Текст книги "Быть бизнес-лидером. 16 историй успеха"

Автор книги: Сергей Филиппов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Одна большая семья

В общей сложности наш коллектив состоит из 30 человек. Мы – одна большая семья. Помогаем друг другу. Практикуем наставничество. Вместе отдыхаем. Существует корпоративный отпуск. Последний раз отдыхали в Италии и Испании. В этом году планируем лететь в Таиланд. Корпоративный отпуск позволяет всем общаться в неформальной обстановке, строить планы на будущее, оттачивать мастерство. Показываем ребятам горнолыжные курорты Европы. Устраиваем для них обучение катанию на лыжах, покупаем горнолыжное оборудование и обмундирование.

По вторникам мы все вместе играем в футбол. Для коллег это эмоциональная разгрузка, а для меня – возможность понять, кто на какой позиции находится в коллективе. Кто как играет, тот так и работает. Смотрю, насколько мы сплоченная команда. Помимо этого, все вместе занимаемся фитнесом.

Отлично мотивируют сотрудников регулярные тренинги. До пяти раз в год мы проводим обучение по продажам, управлению персоналом, тайм-менеджменту. В прошлом году провели интенсивный тренинг с бизнес-тренером Сергеем Филипповым. Два часа каждый понедельник он объяснял менеджерам какую-нибудь техническую особенность продаж и настраивал на активную работу. В результате продажи выросли на 30 %. Все, кто прошел этот тренинг, работают в компании и сегодня. Это не только сдружило менеджеров, но и кроме желания заработать у них появился интерес к своей деятельности.

У нас крепкий, стабильный коллектив. Некоторые работают по шесть-семь лет. Это профессионалы своего дела, которые досконально знают потребности клиентов. Они довольны своим положением и заработком.

Новых сотрудников набираем редко, только под новые проекты. Ищем подходящих специалистов не только по компетенциям, но и по типу характера, темпераменту. К тому же мы принимаем на работу только красивых людей. Все наши сотрудники похожи на моделей. Считаю, что бизнесмены охотнее доверяют свои деньги красивым людям.

К сотрудникам я отношусь, как к членам семьи. Если кому-то нужен кредит на автомобиль, предоставляю. Если нужно поручительство на покупку квартиры, иду на это. Я верю людям и в людей. Они мне отплачивают тем же.

Такие практически родственные отношения в коллективе дают особый настрой на достижение результата. Все знают, что нужно выполнять поручения без напоминаний. Тем более все знают, что со своих спрос всегда строже, чем с чужих. Поэтому все отдаются работе на 100 %.

Считаю себя справедливым руководителем. Мы всегда подписываем должностные инструкции и следуем им. Во-первых, я всегда стараюсь объяснить каждому сотруднику его задачу. Рассказать так, чтобы он понимал, для чего выполняет свою работу: строит ли он церковь или просто кладет кирпич. Во-вторых, я всегда помогаю. Правда, существует одно условие. Прежде чем обращаться ко мне, сотрудник должен предложить три способа решения возникшей проблемы. Так я пытаюсь научить коллег решать проблемы самостоятельно. Обычно я выбираю один из предложенных вариантов либо даю свой, который является наиболее правильным. Полагаясь на опыт, я быстро определяю, что нужно делать в той или иной ситуации.

Конечно, бывают ситуации, когда приходится применять управленческое давление, повышать голос на сотрудников. Каждый воспринимает это адекватно. Наказываю рублем только в тех случаях, когда все знали о существовании проблемы, но не решали ее и в итоге довели ситуацию до критической точки. В основном люди понимают свои ошибки и пытаются минимизировать последствия.

Мы следуем нашей стратегии мотивации с сотрудниками и платим столько, сколько они заработали. У нас нет потолка. Отвечаем за свои слова всегда и везде.

