Текст книги "Снайпер контрольный не делает"

Автор книги: Сергей Алтынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

4

– Встречался со всеми троими?

– А вы что, следите за мной?

Фээсбэшник ответил не сразу. Выдержав мой довольно дерзкий взгляд, произнес:

– Нет, помню наш договор... Так ты ничего не хочешь мне сообщить?

– Сообщать пока нечего, – пожал я плечами.

– Тогда послушай меня, – проговорил он и вновь взял паузу.

Мы сидели в единственной комнате моей квартиры и пили крепкий кофе.

– О Терентьеве, Аркане, – перешел к делу полковник.

– Это тяжелобольной человек, – перебил я фээсбэшника. – С его состоянием здоровья...

– У нас другие сведения о состоянии его здоровья, – в свою очередь, перебил меня полковник. – За все годы после увольнения из войск Терентьев ни разу не обращался в медицинские учреждения.

– А реабилитационный центр?

– Да, но там он проходил что-то вроде санаторно-курортного лечения. Не более того. У него совершенно чистая медицинская карта, – сухо констатировал полковник.

– Сестра говорит, что у него были эпилептические припадки, – попытался вставить я слово.

– Извини за цинизм, но если человек пару раз напился и упал с дивана, это еще не эпилепсия. Участковый подтвердил, что Терентьев надолго пропадал из квартиры. Сестра дважды объявляла его в розыск... Отсутствовал он и в дни, когда прогремели выстрелы.

Я молчал. Что здесь говорить? Фээсбэшник обманывает меня? Непохоже... Выходит, Аркан притворяется?! Нет, это невозможно! Хотя почему? Жизнь не искусство, в ней нет ничего невозможного. Нет ни редакторов, ни корректоров, ни цензоров... Если Аркан провел меня, то он великий актер! Одни глаза чего стоили!

– Здесь можно курить? – спросил полковник.

– Лучше на балконе, – ответил я.

Бросив курить, я спокойно отношусь к табачному дыму, но не люблю, когда в моем присутствии это делают другие. Фээсбэшник вышел на балкон, достал пачку импортных сигарет и уже хотел было чиркнуть зажигалкой, как вдруг остановился, точно замер.

– Что такое? – спросил я, также выйдя на балкон.

– Да ничего... – произнес он в ответ, не торопясь закуривать. – Ты на балкон часто выходишь?

– Часто, – ответил я.

– Посмотри туда, – он кивнул на чердачное окно противоположного дома.

Там было темно и пусто. Тем не менее я понял, что так озадачило полковника. И сразу же спросил его:

– Ты думаешь, следующая мишень – я?

– По-моему, ты сегодня сам решил спровоцировать его. Так или нет?

Фээсбэшник чертовски проницателен. Мне ничего не оставалось, как рассказать ему о своих сегодняшних встречах и разговорах.

– Пойдем в комнату. – Так и не закурив, фээсбэшник заметно посуровел лицом.

Кажется, он был не в восторге от моих действий.

– Об Анатолии Шубине, Горе... – начал полковник, когда мы покинули балкон и задвинули шторы. – Гор, он же Шубин, никакой не предприниматель. Никаким президентом и советником по безопасности никогда не был и не будет.

– Не понимаю, – покачал я головой. – Откуда же квартира... салат из крабов?

Впервые за все время разговора фээсбэшник искренне рассмеялся. Впрочем, я действительно сказал дурацкую фразу про салат.

– Тебе ли не знать своего сослуживца? – вопросом на вопрос ответил полковник.

Я лишь вздохнул. Да, Толя отличался от большинства ребят каким-то неуемным бахвальством. Он часто рассказывал, что еще на гражданке имел неплохой бизнес, но разорился и поэтому подался в «контрабасы». В учебном центре он всегда стремился показать, что младший сержант Шубин – снайпер номер один всех времен и народов. При этом Толя старался, чтобы слова не расходились с делом. Он и вправду входил в четверку лучших стрелков. Вместе со мною, Арканом и Роки. Толя не был трусом, частенько лез на рожон, но при этом имел слабость изрядно прихвастнуть о своих боевых похождениях. Парадоксальная натура, да и только. Еще пару лет назад называл всех женщин не иначе как телками и метелками, а сегодня так нежно и искренне любит своих Олю и Маришку. Я готов был идти с ним на боевое задание, но терпеть не мог слушать его пьяную болтовню после его выполнения.

