помотала головой. – В первый раз вижу.

– Меня Ильясом зовут! – поспешил представиться тот.

– А я Рита, ну и что из того? Это абсолютно ничего не меняет.

– Еще как меняет, – возразил Ильяс. – Совсем абсолютно меняет. Когда парень знакомится с девушкой, они сначала вместе кушают в ресторане, а потом…

– Помолчи, брат, очень тебя прошу. – Осадив товарища, угрюмый впился взглядом в собеседницу. – Меня интересует парень с гитарой, с которым ты только что разговаривала. Это ведь Сергей, правильно?

– А что? – прищурилась Рита.

– Я Ваха, – угрюмый ударил себя кулаком в грудь, – а Сергей – мой самый лучший друг.

– Почему же тогда ты его не сразу узнал?

– Мы очень давно не виделись, Сергей возмужал, изменился. Скажи, куда он ушел и где я его могу найти?

– Вы, наверное, вместе в армии служили? – предположила Рита.

– Да, в армии, – поспешно согласился Ваха. – Сергей был мне и Ильясу как родной брат. – Для наглядности он приобнял напыжившегося товарища. – Мы приехали в Москву специально, чтобы повидаться с нашим лучшим другом, но хотим сделать ему сюрприз. Так, чтобы он очень обрадовался, когда мы – хоп! – неожиданно появимся.

– Чтобы он очень-очень обрадовался, – подтвердил Ильяс, желтые клыки которого обнажились до самых десен. Казалось, улыбнись он чуточку шире, и его лицо попросту лопнет, не выдержав напряжения.

– Вот как? – глуповато хихикнула Рита.

– Клянемся Аллахом, – заверил девушку Ваха и даже четки из кармана достал в подтверждение своим словам.

Обманувший неверного не клятвопреступник, а герой, в Коране об этом прямо сказано.

Рита священную книгу мусульман никогда в глаза не видела, но ей достаточно было взглянуть в глаза чеченцам, чтобы оценить всю степень их врожденного коварства. Делая вид, что она колеблется, девушка нерешительно произнесла:

– А вдруг Сергей на меня рассердится? Вдруг он не хочет никаких сюрпризов?

– Что ты! – всплеснул руками Ваха. – Он просто обожает сюрпризы… Скажи ей, Ильяс.

Чеченец, получивший ощутимый толчок локтем под ребра, оторвал плотоядный взгляд от Ритиной груди и, прокашлявшись, с достоинством согла-сился:

– Да, Сергей такой. Он всегда говорил мне: «Устрой мне какой-нибудь сюрприз, очень прошу тебя, брат!»

– Не знаю, не знаю…

– Может, тебе денег дать? – засуетился Ваха, шаря по карманам. Его руки двигались проворно, как крылья коршуна, почуявшего легкую добычу.

– За разговоры денег не беру, – скромно потупилась Рита.

– А за что берешь? – встрепенулся было Ильяс, однако рука товарища задвинула его на задний план.

– Так где и когда мы сможем найти нашего лучшего друга? – спросил Ваха самым бархатным голосом, на который был способен.

– Сегодня Сережа здесь уже не появится, – нерешительно заговорила Рита, – но у нас с ним назначена встреча. Ровно в два часа дня. На Москворецкой набережной.

– Где это?

– Сразу за гостиницей «Россия», между мостом и церковью Зачатия Анны.

– Зачатия! – благоговейно повторил Ильяс.

– Только вы раньше времени не появляйтесь, – предупредила Рита. – Иначе Сережа увидит издали незнакомых мужчин и не подъедет. Он чего-то опасается в последнее время.

– Нас, своих лучших друзей, он может не опасаться, – выпятил грудь Ваха. – Наоборот, мы поможем ему, чем сможем. Мужская дружба – это святое… А сколько вы пробудете на набережной, скажи?

– Минут двадцать, – пожала плечами Рита. – Там днем безлюдно, прохожие почти не попадаются, а нам с Сережей надо спокойно поговорить без свидетелей. Вы же нам не станете мешать, правда?

– Какой «мешать», слушай! – возмутился Ваха. – Мы с Ильясом подождем в сторонке на этой безлюдной Москворецкой набережной, вот и все. Сергей на нас даже не обратит внимания. Мы ведь давно не виделись, – напомнил он.

– С тех пор все мы ах как сильно изменились, – подтвердил Ильяс. – Такие все неузнаваемые стали, что просто ужас.

Казалось, он находится в глубоком ступоре. Его расширившиеся зрачки были прикованы к Ритиной футболке, под которой отчетливо проступили напрягшиеся соски. Она ведь сильно волновалась, хотя не подавала виду, а в таких случаях ее соски разбухали до размера двух крупных фасолин. Переборов желание скрестить руки на груди, девушка через силу удостоила обоих чеченцев улыбкой и подмигнула накрашенным глазом:

– Тогда до встречи, мальчики! Мне пора.

– Э… – протестующе открыл рот Ильяс.

– До свидания, Ритуля, – не дал ему договорить Ваха. – Ты хорошая девушка, очень умная и очень симпатичная.

– Чтоб ты и твой род были счастливы! – крикнул увлекаемый прочь Ильяс.

В первую очередь он, конечно, осчастливил бы лично Риту, а уж потом бы взялся за всех остальных, исключая разве что самых дряхлых, не подходящих Ильясу по возрасту. А вот пол партнеров не имел для чеченца особого значения, потому что всех их он предпочитал ставить в одну и ту же позу, стремясь не столько удовлетвориться, сколько самоутвердиться.

Возможно, родные Ильяса, его друзья или просто земляки могли бы порассказать об этом парне немало хорошего. Что касается русских, то не было ни одного такого, кто захотел бы помянуть его добрым словом. Даже после его смерти.