Бывают ситуации, когда ошибку уже не исправить. Тогда я руководствуюсь принципом, который практиковали в армии. Когда солдат провинился, то офицер никогда не принимал решение о его наказании сразу. Только через сутки, когда эмоции сходили на ноль. Так делаю и я. Причем во всех случаях. Многие проблемы стараюсь решать на следующий день, когда можешь воспринимать случившееся по-другому. Я эмоционален, поэтому решения, принятые сгоряча, считаю опасными для бизнеса. Сделаешь шаг в сторону – испортишь репутацию. Я очень гордый. И это мне мешает на пути к определенным целям. Стараюсь работать над собой.

Сейчас я живу на два города – в Москве и Санкт-Петербурге. Это два совершенно разных ритма жизни. По сравнению с тем объемом работы, который я делаю в Москве, скажу, что в Петербурге я отдыхаю.

Обычно ложусь спать около трех ночи. При этом в Петербурге встаю около 10 утра. В 11 часов я уже на работе. К этому моменту коллеги успевают проверить почту, попить кофе. Поэтому я появляюсь, когда все готовы задать мне свои вопросы. В Петербурге бизнес уже налажен и проблемы решаются сами собой. В Москве – иначе. Провожу по 10 встреч в день. В полночь еще сижу в ресторане на переговорах с партнером или клиентом. Встаю в восемь. В девять уже в офисе. Мне нравится такой ритм жизни. Он не нормирован. Я не знаю, где могу оказаться завтра.

Везение – на моей стороне

Есть простой механизм, который позволяет сделать так, чтобы везение оказалось на твоей стороне. Для начала важно определить, что для тебя значит «везение». Если это принятие какого-то решения в твою пользу, то для того, чтобы это случилось, нужно сделать несколько дел. Определяешь, что это за дела. Выполняешь их. И получаешь то, что хотел.

Успех во всех сферах жизни достигается с помощью инерции. Ты прикладываешь свои силы, чтобы двинуться в направлении цели, разгоняешься и уже не можешь остановиться. В итоге получаешь результат.

У меня есть набор жизненных принципов. Во-первых, я никогда не пилю опилки. Нет смысла рассматривать ситуацию, которая имела место несколько лет назад, и тем более ссылаться на нее. Не смотрю в прошлое – только в будущее. Во-вторых, решаю проблемы по мере их поступления. Я всегда продумываю план A, план B и даже план C, но решаю проблему только в момент ее поступления. В-третьих, принимаю важные решения через сутки. Утро вечера мудренее.

Еще один закон успеха, который я проверил на себе, – нужно вкладывать в свое развитие. Это самые лучшие инвестиции. Мое саморазвитие помогло росту компании. А сейчас компания работает на мои имидж и имя. Меня олицетворяют с агентством. Я выгляжу успешной личностью.

Очень важную роль играет самообразование. Книги, книги, книги… Постоянное оттачивание мастерства. Очень помогают советы старших товарищей и, конечно, собственные ошибки.

Из литературы мне очень понравилась серия книг об Абрамовиче, Дерипаске, Чичваркине. Особенно ценен их опыт по формированию команды. Из каждой книги можно взять для себя несколько мудрых мыслей, но переложить на свой бизнес чужой опыт практически невозможно. Есть у меня настольная книга – «Огилви о рекламе». Там много полезных идей по формированию команды и креативному мышлению.

Недавно посмотрел фильм «Легенда № 17» и поразился, насколько он отражает мою жизнь. В нем ярко показана воля к победе. Это мне близко. Я ставлю цель и стараюсь ее достигнуть. Да, тяжело. Да, обидно, если не получается. Но все равно ищу пути, иду вперед. Этот фильм показал мне, что если ты веришь в человека, то нужно вкладывать в него, стараться помогать, искусственно выстраивать для него проблемы, которые он попытался бы решить самостоятельно. Он подкрепил мое осознание процесса обучения сотрудников и вообще отношения к людям.

В работе у меня есть любимая присказка, которая отлично отражает реалии нашего бизнеса: «Кто не рискует, тот не летает в Куршевель». Учитывая нашу специфику и историю французского горнолыжного курорта, в который стремятся съездить все VIP-персоны России, для нас это весьма актуально. Лично я руководствуюсь этим принципом.