– Нынешняя жена Гора – вдова президента охранной ассоциации. Все в квартире, вплоть до крабов, на средства ее погибшего мужа, – представил мне очередной факт полковник.

– Как он погиб? И как она стала женой Гора? – засыпал я его вопросами.

– Автокатастрофа. А женой Гора она стала очень просто. Ты писатель, представь-ка себя на месте женщины.

И в самом деле. Гор имеет мужественную, привлекательную внешность. Он всегда стремился хорошо одеться, выделиться. Пожалуй, среди нас четверых он был настоящим красавчиком. И сегодня он предстал передо мною в стильном костюме и с такой же стильной не короткой(!) прической. Ко всему прочему, он был к месту остроумен и магически действовал на женский пол.

– Анатолий нигде не работает. Опять же исключительно из-за своего самолюбия, – продолжил характеристику Гора полковник. – В охранных конторах ему предлагают должность рядового охранника, а его это не устраивает. Пытался работать тренером, но не пошло. Сейчас преуспевает исключительно в строительстве воздушных замков.

– А что говорит жена?

– Ей он обещает, что вот-вот откроет свое дело и втрое умножит их нынешнее благосостояние. И она верит. Пока... Похоже, что он ОХОТНИК, – после паузы заключил полковник.

– У вас есть данные? – спросил я.

– Это следует из твоих слов. О каком ружье говорила девочка?

Вот так, Маришка. Поохотились на волка... Как гадко, что во всем этом замешана маленькая девочка. А я ведь ее расспрашивал, вроде как играл. Гадко... Все гадко. Гор говорит неправду, Аркан говорит неправду. Зло усмехается Роки. Мордастая госпожа Кольцова в свое время «реабилитировала» всех троих. Я, по счастью, избежал их участи.

– Теперь Роки, – фээсбэшник перешел к третьему пункту. – Здесь мало каких-либо зацепок. Алиби опять же нет. В данный момент не работает. Некоторое время назад занимал должность начальника караула спецвохра. Появилось такое подразделение по охране разных гособъектов. Характеристика с места службы положительная. Свое увольнение аргументировал тем, что не любит сидячей, статичной работы... Последнее время частенько посещает ночные клубы, ходит на рок-концерты.

Да, относительно Роки небогато. Слушать панк-рок и матерные частушки – это не самый страшный порок...

– То, что Гор, мягко выражаясь, фантазер и болтун, еще не означает, что он убийца, – решил возразить я.

– У него нет алиби... Разве что прическа? – покачал головой фээсбэшник.

– Вот именно, – не очень уверенно кивнул я. – Вот что, я сумею проверить Гора. В самое ближайшее время. Только не трогайте его раньше меня.

– Свое слово я держу, можешь не напоминать. А вот на балкон сегодня не выходи. Очень прошу.

Я лишь пожал плечами и согласился.

5

Проводив полковника, я отметил, что на часах уже двадцать два тридцать пять. Небо за окном темнело, в форточку дул холодный осенний ветер. Кончались вторые сутки моей «контрснайперской деятельности». На сегодняшний день у меня море информации и по-прежнему ничего конкретного. А вот насчет балкона... Вопреки наставлениям моего полковника я раздвинул шторы, открыл балконную дверь и вдохнул вечерний влажный воздух. Я ЕГО спровоцировал?! Тогда нечего стоять здесь! Вперед, на чердак соседского дома! Да, при планировке специалисты по застройке и архитектуре вряд ли представляли, какие «удобства» проектируют они для снайперов.

Тем не менее я застыл на месте, уставившись в одну точку – в черное безжизненное чердачное окно соседнего дома, ветхой пятиэтажки. Я не верил, отказывался верить, что ОН будет стрелять в меня... А как же Пех?! Его ОН убил недрогнувшей рукой.

Ладно, все завтра. На сегодня хватит, надо выспаться. Я готов уже был шагнуть обратно в комнату, как вдруг... Я заметил слабое, едва уловимое зеленоватое мерцание. Там, в темноте и пустоте. Так, зеленым фонариком, иной раз бликует соответствующая оптика... Профессиональная, доведенная до автоматизма наблюдательность сделала свое дело. Срочно упасть, вжаться всем телом в пол, что называется, «разлить силуэт»... И очень быстро уползать с возможной линии огня, не поднимая при этом головы. Я на животе покинул балкон, ногой захлопнул дверь. Не поднимая головы, защелкнул задвижку. Вернувшись в комнату, я схватил телефон и начал лихорадочно набирать номера Аркана, Роки и Гора. Домашние, мобильные – все, которые знал...

Дома у Роки трубка была снята лишь после пятого гудка.

– Вас слушают, – не слишком приветливо откликнулся Роки.

– Привет, это Алданов, – произнес я.

– Привет, – немного изменившимся голосом отозвался Роки.

– Слушай, тут такое дело... – Я несколько замялся, не зная, что сказать Роки. Ведь я хотел лишь убедиться, дома он или нет.

– Не обижайся, братишка, но я сейчас говорить с тобой не могу, – произнес Роки, прервав мое вынужденное молчание. – Завтра утром я тебе сам позвоню! Все, пока!

В самом деле, время позднее, день будний. Звонит взволнованный (возможно, сильно поддавший) однополчанин... А ему, Роки, завтра, возможно, по делам топать, на новую службу устраиваться... И все-таки я вновь набрал его домашний телефон. На сей раз трубку взяли лишь после седьмого гудка.

– Але, – крайне недовольно произнес незнакомый женский голос.

– Позовите, пожалуйста, Виктора Николаевича, – как можно официальнее проговорил я, с трудом вспомнив отчество Озерова-Роки.

– Он сейчас подойти не может. Позвоните завтра утром! – твердо, по-хозяйски ответила мне неизвестная подруга Роки.

И тут же положила трубку. М-да. А ведь я и в самом деле не вовремя возник. Роки, может быть, жениться надумал. Может, это их первое интимное свидание, а тут я... И все-таки я вновь, в третий раз набрал телефон Роки. Однако на этот раз я услышал лишь длинные гудки. Подруга Виктора Николаевича, очевидно, попросту выключила телефон и по-своему была права.

У Аркана к телефону подошла сестра Наталья.

– Здравствуйте, Наташа, – очень вежливо начал я. – Позовите Аркадия.

– Он спит, – бесцветно ответила Наталья.

– Все-таки позовите! – настоял я.

– Что случилось? – насторожилась сестрица.

– Я прошу позвать к телефону Аркадия, – не повышая голоса, проговорил я. – Разбудите его, пожалуйста.

– Аркадию плохо, – чуть помолчав, ответила она тем же бесцветным голосом. – У него был приступ. Уже второй за эту неделю. Его нельзя будить.

– А врача вы вызывали? – тут же нажал на нее я.

– Вам-то какое дело? – резко отозвалась Наташа.

Я лишь тяжко вздохнул. Все... Как хотелось верить, что Аркан и в самом деле лежит сейчас на своем диване!

– Извините, – сказал я Наталье и начал набирать шубинский номер.

Трубку у Гора сняли быстро, причем сам Анатолий.

– Толя! Это Алданов... – начал было я, но Гор резко перебил меня.

– Володька, извини, у меня сейчас деловые переговоры! – напористо, точно идя в атаку, заговорил Гор. – Завтра созвонимся, лады?

– Хорошо, – под его напором согласился я.

– Ну пока! – произнес он, и в трубке послышались короткие гудки.

Я некоторое время, ошарашенный, сидел на полу. Потом вновь набрал телефон Гора, но на сей раз голоса Анатолия я не услышал, только отрывистые гудки. Гор, как и подруга Роки, выключил телефон. Ночные переговоры были, видимо, неотложными и судьбоносными.