Кроме работы горжусь тем, что смог в свое время защитить кандидатскую диссертацию. Думаю, что сделал это не зря и статус кандидата технических наук поможет в моей будущей политической карьере.

Для полного счастья мне не хватает двух малышей. Хочу стать в ближайшее время мужем и счастливым отцом.

Глава 7
Нужно меньше себя жалеть
Андрей Константинов – генеральный директор и главный редактор Агентства журналистских расследований

Агентство журналистских расследований (АЖУР) – петербургская медиагруппа, известная на информационно-издательском рынке России благодаря интернет-газетам «Фонтанка.ру» и «47 новостей из Ленинградской области», еженедельникам «Ваш тайный советник», «МК в Питере» и журналу «Город 812».

Я появился на свет ровно через девять месяцев после свадьбы студентов Технологического института. Случилось это в поселке Приволжском Налимановского района Астраханской области, где мои родители проходили многомесячную преддипломную практику. Пробыл я там всего два месяца, но в паспорте на веки вечные осталась запись о том, что я – волжанин, этакий деревенский парень, тогда как все мои родственники родились в Ленинграде. У нашей семьи глубокие петербургские корни. Из истории можно узнать о моем предке Викторе Обнорском, который активно участвовал в жизни Петербурга в XIX веке. Он был революционером и одним из первых организаторов рабочей партии в Российской империи. За политическую деятельность его посадили в Петропавловскую крепость, после чего революционер Степан Халтурин устроил теракт в Зимнем дворце, пытаясь отомстить за Обнорского.

Считаю одной из самых больших удач в жизни – родиться у таких людей, как мои мама и папа. По профессии они инженеры. Отец закончил карьеру заместителем директора научно-исследовательского института, а мама – инженером-конструктором I категории. Если бы мы жили на Западе, то, вероятно, они были бы очень богатыми людьми, поскольку папа разработал аппарат по производству синтетического каучука. Вся искусственная резина в СССР производилась на его аппаратах. Также отец возглавлял направление по разработке системы жизнеобеспечения космических станций, чтобы космонавты могли находиться на орбите более трех месяцев без отравления накопленными токсинами. Мама тоже была ценным специалистом, правой рукой генерального конструктора Оренбургского гелиевого комбината – основы «Газпрома». Когда она собралась уходить, к нам домой приходили целые делегации ее коллег, пытаясь отговорить: «Наталья Павловна, ни в коем случае, мы без вас никак». Она действительно очень хорошо разбиралась в профессиональных вопросах.

Еще у меня есть брат – Артем Баконин, очень известный адвокат. Поскольку он на десять лет меня младше, я воспринимал его не как товарища, а как объект для экспериментов. Однажды я подстриг ему ресницы. Дома был страшный скандал. «Изуродовал ребенка!» – кричали родители. «Наоборот, они вырастут еще лучше», – отвечал я. Если сейчас вы посмотрите на моего братика, то увидите, какие у него замечательные, как у девушки, ресницы. Это моя заслуга.

В семье у нас всегда была хорошая атмосфера за исключением тех моментов, когда мама ревновала папу. Ее ревность часто была безосновательной, и из-за желания восстановить справедливость я был на стороне отца.

Родители во многом для меня – пример поведения. Как-то мне предложили на основе моего учебника о журналистских расследованиях защитить диссертацию. Я отказался, потому что помню, как отец писал свою диссертацию. Тогда мы жили в двухкомнатной квартире. Отец работал в комнате, где стоял мой диван. Когда я засыпал, он работал за столом, когда просыпался, он спал за этим же столом. Так продолжалось до тех пор, пока он не закончил диссертацию. Скажу вам, что любой ребенок, который видит такое, во-первых, начинает уважать своего отца, потому что это достойное мужское поведение, а во-вторых, он сам никогда не сможет поступить по-другому. Я не знал людей лучше, честнее и талантливее моего папы. Он свободно говорил по-немецки, обладал прекрасным чувством юмора. Еще в отце мне нравилось его равнодушие к привилегиям, которые ему полагались по статусу. Например, он намерено не пользовался служебной «Волгой». Считал это неприличным. Ездил на работу вместе с мамой на автобусе. Вот такой человек. Из детства я помню множество историй, связанных с отцом. Например, когда мне было семь лет, отец уехал стажером-аспирантом в ФРГ на год. Нам с мамой было очень тяжело. Она переживала, плакала. Письма приходили очень редко. Нормальной телефонной связи не существовало. Потом отец приехал и привез огромное количество подарков, сказочных по тем временам: индейцев, ковбоев… Это было невероятное счастье.