Все трое были дома. Если верить сестре Аркана, то все трое... Больше рассуждать на эту тему у меня не было сил. Я осторожно приоткрыл дверь и осмотрел балкон. Нет, никаких следов от пуль. Либо я успел... Либо ОН раздумал. Или никакого оптического прибора не было, мало ли зеленых фонариков мерцает? Бежать на соседний чердак? Если стрелок там и был, то он скорее всего уже далеко. Подняться в полный рост и еще пару минут помаячить в качестве живой мишени? Нет, это исключено, это даже не грабли...

Звонить фээсбэшнику? Но в меня ведь никто не выстрелил! Только пугнули...

Пугнули!

Может быть, именно эту задачу ОН и поставил?!

И если это не Аркан, не Роки и не Гор, значит, это кто-то третий. И этот третий уже дышит мне в затылок...

Нельзя сказать, что я сильно испугался, но входную дверь запер на три замка и железный засов, а кровать отодвинул подальше от окна. Явара, единственное оружие, ни разу не давшее «осечки», удобно расположилось под правой рукой. Несмотря на все сегодняшние события, спать хотелось дико. И не хотелось ни о чем думать.

Ведь наступал день третий.

День третий

1

С утра я вновь осмотрел стены балконного выступа. Ни-че-го. В окне соседнего чердака по-прежнему темно и пусто. Я опять прокрутил в памяти все события вчерашнего дня и особенно вечера. Какие могли быть переговоры у Гора, если он нигде не работает?! И тут раздался телефонный звонок. Сняв трубку, я услышал голос Анатолия. Гор оказался легок на помине.

– Ты чего вчера звонил? – спросил, поздоровавшись, Анатолий.

– Не помню, – по-дурацки ответил я.

– Тоже пьяный был? – почему-то обрадовался Гор.

– Так, слегка. Как твои переговоры?

– Да никак. Ну ладно, я сейчас отчаливаю, на днях созвонимся, лады?

– Лады, – согласился я и положил трубку.

Не прошло и двух минут, как раздался следующий звонок.

– Извини, я вчера был с тобой не очень-то вежлив, – начал разговор Роки.

– Ничего, я понимаю, – сказал я.

– Так что у тебя?

– Ты сам знаешь. – Я решил играть с Роки по правилам, установленным им самим. – Ищу новый сюжет для книги.

– Дурака ты валяешь, Володя, – неожиданно серьезным голосом произнес Роки.

– Извини, Роки, – столь же серьезно проговорил в ответ я. – Вчера я звонил... То было вчера и сегодня потеряло актуальность.

– Мне не нравится это, Факир, – продолжил тем же тоном Роки, и я почувствовал в его голосе недвусмысленную угрозу. – Оставил бы ты меня в покое. И ребят.

– Я никого не трогаю, Роки, – ответил я.

– Если хочешь, приходи сегодня на концерт, – неожиданно предложил Виктор.

И тут же назвал адрес одного из столичных рок-клубов. Выходит, Гор прав. Роки и в самом деле подсел на панк-рок. В клубе сегодня было выступление группы Луки Мукомолова.

– Там и поговорим, – подвел итог Роки.

– Хорошо, – согласился я.

Если Роки – ОН, ОХОТНИК, то ему нет никакого смысла приглашать меня в рок-клуб. Значит, он и в самом деле хочет что-то сказать... Додумать эту мысль я не успел, так как раздался третий звонок! Нет, это был не Аркан, это был мой полковник. Поздоровавшись, он тут же поинтересовался, как я провел ночь.

– Без происшествий и сновидений, – ответил я.

Говорить фээсбэшнику о вечернем происшествии мне не хотелось. Ведь выстрела не было. Мало ли, что там в темноте мигает... Но ведь нет, показаться такое не могло, галлюцинациями я не страдаю. Тем не менее я промолчал.

– Каковы твои дальнейшие действия? – осведомился полковник.

– Я только составляю план... Если что, позвоню сам.

Я вновь был не очень вежлив с фээсбэшником, но договор есть договор. План действий на текущий день у меня был составлен еще вчера. Я должен до конца понять ЕГО логику. Поэтому я просто обязан узнать все о жертвах... Где-то, когда-то они обязаны были пересечься. С НИМ, а может, и между собою.

2

Курящих женщин я не жалую. Тем не менее Ольга Поликарпова была мне симпатична. Мне всегда нравились чуть полноватые блондинки с карими глазами и точеными, правильными чертами лица.

– Вы милиционер? – спросила она, затягиваясь ментоловой сигаретой.

– Если честно, то нет, – улыбнулся я.

Обманывать эту женщину мне не хотелось.

– Я журналист. Веду собственное расследование. Вы имеете полное моральное право ничего мне не сообщать.

– А что мне вам сообщить? – улыбнулась Ольга.

Кажется, она ничего не имела против общения с прессой.

– Просто так в людей из снайперской винтовки не стреляют, согласитесь. – Я все ближе подтягивал врача Поликарпову к основной теме.

Мы беседовали на заднем внутреннем дворике подстанции «Скорой помощи».

– О Рогалевой мне сказать нечего, – выпустив тонкую струйку дыма, произнесла Поликарпова. – Она погибла. Что тут говорить?

О Рогалевой. Как холодно, с дежурной интонацией отзывается она о своей недавней напарнице-фельдшере.

– О мертвых или хорошо, или... Вы ведь не любили Люду Рогалеву, – не спросил, а утвердительно констатировал я.

Женщина лишь пожала круглыми плечиками, ничего при этом не ответив.

– Ну, недолюбливали, ведь так?

– Вы сами сказали – о мертвых плохо не говорят, – произнесла Оля, бросив недокуренную сигарету в урну.

Разговор явно становился ей неприятен.

– Не надо плохо. Скажите то, что есть... Точнее, что было, что знаете.

– Есть разные люди, – собравшись с мыслями, начала Ольга. – Хорошие, плохие... Иной человек с виду хороший, ничего не нарушает, характеристика – хоть в ангелы записывай... А внутри у него такая гниль. Знаете, есть воры, преступники. А есть эти, ну, которые на месте катастрофы или пожара таскают под шумок вещи погибших.

– Мародеры, – подсказал я.

– Вот именно. Они ведь хуже воров, уголовников, – проговорила врач Поликарпова.

– Насколько мне известно, вы отказались работать в паре с Рогалевой, – напомнил я Ольге, вновь подводя ее к главному вопросу.

– Да, – кивнула Ольга. – Однажды мы приехали по вызову к одинокому, очень пожилому человеку, искусствоведу. Он лежал в постели и не мог подняться. Квартира при этом у него была шикарная, много всего, как в музее. Мы вызвали специальную машину для госпитализации и остались в квартире ждать ее. Я вышла на кухню, чтобы налить воды, а когда вернулась, то увидела, что Людмила шарит по чужим полкам и что-то кладет в карман. Старик лежал в соседней комнате и ничего видеть не мог. Самое интересное, что, увидев меня, Людмила даже не смутилась.

– И что же вы?

– Честно говоря, потеряла дар речи. Потом... Ну, знаете, к сожалению, я мягкая, даже слишком. Стала объяснять, что таких вещей делать нельзя...

Ольга и сейчас засмущалась, ее карие глаза заблестели, а на щеках выступил румянец. Видно было, что она и в самом деле переживает, что вот такой оказалась ее напарница.

– Ну и что Рогалева? – ментовским голосом поторопил я Ольгу.

– Да ничего. Ерунда, говорит, Ольга Геннадьевна, стоит ли волну поднимать? Выражение лица такое у нее было: старику, дескать, уже мало что в этой жизни понадобится, родичей нет... Опять же ее словечко – «родичи». Дурацкое, правда?

– Правда, – согласился я.

– Ну вот и... После этого я попросила начальство прикрепить ко мне другого фельдшера.

– Ну, как другой фельдшер?