Задатки успешности

В детстве я был хулиганистым, но при этом очень читающим. Был достаточно спортивным: занимался сначала фигурным катанием, гимнастикой, плаванием, потом дзюдо и самбо. Вообще я не любил спорт и сейчас не люблю. Мой тренер говорил, что я – ошибка Господа Бога: техника есть, а желания заниматься нет. Мне никогда не нравилось соревноваться. Когда я видел, что мой технический уровень выше, то сразу терял интерес к схватке и часто проигрывал из-за отсутствия азарта. Настоящий спортсмен тем и отличается, что может победить соперника усилием воли, твердостью характера, потому что стремится занять первое место. Для меня медаль никогда не была стимулом. Занимался, потому что мне нравилось чувствовать себя сильным, подтянутым, это придавало уверенности.

Еще одна причина, по которой я не люблю спорт, – отсутствие честности. Однажды против меня на чемпионате Союза среди старших юношей на ковер вышел грузин, который перед схваткой снял обручальное кольцо. И мне тоже приходилось под чужими именами выступать на соревнованиях по борьбе. Это была распространенная практика. Более того, мы видели, как наши тренеры проворачивали махинации с талонами и после сборов увозили чемоданы шоколада. Это производило на нас очень неприятное впечатление, потому что казалось, что так быть не должно. Тогда в спорте, как нигде, цинизм был высочайший. Не думаю, что с тех пор в этом плане что-то сильно изменилось.

В школе я учился хорошо. От папы с мамой мне достались определенные способности и отличная память. С двух прочтений я мог запомнить страницу печатного текста, даже со всеми знаками препинания. При этом я очень быстро читал, это от мамы. Учеба давалась мне легко. Я с седьмого класса не делал домашних заданий дома, потому что успевал выполнить их на переменках. Для меня не было разницы – гуманитарные предметы или точные науки. Математика мне нравилась так же, как литература, история и иностранные языки.

Изначально я хотел быть археологом. Еще пионером ходил заниматься на малый истфак СПбГУ. Там во мне сломали интерес к профессии, сказав, что археологами мы не станем, их переизбыток, а будем учителями истории. Учителем быть я не хотел ни в коем случае. Тогда задумался о военной карьере и стал готовиться к поступлению в Высшее военно-морское училище имени М. В. Фрунзе.

Потом случайно узнал, что есть Восточный факультет, а там – кафедра истории Древнего мира. Если честно, я не очень понимал, что меня ждет с таким образованием, но поскольку в учебной программе была история и все казалось загадочным, необычным и интересным, то решил поступать именно туда. Все говорили, что туда можно поступить только по блату, но у меня не возникло никаких сложностей. Я был секретарем комсомольской организации школы, поэтому легко получил рекомендацию от горкома: без нее поступить было нельзя. У меня не было медали, но я все вступительные экзамены сдал на пятерки. А что, собственно, там было сложного? Я ходил в обычную школу, но немецкий учил с отцом и на курсах, поэтому говорил лучше, чем выпускники спецшкол. Единственное, что меня волновало, – сочинение. С содержанием сочинений у меня никогда не было затруднений: со второго класса любил фантазировать и рассуждать в письменном виде. А вот случайно сделать ошибку – боялся: те люди, кто с детства много читает, как я, автоматически пишут достаточно правильно, не зная правил. Устный экзамен по литературе и истории тоже не пугал, поскольку я читал быстро и много. Обсудить перипетии сюжета «Войны и мира» или исторические события с университетским преподавателем разве сложно?

Интернациональный долг

После поступления стало понятно, что Восточный факультет – кузница кадров для спецслужб. Была сложная международная обстановка из-за вечно воюющего арабского мира. Не хватало военных переводчиков. И после четвертого курса я попал на так называемую учебную практику в Южный Йемен. На самом деле моя практика была командировкой по линии Министерства обороны СССР в качестве военного переводчика в пятую парашютно-десантную бригаду спецназа главного разведуправления генерального штаба Министерства обороны Народной Демократической Республики Йемен. Во время моего пребывания там началась гражданская война. Наша бригада активно участвовала в операциях по борьбе с контрреволюцией, мятежами и контрабандой. Практически вся бригада была уничтожена. Год в Йемене связан с тяжелыми воспоминаниями. Я вернулся другим человеком. Мы ехали туда лопоухими щенками выполнять интернациональный долг, а когда увидели все своими глазами, то осознали, что такое война. Там я получил звание лейтенанта. Пил я сильно после возвращения. Жалел себя. После пятого курса на два года уехал в Краснодар по распределению, в специальный учебный центр Советской армии. Потом меня командировали на три года в Ливию. Сначала два года – в Бенгази старшим переводчиком авиабазы и год – в Национальной гвардии товарища Каддафи. Я не хотел карьеры ни офицера, ни военного переводчика, но уволиться со службы было невозможно, потому что это был мой долг. Я готов был уже под трибунал идти. Снял погоны я только в 1991 году. Сейчас у меня звание подполковника запаса.

Единственная дверь, которая была открыта

После службы я устроился корреспондентом в газету «Смена», поскольку это была единственная газета, в которой мне хотелось работать. Из армии я уходил со скандалом, поэтому понимал, что больше меня могут никуда и не взять. Естественно, сменовцы посмотрели биографию и сделали выводы. Они сразу заподозрили во мне агента КГБ, который должен проникнуть в газету и развалить ее изнутри. Тогда люди не имели никакого представления о том, как на самом деле устроен мир. Многие не понимали разницы между КГБ и Министерством обороны. Что мне было отвечать на их вопросы о Ливии? Надо было либо долго и подробно объяснять, либо ничего не говорить. Я предпочел последний вариант.

В газете я писал о криминале. К политике меня не подпускали, потому что не доверяли. В экономике я ничего не понимал. Темой спорта по уже озвученным причинам я не хотел заниматься. Культура также осталась в стороне, потому что я не считал себя человеком, который может об этом авторитетно говорить. Оставался криминал, которым до меня фактически никто не занимался. В Советском Союзе криминал был подцензурной темой, а в 1991-м начались изменения, и можно было себя проявить на этой целине, не боясь критики. Сначала мы создали криминальный отдел в газете «Смена», потом агентство расследований, потом я ушел в «Комсомольскую правду» собкором по Северо-Западу. Через два года меня пригласил Костя Сухенко, сейчас он депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, а тогда был совладельцем газеты рекламы «Шанс». Это была газета бесплатных объявлений, но им хотелось, чтобы выходили еще и журналистские полосы. Мне предложили бешеную зарплату, но я отказался: мне это неинтересно и не в деньгах счастье. Но если они возьмут к себе весь наш отдел расследований в количестве семи человек, то пойду с удовольствием. На тот момент мы уже научились расследовать дела коллективно, методом бригадного подряда. Нас взяли. Мы стали называться службой журналистских расследований при издательском доме «Шанс». Служба просуществовала два года, при этом мы могли заниматься тем, что нам интересно, руководство нас не тревожило. Но потом стали считать денежки, поняли, что содержать нас накладно, и попросили за дверь. Однако мы уже успели наработать опыт, структурироваться, поэтому в 1998 году зарегистрировали собственное СМИ. С этого и началась история Агентства журналистских расследований. Это история об абрикосовых косточках, которые бросили в землю, они начали прорастать и постепенно превратились в крепкие деревья.