– Пока никак. Парень, только что окончивший медучилище... Знаете, самое интересное, что Люда совсем не считала себя воровкой. Она уверенным голосом сказала мне, что ей надо кормить семью, напомнив, что мужа у нее нет, дочке идти в первый класс и живет она у сестры, которая зарабатывает очень мало.

За ЭТО хотелось... Да, ударить! Как минимум ударить, сильно, до крови и синяков. Пусть даже молодую привлекательную женщину, мать-одиночку... Да, если застать в тот самый момент. Или услышать столь бесстыдную речь из ее уст. «Надо семью кормить!» Этой подлой фразочкой некоторые оправдают любую свою мерзость. Какие при этом у них вырастут дети? У той же Рогалевой? Воровка, сбытчица наркотиков? Так подумал я...

Но ведь так подумал и ОН! Если знал.

Я вспомнил фотографию Людмилы Рогалевой. Не погибшей, а живой. Вполне симпатичное, милое лицо. Несколько грубоватое, с тяжелой нижней челюстью, но при этом с яркими большими глазами. Если бы она была актрисой, то вполне подошла бы на роли положительных героинь посредственных советских фильмов о комсомольской юности и рабочем классе.

– У Рогалевой был друг? – спросил я после паузы.

– Этим я не интересуюсь, – холодно ответила Ольга.

– Но вы бы ему не позавидовали?

Я продолжал по крупице собирать все возможные факты.

– Я же говорю: меня это никогда не интересовало... Единственное, что... Нет, этого я не знаю точно...

Ольга заговорила отрывисто, с паузами, точно боролась с чем-то внутри себя.

– Я не передаю сплетен, но был разговор, что Людмила приторговывает наркотическими веществами. Имеет собственную клиентуру у одного из рынков. Милиция, между прочим, интересовалась именно этим.

Наркотики – это уже серьезно. Это фронт работы исключительно для ментов, тут возможны всякие варианты... Но ведь Рогалеву убил «черный снайпер». Из биатлонной винтовки.

– У моей двоюродной сестры старший сын умер от передозировки, – чуть помолчав, продолжила Ольга. – Теперь младший растет. Говорят, наркотиками сейчас торгуют прямо около школ.

– Да, – согласился с ней я.

И в самом деле... Такие вот, как эта Рогалева. Еще минут двадцать назад она казалась мне милой, доброй, работящей девушкой. Сейчас же я сам готов был в нее стрелять. Как и в тех, кто торгует наркотиками рядом со школой. И тут меня просто-таки обожгла следующая мысль! А ведь ОН – это Я. Точнее говоря, некое мое второе Я... От этой внезапно пришедшей мысли мне стало не по себе. А ведь сколько раз звучало во мне это: вот сейчас бы винтовку! А еще лучше пулемет, гранатомет... Даже в стенах курсов, когда уже учиться начал, приходили такие мысли, что греха таить. ОН – мое страшное, реализовавшееся в обыденной жизни, второе Я. Этот Я – рассудочный, холодный убийца. Каратель, взявший на себя функции и судьи, и исполнителя приговора. Сомнения ему неведомы, жалость тоже... Я ведь именно таким был, когда вернулся. После контракта, контузии, госпиталя. В первые дни после возвращения я ненавидел многих. Особенно молодых вечно усмехающихся пацанов с грязными патлами и серьгами в ушах. И их дешевых подружек с кольцами в носу и прочих местах. Просто растерзать их иной раз готов был. За усмешки ихние, походку расхлябанную, свойственную беспечным, никуда не спешащим людям... А сейчас сам длинные волосы отрастил. Колец, правда, никуда не вставил и, надеюсь, не вставлю. Стал ли я беспечным и никуда не спешащим? Отчасти...

Но сегодня я должен спешить. А Ольга правду говорит, не наговаривает. Чувствую.

– Вы замужем? – неожиданно для себя спросил я.

Ольга неопределенно покачала блондинистой головой.

– Я зайду к вам через пару дней, – усмехнулся я. – Только вот не знаю – сюда или домой?

– Заходите сюда, – улыбнулась она. – Только не через пару, а через тройку. А то я буду на выезде.