Неповторимая история

Мне повезло с компаньонами, они же мои заместители и совладельцы ЗАО «Ажур-Медиа». Это Александр Горшков, Андрей Потапенко, Евгений Вышенков. Мы хотели заниматься журналистикой, а не бизнесом. А для этого надо было находить деньги. Мы старались зарабатывать везде, где только можно: консультировали, помогали иностранным корреспондентам, продавали мои книги, читали лекции в разных университетах, выиграли грант. Что самое интересное, мы никогда никому не были должны. Ни разу за свою историю мы не взяли ни одного кредита. Потому что понимали, что жить надо на свои. Если у пана нет денег, пану не надо ходить до ресторации. Мы знали, на что нам хватает, а на что не стоит и заглядываться. Заработаем – купим.

До 2003 года мы никогда не были уверены, что будем еще существовать завтра. И только с появлением «Фонтанки.ру» стали неплохо зарабатывать на рекламе за счет быстрого роста аудитории. Создание интернет-газеты было для меня очень непростым решением, потому что я совершенно некомпьютерный человек. Все книги я написал от руки. Когда ребята объяснили концепцию, я не очень верил в то, что это будет работать, но не стал препятствовать. Мы нашли минимальные деньги, около трех тысяч долларов, и запустили проект.

В 2005 году мы наконец выдохнули, поняв, что система работает сама. Конечно, это были не золотые прииски, надо было продолжать работать, но уже ушло то мучительное состояние, когда мы не знали, найдутся ли деньги на зарплату сотрудникам. При этом мы всегда старались оставаться порядочными ребятами и задержали зарплату всего один раз за всю историю.

Мы никогда не брали много денег себе. Все шло в дело. Наши доходы были сопоставимы с доходами сотрудников. Ни у кого не было соблазна хапнуть себе, потому что у всех были возможности заработать на чем-то еще. У меня были книги: авторские права для экранизации я продал за приличные деньги. Мы не бедствовали, но при этом не стремились жить, как «новые русские». Мы не соревновались, у кого машина круче, не заводили дорогих любовниц, не строили роскошные дома. Мы просто жили и много работали. А когда много работаешь, то нет времени думать, куда потратить деньги. Было просто интересно заниматься любимым делом.

За все время существования АЖУРа примерно девять раз складывались ситуации, когда мы могли перестать существовать. Нам угрожали физической расправой, было несколько расследований, которые могли закончиться трагедией. Одного коллегу мы потеряли. Это Максим Максимов. Его убили коррумпированные сотрудники милиции, в отношении которых он вел расследование. А однажды «сильные мира сего» натравили на нас налоговую проверку, которая длилась 3,5 месяца. Их было восемь человек, они говорили: «Нам ужасно неудобно, но мы ничего не можем сделать, это приказ из Москвы». При этом просили меня подписать книгу. Они так ничего и не нашли, чему очень удивились. Мы оказались святыми, как ангелы, за что благодарны нашим бухгалтеру, юристу и кадровику. Мы считаем это своей серьезной победой. Мы были уверены, что они найдут способ, как нас задушить. А раз не нашли, значит, мы все делали правильно.

Располагать значительными деньгами мы стали только после сделки со шведской компанией Bonnier Business Press, которая выкупила 51 % ЗАО «Ажур-Медиа». Радует, что они совсем не влияют на контент СМИ, но у них совершенно другой подход к бизнес-вопросам. Ответственность за финансы лежит на них. Для нас сейчас главное – понять, как работать в этой конфигурации, как живет наш организм после пересадки некоторых органов.

Знаете, история успеха нашего бизнеса неповторима. Сошлось большое количество уникальных ситуаций. Значение имели индивидуальные особенности и личные качества, присущие мне, моим компаньонам и еще многим людям, которые оказались в нашей орбите. Повлияли биографии, совпадение и несовпадение взглядов, везение. У нас все получилось, потому что мы очень любили свое дело. А это результат некой магии.